Рыцарь пентаклей

Состроив максимально испуганное выражение лица, Орди развернулся и, размахивая руками, побежал навстречу грабителю и его громилам.

– Назад! – кричал он. – Назад!

Поначалу, когда рябой заметил, что его добыча развернулась и сама идет к нему в руки, то заулыбался и перехватил поудобнее дубинку с маленькими гвоздиками в навершии. Но потом, заметив, как перекошено лицо юноши и с каким ужасом он оглядывается, очень сильно засомневался, вспомнил пережитое в переулке и начал замедляться, пока не остановился совсем.

– Наза-ад! – Орди пробежал мимо него, сопровождаемый первыми горожанами, которые совершенно не понимали, что происходит, но считали, что лучше присоединиться к бегущим, чем потом разбираться, почему у тебя не хватает денег или частей тела.

Грабитель посмотрел налево.

Потом посмотрел направо.

Потом повторил эти действия – но быстрее. И еще быстрей. Затем он посмотрел вслед Орди и пустился наутек, пропитываясь настроением толпы, которая уже начинала паниковать не на шутку.

А юноша, замедлившись и оставшись в хвосте, вернулся, подхватил одиноко лежавший на площади сверток с Тиссуром – и был таков.

Глава 3

Снова длинная дорога, уходящая за горизонт. Вдоль нее поля с низкими березками, постепенно переходящими в настоящий лес. Иногда он расступался, и тогда открывался прекрасный вид на зеленые луга и вросшие в землю невысокие выветренные скалы, похожие на руины крепостей. Сверху ясное и по-летнему глубокое небо, в котором ослепительно сияет золотая монета солнца.

И посреди всего этого летнего великолепия, перебивая чириканье птиц, шум ветерка в древесных кронах и жужжание шмеля, громко раздавались два голоса.

Любая дорога характерна тем, что оставляет множество свободного времени для размышлений. Эта не стала исключением – и Орди пользовался моментом, осмысливая случившееся. Юноша, разумеется, слышал о магии, но, во-первых, не представлял, что когда-нибудь столкнется с ней лицом к лицу, а во-вторых, волшебство, о котором он знал, было совсем другим.

В истории встречались упоминания о давних временах, когда мудрые бородатые старцы умели кидаться огненными шарами, замораживать целые армии или повелевать бурями, но сейчас слово «магия» почти полностью исчезло из лексикона, а сами чародеи стали больше математиками, химиками, богословами и фармацевтами. Их воспринимали как обычных ученых, только в странных шляпах и мантиях. Однако волшебники, хоть и являлись формально частью Университета, были закрытой кастой и уединенно жили в старом замке на окраине Брунегена, поскольку только крепчайшие стены и казематы могли выдержать взрывы, которые периодически сотрясали их обитель. Настоящего волшебства уже давненько никто не видел, поэтому периодически у общественности возникали вопросы вроде: «А чем это они там на наши налоги занимаются?» – после чего волшебники раздраженно вздыхали, открывали ворота перед проверяющими из Налогового министерства и метафорически бросали общественности кость. В роли кости обычно выступало какое-нибудь изобретение, вроде пороха, которое полностью меняло мир, после чего мир вздыхал, негромко ругался и задумывался: а не заблокировать ли ворота замка чем-нибудь тяжелым?

Но, насколько знал Орди, чем бы ни занимались волшебники, на любые эксперименты, связанные с оживлением мертвых, было давным-давно наложено табу.

А тут – череп, который не знает, что он, собственно, череп, и теоретически умеет летать.

Юношу посещала мысль, что во время падения он повредился в уме и видит галлюцинации, однако в этой теории был изъян: Орди выбрался из кургана только при помощи Тиссура и его светящегося глаза. Следовательно, этот костяной болван настоящий. А значит, можно и нужно его использовать – тем более что голод очень настойчиво давал о себе знать и требовал забросить в желудок что-нибудь помимо сырой капусты или морковки. Жирные жареные колбаски вполне подошли бы. О да, еще как подошли: при одной мысли о них рот Орди наполнился слюной, а в глазах потемнело. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту в животе, юноша достал из кармана жилета очередную морковку и вгрызся в нее, напрягая все воображение, чтоб хотя бы в фантазиях превратить овощ в мясо. Помогло так себе: с сожалением Орди понял, что превращения не произошло, и, дабы отвлечься, решился на крайний шаг – заговорить с королем, который после побега из городка погрузился в загадочное молчание.

