По плато черного паука

Павел Попов

По плато черного паука

© Павел Евгеньевич Попов, 2026

«Данный рассказ я посвящаю своей семье: без вас я бы не стал тем, кем являюсь. Спасибо, что делаете меня лучше.

Моему сыну: ты сейчас маленький и спишь у мамы на руках, но когда ты вырастешь, не забудь, что в этой жизни всё возможно! Никогда не переставай мечтать!

Так же он посвящается всем тем, кто ищет в жизни что-то своё, мечтает и не боится быть самим собой.»

Отдельная благодарность достопочтенному философу и баснописцу Эзопу, да светится имя его в веках, как и им изобретенный язык.

Пролог

У вас бывало такое ощущение, что вы что-то ищете, но никак не можете найти? Я говорю не о каких-то простых вещах, типа ключей или паспорта, которые вы судорожно ищете перед тем, как выйти из дома, потому что не помните, куда их положили. Я также не имею в виду простую забывчивость, из разряда «я ведь что-то хотел сделать сегодня вечером (или завтра, или на следующей неделе), но забыл, что именно». Нет. Речь идёт о глубоком ощущении, что в вашей жизни недостает чего-то очень важного, причём важного именно для вас, без чего ваша жизнь не может быть полноценной. И это ощущение заставляет вас искать. Обычно люди называют это поиском смысла жизни. Для кого-то этим смыслом может быть партнёр, и тогда он или она идёт по жизни, всматриваясь в глаза окружающих людей, в надежде понять, мой ли это человек? Для кого-то это предназначение, и тогда человек пытается понять, куда применить ему свои силы. Для кого-то творчество, а кто-то вообще ничего не ищет, живёт себе как живётся и просто плывёт по течению, не задаваясь сложными вопросами.

Наша сегодняшняя жизнь очень способствует именно такому существованию. Раньше у людей был жуткий недостаток информации обо всём: о жизни, о людях, о научных открытиях. Я с удивлением обнаружил, что большинство людей в нашей стране узнали, кто такой Пушкин, Толстой, Лермонтов, Достоевский, только в 20—30-х годах двадцатого века, когда советская власть начала проводить политику ликбеза (ликвидации безграмотности). Теперь же у нас другая ситуация: информации стало настолько много, что для нас она превратилась в белый шум. И этот белый шум застилает нам глаза, отвлекает от главного и мешает задавать правильные вопросы, прежде всего самим себе. Ну вспомните себя или знакомых: после тяжёлого рабочего дня мы приходим домой и либо включаем телевизор, либо с головой погружаемся в соцсети – ну так, чтобы фоном кто-то болтал или чтоб не скучно было. По крайней мере, мы себе так говорим. Кто-то вообще переходит на тяжёлую артиллерию и вечер пятницы проводит в погоне за зелёным змием, пивком шлифуя обмен тестостерона на эстроген. И нет, я не критикую, поверьте. Я понимаю, что гораздо проще плыть по течению, чем каждый день делать над собой усилия, преодолевая усталость и лень. Но чего мы пытаемся добиться на самом деле, когда скрываемся за информационным шумом? Мы убегаем от себя, боимся остаться наедине с самими собой, чтобы внутренний голос не начал задавать неудобные вопросы. Кто мы такие? А зачем мы здесь? Что мы в действительности хотим от этой жизни? Что мы привносим в эту жизнь? И т. д. А мозг наш – удивительная штука, если там поселится какая-то мысль, её оттуда уже и напалмом не выжжешь. Как писал Горький:

«Но Мысль горда, и Человек ей дорог, – она вступает в злую битву с Ложью, и поле битвы – сердце Человека.

Как враг, она преследует его; как червь, неутомимо точит мозг; как засуха, опустошает грудь; и, как палач, пытает Человека, безжалостно сжимая его сердце бодрящим холодом Тоски по правде, суровой мудрой правде жизни, которая хоть медленно растёт, но ясно видима сквозь сумрак заблуждений, как некий огненный цветок, рождённый Мыслью».

