Души в огне: попаданец в гарем богов

Луи Нильсон

Души в огне: попаданец в гарем богов

Глава 1: Падение в Пламя

Смерть была холодной, чёрной пустотой, без звука, без света. Алексар Вейн принял её как должное. За пять лет после того, как пьяный водитель забрал его жену и дочь, он ждал конца, балансируя на грани между профессиональным цинизмом бывшего оперативника и отточенной, хирургической точностью хакера-фрилансера. Последнее, что он помнил, был лязг металла, запах горелой резины и ощущение, как его грудная клетка превращается в осколки стекла.

Но пустота закончилась.

Он не воскрес. Он взорвался в бытие.

Первое, что ударило, была не боль, а абсолютный, всепоглощающий хаос чувств. Тело ощущалось одновременно тяжёлым, как свинец, и невесомым, как дым. Воздух здесь был густым, как ртуть, и имел вкус озона, ржавчины и ментола. Он попытался вдохнуть и закашлялся, выплёвывая не песок, а мелкие, светящиеся синим кристаллы.

– Чёрт возьми…

Он лежал на земле, которая казалась ему живой, пульсирующей. Вокруг не было дорог, зданий или даже знакомых звёзд. Небо было порезано пополам. С одной стороны – глубокий, индиговый мрак, усыпанный звёздной пылью. С другой – нестерпимо яркий, фиолетовый свет, словно солнце взорвалось в призме. Где-то вдали стоял рваный, чёрный столб энергии, который касался земли и неба одновременно, как исполинский шрам.

Разлом. Это слово, чуждое, нелепое, прозвучало в его голове с абсолютной ясностью.

Алексар, прижимая ладонь к всё ещё ноющей груди, попытался привести в порядок свои профессиональные инстинкты. Он – спецназовец, обученный выживанию в самых агрессивных средах. Но ни один его тренинг не подготовил его к земле, которая пела от скрытой силы, и к воздуху, который был пропитан чистой, нефильтрованной магией.

Он поднялся на ноги. Вещи, которые должны были быть при нём – часы, нож, портмоне, – исчезли. На нём была только пропитанная потом футболка и потрёпанные джинсы. Он был безоружен, дезориентирован и, судя по всему, находился в аду.

– Ладно, Вейн, – прошептал он хрипло, – Новый мир. Новые правила. Твой первый приказ – найди укрытие и оружие.

Земля здесь была изъедена, словно кислотой. Повсюду валялись осколки породы, похожей на застывший огонь, искореженные деревья, похожие на обглоданные рёбра. Это была территория, которую сама реальность отказалась признавать.

Внезапно пульсация земли усилилась. Вибрация перешла в низкий, утробный гул, который не столько слышался ушами, сколько резонировал в костях.

Из того самого Чёрного Столба, Разлома, что резал небо, вышло нечто.

Оно двигалось рывками, не по законам плоти, а по законам геометрии. Это было похоже на кусок тени, вырванный из чужого кошмара, состоящий из острых углов и костей, которые не должны были соединяться. Его поверхность была влажной и мерцающей, как свежий уголь. Тварь не имела глаз, но, казалось, знала, где он находится.

Алексар мгновенно оценил угрозу: крупный, быстрый, хищный. Не животное. Не человек.

Существование, которое пришло за добычей.

Тварь издала звук, похожий на скрежет гвоздей по стеклу, и бросилась вперёд.

Алексар отпрыгнул в сторону, уклоняясь от зазубренной лапы, которая разорвала камень, где он только что стоял. Он почувствовал всплеск адреналина, знакомого и успокаивающего. Его тело, несмотря на недавнюю смерть, слушалось. Он был медленнее, чем привык, но не слаб.

Он схватил острый кусок вулканической породы, лежавший рядом, и принял стойку. Это было смешно. Он против демона из другого мира с камнем в руке. Но трусость никогда не была его проблемой.

Тварь, которую он мысленно окрестил Рифтовой Тенью, нападала бездумно, но с ужасающей силой. Она была одержима.

Он ждал. Когда Тень замахнулась снова, Алексар нырнул под её руку и вонзил камень в то место, где, по его предположению, должен был быть плечевой сустав.

Камень не просто вошёл. Он встретил сопротивление, похожее на плотную резину, а затем взорвался, как фейерверк. Из раны хлынул не кровь, а серый, едкий дым, и Тень зашипела, отшатнувшись.