– Как вы там, ваше величество?

Нет ответа. Тишина, лишь жужжат мухи да надрывается в кустах какая-то мелкая писклявая птичка. Возможно, череп не откликнулся потому, что стоило вкладывать поменьше сарказма в «ваше величество».

– Ау?..

Снова тишина.

– Тиссур? – позвал Орди в третий раз, и король отозвался.

– По имени меня могли звать только жены. – От холода в голосе короля у Орди замерзла спина. – И поскольку ты не одна из них, зови меня ваше величество.

– Вот как? – усмехнулся молодой человек, чувствуя, как в нем растут раздражение и яростное желание звать Тиссура не иначе как на «ты» и по имени. Исключительно в знак протеста. – Не слишком-то ты приветлив с человеком, от которого зависит твоя жизнь. Я ведь тебя уже дважды спас.

– А с чего это мне с тобой любезничать? – парировал король. – Считай, что я твой наниматель, причем очень щедрый. Со мной ты можешь за неделю заработать столько, сколько не заработал бы, всю жизнь копаясь в могилах и обирая мертвецов.

Орди вздохнул. Идея поболтать с Тиссуром уже не казалась такой привлекательной.

– Я же говорил: никакой я не гробокопатель.

– Да? А кто же ты? И что делал в кургане?

Юноша задумался, стоит ли ему пересказывать свою историю, и быстро решил, что нет.

– Я простой путешественник, – сказал он, маскируя в этой фразе коварную ловушку. – Искал, как спуститься к ручью, чтобы вымыться, и упал прямо к тебе.

– Путешественник, как же… – усмехнулся Тиссур. – Так бы и сказал, что бродяга.

Ловушка захлопнулась. Орди обожал подобные приемы: никогда не стоит обманывать человека прямо, всегда стоит дать ему возможность обмануть себя самому. Пусть это немного сложнее, зато несоизмеримо эффективнее: если бы Орди прямо сказал, что он всего лишь бродяга, Тиссур все равно начал бы искать второе дно и, возможно, докопался бы до истины.

– Кстати говоря, ты сам-то как попал в то подземелье?

Миг молчания, напряженностью похожий на фитиль, по которому в направлении пороховой бочки бежит огонек.

– Вильфранд, – проскрипел король плотно стиснутыми зубами. Он произнес это так выразительно, что Орди живо представил, как череп хмурит то место, где у живых людей расположены брови. – Этот вероломный, подлый и коварный су… Ар-рг! – король издал нечто напоминающее звериный рык, и юноша понял, что угодил своим вопросом в очень больное место. – Этот негодяй был моим первым министром и очень большим ученым. Я взял его к себе, обучил, приблизил… – Тиссура словно прорвало. – Я сделал для него все, что мог, считал его своим сыном, я ему, тьма побери, доверял! А этот негодяй начал вести двойную игру и в итоге меня сверг!

– Ай-яй-яй! – Орди сделал вид, что впечатлен таким вероломством. – И что же дальше?

– Дальше меня посадили в сундук и подарили одному из бывших вассалов. Доставали только на пирах, чтобы вдоволь поиздеваться над беспомощным врагом. Как вспомню, кровь закипает! Ах, как же я им отомщу, только бы добраться…

Орди еле-еле сдержал рвавшийся наружу нервный смешок.

– А между сверганием и посадкой в сундук было что-то важное? – Если бы этот наводящий вопрос можно было представить в виде чего-то материального, то получилась бы огромная стрелка, указывающая в нужном направлении. – Ну, например, если бы я был Вильфрандом, я предпочел бы казнить своего предшественника.

– Нет, что ты, – самодовольно ухмыльнулся Тиссур. – Он не осмелился.

Юноша хмыкнул, прикидывая, как лучше сказать королю о том, что его бывший министр все-таки нашел смелость отделить монаршую голову от тела.

– А тебя самого в этой истории вообще ничего не смущает?

– Нет, – удивился череп. – А что, должно?

– Ну вот смотри, самый простой пример: как ты смог прожить пятьсот лет?

Молчание.

– У нас в роду все мужчины были очень крепкими. Настоящие воины. Благородная кровь. Поэтому наш род и завоевал земли от…

– Пятьсот. Лет, – медленно, делая акцент на каждом слове, повторил Орди.

Тиссур лишь расхохотался:

– Да, мы такие.

«Врет, – понял юноша, уловив фальшь в голосе древнего короля. – Совершенно точно врет».

– Ладно. Хорошо. Тогда скажи, как ты поместился в сундук.

– А ты не видел, что это был огромный сундук?

– Нет, он был маленький. – Юноша не собирался давать своему спутнику ни единого шанса. – Размером примерно с голову.

– Ну, не знаю, – раздраженно ответил череп. – Скорее всего, это какая-то выдумка Вильфранда. Не мог же такой здоровый мужик, как я, поместиться в маленький сундучок.

– Ну да… Не мог. Ладно, ваш-ство. Не знаю, что вы вообще такое, но ради общего дела мне будет нужна кое-какая помощь. В том городке у нас не задалось, поэтому сейчас права на ошибку нет. Слушайте меня очень внимательно…

До деревни добрались ближе к вечеру. Солнце начало клониться к закату, а небо поменяло цвет с насыщенно-голубого на лиловый, когда в полях впереди показался запущенный частокол, вокруг которого в живописном беспорядке были раскиданы избушки тех жителей, которым внутри не хватило места.

Из-за частокола выглядывали два шпиля: стандартный для таких поселений храм Всех Богов и стандартная же ратуша. Здания располагались друг напротив друга и выполняли, в принципе, одни и те же функции: каждый день и туда и туда выстраивались очереди просителей, причем в храм очередь была намного длиннее, поскольку выпросить что-либо у богов было куда проще. За свою недолгую жизнь Орди успел повидать множество таких деревень и был готов спорить на деньги, что на той же площади находится еще одна местная достопримечательность – пивная-гостиница. Непременно двухэтажная, потемневшая от времени, с обязательно отсутствующим стеклом в одном из окон и свирепой аммиачной вонью с торца.

Молодой человек не ошибся и вскоре стоял у распахнутой двери. Оттуда несло ядреным потом, прокисшим пивом и квашеной капустой. Вслед за очаровательным букетом доносился немелодичный звон какого-то музыкального инструмента и громкие нестройные завывания.

Орди вдохнул трактирные ароматы полной грудью, подавил широкую улыбку и, поправив висевший на плече сверток, решительно шагнул внутрь.

Да, именно то, чего он и ожидал. Обязательный портрет Регента над обязательно грязной стойкой. В дальнем углу – троица роскошно одетых гномов с шикарными рыжими бородами, из которых можно было бы свалять еще одну троицу гномов в натуральную величину. У стойки несколько местных – неопрятного вида бородатые мужики с пивом в деревянных кружках. Рядом с ними надрывался, пытаясь заработать хотя бы на еду, взлохмаченный и тощий бродячий бард, а за стойкой – незыблемый, как корни мироздания, – возвышался и расширялся Трактирщик. Орди подозревал, что все представители этой профессии не настоящие люди, а разновидность духов, появляющихся там, где была выстроена пивная. Они рождались из прогорклого масла и разбавленного пива, из мерзлой картошки и черствого хлеба, из жесткого, как подошва, вяленого мяса и соленых кренделей, которые можно было использовать как кастеты.

Рождались сразу же сорокалетними, толстыми, лысыми и одетыми в фартук, который когда-то совершенно точно был белым.

Завидев новое лицо, толстяк нацепил дежурную улыбку, а Орди, лишь скользнув по нему взглядом, просочился в самый темный угол. Тут тоже попахивало аммиаком, а к столу можно было прилипнуть, но главное было сделано: трактирщик заметил, что юноша придерживал таинственный сверток.

Орди выложил его на стол.

– Готов?

– Нет! – решительно ответил череп. Свет от его глаза пробивался через ткань неровным фиолетовым кружком. – Нет, я не готов. И никогда не буду готов. Королю не пристало заниматься подобными вещами.

– Мы же договаривались, – прошипел юноша. – Назад дороги нет!

– Есть!

– Ах да? Так укажи мне ее! – Орди крепко сжал зубы и процедил: – Если ты всерьез думаешь, что мы сможем добраться до твоего замка без денег и еды, – готов выслушать, как мы можем это сделать.

– Походи по домам. Предложи наколоть дров, принести воды, прополоть огород, накосить травы – да что угодно!

Орди фыркнул:

– Сразу видно, что кое-кто не вылезал из дворца. Это «что угодно» затянется на целые дни и не принесет ничего, кроме грошей. К тому же я падаю от голода и усталости! Уже сейчас! Я устал тебя тащить, оголодал, и у меня просто нет сил на дрова, воду и прочее! Поэтому, ваше величество, давайте вы поумерите на время свою гордость и поможете мне помочь вам!.. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И если ты хочешь отомстить своему Виль… эм… франду, – Орди не был уверен, что правильно запомнил имя министра-предателя, поэтому в его голосе появились вопросительные интонации, – а не застрять в глухой деревне на вечное поселение, то, будь любезен, выполни свою часть договоренности.

– Во-первых, с самого раннего детства я жил в замке от силы пару месяцев в году, – ледяным тоном ответил Тиссур. – Во-вторых, не было никакой договоренности. А в-третьих, Вильфранд… – Долгая пауза. Огонек под тканью заметался, словно оглядываясь. – А, тьма побери. Ладно. Ты выиграл.

– Вот и отлично, – победно ухмыльнулся юноша.

– Когда начинаем? – деловито поинтересовался Тиссур.

– Прямо сейчас, – ответил молодой человек, увидев, что к стойке подошла крупная рыжеволосая девица в пышном синем сарафане, несвежем фартуке и белом чепчике. Трактирщик, очевидно, заметивший разговор нового посетителя со свертком, что-то шепнул служанке на ухо, и девушка, немного потянув время за протиранием стойки и изучением стены за ней, отправилась прямиком к Орди.

– Доброго вечера! – Она широко улыбнулась, открыв вид на выдающуюся щель между крупными передними зубами. – Что вам принести?

– Что там? – спросил Тиссур «сочным» голосом, которому не так давно научился. Орди громко откашлялся, приметив, что глаза служанки округлились и тут же вернули прежнюю форму, когда девушка взяла мимику под контроль. Наживка проглочена.

– Пинту пива.

– И гренок! – потребовал Тиссур, но юноша шикнул на него и продублировал поразительно невозмутимой служанке:

– И гренок с чесноком.

Девушка упорхнула на кухню, куда через пару минут последовал трактирщик, громко и ненатурально сетовавший, что у него закончилось нечто в огромной миске.

– Ушли. Приготовься.

Очень скоро на столе перед Орди появилась кружка пива и промасленная деревянная доска, на которой лежала половина каравая, нарезанная крупными кусками и натертая чесноком так, что слезились глаза. Служанка не отходила далеко, протирая тряпкой все, что можно было протереть. Орди сперва наблюдал за ней, а потом махнул рукой и принялся за еду.

Пиво оказалось ожидаемо мерзким и разбавленным, зато порадовали гренки – не в последнюю очередь благодаря тому, что молодой человек не ел ничего горячего с тех пор, как пытался провернуть фокус с принцем.

– Она тут? – негромко спросил Тиссур.

– Угу, – прохрустел гренкой Орди, наблюдая, как служанка, убравшая вблизи них всю пыль, от безысходности полезла метлой под потолок – снимать паутину, на которую никто не обращал внимания с момента постройки здания. Сверху полетели обломки паучьей цивилизации и сами пауки, шокированные столь вероломным нарушением прежних договоренностей. – Подай голос.

– Я вижу ее судьбу!.. – громогласно объявил череп. Девушка замерла – лишь пауки у нее под ногами разбегались по темным углам.

– Тш-ш! – прошипел Орди чуть громче, чем нужно.

Служанка отставила метлу в сторону и на негнущихся ногах ушла в кухню. Трактирщик, выждав пару минут, отправился следом с той же миской и теми же сетованиями.

– Кажется, ты ее здорово напугал. – Довольный Орди отхлебнул воду, разведенную небольшим количеством пива.

– Я все-таки не могу понять, почему они так на меня реагируют? Здоровый мужик сидит, закутавшись в рубаху и…

– Просто подожди, – остановил его юноша, краем глаза уловив, как трактирщик снова выходит в зал и направляется к ним. – Я все объясню, но потом. Не выходи из роли.

Толстяк подплыл к столику, обдав Орди ароматом пота и подгоревшей гречневой каши. Владелец заведения улыбался, но в этой улыбке не было тепла, зато хватало настороженности.

– Все ли вам нравится? – поинтересовался он самым невинным голосом.

Орди побарабанил пальцами по столу.

