Крылья для падшего ангела

Мария, прищурившись от яркого летнего солнца, мотнула головой.

– Не-а! Для начальства, для учеников. Жизнь для себя у меня начинается только когда я прихожу домой после работы. И только в том случае, когда не везу с собой стопку тетрадей на проверку.

– Неправильно это, – тряхнув еще длинными волосами, протянула Ада. – Нехорошо даже.

– Почему?

– Ты буквально отрекаешься от части своей жизни, не чувствуешь ее. Живешь в режиме ожидания чего-то поприятнее. Но это не только твоя проблема, таким многие грешат. А потом люди удивляются, как это года пролетели, а они и не заметили. Жить надо сейчас!

Мария залилась громким смехом, и уронила шарик растаявшего мороженого на плитку.

Поставив мокрый зонт в общем коридоре, Ада зашла в пустую и темную квартиру, повторяя шепотом:

– Жить надо сейчас…

Вообще-то эту простую истину ей рассказал отец за много лет до того, как она поделилась ею с сестрой. Стараясь игнорировать появившуюся в груди тяжесть, Адель прошла на кухню и посмотрела в окно.

Дождь моросил, роняя крохотные капли хаотично, будто бы он устал работать в полную силу и решил передохнуть. Лампочка на миг “моргнула” и потускнела, прежде чем снова засветить. Смотря на горящие окна дома напротив, она испытала тоску такой силы, что глаза заслезились. Ей ужасно не хватало человека рядом, и почему-то именно сейчас обострившееся чувство давило на грудь со страшной силой отчаяния. Дыхание сбилось, в носу защипало. Долгая прогулка под дождем подействовала на девушку удручающе. Или дело было в другом?

“Даже если это будет унижение, нужно ведь хотя бы попытаться…Жить надо сейчас.”

Лихорадочно вытряхнув все из сумки, Ада принялась искать телефон. Она не знала, почему Глеб так плотно засел в ее голове. У девушки не было недостатка в ухажерах, некоторые из них терпеливо ждали ее согласия на прогулку по несколько месяцев, пока она закапывалась в работу точно рак-отшельник в песок любимого пляжа. Но именно он, странный библиотекарь с яркой внешностью, не покидал ее мысли уже которую неделю. Она искала его в толпе даже возле офиса “Столичного”, хотя и отдавала себе отчет, что быть его там не могло.

Телефон не находился, но сердце сжималось все сильнее. Комната плыла от пелены слез, а плохие мысли заполонили эфир, не пропуская ничего хорошего. Когда Адель была близка к истерике, приятная мелодия прорезала тишину квартиры. Сотовый звонил из кармана пальто, и бросившись в прихожую, Аделина посмотрела на экран. Номер Глеба она не записала, но была уверена, что это был он.

Дыхание выровнялось. Девушка нахмурилась, и тонкая морщинка появилась на ровной коже. Стало легче, и в воздухе повис немой вопрос.

“Что это, нахрен, было?”

Закусив губу, Адель наконец нажала на кнопку и поднесла телефон к уху. На той стороне послышался облегченный выдох. Никто не решался первым начать разговор, боясь потревожить тишину. Они молчали несколько минут, слушая только дыхание друг друга. Первым сдался Глеб.

– Адель, – голос его был непривычно мягким, без насмешки. – Я хотел бы…

Запнувшись, он замолчал. Девушка испытала странное предвкушение, смешанное с какой-то приторной сладостью, разливающейся где-то в горле. Она чувствовала, каким-то особенным чутьем, будто что-то меняется. Необъяснимое ощущение скорых перемен заныло под лопатками.

– Может увидимся? – наконец решился Глеб.

– С радостью, – Адель выпалила это быстро, наплевав на все игры в горячо-холодно. Еще несколько минут назад этот человек был ей необходим до истерики, и медлить сейчас, когда он приглашал ее сам, она не собиралась. Но она не была бы собой, если бы поспешно не уколола: – Мне казалось, что тебе понравилась Катарина.

