Висела туча над опушкой…

Антошка, уже не зная, куда пристроить от безделья непоседливые конечности, нашел в саду палку и бесцельно слонялся, сбивая ею головки одуванчиков.

– Дыш! – очередной желтый пушистый комочек отлетел в сторону и приземлился аккурат под ноги ведьме. – Бах!

– Это что же ты, по-твоему, сейчас делаешь? – нахмурилась старуха, наблюдая, как очередной цветок пал смертью храбрых.

– Это мой меч! – Антошка приподнял палку вверх и воинственно потряс ею в воздухе.

– И с кем же ты воюешь, позволь спросить?

Мальчик обвел глазами поляну, усеянную поверженными одуванчиками, и поскреб пятерней затылок.

– Я играю в рыцарей круглого стола, – объяснил он.

– И где-же ты здесь видишь стол? – закатила глаза Лариса Тимофеевна.

Антошка осмотрелся, остановил взгляд на пне и ткнул в него палкой.

– Вот, – заявил он.

– Мой пенек? – удивилась старуха.

– Ага, – улыбаясь закивал мальчик. – А давайте, вы будете король Артур? Может вы меня посвятите, ваше величество?

Он протянул ей свой воображаемый меч.

– Заняться будто мне больше нечем! – закипела ведьма. – Вот сейчас возьму эту палку, да вдоль хребтины протяну! Не отвлекай меня!

– Ну а что мне делать? – развел руками ребенок. – Здесь же скука смертная!

Старуха крякнула, брови густо сошлись над переносицей.

– А в городе своем, чем ты занимался?

– Играл в планшет. Чем же еще? – Антошка недоуменно развел руками.

Ведьма хмыкнула.

– И что же тебе мешает заняться тем же самым прямо сейчас? Ты ж его с собой притащил!

– Так вайфая нету! Как же я буду играть?

– Да что это за мистическая штука такая? Никак не могу разуметь! – Лариса Тимофеевна начинала злиться не на шутку.

– О-о-о! – мальчик поднял палец вверх. – Это как магия! Вот без вашей магии Анфиса была бы обычной метелкой…

Анфиса, в этот самый момент показавшаяся на крыльце, чтобы сбросить с него наметенный в комнате мусор – клок шерсти, две ореховые скорлупки и несколько сушеных веточек бергамота, взвилась в воздух и грозно зашелестела прутьями, чем напугала задремавшего кота. Василий Аристархович зашипел, выгнул спину дугой и от страха сиганул вниз, попав ровно на спящего Волчка. Тому снился чудесный сон, где он таки догнал шустрого кролика и уже собирался схватить его за шкирку. Волк клацнул зубами. Они сомкнулись на пушистом хвосте кота, заставив его громко заорать. От боли Василий Аристархович впился когтями в морду обидчика. Волчок проснулся, не понимая, почему вокруг так черно и лохмато, и в панике ломанулся вперед, сбив хозяйку с ее пня. Лариса Тимофеевна, так как произошло все очень быстро, не успела сгруппироваться, поэтому улетела вверх тормашками, перекувыркнулась через голову и приземлилась в грядку с морковью. В ту самую, которую совсем недавно почтил свои задом почтальон Прохор. Антошка покатился со смеху.

– Эх, жалко заснять не успел! – мальчишка вытирал ладошкой слезы. – Вы бы порвали интернет!

– Порвали мы пока только мой подол! – старуха, кряхтя, выползала из грядки. – Тьфу на вас, окаянные! Всю морковь истоптали!

– Позвольте заметить, – кот высунул морду из кустов, фыркая и выдергивая из шерсти колючки. – Это ваш достопочтенный зад сию грядку посетил. А вот моя только что отполированная до блеска морда прошлась по зарослям чертополоха.

Заспанный Волчок выполз из-под шиповника с абсолютно ошалевшим видом. В его носу торчал как минимум десяток колючих иголок. Анфиса каталась по крыльцу, барабаня прутьями по деревянному настилу.