– Это он! – громко шепнул Тиссур. – Это о нем я говорил!.. Он прок…

Трактирщик мгновенно поменялся в лице:

– Что?..

– Что? – эхом отозвался юноша, не моргнув и глазом.

– Кто-то говорил сейчас! – Трактирщик ткнул пальцем в сверток на столе. – Оттуда! Кто ты такой? Что ты тут делаешь?!

– Простите. – Орди сжался и потупил взор, уставившись на вырезанные в темном дереве столешницы инициалы предыдущего посетителя. – Нам не нужны проблемы. Мы уходим.

– Да как мы можем уйти, когда тут такое? – вопросил Тиссур сочным басом, которым массовая культура наделяла пророков и генералов. – Ты что, не видишь, что ему угрожает? Тьма, тьма!..

Трактирщик побледнел и, как показалось, даже немного схуднул.

– Что?.. Какая тьма? – Он решительно ничего не понимал, не знал, как реагировать, и Орди почуял, что настало время нанести удар.

– Мой друг, – он положил ладонь на сверток с Тиссуром, – умеет предсказывать судьбу. И он привел меня к вам, чтобы предупредить об опасности.

По полному лицу пробежали следом друг за другом сразу несколько выражений: страх, недоверие, переросшее в скепсис, снова страх и интерес.

– Ага, я понял. – Он упер руки в бока. – Очередной мелкий бродяга-фокусник-чревовещатель пытается меня подловить и не заплатить. Конечно же…

Орди издал неопределенный возмущенный возглас, полез в карман и швырнул на стойку горсть медных монет – остатки добычи после аферы с принцем. Там было намного больше, чем требовалось, и этот широкий жест пронял трактирщика, как никакой другой. Зато Тиссур, услышавший характерный звон, понял, что его самого обманули: деньги у молодого человека водились. Но пути назад уже не было, и пришлось поддерживать игру.

– Я говорил, что он не послушает, – дернул головой юноша. – Извините, уважаемый. Мы уходим. – Молодой человек поднялся, подхватил сверток и сделал два очень коротких шага к двери, когда его остановили.

– Подождите! – На плечо Орди легла полная, горячая и влажная от пота ладонь. Ощущение было мерзким. – Я просто… Что вы хотели сказать?

Дело сделано. Юноша сел обратно и дал слово Тиссуру.

– Тьма, – пророкотал король спокойно и размеренно: словно огромный валун скатился с холма. – Тьма под крышей этого дома. Ученик! Развяжи меня.

– Но… – Юноша изобразил предельное удивление. – А это не будет…

– Развяжи. Я хочу видеть его лицо.

Трактирщик занервничал. Орди повертел головой и распустил узлы рубахи, открывая лицо древнего короля.

– Да… Я вижу… Я знаю о тебе все, – заговорил череп. Его напарник тем временем с удовольствием наблюдал за тем, как отвисает челюсть толстяка.

– Знаю, что ты хороший человек, но иногда бываешь плохим. – Тиссур неплохо играл интонациями, то затихая, то говоря все громче и громче. – Ты чтишь богов, но иногда допускаешь богохульные мысли. Ты честен, но не забываешь себя. С виду всегда уверен, но временами сомневаешься, правильно ли поступил и сделал ли правильный выбор. Ты давно понял, что быть откровенным с людьми не слишком мудро. Любишь деньги, но не просто любишь, а копишь, собираешь для чего-то важного. Порой бываешь нечист на руку, но не более остальных. А еще… ты чувствуешь, что мог бы добиться большего, если бы использовал шансы, которые предоставляла тебе жизнь. Но это все ничего не значит, поскольку главная цель твоей жизни – покой.

Посреди монолога древнего короля трактирщик впервые кивнул – и Орди понял, что победа уже одержана. Осталась самая малость, лишь бы Тиссур не подкачал.

– И я знаю, что будет. Золото и серебро, нажитые неправедным путем, ни к чему хорошему не приведут. Ты ведь чувствовал недомогание в последние дни?..

Трактирщик одновременно икнул и кивнул.

«Ну еще бы», – подумал Орди. Ожирение, головные боли и подагра были профессиональными заболеваниями любого держателя подобных заведений.

– И что же делать? – Толстяк был в ужасе.

Неопытный мошенник сейчас предложил бы отдать все золото ему и избавиться от напасти одним махом, но Орди был не таков.