Поэтому если у вас в голове поселилась мысль, что в вашей жизни что-то не так, не спешите от неё отмахнуться и пытаться её заглушить. Ищите ответы. Конечно, простого рецепта нет, поэтому могу лишь рассказать о том, как поступил я, осознав, что тот ритм жизни, которому мы следуем в больших городах, не даёт нам возможности остановиться и посмотреть на себя со стороны. В тот момент моей жизни я задал себе вопрос: что делает доктор в первую очередь, чтобы излечить больного от отравления (в нашем случае – информационного отравления)? Отстраняет его от патогенной среды. Собственно, я решил этот вопрос радикально: ушёл в поход, где нет ни телевизора, ни интернета, ни соцсетей. Что из этого получилось, можно узнать из дальнейшего повествования.

I. От задумки до сборов

Мысль отправиться в поход по горам Крыма прочно поселилась у меня в голове ещё с прошлых поездок на солнечный полуостров. Позади остались Чатыр-Даг с Ангар-Буруном и пещерами нижнего плато, Демерджи с Долиной привидений, Ай-Петри с её зубцами – знаю, банально, но тот, кто не посетил этих мест, считай, и не был в Крыму. Вот так, с лёгкой руки, обозвав добрую половину всех прибывающих в Крым туристов матрасниками, ничего не видящими, я собирался в этот поход.

Надо сказать, что интерес к путешествиям, географии, истории у меня с детства. Помню, ещё маленьким мальчиком я ползал по огромной карте СССР, которую дедушка снимал со шкафа и стелил на ковре, знал названия всех пятнадцати столиц союзных республик и мог показать их на карте. А рассказы деда – это было что-то, я мог слушать их часами: о строительстве закрытых городов где-то под Красноярском, о том, как он маленьким жил в оккупации на Украине, как они прятались от немцев в землянке под стогом сена и как сады его родной Бронницкой Гуты ломились от вишен, яблок и фундука. Отец у меня тоже любитель истории, его частенько можно застать с какой-нибудь исторической книгой, да и с вопросами по истории – это тоже к нему. Как-то, ещё учась в школе, я нашёл на полке роман Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада», и, перечитав его два раза, страстно захотел стать пиратом. Хех, тысяча чертей! Пиратом я, конечно, не стал, если не считать скачивания фильмов с торрентов, тут мы все немножко пираты, но стойкое желание изведать неизведанное осталось.

Но не будем отклоняться от маршрута. Кстати, о нём, а ещё о том, почему в этот поход я решил отправиться один. Если кратко, маршрут был таков: Ангарский перевал – Рыбачье, а идти надумал один, потому что поседеешь, пока других дождёшься. Да, конечно, можно пойти с какой-нибудь группой, но намеченный мной маршрут не так часто мелькал в туристических буклетах и на форумах сайтов. Интересно, почему? Места-то красивые. Вдобавок не хотелось, чтобы поджимало время и тебя гнали как ишака – быстрее, быстрее беги до следующей стоянки. Иногда ведь возникает желание остановиться в каком-нибудь понравившемся месте, сесть на часок-другой, озирая окрестности, разбить лагерь вон под тем деревом, просто потому что чувствуешь себя под ним уютно. А потом опоздать на последний автобус, идти по трассе и не жалеть, что опоздал…

Ну вот, кратко не получается, и всё же продолжим. Пару лет назад, стоя на Ангар-Буруне и держась за скрюченную палку, которая венчала сей «грозный» пик, я смотрел в разные стороны.

На Ангар-Буруне

Вот на юге показался Бабуган, затянутый облаками, на западе Эклизи-Бурун, на севере разлеглось нижнее плато Чатыр-Дага, где-то далеко в дымке маячит Симферополь, а белая лента дороги Симферополь – Алушта нет-нет да и блеснёт среди лесного ковра, раскинувшегося по всей долине Ангары. Глянул на восток – и передо мной предстал весь массив Демерджи, с севера до юга, а за ним далёкие, неизвестные на тот момент горы, в общем, манящая даль.

Демерджи, вид с Чатыр-Дага

Когда-то давно, ещё живя в посёлке за тысячи километров отсюда, в далёкой от Ангар-Буруна Сибири, я сидел на подоконнике, смотрел, как летнее солнце садилось за горизонт, и меня охватывало странное чувство – как будто отняли что-то настолько важное, важное для меня одного, без чего жизнь не будет полноценной, как будто я должен что-то узнать или познать и меня неодолимо тянет куда-то, а куда – и сам не знаю. Наверно, с возрастом становлюсь сентиментальней, но за свою жизнь я понял, что не стоит отмахиваться от своих чувств, иначе будешь несчастным. Как там пелось в одной песне: «Нет на свете печальней измены, чем измена себе самому».

