Возвращение гоблина Марата

– Лучшим актёром года признан… гоблин Марат!

В зале раздались аплодисменты, вспышки камер ослепляли глаза, а на экране показывали кадры с диким, харизматичным капитаном Фоксом Чёрным – таким убедительным, что многие плакали.

Но Марат об этом не знал.

Он прятался в горах и лесах, жил в пещерах, ночевал под корнями деревьев и терпеливо ждал, когда ажиотаж уляжется, о нём забудут и он сможет вернуться в свой грязный, но родной дом.

(16 января 2026 года, Винтертур)

Телефонная жизнь гоблина Марата

Гоблин Марат не любил никого. Особенно гостей. Если уж говорить честно, к нему в гости почти никто и не ездил. Изредка лишь случайные прохожие досаждали – те самые, что шли мимо и, увидев домик, просили воды напиться. Марат воду им всё равно не давал: он высовывался из-за двери, скалил желтые зубы и сипло шипел, что превратит их в лягушек, жаб или, в особо плохом настроении, в болотный ил. Обычно этого хватало: люди бледнели, бормотали извинения и спешно ретировались, унося с собой сухие глотки и испорченное настроение.

Но были и незваные визитёры, с которыми особо не поспоришь. Чаще всего это были полицейские с проверкой документов или налоговые инспекторы, приходившие выклянчить деньги в государственную казну. Ни те, ни другие положительных результатов не достигали, но гоблин с ними и не ссорился, прекрасно понимая, что подобные конфликты могут выйти ему боком. Он поступал куда хитрее: как только на пороге появлялись люди в форме, Марат мгновенно замирал и превращался в мраморную статую. Каменную, холодную, с философски нахмуренными бровями и трещинкой на носу. А с памятника какой спрос? Полицейские пожимали плечами, инспекторы вздыхали и уходили, решив, что в этом доме давно никто не живёт.

И вот однажды к дому Марата ввалился какой-то мужчина в синей рабочей спецовке. Спецовка была выцветшей, с масляными пятнами и потертыми коленями, а сам мужчина был коренастый, лысоватый, с обветренным лицом и упрямым подбородком. Он тянул за собой длинный провод, который змеился по земле, цепляясь за корни и камни.

– Эй, хозяин, открывай дверь! – крикнул он несколько уставшим голосом.

Марат, гревшийся на пеньке неподалёку, недовольно приподнялся, сощурил глаза и спросил:

– А это кто?

– Я с телефонной станции! – коротко ответил рабочий, останавливаясь.

С его лица катился пот ручьём, рубаха под спецовкой промокла, а дыхание было тяжёлым. Он опустил на землю катушку с проводом и тяжёлую сумку с инструментами, которая глухо бухнулась, подняв облачко пыли.

Гоблину это ничего не говорило, и он рыкнул:

– И какого чёрта я тебя должен впускать в свой дом?

Марат тревожно косился на дверь: он боялся, что это грабитель и тот хочет украсть золото, спрятанное в сейфе. Однако мужчине и впрямь не было дела до гоблинских богатств – ему с лихвой хватало той работы, за которую платило государство.

– Я обязан поставить вам телефонный аппарат!

– Это ещё зачем? – недоумевал гоблин, уже полностью сползая с пня и настороженно упираясь когтистыми ногами в землю. Ему никогда не нравилось, когда люди пытались всучить ему что-то непонятное, громоздкое и явно бесполезное.

– Закон короля об обязательной телефонизации населения! Кто откажется – того в тюрьму!

Это снова ничего не говорило гоблину. Он нахмурился и подозрительно переспросил:

– Теле… телепокинация? Чего-чего?

Рабочий тяжело вздохнул. Видимо, ему редко попадались настолько необразованные существа, а с интеллектом у Марата, как он сразу понял, был полный вакуум. Если там и болталось с десяток молекул, то никакой умственной «погоды» в голове гоблина они явно не делали.

– Недавно король выступил с речью перед парламентом, – терпеливо пояснил мужчина. – Он сказал, что демократизация – это власть короля плюс телефонизация всей страны. Парламент выделил ресурсы для реализации королевского указа. Так вот, я – телефонист. И я обязан установить в доме каждого жителя телефон!

– А для чего? – настороженно спросил Марат, прищурив один глаз и почесав ухо.

– Чтобы король мог дозвониться до своего подданного! – бодро ответил рабочий, словно говорил о вещи очевидной и совершенно нормальной.

Марата это не успокоило, а наоборот – задело за живое.

– А с какой целью?! – подозрительно вытянул он шею.

– Чтобы узнать, как живётся подданному, – терпеливо пояснил телефонист. – Может, мнение его нужно услышать… или он окажет материальную поддержку нуждающемуся!

У гоблина сразу забегали глазки, словно по черепу пустили тараканов.

– А что такое материальная поддержка? – осторожно поинтересовался он.

Рабочий почесал затылок, явно подбирая слова.

– Ну-у… это самое… одежду из сэконд-хэнда дадут… просроченную еду в пакетах… ну, деньгами может быть… в детский сад детей устроят… по школе что-то решат…

– Деньгами! – именно это слово оживило гоблина. Он аж подпрыгнул на месте. – Хорошо, ставь этот телефон! Мне нужны деньги!

Телефонист ничего не ответил. Он молча вытащил из сумки чёрный аппарат, аккуратно поставил его на подоконник, протянул провод, закрепил его скобами, что-то щёлкнул отвёрткой, проверил связь, кивнул сам себе и начал собирать инструменты. Потом закинул сумку на плечо, подхватил катушку и пошёл обратно по дороге, устало волоча провод за собой, пока тот не исчез за поворотом.

Удивлённый Марат крикнул ему вдогонку:

– А мне что делать?

– Поднять трубку, когда позвонят! – донеслось издалека.

– А когда позвонят?

– Когда нужно!

– А мне нужны деньги сейчас!

Что ответил мужчина, Марат так и не услышал: то ли тот уже ушёл слишком далеко, то ли говорил вполголоса, то ли его слова утонули в щебетании птиц, которые разорались на деревьях, радуясь солнечному дню и не подозревая о гоблинских финансовых трудностях.

Озадаченный Марат вернулся в дом и стал разглядывать телефон. Это была чёрная коробка с глянцевыми боками, тяжёлая, холодная, с трубкой на толстом витом проводе. На передней панели располагались кнопки, на которых белыми цифрами были пропечатаны странные знаки – от нуля до девяти. Телефон молчал и выглядел совершенно бесполезным, словно кусок угля с ручкой.

Ничто не свидетельствовало о том, что из этой штуки могут прислать деньги.

«Может, нажать на кнопки надо, типа, какая сумма мне нужна?» – предположил гоблин.

Он решительно ткнул пальцем и набрал шесть цифр подряд, не задумываясь, потом поднял трубку.

Сначала послышался гудок, потом сухой мужской голос произнёс:

– Да, я вас слушаю.

– Пятьсот тысяч тагриков! – выпалил Марат. – Или крупными купюрами, или монетами из золота!

На том конце повисла пауза, а затем голос радостно сказал:

– Спасибо за щедрое подношение нашему храму! Мы отправим к вам курьера, и он заберёт эти деньги!

У Марата аж дыхание сперло.

– Вы не поняли, – прохрипел он. – Это мне нужны пятьсот тысяч тагриков!

Голос на том конце провода внезапно завопил, словно его укусили:

– Мы не подаём милости! Мы только принимаем деньги! Мы – церковь! Нам несут деньги, дурак!

Марат аж отпрянул от трубки, но тут же возмутился:

– А как же телефонизация страны и… это самое… демократия! – гоблин с усилием вспомнил умное слово. – Сам король утвердил указ… Деньги – народу…

Незнакомец перебил его, не дав договорить:

– Демократия – это когда нам дарят земли, квартиры, машины, деньги и драгоценности!

– Так я тоже за демократию! – оживился Марат. – Дайте мне пятьсот ты…

Договорить он не успел: на том конце раздался резкий щелчок, и трубка оглохла. Пожав плечами, гоблин положил её на аппарат.

Но обдумать ситуацию он не успел. Телефон резко зазвонил. Он заорал так внезапно и пронзительно, что пыль посыпалась с потолка, а лампа жалобно дрогнула. Чёрная коробка подпрыгивала на подоконнике, будто в ней кто-то бесновался, а звонок резал уши, словно ножом.

Марат подпрыгнул как ужаленный. У него рефлекторно сжался кулак, и он уже хотел со всей силы треснуть по аппарату, но в последний момент сдержался. Его редко кто пугал – обычно пугались его. А сейчас этот визгливый ящик действовал на нервы, словно кто-то скребся когтями прямо по его мозгам.

Гоблин, скрипя зубами, схватил трубку и сердито повторил, подражая услышанному ранее тону:

– Да, я вас слушаю!

– Эй ты, старый хрыч! – заорал незнакомец. – Не слишком ли много просишь – три миллиона тагриков за твою дочь?! У меня сын тоже не с помойки! Калым слишком большой!

У Марата аж коленки затряслись от возбуждения. Глаза загорелись, уши вытянулись, а дыхание стало прерывистым – в голове мгновенно закрутились цифры, мешки с монетами и сундуки.

– Ну… три миллиона… – протянул он, делая вид, что размышляет. – Может, и много… но я согласен и за два с половиной миллиона тагриков!

– А ты прохиндей, старик! – фыркнул голос. – Не зря мой сын говорил, что ты удавишься ради денег!

Марат даже обиделся не стал – наоборот, радостно подтвердил:

– Удавлюсь… но не умру! Гоблины от денег не умирают!

На том конце провода повисла тишина.

– Э-э-э… – раздался наконец недоумённый голос. – Так ты… гоблин?

Хихикнув, Марат довольно ответил:

– Да, а что? Гони мне деньги! Мы же договорились о сумме!

– Так мой сын хочет жениться на дочери гоблина?! – голос сорвался почти на визг. Было слышно, как человек захлёбывается от ужаса и возмущения, словно ему предложили сунуть голову в пасть дракону. – Никогда этому не бывать!

И трубку швырнули так резко, что даже аппарат жалобно звякнул.

– Ты слышишь?! – донеслось ещё издалека. – Не бывать!

Марат услышал в трубке только короткие гудки:

– Тут-тут-тут…

Он медленно опустил трубку, почесал за ухом когтистым пальцем и философски пожал плечами:

– Странный человек… Даже не поинтересовался, что дочери у меня нет, – пробормотал гоблин. – Но вот деньги мне бы не помешали… жаль, сделка сорвалась!

Он только собрался снова заняться своими мыслями о богатстве, как телефон опять зазвонил. Марат сначала отошёл на шаг, подозрительно глядя на аппарат, словно это была ядовитая змея. Потом обошёл стол, плюнул через плечо, постучал костяшками по дереву, подёргал себя за ухо и лишь после долгих колебаний всё-таки схватил трубку.

– Да, – буркнул он в микрофон так, будто тот был в чём-то лично виноват.

– Ты, козёл, когда бабки заплатишь?! – раздался хриплый, наглый голос.

– Чего?

– Козёл, не понял что ли? Мы с братвой живо твой магазинчик подожжём, если сегодня к пяти вечера ты не положишь бабки на стол! Тебя, козла, мы предупреждали! И не вздумай в полицию звонить – мы тебе тогда кишки выпустим!

Марат нахмурился. Он задумался так глубоко, что даже перестал дышать на пару секунд. Дело в том, что кишок в привычном человеческом понимании у него не было: внутри гоблина находился компактный магический узел, пара мешочков с ядовитой слизью, что-то вроде каменного желудка и странная система полостей, по которым циркулировала злоба. Ничего вытаскивать там было нельзя – всё и так болталось на свободе.

– А что… – осторожно уточнил он, – кишки не на свободе? Они заперты?

– Ну ты, козёл, хватит тут хохмить! – заорал голос. – Бабки давай – вот и весь разговор!

Марату это быстро надоело. Он щёлкнул пальцами и прошептал короткое заклинание.

За десятки километров от его дома здоровенный бандит с бритой головой вдруг захрипел, схватился за горло и начал стремительно уменьшаться в размерах. Его пальцы срослись, кожа покрылась слизью, рот расползся до ушей – и через секунду на полу офиса сидела жирная зелёная жаба в золотой цепи, с выпученными глазами.

Она отчаянно заквакала и запрыгала, сшибая пепельницы и стулья. Остальные рэкетиры заорали, попятились, а когда из телефонной трубки повалил густой фиолетовый дым с запахом серы и болотной гнили, бросились врассыпную, вылетая из помещения, как тараканы при включённом свете.

Жаба закашлялась, захрипела, несколько раз дёрнулась – и, не выдержав ядовитого дыма, сдохла, распластав лапы и уставившись стеклянными глазами в потолок.

А Марат тем временем схватил телефонный аппарат обеими руками, намереваясь с грохотом швырнуть его об пол и разнести вдребезги.

Но телефон снова зазвонил.

– Чёрт бы тебя побрал… – прорычал гоблин.

Он поставил аппарат обратно на подоконник, вытер руки о штаны и снова снял трубку.

– Да, кто там?! – рявкнул он.

– Шеф, всё пропало! Я на грани провала! – заорал кто-то басом, срываясь на истерику.

– Какого провала?

– За мной установили слежку! Явки провалены! Пароли расшифрованы! У меня есть граната – я закончу жизнь самоубийством! Я так спасу всю шпионскую сеть! Слава Трансбукии!

Трансбукия была далёкой страной за три десятым царством и за три девятым государством: бесконечные пески, нефть, верблюды, дворцы из бетона и золота, генералы в солнечных очках и шпионы, которые шпионили даже друг за другом. Но Марат об этом, разумеется, не знал.

Он только нахмурился и устало спросил:

– А мне чего звонишь?

– Передайте моим родным, что я горячо их любил и люблю сильно нашего султана! Да, пускай полагающийся мне гонорар отдадут… – голос вдруг задрожал, стал тоньше, словно уходил вглубь колодца, и оборвался.

А Марат, услышав слово «гонорар», мгновенно оживился. У него даже уши приподнялись.

– Давай, давай, говори про гонорар! – заорал он в трубку. – Сколько там тагриков? Или это тангриков? А может, тугарики? Или стеллары? Грубли? Дихнары? Обещаю, что деньги будут сохранены!

Он не врал ни на полслова: деньги действительно были бы сохранены – просто не для кого-то, а исключительно для него самого.

– Не молчи! Говори!

Но в трубке раздался уже другой голос – напряжённый, сиплый, испуганный, будто человек шептал, зажимая микрофон ладонью и оглядываясь по сторонам.