Это дало ему мгновение. Он отскочил, прислушиваясь к окружающему миру, ища другие угрозы.

И нашёл её. Не угрозу, а спасительницу.

Она появилась бесшумно, как призрак, но её присутствие было таким же ледяным, как зимний ветер.

Стрела. Не стальная, а из чистейшего, матового льда, с серебряным оперением. Она пронзила Тень точно в её сердцевину – пульсирующий синий сгусток в центре её грудной клетки. Монстр замер, его зазубренные конечности обмякли, а затем он рассыпался в прах, который тут же развеялся, как будто его никогда не существовало.

Алексар резко обернулся.

Она стояла на вершине ближайшего обломка скалы, в луче фиолетового света, что делало её фигуру иронично монументальной. Эльфийка. Она была облачена в броню цвета старого серебра, украшенную узорами в виде замерзшего плюща. Длинные, как смоль, волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Глаза, цвета талого льда, были устремлены на него с абсолютной, отчужденной холодностью.

Лук в её руках был вырезан из куска окаменевшего, тёмного дерева, а тетива светилась мягким голубым светом. Вся её поза говорила о том, что она – хищник на своей территории.

– Ты… – начал Алексар, переводя дыхание.

– Заткнись, – её голос был низким и чистым, как звон колокола, сделанного изо льда. – Ты смертный. Ты не принадлежишь этому миру. Как ты прошёл сквозь Завесу?

– Если бы я знал, я бы, наверное, вернулся обратно, – Алексар вскинул руки, демонстрируя, что он не вооружён. Его цинизм мгновенно взял верх над страхом. – Спасибо за спасение, леди. Но если ты собираешься прочитать мне лекцию о загрязнении окружающей среды, можешь оставить свой лук опущенным.

Её губы, тонкие и бледные, скривились в выражении презрения, которое было почти физическим.

– Ты стоишь на Венах Мира, невежда. Leylines. Место, где магия течёт в своей чистейшей форме. Твоё присутствие здесь подобно гною в святом источнике.

– Прекрасно. Где ближайший выход для гноя? Мне нужно понять, где я, и желательно, найти пару удобных ботинок.

– Ты в Эйрионе. Ближайший выход – небытие. Я – Лирия, Хранительница Линий. И я здесь, чтобы зачищать заразу, – она не повысила голоса, но каждое слово было весомым, как приговор.

Лирия спустилась со скалы с грацией горной лани. Она подошла к нему, и Алексар почувствовал, как температура вокруг него резко падает. Его рука непроизвольно потянулась к воображаемому пистолету.

– Ты пришёл через Разлом. Это плохо. Очень плохо, – она оглядела его с головы до ног, и в её ледяном взгляде читалась не оценка мужчины, а оценка угрозы. – От тебя пахнет… чуждой реальностью. И Хаосом.

– Хаосом? Я просто парень, который только что умер в автокатастрофе и проснулся в вашем инопланетном Колизее. Если я пахну Хаосом, то, возможно, он пахнет шоком и несвежим кофе.

Внезапно Лирия сделала шаг назад, и её глаза сузились.

– Не двигайся. Ты не один.

Земля снова завибрировала, но на этот раз волна была более мощной, раскачивая обломки камней. Из-за края горизонта, там, где небо светилось фиолетовым, раздался громоподобный рёв.

– Гарбии, – прошептала Лирия, и в её голосе впервые прозвучала тень беспокойства. – Они чувствуют ослабление Линии. Они придут за твоей энергией.

Перед ними, из-за скалы, появилось сразу три Рифтовых Тени. Но эти были крупнее. Их когти светились малиновым, а их форма была более отчётливой, более злой.

– Я могу отвлечь одного, ты… – начала Лирия.

– Я? У меня есть камень, который разваливается после первого же удара. Давай договоримся, леди. Я могу быстро двигаться. Ты можешь быстро стрелять. Если ты хочешь остаться живой, тебе нужна моя спина. Если я хочу понять, как мне выжить, мне нужна твоя магия. Партнёрство, – предложил Алексар, его голос был абсолютно ровным.

Лирия колебалась, её взгляд метался между тремя приближающимися тварями и Алексаром.