В телефонной трубке послышался короткий смешок.

– Тебе показалось.

– Хорошо, – глупо улыбнувшись, Ада прикусила нижнюю губу. – Будет странно, если я приглашу тебя сегодня на ужин? Если уже поздно, то мы можем…

– Нет, я приеду. Что-то нужно купить?

Девушке почудилось, что вопрос содержит подвох, но голос Глеба был таким невинным, что она покраснела и мысленно укорила себя за неуместные мысли.

– Нет, не нужно. Просто приходи. Тридцать третья квартира, подъезд ты помнишь?

– Конечно.

Заверив, что через час он будет у нее, Глеб положил трубку. Тяжело выдохнув, девушка провела рукой по лицу и кинула телефон на тумбочку. Только сейчас она вспомнила о карточке Матвея, которая пряталась в заднем кармане брюк. Похищение документа не было первым для нее, но стоит заметить, что эта кража была совершенно бесполезной. Уже один факт того, что формуляр находился в коробке с надписью “должники” говорил о том, что книги все еще были в квартире пропавшего журналиста. Оглядев ровный ряд строчек, девушка убедилась в том, что галочек напротив дат возврата литературы нет. Похлопав плотной бумагой себя по руке, она решила спрятать карточку в папку с наработками Матвея, и наспех приняв теплый душ, принялась доставать продукты из холодильника.

Звонок в дверь раздался неожиданно, и подняв глаза на часы, девушка удивленно охнула. С момента звонка прошло всего пол часа. Глеб стоял на пороге, виновато улыбаясь. Его длинные волосы были завязаны в низкий хвост и влажно блестели, некоторые пряди выбились и касались носа. Приветственно обняв Адель, он смущенно отстранился. Его пальто было сырым и слишком холодным.

– Ты быстро, я еще ничего не успела…

Оставив верхнюю одежду на вешалке, парень дружелюбно мотнул головой.

– Решил, что это будет неправильно, если я приду на все готовое.

Показав, где в квартире что находится, Адель провела его на кухню.

– Чем помочь?

Девушка избегала смотреть ему в глаза, смущенно цепляясь взглядом за творческий беспорядок на столешнице.

– Я готовлю пасту с креветками… Нужно порезать лук, зелень, и приготовить соус.

– Принято, – заведя руки за спину, он снял толстовку, оставшись в футболке. Адель мазнула взглядом по подтянутому животу, на мгновение показавшемуся из-под ткани. Надув щеки и напряженно выдохнув, она вернулась к маринаду для креветок.

– Что это у тебя такое играет? – мастерски орудуя ножом, Глеб шинковал петрушку. Прислушавшись к музыке, Адель улыбнулась:

– Рахманинов, один из его концертов для фортепиано.

– Любишь классику? Необычно.

Последнее слово немного резануло слух, сегодня она слышала его слишком много и снова не была с ним согласна. Пожав плечами, Ада потянулась к венчику.

– Не сказала бы. Я же не только композиторов слушаю.

В подтверждение ее слов, закончившийся концерт сменила ритмичная песня. Певица умоляла забрать солнце с собой.

Хохотнув, Глеб кивнул.

– Ну вот, теперь другое дело. Теперь то я верю в то, что ты живой человек.

Шутливо толкнув его локтем, Адель залила морепродукты маринадом и открыла верхний шкаф. Она не успела подпрыгнуть за макаронами, когда мужская рука с длинными пальцами без усилий достала пачку и поставила на стол. Глеб был высоким, что явно было удобно в быту.

– Спасибо… А что ты слушаешь?

– Ну…

Было видно, что парень замялся, пытаясь нашарить в памяти хоть что-то. Когда молчание затянулось, он решил, что лучше всего признать:

– Честно говоря, я не знаю. Мне нравится что-то из современных песен, но обычно я не запоминаю названий.

– Совсем? – удивилась девушка, бросая косые взгляды на сосредоточенный профиль.