– Смеетесь, значит, над старухой! – Лариса Тимофеевна уперла руки в бока и обвела домочадцев грозным взглядом.

Все в миг притихли. Анфиса скрылась в доме, звери прижали уши, а Антошка покраснел лицом и упер глаза в землю.

– Значит так! Не знаешь, чем себя занять, помоги травы перебрать! Вон что натворили! – она махнула рукой в сторону пенька, вокруг которого копной лежал перепутанный сушеный сбор.

– Так я ведь не умею! – развел руками мальчик.

– Там нечего уметь! Находишь одинаковые растения и складываешь в одну кучку. Понял?

– Кажется, да, – Антошка почесал затылок.

– Если что, Волчок тебе поможет!

Волчок нечленораздельно крякнул, но с хозяйкой спорить не стал.

– А вы куда, бабушка? – спросил малец, усаживаясь на ведьмин пенек.

– А я в село схожу. К председателю. Поспрашаю, откуда берется этот ваш вайфай! Слово-то какое… Тьфу! Будто, кто чихнул в лесу…

Лицо Антошки расплылось в улыбке от уха до уха. Лариса Тимофеевна сняла фартук, повесила на сук яблони и отправилась восвояси.

ГЛАВА 9

Савелий Иванович Сивко заправлял селом Гадюкино столько, сколько себя помнил. В это Богом забытое место он приехал еще молодым комсомольцем по поручению профкома – с целью окультуривания колхозников. Его сразу назначили профоргом местного клуба. Какая-никакая, а должность! Это ничего, что в подчинении у него не было ни одного сотрудника. Зато как звучало – профорг!

Молодому Саве Сивко тогда приходилось одному бороться с темным людом, приучать его постепенно к культурной жизни. Он смотался в город, выбил для колхоза кинопроектор и целых четыре бабины с кинолентами. Каждый вечер понедельника клуб набивался до отказа. А вот на остальные мероприятия, введенные рьяным комсомольцем, ходили неохотно. Но Сава нашел выход из положения. На понедельничный показ фильма пускались только те, кто посетил на неделе хотя бы два кружка.

Так, по вторникам собирался клуб любителей книг. По средам вязали, в четверг пели. А по вечерам пятницы в доме культуры работал драмкружок. Всем колхозом ставили «Отелло». Мавра поручили играть трактористу Васильке. Перед спектаклем его с ног до головы вымазали ваксой. Когда он впервые появился на сцене во время премьеры, бессмертная трагедия едва не превратилась в смертельную комедию. Зрители едва животы не надорвали со смеху. Василька тогда сильно обиделся на Савелия, особенно когда понял, что ваксу быстро отмыть не удастся.

По субботам профорг ввел вечера танцев для молодежи. Согласно статистическим исследованиям подобные мероприятия способствовали повышению демографии в стране. На одном из таких вечеров он и увидел красавицу Ларису и втрескался в нее по уши буквально с первого взгляда. Длинная русая коса, толщиной в кулак, стать, как у скаковой племенной кобылы, губы пухлые, сочные, а глаза – чернющие, как сама ночь. Едва Сава Сивко взглянул в эти глаза, так будто в омут и окунулся. Да так, что не выбраться!

Но он, человек городской, образованный и особливо культурный, не считал проблемой завоевать сердце сельской девушки. В тот первый вечер подойти он так и не решился. Такие дела с наскока не делаются. Поэтому на следующий день принарядился в яркую красную рубаху, начистил сапоги той самой ваксой, что Васильке на морду не поместилась, начесал чуб, набекренил фуражку, надрал на клумбе возле сельсовета букет гвоздик и отправился на опушку леса, где в небольшом домике жила красавица.

Сказать, что встретили его плохо – ничего не сказать. Ведьма только посмеялась над пылким юношей, но так как смысл ее отказа до него дошел не сразу, ей пришлось пояснить. Гнала Саву Лариса гвоздиковым букетом до самого клуба на потеху всем односельчанам.

Молодой комсомолец потерял покой и сон. Что он только ни делал, чтобы привлечь внимание черноокой ведуньи, но все было напрасно. Пока однажды, когда он совсем уже отчаялся, она сама не постучалась в его дверь…

Савелий Иванович расплылся в улыбке, вспоминая тот вечер…

Он только что хорошенечко отобедал в трактире у Петра и шел обратно на рабочее место. Борщ с пампушками приятно плескался в желудке, а поднесенная хозяином в знак уважения чарка медовухи очаровательно шумела в голове. Видимо от этого шума и появились в мыслях председателя видения о давно минувших днях. Он попытался прогнать образ черных глаз. Даже махнул пару раз рукой перед лицом, но образ не то, что не развеялся, а буквально материализовался в конце улицы.

Только вместо русой косы теперь виднелись седые космы, вместо румяных щек – сморщенные печеные яблоки, а вместо стати – согбенный в три погибели стан.

– Вот же невезуха… Накликал беду на свою лысую голову… – проворчал Савелий Иванович, резко разворачиваясь на каблуках своих новеньких лакированных туфель и устремляясь в обратную сторону.

Лариса Тимофеевна его тоже заметила. Не ускользнул от ее взгляда и его маневр.

– Врешь! Не уйдешь! – старуха подобрала порванный подол платья и припустила бежать с такой прытью, на какую только способен человек в ее возрасте.

Савелий Иванович тоже ускорился. Он старался всем своим видом показать, что просто спешит, а не убегает от надвигающихся на него проблем, но удавалось ему это с трудом. Его ноги так быстро перебирали дорогу, что за ним уже на несколько метров тянулась пылевая завеса.

– Иваныч! – услышал он окрик ведьмы позади себя.

Он притворился глухим сразу на оба уха и перешел на бег.

– Да чтоб тебя, старый ты хрыч! – вопила ему вдогонку Лариса Тимофеевна. – Остановись ты хоть на минутку, ирод окаянный!

Но Савелий Иванович сдаваться не собирался. Он знал это село, как свои пять пальцев и был уверен, что сможет оторваться. Председатель завернул за угол, промчался мимо трактира, где только что обедал, и едва не снес выходящих из него двоих мужиков.

– Пожар что ли? – почесал затылок один, глядя ему вслед. – Тревожно на душе становится, когда председатель вот так улепетывает.

– Да, странно… Сельсовет-то в другой стороне, – поскреб нечесаную бороду второй.

– Не сельсовет, а сельская администрация! – поправила их пробегающая мимо Лариса Тимофеевна.

Мужики разом поснимали фуражки, и на всякий случай перекрестились. Тем более что только что пробило полдень и на колокольне местной церквушки зазвонили колокола.

Савелий Иванович оббежал вокруг церкви три раза и выскочил снова к трактиру. Мужики, зацепившись языками, все еще стояли на дороге.

– Если что, вы меня не видели, – крикнул им на бегу председатель и скрылся за углом.

– Если что – что? – почесал бороду один.

– Да если б я знал! – поскреб затылок второй.

– Ну что, работать пойдем или еще постоим?

– Иваныч куда побежал? – рядом с ними резко затормозила Лариса Тимофеевна.

– Туда! – в один голос ответили мужики, тыча пальцами в противоположные стороны.

Ведьма насупилась, свела брови над переносицей, сжала кулаки.

– Вообще, мы его не видели… – заикаясь ответил мужик с бородой.

– Прокляну! – сверкнула глазами старуха.

– Туда! – в этот раз пальцы синхронизировались и указывали верное направление.

– Тьфу на вас! – Лариса Тимофеевна сплюнула на землю и, тяжело дыша, поплелась вдоль дороги.

Чтобы запутать следы, Савелий Иванович решил сделать крюк. Он оббежал практически все село самой длинной дорогой и был собой вполне доволен, что сумел одурачить старуху. Окрики за спиной больше не слышались. Председатель оторвался от преследования.

Когда он поднялся по лестнице в свой кабинет, то уже не чувствовал ног. Борщ в желудке взбился в густую пену и подпирал горло. Лицо приобрело нездоровый свекольный оттенок, а сердце отбивало чечетку, не попадая ни в одну ноту.

Длинноногая девица сидела за своим рабочим столом с выпученными, как у рыбы, глазами, и, словно эту же самую рыбу выбросило на берег, беззвучно открывала и закрывала рот.

– Если меня кто будет спрашивать, меня нет! – отдал ей приказ Савелий Иванович и прошмыгнул в кабинет.

– А где ты? – ухмыльнулась Лариса Тимофеевна, вальяжно развалившаяся в председательском кресле. – Небось в трактире у Петра? Обедаешь!

Савелий Иванович стал похож на девицу, похожую на рыбу, выброшенную из воды.

– Ты что здесь делаешь? – еле выдавил из себя председатель, когда дар речи к нему вернулся.

– Отдыхаю после марафонского забега! – съязвила старуха. – Ты что же, старая развалина, не слышал, что я тебя кричала? Зову-зову! Не откликается! И почесал, только пятки сверкают!

– Представляешь, не слышал! Надо же! А ты меня звала, да? – Савелий Иваныч устало опустился на гостевой диванчик. Ноги у него тряслись, как осиновые листочки. – А я вот решил спортом заняться. А то форма уже не та…

– Ох, брехун старый! И не стыдно, тебе? Я, может, к тебе по делу пришла, а ты со мной в бирюльки играешь!

Председатель тяжело вздохнул и стыдливо опустил глаза в пол.

– Стыдно, Ларис. И правда, повел себя, как мальчишка. Ну не могу я его забрать! Вот тебе крест! – Савелий Иванович рьяно перекрестился. – Не могу!

– Кого забрать? – не поняла старуха.

– Как кого? Пацаненка твоего!

– А-а-а… Да не, я по другому вопросу… – махнула рукой ведьма.

– Правда? – оживился председатель. – Чайку налить?

– Наливай! – кивнула Лариса Тимофеевна.

Савелий Иванович засуетился, расставил на столе чашки, сам сбегал за кипятком, даже варенье свежее открыл.

– Ну давай! – он принял председательскую позу, которую оттачивал годами.

– Чего давать? – удивилась старуха.

– Вопрос давай, по которому пришла.

– А-а-а! Точно! – Лариса Тимофеевна хлопнула себя ладонью по лбу. – Скажи мне, Савелий Иваныч, знаешь ты, где можно добыть вайфай?

Председатель уставился на ведьму.

– Так тебе интернет нужен? Для мальчонки, что ли?

– Ты видать совсем оглох, пень старый! Русским языком же тебе объясняю! Вайфай. Тьфу, аж в носу засвербело… Есть у тебя?

– Для тебя, по старой дружбе, найду!

Савелий Иванович деловито закинул ногу на ногу, переплел пальцы рук между собой, сложил их на коленке и улыбнулся. Он всегда знал, что настанет когда-нибудь тот день, когда Ларисе понадобится его помощь. И этот день настал.

Господи, благослови вайфай!

ГЛАВА 10

Следующим утром во двор ведьмы явился Прохор, обвешанный с ног до головы проводами. Лариса Тимофеевна решила, что он принес очередное совершенно ненужное ей письмо с весточкой из прошлой жизни, о которой ей совершенно не хотелось вспоминать.

– Чего приперся? – угрюмо встретила его ведьма.

– Вайфай принес, – подмигнул почтальон Антошке, который маячил со своей палкой-мечом позади старухи.

Малец, едва заслышав заветное слово, оживился, засуетился, аж покраснел весь от радости.

– Положи на крыльце и проваливай! – распорядилась Лариса Тимофеевна.

Прохор хохотнул, скинул на травку провода, поставил на ведьмин пень ящик с инструментами и закатал рукава.

– Темная ты, Тимофевна! Не шаришь ни шиша в современных технологиях! Я тут у вас до самого обеда провожусь.

Старуха нахмурилась. Терпеть Прохора в собственном дворе столько времени совсем не входило в ее планы, но, увидев, как осветилось радостью лицо мальчишки, она сплюнула на землю и скрылась в доме.

Едва ведьма перешагнула порог, Анфиса засуетилась, бросилась подметать комнату, запамятовав, что пятнадцать минут назад уже все прибрала.

– Да остынь ты, сумасбродная! – махнула рукой хозяйка. – Вижу, что чисто…

Удостоившись похвалы, Анфиса исполнила незамысловатый танец и довольно вытянулась у печки. Лариса Тимофеевна села к окошку, подперла подбородок кулаком и тяжело вздохнула.

– А может и взаправду я слишком отстала от жизни? – спросила она в пустоту.

Но ведьмин дом пустым никогда не был. Почуяв крепкий фундамент для философской беседы, Василий Аристархович, зевнул, потянулся и в один прыжок оказался на подоконнике.

– Хочешь об этом поговорить? – спросил он, растягивая морду в благоговейной ухмылке.

– С тобой что ли? – хмыкнула старуха. – Много ль ты понимаешь?

– А вот это было уже оскорбительно, – обиделся кот.

– Ну вот что ты можешь знать? Ты же окромя как лежанием на печке, ничем больше и не занимаешься! – сердилась Лариса Тимофеевна.

Кот фыркнул и отвернулся.

– Вообще-то, я выхожу в люди, пока вы с Волчком по лесу топчетесь. У меня и дама сердца имеется!

– Смотри какой ходок! Я-то все думаю, чего он каждый раз бубенцы свои до блеска начищает, хоть глядись в них, как в зеркало! А он по селу шастает, покамест я делом занята!

– Это элементарные правила гигиены, вообще-то! – махнул хвостом Василий Аристархович. – Делом она занята! Каким, позволь спросить?

– Что значит, каким? – насупилась ведьма. – Травы я собираю. Лекарственные!

– Ага… Верно говоришь, – кивнул кот. – Собираешь, сушишь… А потом сжигаешь за сараем за ненадобностью! Вонь потом стоит, деться некуда от нее.

– Деться ему некуда! К даме своей сходил бы!

– Да шерсть так дымом пропахивает, что все дамы от меня шарахаются потом еще неделю!

– А к чему это ты клонишь, ирод? – Лариса Тимофеевна вскочила, угрожающе уперла руки в бока. До нее только что дошел смысл слов кота. – Хочешь сказать, что я бесполезная?

– Да упаси боже, такое тебе сказать! – вальяжно потянулся Василий Аристархович. – Мне, по-твоему, жить надоело?

– А что ты тогда имеешь в виду?

– А то, что все твои труды получаются напрасными! Упертая ты, Лариса Тимофевна. И еще вспыльчивая! Это тебя и губит!

– Это я-то вспыльчивая! – напустилась на кота ведьма, но тот даже ухом не повел.

Анфиса зашелестела в своем углу, поддерживая приятеля. Старуха обернулась на шум, грозно зыркнула на метлу.

– Прутья что ли тебе повыдергивать, чтоб не потешалась над хозяйкой? – Анфиса тут же притихла и отползла в глубь комнаты, от греха подальше.

– Что и требовалось доказать! – продолжал умничать кот. – Ты же заводишься с полуоборота! Слово против сказать нельзя! Поэтому и люди от тебя отвернулись. Поэтому и травы лекарственные снопами за сараем сжигаем…

– Отвернулись они! Сейчас прям! – ведьма уже приплясывала от негодования. – Да это я от них отвернулась! Мне и без них хорошо! Предатели проклятые!