– Моя магия не бесконечна, смертный. Это чистый лёд, он требует огромной концентрации.

– Тогда не трать её на меня. Стреляй в самого крупного, – приказал он, и этот приказ был настолько уверенным, настолько отточенным опытом командования, что Лирия невольно дёрнулась, подчиняясь.

Один, два, три. Лирия выпустила три стрелы подряд. Каждый ледяной снаряд ударил в голову ближайшего Гарбии, замораживая его челюсти. Твари не умерли, но замедлились.

– Отлично. Теперь за мной!

Алексар побежал не к укрытию, а к ближайшей живой Leyline – трещине в земле, из которой шёл ровный, синий свет. Его интуиция кричала: Энергия. Поглоти. Используй.

Лирия рванулась за ним, с удивлением отмечая его скорость и манёвренность. Но Гарбии были быстрее.

Одна из тварей, вырвавшись из ледяной хватки, прыгнула. Алексар инстинктивно увернулся, но не полностью. Острый коготь чиркнул по его плечу, разрывая ткань и плоть. Боль была острой, обжигающей, но куда хуже было ощущение, что его высасывают.

– Они питаются! – крикнула Лирия, выпуская ещё одну стрелу, которая вонзилась Гарбии в бок.

Ей нужно было время для следующего мощного заклинания. Она почувствовала, как её внутренняя энергия, её мана, иссякает. Она израсходовала почти весь свой резерв на защиту этого невежественного смертного.

– Мне нужно… мне нужно перезарядиться, – простонала Лирия, опуская лук. Она дрожала не от страха, а от магического истощения.

– Нет времени! – рявкнул Алексар, чувствуя, как его собственное плечо горит, а сознание начинает плыть. – Эти твари сейчас нас разорвут!

Лирия посмотрела на него в отчаянии. В этот момент, когда её броня была залита лунным и хаотическим светом, её ледяная маска сломалась. В её глазах мелькнула паника.

– Только через… обмен. Через полное единение Душ, – слова вырвались из неё с такой силой, словно она признавалась в самом ужасном грехе. – Мне нужен твой запас. Если ты пришел из другого мира, твоя энергия – чужая, дикая. Она должна стать катализатором.

Алексар, прислонившись к холодной скале и чувствуя, как Гарбии подбираются ближе, понял её. Ей нужен был не просто секс. Ей нужна была синергия.

– Ты говоришь о Душевной Магии? Прямо сейчас?

– Если мы не сделаем это, они убьют нас обоих. Это – запретная связь! Но это единственный способ избежать истощения и дать мне силы для финального удара! Ты должен принять мою энергию, пропустить её через себя, как через горнило, и вернуть мне усиленной!

Её слова были продиктованы не желанием, а отчаянной необходимостью. Но в его крови, в том месте, где раньше был страх, пробудилось нечто древнее, мощное. Ответ на её требование.

– Хорошо. Делай.

Лирия не дала ему времени на раздумья. Не было места неловкости, не было прелюдий, диктуемых приличиями. Только чистая, животная необходимость выжить.

Она отбросила свой лук, и он упал на пульсирующую землю. Одним резким движением она сорвала перчатку со своей руки, открыв тонкую, но сильную ладонь. Она схватила Алексара за воротник, притягивая к себе с силой, которую он не ожидал от истощенной эльфийки.

Их губы встретились в поцелуе, который не имел ничего общего с романтикой. Это был акт отчаяния, слияние двух воль в точке невозврата.

Её губы были невероятно холодными, словно он приложился к гладкому мрамору. Он ожидал почувствовать лёд, но вместо этого ощутил внезапный, мощный удар чистой энергии.

Лирия чувствовала, как её резервуары маны опустошаются. Опасность была реальной и физической. Когда она притянула этого смертного, её разум кричал о нарушении всех обетов Хранительницы. Но инстинкт выживания был сильнее. Душевная Магия требовала не только физического контакта, но и полного, хотя бы временного, доверия.

«Пусти меня! Впусти свою чужую силу!» – требовала она мысленно, проникая языком в его рот, ища не сладости или страсти, а чистого, нетронутого источника.

Его ответ был мгновенным и шокирующим. Его энергия не была "чужой" в смысле слабой или несовместимой. Она была огненной. Дикое, необузданное пламя, которое мгновенно встретило её лёд.