– Ага, – улыбнулся парень, и заметив ее любопытство, ответил ей тем же.

– И даже с эмпитришником не ходишь?

– Что, прости?

– Ну с плеером, – пояснила Адель.

– Не хожу… Куда зелень?

– Сыпь к креветкам. Не могу представить свою жизнь без музыки… Хотя отец часто говорил мне, что я просто не умею слушать себя.

– Твой отец в чем-то прав, – хмыкнув, парень подкинул на ладони синюю луковицу. – Никто не может рассказать о тебе лучше, чем ты сам. Самопознание не может произойти, если в голове не мысли, а строчки песен.

– Ага, – кивнула Адель. – Но ведь может быть такое, что я не хочу знать себя лучше?

– Чего же ты боишься?

Вопрос повис в тишине, песня в соседней комнате замолчала, а новый трек еще не начался. Чутко уловив нежелание девушки отвечать, он отвернулся. Ада и рада была бы рассказать, если бы знала, о чем.

– Расскажи об отце, – неожиданно попросил парень.

Задумавшись, Адель принялась перечислять:

– Он был хорошим отцом, братом, и мужем. Преподавал в институте французский и латынь, любил классическую музыку и живопись. Неплохо писал маслом и…

– Почему ты говоришь в прошедшем времени?

– Его уже нет в живых, – коротко ответив, Ада перевела взгляд на настенные часы, засекая время.

– Вот как… – протянул Глеб, изменившись в лице. – Соболезную. Давно его не стало?

Пожав плечами, девушка подошла к холодильнику.

– Нет, не так уж и давно. Но иногда мне кажется, что прошло уже слишком много времени. – Пробежавшись глазами по полкам, Адель достала вино. У нее вдруг вырвалось откровенное: – иногда меня пугает, как быстро я забыла его голос. Будешь вино?

Повернувшись к девушке, Глеб заинтересованно посмотрел на бутылку.

– Я не пьянею, так что даже не знаю…

– Это хорошее, – не зная зачем, начала уговаривать она. – Не самое дорогое, но выдержано семь лет.

– Тем более. Было бы жаль перевести на меня такое сокровище, – однако заметив что-то в лице Адель, передумал и кивнул.

Разлив темную жидкость по высоким бокалам, девушка подала один собеседнику. Хорошо, что тут не было ее сестры. Мария не одобряла привычку Адель выпивать во время готовки.

Когда все было готово и они сели за стол, половина бутылки уже опустела.

– Расскажи подробнее, над чем ты сейчас работаешь? Я имею ввиду ту мутную историю с коллегой.

Ада удивилась тому, что он запомнил, но вида старалась не подавать. Тихие звуки скрипки смешивались с разбушевавшейся за окном непогодой.

– Ты будешь смеяться, наверное…

– Не буду, – положа руку на грудь, клятвенно заверил ее парень.

Отпив из бокала и прочистив горло, Ада отставила полупустую тарелку. Девушка не могла припомнить, что уже успела разболтать, и решила рассказать все с начала.

– В конце прошлого апреля пропал мой коллега, Матвей. Он вел у нас в журнале несколько ежемесячных колонок об эзотерике, хотя чаще мы публиковали его рассказы. Писал он очень хорошо, даже издался с несколькими книгами. Его тема это разная нечисть, городские легенды, ужасы. Он был очень… – запнувшись, Адель едва не сболтнула лишнего, – он был хороший человек. Никогда не отказывал в помощи, даже если это было ему в убыток.

Переведя взгляд на парня, Адель вновь обратила внимание на татуировку на шее, и едва не сбилась с рассказа.

– Раз в год он готовил тематический разворот для одного из осенних выпусков, и в прошлом году он выбрал какую-то очень интересную тему, начал готовить материал задолго до сдачи, чуть ли не с января. Ходил загруженный, но иногда обещал нам, что это будет “бомба” и многое изменит в жизнях людей, – Адель улыбнулась. Теперь она понимала, что он просто слишком вжился в те истории, и тема захлестнула его с головой. – Но потом он пропал. Дверь была заперта изнутри, телефон и все вещи на своих местах. Было открыто окно, но его квартира находится на седьмом этаже, и если бы он вышел через него, точно не выжил бы.