Мысль о тех местах прочно засела в моей голове и с завидной регулярностью посещала, как будто что-то тянуло меня туда. Да и в жизни моей настал такой период, когда я начал замечать, что в суматохе каждодневных дел, забот и работы я не мог понять: кто я такой? Куда я несусь с такой скоростью и зачем? Жизнь вдруг представилась мне беличьим колесом, только вместо пушистого зверька в нём бежал я. Мне необходимо было время и передышка, чтобы подумать и понять, чего я хочу от этой жизни, чего мне не хватает. Большой город, сами понимаете, к этому не располагает, а, скорее, наоборот. И тогда я вспомнил о своей давней задумке: пойти туда, наверх, на Демерджи и дальше. Несколько дней вдали от цивилизации, то, что доктор прописал. Возможно, там, на просторах плато или в тишине буковых лесов, я найду ответы на свои вопросы.

Началось долгое штудирование карт, отчётов о походах, информации о родниках и другой нужной и не очень информации. В итоге был намечен маршрут с такими основными вехами: начало пути с остановки на Ангарском перевале, далее перевал МАН, Северная Демерджи, Тырке, Стол-гора, Восточный Суат, Кара-Тау, плато Караби, восточный край Караби, Чигенитра, Рыбачье (море). Да-да, омыть в конце пути ноги в море, после пыльных дорог, что может быть лучше? По расчётам выходило 50—55 километров. Таков был мой план.

Определившись с маршрутом и его тонкостями, я взял отпуск сроком на две недели, купил все необходимые билеты на самолет и поезд, забронировал номер в гостинице. Далее был составлен список необходимого снаряжения, одежды и продуктов на несколько дней похода. В рюкзаке уютно разместились палатка, коврик, спальник, маленькая горелка для газа и ещё с десяток разных походных принадлежностей, от ножа до котелка. Бумажную карту брать не стал, карта всегда под рукой в телефоне, да и сложно потеряться в Крыму: с любой мало-мальски высокой горки можно если и не увидеть пол-Крыма, то хотя бы понять, где именно ты находишься. Всё, рюкзак собран и стоит в коридоре, будильник заведён на 5:30, самолёт в 10:45, завтра в путь.

II. Путешествие начинается

Спустя два дня пути и ночь, проведённую в гостинице Симферополя, я ехал в троллейбусе, следующем по маршруту Симферополь – Алушта. Наконец прозвучало объявление: «Остановка „Ангарский перевал“». Двери со скрипом открылись, сделан шаг вперёд, и вот я на начальной точке маршрута. Старый жёлто-красный троллейбус всё так же стоит на своём постаменте, встречая и провожая проезжающие машины и немногочисленных путников, уходящих отсюда кто на Чатыр-Даг, кто на Демерджи. Ну что, дружище, мигни на прощание своими круглыми фарами, свидимся мы с тобой только на обратном пути, и то мельком.

Перебежав дорогу и обогнув здание поста ГАИ, вступаю на тропу. Сначала она идёт параллельно шоссе, а потом забирает резко влево вглубь леса, и там уже начинается медленный подъём. Прошлогодняя листва стелется под ногами, прикрывая немногочисленные лужи грязи, которые в тени леса редко высыхают. В этих местах крымский лес, состоящий из буков и грабов, выглядит иногда загадочно, а иногда даже пугающе; то тут, то там мелькнёт скрюченное деревце, как будто оно сошло со страниц книжек Толкина, прямиком из Вековечного леса, а то и Фангорна.

Лес по дороге к Демерджи

Минут через десять впереди показалась первая достопримечательность – памятник строителям дороги.

Памятник строителям дороги

Белый и местами обшарпанный обелиск стоит в окружении леса на небольшой поляне. Надпись на обелиске гласила:

«Обелиск сооружён в честь строителей

первой шоссейной дороги из

Симферополя через Ангарский перевал

в Алушту, проложенной

в 1824—1826 годах

солдатами вторых батальонов

Козловского и Нашембургского

пехотных полков под

руководством военного инженера

подполковника Шипилова».

От него в разные стороны расходятся несколько дорог. Решив, что главный штурм Северной Демерджи ещё впереди, я обогнул Эльх-Кая, или, в простонародье, Кудрявую Марью справа; дорога там была попроще, без такого набора высоты, как если бы идти напрямик через неё. Тропа плутала среди леса, поворачивая то вправо, то влево, уводя всё дальше и дальше. Вдоль дороги в большом разнообразии росли разноцветные цветы и кустарники. Проснувшиеся поутру комары и мошки ненавязчиво роились в лучах утреннего солнца, которое поднималось из-за могучих склонов Демерджи.

Утро в лесу

Со стороны села Лучистого сквозь ветви и стволы деревьев начинала просачиваться тягучая белая дымка тумана. Она обволакивала и как будто проглатывала дерево за деревом, всё ближе подбираясь к лесной дороге, погружая мир в какую-то свою неповторимую атмосферу белого безмолвия. Сразу вспомнилась ночёвка на кордоне Ай-Петри, гостеприимная смотрительница Марина Евдокимовна и вечер у костра, там тоже утром был туман.

Туман у кордона Ай-Петри

Примерно через километр на очередной развилке показалось странной и, я бы даже сказал, причудливой формы дерево. Похожее на старый бук, жилистое и кривоватое, оно было совершенно полое внутри. Сняв рюкзак, я даже сумел протиснуться в его середину и немного там постоять, выпрямившись во весь рост.

Внутри дерева

Сделав фотографии «сказочного дерева», так я окрестил его, двинулся дальше по тропе, уводящей вправо.

Сказочное дерево

Поднимаясь всё выше, в какой-то момент я заметил сначала влажную землю, а затем и стекающий по дороге ручеёк. Дойдя до места, где он сочился на край дороги, я увидел маленькую тропку, которая поднималась на холмистый левый склон и уводила в чащу леса. Пройдя буквально метров десять-двадцать, я услышал мерное журчание родника, а вскоре и увидел, как из подпорной стены, сложенной из зацементированных камней, из торчащей трубы в маленькую каменную ванночку льётся живительная влага. Слева от родника стоял маленький столик с красной столешницей, за которым можно удобно устроиться и отобедать. На подпорной стене рядом с трубой висела поучительная табличка с надписью: «Попей сам, напои друга и не сори». Заглянув в карту, понял, что набрёл на родник Индек-Чокрак, значит, до перевала МАН недалеко.

Родник Индек-Чокрак

Попив прохладной водицы из сего приятного источника, вернулся обратно на дорогу.

А дорога тем временем превратилась в уже хорошо набитую грунтовку, за состоянием которой явно кто-то приглядывал, так как ни одного поваленного дерева, ни одной ветки я не встретил, идя по ней до самого перевала, только многочисленные сосновые шишки устилали её колею. Немного погодя деревья, окружающие дорогу, начали расступаться, и в их просвете понемногу вырисовывались очертания зелёных склонов гор. А ещё через десять минут неспешной ходьбы мне удалось добраться до развилки у самого подножия Северной Демерджи. Это перевал МАН, или Малой академии наук. Виды отсюда, конечно, потрясающие, полностью как на ладони видны Алушта, гора Кастель, Кутузовское водохранилище, Лучистое, Козырёк, сверху с одной стороны нависает Пахкал-Кая (или Лысый Иван), с другой склоны Северной Демерджи, а завершает пейзаж картинно лежащее на склоне старое, без коры, бревно.

Перевал МАН

Как только поднялся на перевал, выше по склону, совсем рядом с дорогой, уводящей на плато, из-за деревьев выбежала пара косуль. Хлопнув несколько раз своими большими глазами и увидев незваного гостя, они молнией скрылись в ближайшем перелеске. Посидев на перевале, всматриваясь в даль, и побродив по округе, разглядывая стенды с информацией, сделал несколько фотографий и решил, что пора идти дальше, ведь чем выше поднимаешься, тем красивее виды.

Сверившись с картой, отметил для себя, что дорога налево уходит на Пахкал-Кая, другая, прямо и направо – на Козырёк, там, насколько я знаю, она делает разворот на сто восемьдесят градусов и ведёт выше, этакий серпантин. Решив, что это слишком долго и что я не лыком шит, да и вообще нужно же себя испытать (в конце концов, это штурм Демерджи или нет), я пошёл напрямик по склону. Именно тогда мне удалось испытать всю гамму ощущений: от сбитого дыхания и пота в три ручья до пересохшего горла и биения сердца в стиле тамтамов гордого племени масаев. Хотел бы я это видеть со стороны, наверно, то ещё было зрелище, когда в конце, стоя чуть ли не на четвереньках, хватаясь за пучки травы, пытаешься выбраться на пересекающую склон дорогу. Думаю, если кто-то из проходящих неподалёку путников это видел, повеселился знатно.