– Похоронила ты свой дар за печкой! – фыркнул кот и спрыгнул с подоконника. – А еще ведьмой себя называешь… Тьфу!

Старуха опешила от такой наглости и даже не нашлась, что ему возразить. Василий Аристархович, понимая, что может снова огрести метлой за столь вольные речи, поспешил покинуть жилище, воздух в котором уже повысился на несколько градусов. За ним выскользнула на крыльцо и Анфиса. Когда Лариса Тимофеевна гневалась, никто не хотел оказаться слишком близко. Больно уж у старухи были сложный нрав и тяжелая рука.

Прохор стоял на стремянке, прислоненной к сараю, и крепил к нему пластиковую коробку, от которой тянулся длинный тонкий провод. Опорочить современными технологиями ведьмин дом он не решился, поэтому выбор и пал на дворовую постройку. Антошка, затаив дыхание, стоял внизу и придерживал лестницу, чтобы почтальон не свалился и не лишил его забрезжившей надежды получить вожделенный доступ в сеть, а еще, чтобы при падении он снова не угодил в морковную грядку и не расстроил в очередной раз бабушку. Волчок, как заводной бегал вокруг. Он понятия не имел, что такое вайфай, но отчего-то ему казалось, что появление этого новшества в доме, многое изменит. Как же он оказался прав!

– Ну, Антошка, принимай работу! – Прохор спустился вниз, вытер руки о штаны и принялся складывать в ящик инструменты.

Мальчик подпрыгнул на месте от радости, метнулся за планшетом и уже через секунду вышел в интернет.

– Вот здорово! – воскликнул он.

На главном экране высветилась тучка и надпись: «Село Гадюкино. Плюс двадцать восемь. Местами облачно».

– Смотрите, дядя Прохор, – он развернул планшет к почтальону. – Вайфай какой умный! Даже нашу тучку увидел сразу.

– Вашу тучку сложно не заметить, – усмехнулся Прохор.

Он подхватил ящик с инструментами, намотал на локоть остатки проводов, подмигнул Антошке и поспешил со двора.

Мальчик уселся на любимый старухин пенек и запустил ролики с забавными котиками. Волчок, заслышав звуки мяуканья из планшета навострил уши.

– А-ну, покажи, что твой вайфай умеет? – Василий Аристархович запрыгнул на пенек, уселся рядом с Антоном и заглянул в экран.

– Да все умеет! – мальчик листнул пальцем на следующее видео, и по экрану на задних лапах запрыгал рыжий кот, выпрашивающий у хозяйки лакомство.

– Эка невидаль! – фыркнул брезгливо Василий Аристархович. – Я еще и не такое могу!

Чтобы не быть голословным, кот поднялся на задние лапы, подпрыгнул, сделал в воздухе сальто и опустился на все четыре конечности.

– Видал? – он горделиво распушил усы. – Только мне за такие выкрутасы никто вкусняшки не дает.

– Это потому, что вы не в интернете! – Антошка поучительно поднял вверх указательный палец. – А вот если вас снять и выложить, то еще и денег можно заработать.

– На кой мне нужны твои деньги? – удивился Василий Аристархович.

– Как на кой? На них можно знаете сколько всего купить? И вкусняшки, и игрушки, и подстилку мягкую… Да все что захотите! – мальчик демонстративно постучал пальчиком по лбу. – Главное, чтобы просмотры были!

– Хм… – Василий Аристархович задумался. – Поясни… Что за просмотры? Откуда меня надо снять и куда положить?

– Да не положить! А выложить! – рассмеялся Антошка.

Кот иногда казался мальчику слишком умным для представителя своего вида, но порой он не понимал даже элементарных вещей, о которых современные дети знали практически с пеленок.

– Положить… Выложить… Какая разница-то? – начинал раздражаться Василий Аристархович.

Он считал себя слишком умным для представителя своего вида, и всегда раздражался, когда кто-то пытался убедить его в обратном.