Что-то странное мелькнуло в глазах Глеба. Адель подалась вперед, чтобы рассмотреть, но одернула себя и продолжила:

– В квартире ничего не нашли, никаких улик. У него не было врагов, не было недоброжелателей, не было проблем. Все документы и записи чисты, полиция развела руками и сдалась уже через пол года. Его перестали искать, перестали отрабатывать версии…

– А где мне в этой истории предлагалось смеяться? – несколько мрачно озадачился Глеб. Закатив глаза, Адель заверила его, что смеяться можно будет чуть позже.

– Его материал был важен для журнала. Целевая аудитория “Столичного” разношерстная, нас читают взрослые и подростки, да и многие поклонники его книг обожали эти колонки. Разворот не вышел в прошлом году, потому что Матвей так и не доделал его. Наш главный редактор пытался найти писателя, чтобы передать ему обязанности Матвея, но не справился с задачей. Никто не тянул материал, и тогда Константиныч решил выбрать кого-то из штата.

Поджав губы, Ада снова потянулась к бокалу.

– И он выбрал тебя, – утверждающе хмыкнул Глеб. Девушке показалось, что он не удивился, но мысленно хлопнув себя по лбу, решила пока оставить вино в покое. Конечно он не удивился, ведь Адель делилась этим ранее.

Тяжело вздохнув, она чуть сползла вниз по бархатной обивке кухонного кресла и скрестила руки на груди.

– Знаешь, я не то, чтобы скептик, но…

– Но? – приподнял одну бровь Глеб.

– Тему он выбрал жуткую, – поведя плечами, Ада бросила взгляд в темный коридор. – У меня от этого мурашки по коже, да и все странно получается…

Заметив заинтересованный взгляд парня, Адель поднялась и попросила его подождать. Вытащив из папки библиотечный формуляр и припрятав его в ящик стола, Ада принесла бумаги на кухню.

– Вот, – кипа упала на стол с глухим стуком, смешавшимся с раскатом грома за окном. – Все это достаточно… примечательно. После того, как я получила эти заметки, в моей жизни стали происходить странные вещи.

Глеб зашуршал файлами, бегло просматривая записи.

– Что за вещи? – нахмурился парень.

– В первый день у меня лопнули лампочки на кухне и в коридоре, затем убили электрика, которого ко мне направила управляющая компания, – перечисляла девушка, умолчав о том, что ее напугала библиотека, в которой работал парень. Адель облизнула пересохшие губы. – А потом было вообще из ряда вон…

Парень оторвался от ксерокопий книжных страниц и окинул ее обеспокоенным взглядом.

– Что ты имеешь в виду?

Выдохнув, Ада потянулась через стол и открыла страницы с фотографиями людей на ступеньках Большого театра.

– Там на обороте есть заметки и дата. Я нашла оперу, которую ставили в тот день, и уснула под нее. Проснулась в полной темноте и тишине, от кошмара, а потом…

Музыка стихла. Следующая композиция не торопилась начинаться. Под звуки грома и дождя Адель молча изучала кружевной угол скатерти. Глеб коснулся ее руки, прикосновение почти обожгло. Озябшая Адель еле удержалась от того, чтобы не отдернуть ладонь от теплых пальцев парня.

– Что было потом, Адель?

Взгляд настороженных голубых глаз терзал ее. Ей показалось, что он придает этой истории слишком большое значение и на мгновение Ада испытала страх. Она то уже давно убедила себя в том, что это были игры больного воображения.

– В комнате будто кто-то был. Я видела тень, кажется… Она двигалась быстро, в сторону кухни. Затем звон стекла, а когда я решилась проверить, там уже никого не было. Разбитый бокал и настежь открытое окно.