Посидев так пару минут на краю дороги, переведя дух и полюбовавшись на окончательно облысевшую проплешину Лысого Ивана, я встал и двинулся дальше. У леса, уютно расположившегося на склоне горы, небольшая тропа отделялась от основной дороги и уходила вдоль леса наверх. Мне как раз надо было идти по ней – она-то и выведет прямо на гору, где уже виднелись металлические листы ретрансляторов. Чем выше я поднимался, тем свежее и легче дышалось. На ум пришли слова из песни Высоцкого:

«Свежий ветер избранных пьянил, с ног сбивал, из мёртвых воскрешал,

Потому что, если не любил, значит, и не жил, и не дышал!»

К чему бы это…

III. Демерджи

Добравшись до двух стоящих друг напротив друга и уже вконец окрасившихся в бурый цвет ржавчины ретрансляторов, слегка удивился, что вокруг ни души. Решил перекусить парочкой бутербродов и, как подобает, стал всматриваться в окружающие меня дали. Здесь Ангарский перевал предстал передо мной с другой своей стороны, нежели несколько лет назад с Ангар-Буруна. Интересно так бывает, когда ходишь в какое-то место одной и той же дорогой, и всё кажется знакомым, однообразным, что перестаёшь уже и замечать, проходя мимо. А потом случается, что нужно идти совершенно непривычной, новой дорогой, к тому же месту, и оно предстаёт с другой, ранее неизвестной тебе стороны. И сразу возникает мысль: «Как это я раньше не видел?» Наверно, поэтому я испытываю светлое чувство радости каждый раз, когда вижу красивый изгиб дороги, ведущей куда-то вдаль. А перекрёстки? Зачем их вообще придумали? Пойдёшь по одной дороге – не увидишь, что было на другой. Что за несправедливость!

От ретрансляторов, или, как их ласково называют местные, «Ушей Демерджи» на юг уходила хорошо проторённая колея дороги, которая забиралась на холм, а перевалив его, терялась из виду. На холме, открытый всем ветрам, стоял триангуляционный пункт, на верхней его мачте развевался красный флаг с серпом и молотом, выглядело эпично. На восток от ретрансляторов спускалась и временами терялась в сочной траве небольшая тропа, которая через пару километров поворачивала на север-восток, огибая небольшой березовый перелесок. Так, сидя под ретрансляторами и оценивая красоту каждой из дорог, ведущей от Северной Демерджи, приходилось делать выбор, по какой же идти.

Демерджи яйла

Мне хотелось посмотреть на каменные гребни на восточной окраине яйлы. Кто-то их называет «Перья Демерджи», а кто-то даже Зубьями Хапхала, красивые названия, не правда ли? Судя по картам, нормальная, протоптанная дорога от ретрансляторов уходила влево и тянулась по северному краю над долиной Курлюк-Су, выводя прямо на перемычку между Демерджи и Тырке. Видимо, маленькая восточная тропка в конце концов должна вывести именно на неё. Мне же нужно было двигаться прямо на восток, по почти пересечённой местности, и в конце немного забрать вправо, чтобы выйти на восточный край Демерджи, как раз к гребням. А где-то там, вдалеке, уже были видны изгибы Стол-горы с её вздёрнутым носом, а за ней, в полуденной дымке, вырастали и так же резко обрывались вниз южные отроги Караби. В конечном счёте, туда и вела меня тропа. В спину начал дуть прохладный ветерок, как бы говоря: «Тебе уже пора, парень». Сидеть стало как-то неуютно, видимо, не зря Демерджи здесь всё-таки Северная. Решив, что это знак и задерживаться больше не стоит, я накинул тяжёлый рюкзак на спину и двинулся вниз по склону.

На плато Демерджи, удивляющем своими пейзажами, чередовались подъёмы на небольшие холмы и спуски с них. Некоторые выглядели как широкие конусы, восходящие вверх полосками круговых уступов, другие как каменистые гребни, плавно перетекающие с одного холма на другой. Почти безлесные пространства плато, окрашенные коврами зелёных трав и разноцветных цветов, сменялись редкими островками деревьев и кустарников, точно оазисы, раскинутые на просторах раскалённой пустыни. Они служили спасительным убежищем от палящего солнца для всех немногочисленных путников этого края, рискнувших кочевать по её просторам.

В процессе спуска с очередного холма «Уши Демерджи» скрылись из виду, а спереди стала надвигаться тёмно-зелёная полоса густого леса. Это значит, что я прошёл больше половины пути до восточного края, но, видимо, забрал севернее, чем планировал. Дальше начал пробираться сквозь чащу. Некоторые деревья были покрыты лишайником или мхом и сразу было понятно, что это дикоросы; вокруг возвышались разной величины холмики муравейников, весёлые жители которых то тут, то там в огромном количестве сновали в невысокой траве. Выйдя на небольшую тропку или нечто похожее на неё, я остановился и замер, прислушиваясь к окружающим звукам. Ни ветерка, ни шепотка, так было тихо вокруг. Даже немного зловеще как-то. Казалось, сейчас из-за поворота кто-то выскочит, а-ля чёрный всадник из «Властелина колец». Но ни всадник, ни кто-либо ещё не появлялся.

Затерянная тропа

Постояв ещё с минуту, двинулся дальше. Должен же этот лес когда-то закончиться? А дорожка начала забирать всё правее, что не могло не радовать, ведь как раз туда мне и нужно. И спустя десять минут повернула и пошла прямо на восток, вдоль ровных рядов кленовника, гордо возвышавшихся среди всего этого лесного хаоса. Оранжевые, вперемежку с жёлтым, листья чуть трепыхались на ветру, и казалось, что раньше положенного срока сюда заглянула осень. Удивительно, как будто кто-то взял и просто сменил декорации, ведь только что было лето – и вот на тебе! Потрясающее явление природы.

Дальше идти было легче: лес по левой стороне заметно редел, и становилось светлее. Тропа приобретала всё более протоптанный вид и в конечном счёте, сделав зигзаг и пройдя через арку из двух склоненных сосен, вывела на укатанную двухколейную грунтовку, ведущую с севера на юг. «Аллилуйя!» – вслух воскликнул я. И, радостный, что больше не нужно петлять по неведомым тропам, устремился в сторону юга и ждавших меня там «Перьев Демерджи». Должен сказать, что после пересечённой местности, подъёмов и спусков центральной части плато ступать по столь ровной дороге было одно удовольствие. Но как бы я ни хотел идти по ней дальше, мне уже не терпелось увидеть восточный край плато, и в какой-то момент слева я заметил возвышающийся скальный выступ с растущей на нём одинокой сосной. Свернув в ту сторону и поднявшись по острым камням к его вершине, я увидел, что передо мной открылся восточный край Демерджи-яйлы.

Перья Демерджи

Изрезанный выступающими в ущелье, похожими на волнорезы какой-нибудь Алушты или Ялты скалами, он тянулся с юга на северо-запад, образуя вместе с Тырке прямоугольный угол, внутри которого по нисходящему склону расположился густой смешанный лес, заполняющий всё ущелье до самого Генеральского. Внизу, через всё ущелье, но сверху мне совсем не видимый, протекал Улу-Узень Восточный, ниспадая каскадами безымянных водопадов и заканчивающийся красивым, одетым в мантию из зелёного мха водопадом Джур-Джур (что дословно переводится как «Вода-Вода»). Интересно, русалка, вырезанная из дерева, всё ещё сидит там на камне, встречая и провожая приходящих к водопаду туристов? Я сбросил рюкзак и подошёл к самому краю: слева открылась незабываемая картина каменных гребней, похожих на зубы какого-то зверя, которые неровными рядами постепенно опускались в долину Хапхала и терялись где-то в глубине леса. Простор и размах места просто поражали воображение, вот уж действительно: «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем». Бесспорно, красота этого места – лучшая награда за проделанный путь. И красота эта не умеет врать, она такая, какая есть, как открытая книга, бери и читай. Ну это же прекрасно! В таких местах хочется задержаться подольше, напитаться ими, запечатлеть в памяти, чтобы потом, если вдруг взгрустнётся, подкинуть эти воспоминания в затухающий в такие моменты жизни огонь души, дабы разжечь его с новой силой.