– Я вам сейчас покажу, – сжалился над котом Антошка. – Можете еще раз сделать сальто?

– Ну допустим, – Василий Аристархович решил немного поломаться и не соглашаться сразу, хотя перспектива получить мягкую подстилку его ужасно влекла.

Антошка встал с пенька, включил на планшете камеру и наставил на кота.

– Я готов. Снимаю!

Кот снова поднялся на задние лапы, вытянулся и исполнил безупречный кувырок. А когда приземлился на землю, то низко поклонился и сказал: «Вуаля!».

– Отлично! – похвалил его Антошка.

Он уже заливал ролик в сеть.

– Осталось немножко подождать…

Когда мальчик через пять минут обновил страничку, у него едва глаза на лоб не вылезли.

– Василий Аристархович! Да вы звезда! Смотрите!

Антошка развернул планшет экраном к коту. Под видео с прыжком быстро прибавлялись лайки и комментарии.

– Ух ты – го-во-ря-щий кот! – по слогам прочитал мальчик и в его глазах озарилось понимание, на какую «золотую жилу» он только что напал. – Точно! Говорящий кот! Мы сказочно богаты!

Когда Лариса Тимофеевна, наконец, смогла подавить свой гнев и выползла на крылечко, она увидела странную картину: Антошка, Василий Аристархович, Волчок и Анфиса кружили по двору в каких-то непонятных диких танцах, как мантру повторяя одну и ту же фразу:

– Мы сказочно богаты! Мы сказочно богаты! Мы сказочно богаты!

Ведьма решила, что они играют в какую-то неизвестную ей игру через вайфай. Она осторожно проскользнула мимо них, вышла через заднюю покосившуюся калитку и пошла в лес. Ей срочно необходимо было восстановить силы. Вспышки гнева ужасно выматывали…

ГЛАВА 11

Лес шептал. Каждым листом. Каждой травинкой. Деревья неслышно гудели, но Лариса Тимофеевна чувствовала их всеми фибрами своей души.

– Помоги… – шелестнула крона.

– Спаси… – проскрипела кора.

– Защити… – простонали корни.

Ведьма добежала до валуна, упала на него, крепко прижалась, обняла руками. Она ждала, когда Матушка-природа, по обыкновению, наполнит ее силами, но природа молчала. Камень обжигал тело старухи ледяным холодом. Поднялся ветер. Закружил вихрем прошлогоднюю сухую траву, поломанные ветви, сухие листья. Протрубил в глуши олень. Отозвались воем волки. Зашуршали чешуйками ужи. Затрясли иглами дикобразы. Все живое взывало к ведунье.

– Дай мне сил! – взмолилась старуха, но алтарь молчал.

Поднялась она. Завертелась внутри круга, раскинув руки. Подхватил ее вихревой поток, защелкал вокруг воздух… Рухнула старуха о землю.

– К озеру! – приказала она сама себе, собирая последнюю волю в кулак.

Гладь озера молчала. Застывшей тишиной встретило оно хозяйку. Отказалось даже отражать старушечий образ. Только легонько колыхнулось серебристым отблеском и снова затихло.

– Лариса! – позвала ведьма, вглядываясь в омут. – Приди!

Но девица с русой косой не появилась.

– Почто так наказываете меня? – взвыла пожилая женщина, ударив по воде ладонью.

Лесное озеро пошло кругами, заволновалось, закипело.

– Почто разлюбили меня? – причитала ведунья.

Земля, словно услышав ее зов, задрожала. Гул поднялся будто из самой глубины, от ядра мироздания. Припала ухом Лариса Тимофеевна к кормилице, закрыла глаза, обратилась во слух. Все вокруг гудело, стучало, ухало. Словно великан семимильными шагами приближался к ее святилищу с желанием растоптать, разрушить, уничтожить. Резкий металлический лязг прошелся по нервам. От глухого удара содрогнулся лес.