Мрачная и плотная пелена дождя, застилаемая надувающимися от ветра легкими шторами, вновь предстала перед глазами. Глеб легко сжал ее холодные пальцы и натянуто улыбнулся.

– Окно наверняка открылось от ветра, в парке деревья повалило. Чего уж говорить об неплотно закрытом окне.

Адель была ему благодарна за успокаивающие слова.

– Это еще не все, – поджав губы, она зябко поежилась. – Когда я вернулась в комнату, заметила выключенный ноутбук. Опера не закончилась, кто-то поставил на паузу.

– Ты могла сделать это во сне.

– Могла, если бы ноутбук был рядом. Но он был на другом конце комнаты.

Адель отвернулась, рассматривая серый кухонный гарнитур, и не заметила, как Глеб плотно сжал челюсть, чем-то обеспокоенный. Ужин закончился на тревожной ноте. Вино, которое должно было расслабить и добавить вечеру легкости, стало тяжелым грузом откровенности. Девушка поймала себя на мысли, что ей не хотелось бы, чтобы он уходил, но предлагать такое было нескромно. Рядом с ним она робела, растеряв всю бойкость.

Цокнув, Глеб взял в руки фотографию из папки и набрав в легкие воздух, протянул:

– Знаешь, наверное мне надо тебе…

Договорить он не успел. Громкий раскат грома заглушил его слова, свет моргнул. Машинально взглянув на часы прежде, чем электронное табло погасло, Адель заметила цифры.

11:11

Кухня погрузилась в темноту. Инстинктивно сжав теплые пальцы Глеба, Адель развернулась к парню. Разглядеть его лица не получалось, плотная пелена дождя не пропустила бы лунный свет, даже если бы он был. В этот вечер даже луна спряталась за облаками, отказываясь быть свидетельницей происходящего. Глеб поднялся, и на ощупь пробрался к окну, чтобы через минуту констатировать факт:

– Весь район без света.

Медленно прикрыв глаза, Ада недовольно простонала. Аккуратно пошарив рукой по столу, она нашла бокал и выпила его залпом. В последнее время темнота ее пугала больше, чем обычно. Набравшись смелости, она тихо проговорила:

– Может, останешься? – сообразив, что ее предложение может звучать не так уж и невинно, она поспешила добавить: – В гостевой диван раскладывается.

Глеб молчал слишком долго, и Адель почти не дышала, пока ждала его ответ.

– Да, было бы неплохо. Спасибо.

Улыбнувшись слишком открыто, она на мгновение все же обрадовалась темноте.

– Побудь тут, я принесу свечи.

Девушка вернулась на кухню через несколько минут, неся в руке металлический декоративный фонарик, внутри которого бойко горела свеча. Теплый свет, огладив острые скулы парня, затрепетал в его глазах. Он смотрел на девушку слишком внимательно, будто бы глядел куда-то глубоко внутрь, изучая даже не сознание, а душу. Танцующий свет отражался от блестящих украшений на его лице, подсвечивая титановые шарики, будто это было множество горящих глаз.

– Пойдем, – позвала она парня.

В гостевой комнате уже горели свечи, расставленные на комоде и тумбочках. Адель хотела было пошутить про ужин при свечах, но вовремя прикусила язык, решив, что это было бы неуместно.

– Я не люблю заправлять одеяло, так что если ты мне поможешь…

Адель поставила фонарь на тумбу, и протянула Глебу пододеяльник. Он вдруг искренне улыбнулся и громко рассмеялся. Девушка не обиделась, тоже коротко хихикнув.

Атмосфера в комнате поспособствовала тому, чтобы Адель наконец успокоилась и расслабилась, перестав оглядываться через плечо на плотную тьму позади. Глеб как-будто и сам светился, он был теплым и открытым. Заправив одеяло, они оба опустились на разложенный диван, продолжая обсуждать будничные мелочи. Глеб делился историями с работы, пока Адель любовалась его чертами. В какой-то момент парень заметил ее заинтересованный взгляд, и подавшись немного вперед, тихо проговорил: