Маршрутные карты судьбы. Путь воина

Он забрал рапорт об увольнении. Надо ли объяснять, как Людмила встретила эту новость…

Она ругалась, плакала, потом по-привычке перестала с ним разговаривать и даже не провела в дорогу. За всё время этой его командировки ни разу не написала и не отвечала на звонки. Так сильно она ещё ни разу не обижалась. Да, тяжёлый разговор предстоит…

Вот в окне показались знакомые места, а значит через полчаса поезд прибудет на родной вокзал. В отпуске каждый день очень дорог. Надо отметиться в комендатуре, проведать родителей, заскочить к Владимиру Игоревичу и Варваре Викторовне, увидеть сослуживцев и можно отдохнуть где-то на море с Людмилой, глядишь и смирится со своей такой долей…

Выйдя из поезда, он бодро зашагал по перрону в сторону стоянки такси. Сколько раз он уже совершал подобные действия. Его тут все знали, поэтому даже не надо было говорить адрес.

Родимый двор встретил молчаливой тишиной.

Лето, середина дня, люди или на пляже или отдыхают за городом в тени деревьев. Зачем лишний раз дышать раскалённым асфальтом. Еле ощутимая прохлада подъезда не способна была сильно облегчить участь разгорячённых полуденным зноем жильцов и их гостей.

Вот и знакомый этаж.

Открывая свою квартиру, он пытался прочувствовать что его ожидает. Интуиция не раз спасала ему жизнь в экстремальных ситуациях, а выяснения отношений относились, по его мнению, к ним.

Он привычнее себя чувствовал под непрекращающимся обстрелом, чем в скандалах.

Но интуиция молчала.

За дверью тоже была тишина.

Осторожно открыв дверь, он снял туфли, поставил вещи и огляделся. В квартире было пусто.

Нет, мебель стояла, вещи лежали на своих местах, но не было ощущения уюта. В кухне на столе его ждала записка.

«Сергей, между нами всё кончено. Я подала на развод, заскочи в загс и подпиши бумаги. Детей у нас нет, так что разведут быстро. Я вернусь через неделю, надеюсь что тебя уже здесь больше не будет. Ключи оставь соседке. Людмила»

Внимательным взглядом разведчика он осмотрел квартиру. Пыли практически не было, значит она уехала позавчера и скорее всего – к своим родителям. Все вещи были аккуратно разложены по своим местам. Значит данное решение было не спонтанным, а тщательно продуманным и выверенным. Она не оставляла ни единого шанса для их возможного примирения, следовательно решение было окончательным.

Ну что, это её выбор и она его сделала. Значит так угодно судьбе.

«Делай что должен и будь что будет!» – этим принципом он руководствовался всегда. Что можешь изменить – изменяй, остальное – прими.

Поэтому, чтобы зря не терять драгоценные минуты отпуска, он без излишних раздумий отправился в загс подписать документы на развод.

Выйдя из загса он испытал определённое облегчение. Может им давно стоило это сделать, но они по инерции максимально оттягивали момент окончательного принятия решения. Он мысленно поблагодарил Людмилу за этот её шаг. Ведь он не проявлял должного внимания к накопившимся проблемам в их семейной жизни.

Теперь надо сходить отметиться в комендатуре. Путь к ней проходил через любимый парк четы Кожевниковых.

– А если они не выехали за город, вот было бы прекрасно их там встретить.

Сергей Викторович направился в парк.

Интуиция его, как всегда, не подвела. Владимир Игоревич под ручку с Варварой Викторовной степенно прогуливались в тени парковой аллеи. Ему даже показалось, что они не очень удивились встречи с ним. Радостно обнявшись, Владимир Игоревич предложил Сергею Викторовичу отправиться к ним домой на посиделки. Но Варвара Викторовна каким-то неуловимым движением одёрнула мужа и загадочно улыбнувшись сказала:

– Володя, они ещё к нам придут, а сейчас Серёже надо решить несколько важных вопросов. У него есть дела которые не терпят отлагательств. Иди, Серёжа, а через неделю приходите к нам в гости.

