Школа агентов. Новая команда

Тони проводил его взглядом, перевёл дыхание. Марго остановилась рядом с ним, глядя вверх. Её руки дрожали — не от страха, от желания рвануть туда же.

— Мы должны помочь ей, — сказала она.

— Нет, — ответил Стефан, преграждая путь. Его лицо было бледным, но голос — твёрдым. — Мы только отвлечём её. Лина одна справится. Она не проигрывает.

Дина рванулась вперёд, почти пробежала мимо него. Её лицо было мокрым от слёз, глаза — расширенными, безумными. Она смотрела вверх, на силуэт Лины, который качнулся на краю обрыва, и внутри неё что-то оборвалось.

— Лина! — закричала она. Голос сорвался, дрожал, хрипел. — Лина, держись!

— Дина, стой! — крикнул Стефан, но она не слышала.

Она рванула вверх по склону, но не успела сделать и трёх шагов. Марго перехватила её за плечи, развернула к себе, прижала к груди. Крепко, до боли, до хруста рёбер.

— Пусти! — закричала Дина, вырываясь. — Я должна помочь ей!

— Ты только помешаешь! — Марго держала её, не давая пошевелиться. — Она знает, что делает.

— Она упадёт! — голос Дины сорвался на всхлип. — Она умрёт!

— Она не умрёт! — Марго сжала её сильнее, прижимая лицо к своему плечу.

Дина билась в её руках, пытаясь вырваться, но Марго не отпускала. Её собственная рука дрожала — от адреналина, от страха, от того, что она сама хотела рвануть туда, наверх. Но она держала Дину. Потому что кто-то должен был.

Тони стоял рядом, не вмешиваясь. Он смотрел вверх, на скалу, где фигура Джека уже почти достигла вершины.

Наверху грохнул выстрел. Все вздрогнули. Дина замерла на мгновение, потом рванулась с новой силой, но Марго не отпустила.

— Не смотри! — прошептала Марго. — Не смотри туда.

* * *

Они сцепились в последней схватке.

Ветер рвал волосы, бросал в лицо мелкую каменную пыль. Где-то далеко, за хребтом, полыхнула молния — и через несколько секунд докатился глухой, тяжёлый гром. Гроза приближалась.

Их силуэты чернели на фоне ночного неба, и каждый удар отдавался глухим эхом о камни. Лайла била грубо, с отчаянием, пытаясь сбросить Лину с уступа. Её движения были хаотичными. Она шла напролом, как таран, и каждый её выпад мог стать последним.

Лина уходила, блокировала, отвечала — коротко, точно, экономя силы. Она знала: если даст слабину, если позволит себе растеряться — всё кончено. Мышцы горели, дыхание становилось всё тяжелее.

Лайла ударила кулаком в лицо. Лина пошатнулась. Её отбросило к самому краю обрыва — она почувствовала, как под ногами осыпается гравий, как край камня крошится под её весом. Левая нога соскользнула, и на мгновение она повисла над пропастью, удерживаясь только правой.

Она вцепилась в скалу. Пальцы нащупали выступ — холодный, мокрый, с острыми краями. Она подтянулась, встала на колено. Ветер хлестал по лицу, и где-то внизу, в темноте, слышался шум воды — река, далеко внизу, неслась по камням.

— Если мне суждено умереть — я заберу тебя с собой! — хрипло выдохнула Лайла. Она тяжело дышала, но в глазах горела безумная, неукротимая ярость.

Лина не ответила. Она просто шагнула вперёд. Сократила расстояние. Не для атаки — для защиты. Лайла замахнулась, но Лина уже была внутри её радиуса. Она перехватила руку Лайлы, выворачивая локоть — резко, с рывком, вкладывая в движение остатки сил.

Лайла дёрнулась, потеряла равновесие. На мгновение она повисла над пропастью — и вцепилась мёртвой хваткой в руку Лины. Её пальцы впились в запястье, сжали, как тиски.

Лина почувствовала, как вся тяжесть Лайлы повисла на её руке. В одну секунду. Мгновенно. Словно к её запястью привязали камень весом в центнер. Плечо взорвалось болью, мышцы напряглись. Она непроизвольно сжала руку Лайлы в ответ.

Её собственная нога медленно, неумолимо начала соскальзывать к краю. Камни осыпались из-под подошвы кроссовок, и она чувствовала, как гравий катится вниз — в темноту, в пустоту.