– Нужно сито, чистый ручей и ночь на новолуние, – сказал тщательно проинструктированный Тиссур. По волшебному стечению обстоятельств эта ночь была как раз сегодня. – Сложи все деньги в сито, ровно в полночь опусти сито в воду, а сам отвернись и триста тридцать три раза вслух громко вознеси благодарность Всем Богам.

– И что потом?.. – всхлипнул трактирщик.

– Вода смоет скверну с нечистых денег, и ты будешь в безопасности, – уверил его череп и попросил Орди: – Замотай. Я не могу больше видеть свет…

Толстяк помчался выполнять указание, но, сделав два шага, остановился и обернулся:

– А вы пойдете со мной?

– Нет, – подал голос Тиссур. – Мы будем тут. Ты навлек на себя проклятие – ты и должен справиться с ним. Лучше распорядись дать нам с учеником комнату получше и еще поесть.

– Сию секунду! – Спина трактирщика автоматически выгнулась в полупоклоне.

Толстяк ушел откапывать кубышку, оставив за стойкой рыжую девицу, которая налила себе кружечку и вовсю стреляла глазами в громадного бородатого лесоруба.

– Браво, ваше величество! – Орди пару раз хлопнул в ладоши. – Вы прекрасно справились.

– Иди ты, – злобно прошипел Тиссур в ответ. – Если б не безвыходная ситуация, я бы с тобой в одном поле не присел!

Юноша лишь пожал плечами.

– И что теперь? – презрительно спросил череп после паузы. – Темная ночь, дубина и волки, которые растащат все улики?

Орди поморщился.

– Нет. Мошенничество – это одно, а грабеж и убийство – совсем другое.

Тиссур саркастически усмехнулся:

– Надо же, кодекс чести у вора!

Юноша принял вызов:

– Ага, у меня он есть, в отличие от некоторых королей.

– Ой, да что ты можешь знать о делах короля? – В этом «ты» было сосредоточено больше, чем в некоторых оскорблениях.

– А что ты можешь знать о моем кодексе чести?.. – парировал Орди.

Тишина, которая установилась после этих слов, напоминала паузу в поединке – когда бойцы присматриваются друг к другу и собирают силы для того, чтобы вновь пойти в атаку.

– В моей жизни и так было слишком много насилия, – жестко сказал молодой человек. – И больше что-то не тянет. – Орди быстро остыл и расслабился. – Все будет в порядке, если тебе интересно. Этот болван положит сито в ручей, и, пока будет читать молитвы, количество монет уменьшится на пару-тройку. Даже если он и заметит пропажу, спишет это либо на богов, либо на свою неуклюжесть. Уверен, он не раз и не два споткнется в темноте.

Молодой человек увидел, как девушка скрылась в кухне и вскоре вернулась с доской, на которой шкворчала содержимым маленькая чугунная сковорода и расплескивала хлопья густой пены кружка превосходного пива.

Глава 4

У Орди были грандиозные планы на использование Тиссура в качестве напарника, но все пошло прахом.

Во-первых, на пути попалась всего лишь одна деревня с приличным трактиром, которым – вот невезение! – управлял вышедший на пенсию ландскнехт. Угрюмый, нервный и искалеченный до состояния, при котором не осталось ни одного парного органа, он не выглядел, как человек, которого хочется обмануть. Поэтому Орди, стараясь не привлекать внимания, наскоро перекусил холодной яичницей на сале и покинул заведение.

А во-вторых, Тиссур наотрез отказался повторять опыт сотрудничества с, как он выразился, «мелким мошенником и трепачом» и замолк. Рубаха не подавала признаков жизни – по крайней мере, до тех пор, пока Орди не оказывался на развилке или перекрестке. Тогда юноша останавливался, доставал короля и ждал, пока тот определит направление. Тиссур подозрительно уверенно ориентировался, учитывая, что прошло много лет. Либо – и об этом не хотелось думать – не ориентировался вообще, выбирая направление исходя из каких-то своих безумных соображений.

Тем не менее в кармане приятно звенели увесистые монеты, солнце светило, дул легкий ветерок и жизнь была хороша. Орди бодро шагал по нагретой дорожной колее босиком, забросив сапоги на плечо, и думал, что с удовольствием погулял бы так еще пару месяцев. Шутка ли, у него успели зажить все синяки и шишки от предыдущих побоев! Но вперед гнало желание либо получить от Тиссура награду, либо втридорога продать его какому-нибудь фокуснику.