Попрощавшись с четой Кожевниковых, Сергей Викторович устремился в комендатуру. Но внутри, после слов Варвары Викторовны, возникли определённые вопросы:

– Я им не сказал о нашем разводе с Людмилой, но и они про неё ничего, как ни странно, не спросили? Что это за важные дела, что я не могу перенести? В крайнем случае, в комендатуру я могу сходить и завтра утром… С кем я через неделю должен прийти к ним в гости?

Может это я всё просто надумал, неправильно соединив информацию?

Но интуиция подсказывала, что нет, а значит во всем произошедшем, есть какой-то скрытый пока ещё от него смысл…

Так погружённый в свалившиеся на него рассуждения, он случайно врезался в женщину.

Он машинально извинился и хотел было идти дальше, но что-то во взгляде этой женщины его поразило до глубины души.

Его профессия требует умения мгновенно ориентироваться в изменяющейся обстановке и моментально принимать решения. Это умение сейчас ему очень пригодилось. Он остановился и улыбнувшись произнёс:

– Девушка, выходите за меня замуж.

Она, приняв его фразу за неудачную шутку, посмотрела испепеляющим взглядом и промолвила грубо, – Отвали!

На огнеупорном лице Сергея не дрогнул ни один мускул и он спокойно произнёс: – Я не шучу, это абсолютно серьёзное предложение, и любые причины для отказа, кроме уже наличия замужества, буду считать недостаточно серьёзными.

Она внимательно посмотрела ему в глаза и значительно более мягко произнесла: – Когда-то мне врач сказал, что с такими шрамами девочки не нравятся мальчикам…

Сергей спокойно посмотрел ей в глаза, – Меня не интересует мнение какого-то врача, тем более и я уже давно не мальчик.

– Сергей, – он не собирался отступать.

– Ульяна, – она приняла поединок. – Я выпиваю и торгую на барахолке.

– Я тоже иногда выпиваю и убиваю людей, так что моя жизнь тоже не сахар.

– У меня есть младшая сестра, больная ДЦП, и я у неё – единственный близкий человек.

– У нее может стать на одного близкого человека больше, да и со мной бывает не просто. – Сергей улыбнулся, – Я понимаю, что это довольно неожиданно, поэтому давай поступим так: мне надо закрыть кое-какие дела и я обещал навестить родителей. Через два дня, в среду, я приеду. Говори мне свой адрес и я, если будет удобно, в семь вечера приду просить твоей руки. Так что у тебя будет достаточно времени на обдумывание. Извини, но конфетно-букетный период придётся сократить, я надеюсь что мы это ещё наверстаем.

Ульяна спокойно продиктовала адрес. Сергей, ещё раз улыбнувшись, повторил его, чтобы закрепить в памяти.

– В среду в семь я приду, а сейчас мне надо закрыть некоторые дела.

– Хорошо, приходи, – Ульяна улыбнулась в ответ.

И они, расставшись, пошли по своим делам.

Сергей не ожидал от себя такого красноречия.

«Я старый солдат и я не знаю слов о любви…» – он вспомнил эту фразу из фильма «Здравствуйте, я ваша тётя!», ему стало весело на душе. Он вспомнил загадочную улыбку Варвары Викторовны…

– Ох уж эти женщины, откуда они всё всегда знают… надо будет как-то спросить… или, пожалуй, пусть это остаётся их маленькой тайной.

Ульяна пришла спокойно домой и покормила сестру. Подойдя к зеркалу, она внимательно изучила себя со всех сторон и вынесла вердикт: – Надо будет лишний вес сбросить. И, пожалуй, сменить парикмахера.

Глава 3. Новая командировка

Сергей Викторович бодро шёл домой. Нет, он не шёл, он просто низко летел, временами даже почти не касаясь земли. Ну и вираж заложила ему в маршрутные карты судьба. Он за один день умудрился развестись, влюбиться и еще все это в каком-то мистическом формате. Вот и будь после этого материалистом. Хотя, назвать его материалистом будет неправильно. На войне, да и в любых других не менее экстремальных ситуациях, материалисты быстро перестают ими быть, если, конечно, успеют. Иногда невозможно по-другому объяснить некоторые происходящие ситуации, особенно успешный выход из ситуаций, которые по всем правилам казались абсолютно безнадёжными. Интуиция спасает в тех моментах, где логика умывает руки.

– Надо будет дома не спеша обдумать произошедшее, структурировать внутри, иначе, можно вообще перестать чувствовать земное притяжение…

Он снова себя чувствовал не Сергеем Викторовичем, а просто Сергеем и ощущал, что вся жизнь ещё впереди. Где-то на спине как будто прорезались крылья, даже стало немного чесаться в районе лопаток. Ему казалось, что он смотрел на прохожих с высоты птичьего полета, всё окружающее воспринималось им мелким, незначительным. Все проходящие люди улыбались ему, причём улыбки были даже больше лиц. Мир заиграл новыми красками…

Но телефонный звонок вернул его в суровую реальность. Он недооценил изощрённую фантазию тех, кто выписывал для него маршрутные карты его судьбы. Ему было приказано явиться завтра к девяти утра в штаб. Такого короткого отпуска у него еще не было. Он понимал, что случилось что-то очень серьёзное, раз выдернули из отпуска в первый же день.

Надо успеть хотя бы выспаться, кто его знает, уже не стоит удивляться если и досмотреть сон могут не дать.

Судя по всему, структурировать произошедшее ещё рано, надо дождаться хотя бы небольшого антракта в этой пьесе…

Сергей Викторович усмехнулся.

– Всё развивается как в примитивном романе – не успел познакомиться, как срочная командировка в очередную «горячую точку». А, хотя, чему здесь удивляться… куда ещё могут срочно вызвать боевого офицера… не на рыбалку же или смотр художественной самодеятельности. А что в первый же день отпуска… так кого волнует мой отпуск. Служение своей стране – это процесс круглосуточный. В таких случаях исходят из вопросов необходимости и целесообразности для того или иного задания. Чем хуже ты специалист – тем меньше шансов, что тебе не дадут догулять свой отпуск. Есть достаточно таких «специалистов», отсутствие которых могут и не заметить, или даже в их отсутствие все выдохнут с облегчением. А если ты мастер своего дела – то будь готов всегда исправлять чью-нибудь ошибку. Причина любого подвига – это чья-то халатность или недостаточная компетентность. Мы славя подвиги, это часто забываем. Сколько раз приходилось подчищать за такими горе-специалистами. Бывает стоит «оно» такое важное в погонах, смотрит свысока, надменно… а ты видишь, что в глазах скрывается страх, как будто ты сейчас при всех огласишь причину такой ситуации, назовёшь вслух виновников… но «оно» зря боится, ты сделаешь вид, что не задумываешься на эту тему, ведь дисциплина – это искусство выглядеть глупее своего начальника. В результате гибнут лучшие… и это не просто слова. Часто именно лучшим приходится ценой своей жизни исправлять чьи-то недоработки. Если бы все делали свою работу на совесть – необходимости бы в подвигах не было. Когда вся команда работает как единый механизм – результат приходит легко, как само собой разумеющееся. Срочность его вызова намекала именно на такой случай, ведь он был мастером своего дела.

– Ладно, сорвали отпуск, повозмущался, но служба – есть служба.

Войдя в, пока ещё свою, квартиру, он принял душ и лег спать. После всех этих приключений есть абсолютно не хотелось. Заснул, как провалился в пустоту…

Утром ровно в 9.00 он был в кабинете генерала Иволгина.

– Серёжа, – обратился генерал и не спеша продолжил: – произошёл форс-мажор и требуется специалист твоего уровня. Отпуск придётся отложить. Вот папка с документами, изучай. Жду тебя в 14.00 с докладом по вариантам выполнения задачи и списком необходимых участников операции. Выбирай кого хочешь, я заранее одобряю любую выбранную тобой кандидатуру.

Сергей Викторович был знаком с генералом Иволгиным более десяти лет. Генерал не допускал панибратства ни с кем. За всё это время он обращался по имени к нему всего несколько раз, только в самых экстремальных ситуациях. Такое начало дня не сулило ничего хорошего и интуиция подтверждала его предположение.

– Вадим Федорович, разрешите перед ознакомлением с материалами написать несколько писем и отдать необходимые распоряжения, чтобы урегулировать гражданские дела.

Сергей Викторович догадывался, что после ознакомления с папкой, ему вряд ли дадут с кем-нибудь связаться, просто от его имени принесут извинения. Он не любил самые важные для жизни вопросы доверять телефону. Письмо, оно всё-же более родное, ты можешь передать что-то между строк, свою любовь, теплоту. Когда получаешь письмо, ты уже начинаешь чувствовать состояние другого человека, даже намного раньше, чем наступит момент его чтения. Может он это всё надумал, может он просто слишком консервативен и не идёт в ногу со временем, но ему намного приятнее получить письмо, чем просто дождаться звонка, конечно если не получается и то и другое вместе соединить.

Генерал Иволгин не возражал, прекрасно понимая его ситуацию, даже лучше чем он, ведь генерал знал содержимое папки и многое ещё, что ему полагалось знать в рамках предстоящей операции.

Сергей Викторович прямо в кабинете генерала сел в сторонку писать письма. Время терять было нельзя. Срок на ознакомление с папкой и разработку плана операции были предельно малы.

Первое письмо он написал родителям и извинился, что не сможет к ним заехать, так как остались нерешённые дела по работе. Сообщил о разводе с Людмилой и что встретил другую. Пообещал в следующий раз обязательно заскочить, так как тоже очень соскучился.

Второе письмо написал Людмиле. Сообщил, что подписал развод, ключи передаст соседке с подчиненным, вещи попросил убрать в сторону или, если сильно будут мешать, отправить к родителям. Пожелал ей найти себе достойного мужа.

Третье письмо написал Кожевниковым. Поблагодарил за всё и извинился, что посиделки переносятся на неопределённое время. Они люди опытные, поймут.

Время неумолимо убегало, а он всё не мог написать четвёртое письмо. Как объяснить, что всё остаётся в силе, только его приход в гости для сватовства придётся перенести на неопределённый срок? Он только успел познакомиться, и то, так это назвать можно с большой натяжкой. Письмо получилось коротким.

«Ульяна, меня срочно вызвали по работе. Извини, что не смогу прийти в среду. Но моё предложение остаётся в силе. Прошу разрешения, если будет такая возможность, тебе написать ещё письмо. У меня присяга, поэтому не всё зависит от моего желания. Я очень рад нашей встрече. Сергей.»

Сергей Викторович усмехнулся и ниже написал:

«Я обязательно вернусь и попрошу руки, любые аргументы, кроме имеющегося уже замужества, буду по-прежнему считать несерьёзными.»

Написав на всех конвертах нужный адрес и вложив в конверт для Людмилы ключи от квартиры, он отдал генералу письма. Попросив закрыть вопрос по комендатуре, он, взяв папку, удалился в свой кабинет.

Войдя в кабинет, он закрыл двери изнутри, чтобы ничего не отвлекало от изучения содержимого папки. Здесь каждая ошибка оплачивается чьей-то кровью, поэтому возможности для ошибки надо максимально минимизировать.

За тридцать лет службы и участия в самых разнообразных заданиях, он успел убедиться, что задания все в чём-то похожие друг на друга, но каждое со своими нюансами. Весь его наработанный опыт позволял находить во всех заданиях общее, а глубокое погружение в это общее позволяло определять те мелкие детали, которые могут сыграть решающую роль при тех или иных нестандартных ситуациях. Всегда есть вещи которые зависят от уровня подготовки группы, а есть те, что уже зависят от действий твоего противника. Как говорится,«танго танцуют двое», а значит недооценивать возможности противника нельзя. Надо знать и понимать культуру и ценности противника, территории на которой планируется операция и свои особенности, свой культурный код – то что определяет русского человека. Он постоянно напоминал об этом всем своим подчинённым.

Он им всегда пытался объяснить, что быть русским – это не лучше и не хуже других, это знать особенности, систему ценностей, те отличия которые и формируют русского человека. А у других народов – своя система ценностей и надо её знать и уважать, потому что это может иметь решающее значение в самых неожиданных моментах. Сколько раз он им приводил примеры из истории, чтобы они лучше прочувствовали эту информацию. Он им приводил в пример восстание сипаев в Индии. Считается, что причиной восстания была бечёвка, которой перевязывались патронные коробки. По уставу, солдаты, должны были зубами её разрывать на бегу. Бечёвка пропитывалась смесью свиного и говяжьего жира, что для сипаев, индусов и мусульман, было неприемлемо. Корова, для индусов, – священное животное. Свинья, для мусульман, – грязное животное. Это привело к восстанию со множеством погибших со всех сторон.

Другой интересный эпизод из восстания. Когда восстание уже было практически подавлено англичанами, стал вопрос поиска главарей среди пленных. Сипаи отказывались их называть даже под угрозой смерти. Но среди англичан оказался кто-то, знавший хорошо их культуру и традиции. Он предложил пленным не жизнь, а правильную смерть, вместо обычного повешения – расстрел. На такие условия оказалось много желающих и вскоре все главари были вычислены.

Для русского человека, это кажется полной дикостью. Ведь в нашей культуре – важнее смерть ради чего, а не как. Но есть культуры, где совсем другие подходы к основным человеческим ценностям. Это очень важно учитывать при любом планировании операции. То, что для одних – немыслимо, для других может быть – вполне естественно.

Взвесив все «за» и «против», он набросал приблизительный план действий и просчитал необходимый для выполнения состав группы. После чего смоделировал различные варианты развития ситуации и просчитал вероятности. Картина получилась безрадостная. Вероятность успешного выполнения задания была в необходимых пределах, а вот вероятность возвращения группы после выполнения задания стремилась к нулю, шансы были только при очень благополучном стечении многих обстоятельств.

Вот и как при таких раскладах набирать группу, понимая, что они – практически смертники. По каким критериям? У многих есть маленькие дети, кто-то только планирует завести детей… у каждого есть много поводов для того чтобы жить…

– Интересно, что чувствует Смерть, когда выбирает кому уже хватит жить?

В такие моменты он вспоминал Афганистан, когда он, ещё будучи старлеем, сопровождал колонну. В последний момент, капитан Джумаев, поменял его, пересадив в головную машину вместо него Пашку Агапова. Через час объятый пламенем грузовик врезался в скалу после попадания в него ракеты. Ни Пашка, ни водитель не выжили. Сергей Викторович вспомнил то своё состояние, как будто ты теперь живешь чью-то жизнь.

Он как-то рассказал эту историю одному священнику с которым его свела судьба. Это было начало 90-х и всё рушилось. Он только вернулся из очередной командировки в страну, которой уже не было. Они тогда выполнили задачу, но это уже было никому не нужно. Возвращаясь домой, он познакомился в поезде с деревенским священником. Путь был долгий и они разговорились.

Они оба были люди служивые, так что быстро нашли общий язык. Священник был из глубинки. Один на три прихода. Села были вымирающие, жителей с каждым годом становилось всё меньше, но службы проводить то надо. Вот он и преодолевал каждый день по двадцать километров по пересечённой местности в любую погоду. А учитывая рясу и крупный выпирающий из-под рясы живот, – можно сказать, что он совершал каждый день марш-бросок в полной выкладке.

Ну как им не найти общего языка…

Говорили о жизни, кто её даёт и кто забирает, и зачем…

Сергей Викторович хорошо запомнил тот разговор. Он восстановил в памяти самую важную часть их беседы.

– Скажи, Отец, как так получается, что один человек погибает вместо другого?

– Всё в руках Бога…

– А что, получается, от меня ничего не зависит?

– Делай всё, что от тебя зависит, а в остальном доверься ему.

Очень тогда вовремя состоялся этот разговор. У многих опускались руки от происходящего.

«Всё в руках Бога…» – эту фразу он повторял каждый раз, когда надо было принимать непростое решение. Даже автоматически нажимая на курок, он мысленно произносил её снова и снова. Может именно благодаря ей, он смог сохранить спокойное восприятие действительности.

Вот и сейчас, мысленно проговорив свою любимую фразу, он выбрал самых компетентных исполнителей, в ком был уверен.

Ровно в 14.00 он доложил генералу Иволгину о своих соображениях по поводу операции, предоставил подробный план и необходимый состав группы. Генерал отдал необходимые распоряжения и внимательно посмотрел в глаза Сергею Викторовичу.