— Я не могу удержать нас обоих! — прошипела Лина, чувствуя, как пальцы начинают соскальзывать.

— Тогда падай со мной! — закричала Лайла. Она рванула Лину вниз, всем телом, всем весом, вкладывая все отчаяние.

Молния полыхнула снова. На мгновение всё осветилось белым светом — лица, скалы, пропасть, их сцепленные пальцы. Лина увидела глаза Лайлы. Безумные. Полные ненависти. И страха. Настоящего, животного страха, который она пыталась задушить яростью.

— Я не хочу твоей смерти, — выдохнула Лина. Голос срывался, она почти не слышала себя за ветром и громом. — Даже сейчас.

Лайла смотрела на неё. Её лицо дрогнуло. Маска спала — на секунду, всего на мгновение. В её глазах мелькнуло что-то, чего Лина не могла прочитать. Удивление. Непонимание. И, возможно, что-то похожее на вопрос, на который она никогда не получит ответа.

На краю обрыва слева появилась фигура. Джек. Мокрый, грязный, с разбитой губой. Его рука вскинулась, блеснул ствол. Он не целился в голову — он целил в руку, держащую Лину.

Гром грохнул одновременно с выстрелом.

Лайла вздрогнула. Её пальцы, скользнув по запястью Лины, разжались. Один за другим. Джек рванул вперёд, схватил Лину за предплечье, чувствуя, как пальцы соскальзывают, и дёрнул вверх — резко, с силой.

Лайла с глухим, обрывающимся стоном исчезла в темноте.

Джек рывком втянул девушку на уступ. Она ударилась грудью о камни, и он обхватил её за талию, прижал к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание.

Тишина. Только ветер в ушах, сбитое дыхание и стук сердца — её, его, они бились в одном ритме.

Лина чувствовала, как дрожит. Всё тело — ноги, руки, плечи — мелко и противно дрожало от перенапряжения. Она не могла остановиться. Её пальцы всё ещё были сжаты в кулак, хотя держать было нечего. Она вжималась в Джека, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг её плеч, как его дыхание касается её волос.

Она не плакала. Она просто не могла говорить.

Подростки бросились к ним. Лена, Дина, Аня, близнецы — все бежали, спотыкаясь о камни, но остановились в нескольких шагах, глядя на них. Никто не произнёс ни слова.

— Джек… — Лина не договорила. Слова не шли.

— Всё кончено, — сказал он тихо, уткнувшись губами в её макушку. Его голос дрожал. — Всё кончено. Ты в безопасности.

Они стояли на краю обрыва, тяжело дыша. Холодный ветер постепенно стихал. Гроза уходила в сторону, унося с собой гром и молнии, оставляя только тишину — тяжёлую, вымученную, но живую.

Джек не отпускал её. Он обнял её за плечи и повёл вниз, к лесу. Каждый шаг давался с трудом — ноги подкашивались, колени дрожали, но он не останавливался.

Остальные, обменявшись многозначительными взглядами, молча последовали за ними.

Глава 30

«Теперь мы часть этого мира. ...

Мы не сможем вернуться к обычной жизни

после того, что видели»

Настроение главы: Olafur Arnalds — 3055

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 19 - 20 октября, воскресенье – понедельник, ночь

В гостиной было тихо и почти уютно. Рей, бледная, сидела в глубоком кресле с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к тишине. Аня устроилась на диване, нервно теребя угол подушки. Рядом, крутя в руках телефон сидела Шиммер. Шейн нервно мерил шагами комнату от камина до тяжелой портьеры. Повязка на его плече, которую наложила Аня, белела в полумраке.

— Шейн, — голос Рей был тихим. — Если ты не перестанешь ходить, я пристрелю тебя сама. У меня болит голова, и твои шаги не помогают.

Шейн замер на середине шага. Медленно повернулся к ней. Она не открыла глаз, но уголок её губ чуть дрогнул — не улыбка, почти насмешка.

— Ты не сможешь, — сказал он. — Ты слишком слаба, чтобы целиться.

- Хочешь проверить? – Рей чуть приоткрыла глаза. - Сядь. Или замри. Или сделай вид, что ты спокоен. Мне всё равно. Но перестань ходить.

Он не двинулся. Секунду смотрел на неё, потом коротко выдохнул, опустился в кресло напротив, устало откинувшись на спинку. Его рука коснулась повязки на плече, и он поморщился.

— Лучше? — спросил он.

— Нет, — ответила Рей. — Но хотя бы стало тихо.

Дверь скрипнула, нарушив хрупкое спокойствие. В комнату, слегка прихрамывая, вошел Джек. Его взгляд, усталый и отрешенный, встретился со встревоженным взглядом Шейна.

Он убил человека. Впервые в жизни. Лайла была врагом, но от этого не легче. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. «Это было необходимо, — твердил он себе. — Ради неё. Ради всех».

Парень молча опустил голову и отошел в сторону.

Лина замерла в дверях. Её руки были в крови — не её, чужой. Она смотрела на них, пытаясь понять, когда это случилось. Она не помнила. Она вообще не помнила, как добралась до школы.

Шейн резко поднялся. Сделал два шага и обнял её. Она не плакала. Она просто стояла, чувствуя, как его руки сжимают её плечи, как его голос говорит что-то, чего она не слышала. Она смотрела в стену за его спиной и не могла вспомнить, как дышать. На мгновение ее тело окаменело, а затем сдалось — по запачканным щекам потекли тихие, неудержимые слезы, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Всё напряжение, весь страх и ярость последних дней, сжатые в тугой пружину, наконец вырвались наружу. Она плакала, уткнувшись лицом в его куртку, а он просто держал ее, гладя по спине.

— Шейн, — выдохнула она. Голос был чужим. — Я не знаю, что со мной. Я её… я…

Она не договорила. Она не могла сказать «убила». Слова застряли в горле.

— Тсс, — сказал он. — Потом. Всё потом. Сейчас просто дыши.

Она дышала сквозь всхлипы. Рвано, сбито. Мир не рухнул. Но стал другим. Навсегда.

Постепенно рыдания стихли.

— Рей… как она? — всхлипнув, отстранилась Лина, пытаясь пальцами стереть размазавшуюся грязь и слезы.

Шейн отпустил ее и жестом указал на кресло. Подростки расступились, образуя живой коридор. Лина медленно, будто каждое движение давалось с усилием, подошла и опустилась на колени рядом. В глубине глаз Рей мелькнуло тепло. Она подняла руку и положила ладонь на голову девушки, ласково потрепав спутанные волосы.

— Твой план был безрассудный, но эффективный.

— Мне так жаль, что из-за меня тебя ранили, — прошептала Лина, чувствуя, как комок в горле снова дает о себе знать. — Но ты появилась так вовремя.

— Я просто поняла, что пора проверить, как вы здесь без меня справляетесь, — Рей слабо усмехнулась. — Скажи честно: насколько ты была уверена в успехе?

— Больше, чем наполовину, — тихо ответила Лина, глядя на свои исцарапанные руки, с чужой кровью под ногтями. — Я видела Лайлу на тренировках. Она была сильнее, быстрее, опытнее. Но не настолько, чтобы раздавить мгновенно. Я думала, что если мы будем использовать эффект неожиданности… Но она все поняла. Я не учла эту возможность.

— Почему вы держали «Щит» в неведении? — Рей смотрела на неё в упор.

— Сначала их ненависть к нам была лучшим прикрытием. Они играли себя — и это сработало. А потом не было времени что-то объяснять.

Лина невольно повернула голову, поймав на себе взгляд Марго, стоявшей чуть поодаль. Теперь в ее глазах не было прежнего ледяного презрения — лишь сложная смесь недоумения, досады и какого-то нового, не до конца осознанного уважения.

— Рей... с тобой точно все будет хорошо? И что будет дальше?

— Со мной все в порядке, — успокоила ее Рей. — Завтра у всех выходной, вы заслужили отдых. А потом... все узнаете. Иди, тебе нужно отдохнуть. Ты уже на пределе.

Лина кивнула. Поднялась. Её тело болело, мышцы горели, но она не чувствовала боли. Только пустоту.

Она вышла в коридор. Прошла мимо комнат, не останавливаясь. Зашла в ванную. Включила воду.

Смотрела, как грязь и кровь стекают с её рук в раковину. Чужая кровь. Лайлы. Она тёрла их, пока кожа не покраснела, пока не заболела. Но запах не уходил.

Она подняла глаза на зеркало. Посмотрела на своё отражение. Бледное лицо. Тёмные круги. Чужие глаза.

«Кто это? — подумала она. — Не Эля. Не Элина. Лина. Та, кто носит в себе чужую смерть».

* * *

Дина, Лена и Аня сидели в комнате Дины — на кровати, на полу, кто где. Они молчали. Им не нужно было говорить. Достаточно было того, что они все здесь.

Дина сидела на кровати, обхватив колени руками. Она не плакала — она просто сидела и смотрела в одну точку. Её трясло мелкой дрожью, которую она не могла остановить.

Она слышала выстрел. Она видела, как Лайла исчезла в темноте. И теперь она не могла перестать думать об этом.

— Я не могу, — сказала Дина. Голос был сухим, чужим. — Я вижу это каждый раз, когда закрываю глаза.

Лена молчала. Она не обнимала Дину, не гладила по плечу. Она просто сидела рядом, давая ей пространство.

Аня сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Её руки лежали на коленях, ладонями вверх. Она смотрела на них. На коже ещё оставались следы крови Рей — там, куда она не достала, когда мыла руки.

Она видела глаза Рей, когда та потеряла сознание. Чувствовала, как её тело становится тяжелее под её руками. Слышала, как Шейн сказал «держи её», и она держала — изо всех сил. Если бы она ослабла на секунду, если бы её руки соскользнули...

«Мы действительно чуть не потеряли её», — подумала Аня.

Она не могла сказать это вслух. Она не могла говорить вообще. Внутри было слишком много всего — и все слова застревали в горле, не находя выхода. Она просто сидела, глядя на свои дрожащие руки, и не знала, что с этим делать.

Дина не замечала её состояния. Она была слишком занята своим собственным страхом. Она смотрела в пол и говорила, будто не видя никого вокруг.

— Я не знаю, как с этим жить, — сказала она. — Я не знаю, как смотреть на них после того, что я видела.

— Ты и не должна знать, — ответила Лена. — Ты просто должна ждать, пока станет легче.

— А если не станет?

Лена повернулась к ней. В её глазах не было жалости. Только спокойствие, которое Дина так ненавидела и в котором сейчас так нуждалась.

— Станет, — сказала она. — Не сразу. Но станет. Ты сильнее, чем думаешь.

Аня подняла голову. Посмотрела на Лену, потом на Дину. Она хотела сказать что-то. Что-то, что соединило бы их всех. Но слова не шли. Вместо них она просто протянула руку и сжала пальцы Дины. Коротко. Без слов.

Дина вздрогнула, повернула голову. Посмотрела на Аню. Увидела её глаза — красные, опухшие. Увидела её руки — они дрожали, но она сжимала их, пытаясь унять дрожь.

— Ты... — начала Дина, но не закончила.

Аня покачала головой. Она не могла говорить. Не сейчас.

Дина сжала её руку в ответ.

Они сидели молча. Лена смотрела на их сцепленные пальцы, и в её глазах проступало понимание.

— Это и есть то, к чему нас готовили, — сказала она тихо.

Голос был ровным, почти безразличным. В нём не было холодности — только горькая, выстраданная правда. Она сказала это не для того, чтобы напугать или утешить. Просто чтобы признать. Чтобы перестать притворяться, что это было случайностью.

— Не тренировки, — продолжила Лена. — Не теория. А вот это. — Она кивнула на комнату, на тишину, которая давила на уши. — Они знали, что мы столкнёмся с этим. Что мы увидим смерть. Увидим кровь на своих руках. Будем держать чужую жизнь в своих руках. Поймем, что кто-то может умереть.

Дина подняла голову. Посмотрела на Лену.

— Только вот никто не подготовил нас к тому, что при этом чувствуешь.

Лена ответила не сразу. Она смотрела на Дину, на Аню, на их сцепленные руки.

— Теперь мы часть этого мира. — Её голос дрогнул, но она заставила себя договорить. — Мы уже не сможем просто уйти. Даже если они скажут, что отпускают нас. Мы не сможем вернуться к обычной жизни после того, что видели. После того, что делали.

Аня сжала пальцы Дины чуть сильнее. Дина ответила на это движение — коротко, почти незаметно. Они не пытались утешить друг друга словами, которые ничего не меняли. Просто были рядом.

* * *

Дверь в комнату была открыта. Лина сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. В комнате было темно — только свет луны очертил квадрат на полу.

Она смотрела на свои руки. Они дрожали. Крупно, судорожно, как у старого человека.

Она сжала их в кулаки. Дрожь не прошла.

— Я убила человека, — сказала она себе. Вслух. Голос был чужим, хриплым, будто она не говорила несколько дней.

Лайла упала в пропасть. Лина видела это. Слышала, как её тело ударилось о камни. Она не хотела этого. Но она не остановила Джека. Она даже не попыталась.

Она закрыла глаза. Перед ними снова всплыло лицо Лайлы в последний момент. Испуганное. Как у ребёнка, который понял, что падает, и никто не поможет.

Лина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Она заставила себя дышать. Вдох — четыре счёта. Задержка — четыре. Выдох — четыре. Как учил Шейн.

Она не могла плакать. Слёзы не шли. Внутри была только пустота и холод.

Джек замер на пороге. Он сам едва держался на ногах — руки дрожали, в груди саднило от каждого вдоха. Эхо выстрела до сих-пор стояло в ушах.

Он хотел уйти к себе. Лечь. Закрыть глаза и попытаться забыть. Но когда он проходил мимо её двери, остановился.

Шагнул вперёд, заставляя себя не думать о собственной боли. Опустился на колени рядом с ней.

— Лина.

Она не ответила. Не подняла головы. Только смотрела в одну точку, будто его здесь не было.

— Лина, — повторил он тише.

Он взял её за руку. Холодная. Дрожит. Его собственная рука тоже дрожала, но он сжал её пальцы, пытаясь передать хоть каплю тепла.

Она вздрогнула, как от удара. Подняла на него глаза. В них не было ни удивления, ни узнавания. Только пустота.

— Она упала, — сказала она чужим голосом. — Я видела, как она упала. Я слышала, как ударилась о камни.

Джек не отпустил её руки.

— Я знаю, — сказал он. Голос был хриплым, но твёрдым. Он заставлял себя держаться.

— Я не хотела, чтобы она умерла. Я просто хотела...

Она замолчала. Её пальцы дрогнули в его руке.

— Лина, посмотри на меня, — сказал он.

Она подняла голову. Встретила его взгляд.

— У нас не было другого выбора. Ты защищала себя. Я защищал тебя. Я выстрелил в нее. Не ты.

—Но я не остановила тебя. А это значит, что я тоже убийца.

Он смотрел на неё. Внутри всё сжималось от боли. Её боли, которую он не мог убрать. Своей собственной, которую он пытался спрятать. Он взял её за плечи и медленно, осторожно поднял с пола.

Она не сопротивлялась. Она не двигалась. Просто стояла, глядя в его грудь, чувствуя, как его руки держат её.

Он обнял её — крепко, прижимая к себе, закрывая от всего. Она не заплакала. Она просто стояла, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как его тепло проникает сквозь холод, который заполнил её изнутри.

— Не говори так, — сказал он тихо.

Она не ответила. Но её пальцы, дрожащие, холодные, медленно сжали ткань его куртки. Она не отпускала.

Они стояли так долго. Время перестало существовать. Джек чувствовал, как его собственные ноги подкашиваются, как пульсирует боль в висках, как всё тело требует отдыха. Но он не уходил. Он держал её, пока она не начала дышать ровнее.

Потом Джек медленно отстранился, но не отпустил её. Он повёл её к кровати, усадил на край, сам сел рядом.

— Ты должна поспать, — сказал он.

— Я не могу, — ответила она. — Я закрываю глаза — и увижу её лицо.

— Тогда просто сиди, — сказал он. — Я буду здесь.

Она сидела, глядя в тёмное окно. Джек сидел рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие.

Через некоторое время её голова медленно опустилась ему на плечо. Она не заметила этого. Она устала настолько, что больше не могла держать себя в руках.

Джек не двигался. Он сидел, чувствуя, как её дыхание становится глубже, как напряжение уходит из её плеч. Когда она заснула, он осторожно уложил её на подушку, накрыл одеялом. Сел на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к её краю. Опустил голову.

Он смотрел на свои руки. Они не дрожали. Это было хуже всего. Они лежали на коленях — спокойные, ровные, как будто ничего не случилось. Как будто он просто вернулся с прогулки.

Он сжал их в кулаки. Разжал. Снова сжал.

Пальцы всё ещё помнили спусковой крючок. Холодный, гладкий металл. Мгновение, когда он нажал — и мир перестал быть прежним.

Он закрыл глаза. Увидел вспышку. Увидел её лицо в тот миг, когда пуля вошла в руку. Увидел, как она смотрела на него — не с ненавистью, не со страхом. С удивлением. Как будто она не верила, что кто-то осмелится выстрелить в неё.

Он открыл глаза. Посмотрел на Лину — она спала, её дыхание было ровным, глубоким.

«Я сделал это, чтобы спасти её, — сказал он себе. — Я сделал это, чтобы спасти всех».

Но это не помогало. Внутри, где-то под рёбрами, заворочалось холодное, липкое чувство. Он не мог дать ему имя. Не хотел.

«Ты не чудовище, — сказал он себе. — Ты сделал то, что должен был».

Он закрыл глаза. Вспышка. Снова. И снова.

Он не спал. Он просто сидел, прислонившись спиной к кровати Лины, и слушал её дыхание. Слушал, чтобы не слышать эхо выстрела.

* * *

Едва дверь закрылась за Линой, Рей сделала попытку подняться. Шейн мгновенно оказался рядом, ловко и осторожно поддерживая её под локоть. Когда она встала, слегка пошатываясь, он нежно обнял её за талию, но Рей, поморщившись от боли, осторожно высвободилась.

— Что думаешь? — спросила она тихо, отойдя к камину и протянув к огню руки.

— Думаю, они прошли крещение огнём. И не все оправдали ожидания, — его взгляд скользнул в сторону, где ещё недавно стояли подростки. — Но некоторые… определённо превзошли их. Лина. Джек. Даже Аня, когда припёрло, не струсила.

Рей кивнула, глядя в языки пламени, будто читая в них ответы.

— Мои выводы схожи. Но это обсудим позже, детально. А с наемниками что?

— Марк в изоляторе, — сказал Шейн. — Кирк тоже отправится туда. Парни об этом позаботятся. Они оттуда не выберутся.

— Ты уверен, что они не попробуют?

— Они не в том состоянии. Коды — новые. Никто не знает их, кроме меня. Если Марк попытается взломать систему — Шиммер заметит. Она следит за камерами, пока мы не решим, что делать дальше.

— Сначала допросим. У меня к Марку много вопросов. Потом передадим их «Альфе». Это их головная боль. Не наша. – Рей вновь опустилась в кресло. Прикрыла глаза, чувствуя, как боль в боку пульсирует в такт дыханию. Шейн остался стоять у камина, глядя в огонь. Тишина затягивалась.

— Ты что-то не договариваешь, — сказала Рей.

Шейн помолчал.

- Они получили наши метки.

Рей распахнула глаза. Медленно повернула голову, глядя на него.

— Прости, что?

Шейн встретил её взгляд. Вновь отвернулся к огню.

— Когда Лайла собиралась принять их Клятву, они пришли ко мне.

Рей поднялась. Её лицо побледнело — на этот раз от гнева.

— Шейн, ты принял клятву у несовершеннолетних? — голос стал тише, опаснее. —О чём ты вообще думал?

— О том, чтобы они не стали марионетками Лайлы, — ответил он, не оборачиваясь. — Что даю им защиту. Что никто больше не сможет их использовать.

— Ты не имел права решать за них, — сказала Рей, подходя ближе. — Должен был найти другой способ защитить их.

— Другого не было, Рей. Как и времени. И это был их выбор.

Шейн наконец повернулся. В его взгляде не было раскаяния.

- Если бы ты оказалась на моем месте, ты бы смогла отказать им?

Рей замерла. Секунду смотрела на него, потом отвела взгляд. Она не могла сказать «да». Но она не могла сказать и «нет».

— Я смотрела камеры, — сказала она после паузы. — Там ничего не было. Ни одной записи, где вы вместе.

— За этим следила Шиммер, — сказал Шейн. — Убирала всё, что могло нас скомпрометировать.

Рей вздохнула.

— Ты доверяешь ей?

— Насколько это возможно.

Она молчала. Потом медленно опустилась обратно в кресло. В камине догорал огонь. Шейн смотрел на неё, ожидая, что она скажет ещё что-то. Но она молчала.

— Рей, — сказал он тихо. — Они теперь наши. Навсегда. И нам придется оправдать их доверие.

Она молчала. Потом медленно подняла голову и посмотрела на него. В её глазах больше не было злости — только усталое понимание.

Глава 31

«Вы не вернетесь к прошлой жизнь.

Ваше нормально теперь будет другим.

И вам придется с этим смириться.»

Настроение главы: Peter Broderick – Floating/Sinking

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 20 - 22 октября, понедельник - среда

Следующий день прошел в непривычной, почти оглушающей тишине. Тихие голоса и мерный стук дождя по крыше. Рей, все еще бледная, появилась в библиотеке, где собралась «Дельта».

— Звоните родителям. Скажите, что связь восстановлена и у вас всё в порядке.