– Ты – профессионал, я понимаю что ты уже просчитал все варианты и вероятности. Да, шансов мало, но у других кандидатов на твоё место их не было вообще. Я в тебя верю, поэтому постарайся вернуться и сохранить ребят.

Сергей Викторович сам часто находился в его шкуре, посылая подчинённых на задания, поэтому всё понимал без лишних слов…

Генерал Иволгин был боевым офицером, ему было бы проще самому уйти на задание, чем говорить эти слова. Паркетные генералы просто бы отдали приказ и потребовали доложить потом о выполнении.

Оставалось несколько часов, пока соберут всю группу, а значит можно немного отдохнуть и ещё раз не спеша пройтись по всем деталям предстоящей операции.

Он пытался отпустить все мысли, но сейчас это не очень получалось.

Много разных заданий было на его веку и не все эти задания хотелось вспоминать…

Сколько раз ему, особенно в моменты первой чеченской войны, приходили на ум слова Варвары Викторовны, что Родина – мать, а страна – главная жена. Он не сразу понял глубокого смысла этих слов. Родина – это та земля на которой ты живешь, то место, где ты родился, она, как настоящая мать, всегда тебе рада и примет, поддержит, обогреет. Попытки поменять Родину – это поступок маленького ребёнка, который из-за своих надуманных обид решил найти себе другую маму. Можно везде себя чувствовать как дома, но Родина – одна. Все остальные места, будут лишь одной из проекций Родины. Страна – она, как главная жена, которая может и приголубить различными наградами и должностями, а может и в любой, не всегда предсказуемый момент, отправить в немилость. Если тебе жена не нравится – её можно поменять. Будет новая жена со своими особенностями. Только каждая из жен будет какой-то проекцией тебя, поэтому от себя всё равно не сбежишь. Ты можешь менять страну много раз, но Родину предавать нельзя. Предателей Родины нигде не будут уважать. Раз ты смог предать самое святое – значит и здесь легко предашь. Когда исчезла царская Россия, множество белых офицеров вынуждены были бежать за границу. Им не нравилась новая страна, но они продолжали любить свою Родину и не стали помогать гитлеровской Германии в войне с СССР. Тебе может что-то не нравится в твоей стране, но если ты ей служишь – то делай это на совесть, не потому что ты всегда согласен со всем происходящим в стране, а потому что здесь – твоя Родина. Государства могут возникать и распадаться, но Родина всегда есть и будет, а значит твоя обязанность делать все зависящее от тебя для её процветания. Такой подход много раз его удерживал от резких действий, когда задания казались полностью безрассудными.

Сейчас по заданию было много вопросов, но его опыт подсказывал, что ему дали ограниченную вводную информацию, что это часть какой-то важной игры, где ему отведена, возможно, и не самая главная роль, слишком неправдоподобны были некоторые моменты.

Да и характерный недосып на лице Вадима Фёдоровича говорил о многом. Он явно провёл эту ночь в кабинете. «Не план же предстоящей операции он разрабатывал, это моя прерогатива. Скорее всего размышлял, выбирал что мне надо сообщить в рамках моих задач, а что – нет. Лишняя информация может мешать, ограничивать мои творческие возможности для нахождения нестандартных ходов, которые могут дать шанс для выживания группы. Недостаток информации также вреден, ведь он затрудняет возможность просчитать варианты развития событий в процессе операции. Вот он и, скорее всего, взвешивал все „за“ и „против“ по каждому написанному предложению в переданной мне папке.»

– Ну, будем играть отведённую нам роль на совесть, а там как карта ляжет…

Вечером группа в полном составе приступила к выполнению задания…

Он увидел над собой в легкой дымке двух женщин, одна из них была в белом, другая в чёрном. Он слышал как они вели между собой диалог.

Женщина в черном: – Всё, теперь он мой.

Женщина в белом: – Нет, он мой.

Женщина в чёрном: – Его раны смертельны.

Женщина в белом: – Ему есть для чего жить.

Женщина в чёрном: – Врачи сказали, что он не жилец,

Женщина в белом: – Он давал обещание. Пока ему есть для чего жить, ты ничего с ним не сможешь сделать…

Это видение повторялось множество раз. Он хотел что-то сказать, но тело не слушало его. А видение приходило снова и снова…