Когда она втянула первую порцию его эссенции, это было не пополнение, а сжигание. Её тело напряглось, словно струна. Её кожа, холодная от элементальной магии, почувствовала жар, который проникал через поцелуй, обжигая внутренности. Она почувствовала, как её ментальные барьеры, выстраиваемые веками, рушатся.

«Слишком сильно! Он слишком чистый! Он… он не должен быть таким!» – паника усилилась, когда её собственная ледяная мана, встретив его пламя, не потухла, а стала активнее. Её резервуары начали наполняться с бешеной скоростью, но качество этой энергии было новым, опьяняющим, граничащим с болью.

Её руки, всё ещё держащие его воротник, сжались. Она больше не пыталась спастись. Она пыталась управлять этой бурей. Её собственный элементализм смешивался с его хаотическим, чужеродным потенциалом, создавая вихрь, который угрожал разорвать их обоих.

Алексар был поглощён. В тот момент, когда он принял её поцелуй, он перестал быть просто человеком, который умер в автокатастрофе. Он стал каналом.

Его сознание взорвалось. Во-первых, пришло её магическое присутствие: холодное, чистое, дисциплинированное. Оно было структурировано, как древний, изящный дворец из горного хрусталя.

Когда она начала вытягивать его энергию, он не почувствовал слабости. Он почувствовал предназначение. Каждая клетка его тела, казалось, была создана для этого процесса.

Его собственная внутренняя сила, которую он никогда не знал, что имеет, вырвалась наружу. Это было не просто пламя, это была ярость, подавленное горе, цинизм и нечеловеческая воля, преобразованные в чистую, текучую энергию.

Когда его пламя встретило её лёд, Алексар почувствовал, как что-то в нём отпирается.

Он почувствовал, как её губы, её рот, её язык превратились из инструмента выживания в точку максимальной уязвимости. Он чувствовал её страх, её древнюю гордость и невероятное, глубоко спрятанное одиночество. Эти эмоции вливались в него вместе с её силой.

Он ответил на поцелуй, но теперь в его действии была не только необходимость, но и внезапно возникшее желание покорить этот лёд, заставить его таять, но не уничтожать. Он двинул губами, углубляя контакт, используя свой язык, чтобы обнять её, чтобы запечатать их слияние.

Его руки оторвались от скалы и опустились ей на пояс. Сквозь серебряную броню он чувствовал напряжение её тела. Он притянул её так плотно, что почувствовал её грудь, быстро вздымающуюся от нехватки воздуха и перегрузки магией.

Его разум, как хакер, обрабатывал данные. Это не просто обмен силой. Это – запись её кода в его систему. И его код в её.

Он почувствовал, как в его крови начинает циркулировать её морозная магия, но она не морозила его, а делала его огонь более сфокусированным. Мощным.

– Да, – прорычал он ей в рот, низким, прерывающимся голосом. – Возьми всё. Я – твой проводник.

Властная динамика сместилась. Лирия начала поцелуй, но теперь Алексар взял контроль над процессом. Он нежно, но настойчиво, прикусил её нижнюю губу. Эта боль мгновенно вернула её в реальность.

Обмен достиг критической точки. Вокруг них пространство начало искажаться. Тонкий, синий дым поднимался от их тел, смешиваясь с фиолетовым светом Разлома. Leyline под их ногами пульсировала в унисон с их сердцами.

Гарбии замерли. Они чувствовали этот всплеск, этот невозможный синтез. То, что началось как слабый источник энергии, внезапно превратилось в сверхновую.

Магия, текущая между ними, была невидимой нитью, связывающей их души. Лирия, эльфийка, которая веками избегала близости, теперь была привязана к мужчине из другого мира самой сутью своего бытия. Алексар, циничный, мёртвый внутри, чувствовал, как его пустая оболочка наполняется чем-то живым, обжигающим и невероятно, невероятно возбуждающим.

Она отстранилась на долю секунды, чтобы вдохнуть, и в этот момент магия, которая хлынула в её тело, потребовала выхода. Она схватила его руку и прижала к своему животу, в то место, где её мана была наиболее плотной.

– Стимулируй! – её приказ был хриплым. – Мне нужна разрядка, чтобы стабилизировать Пламя!

Алексар понял. Она использовала его тело как аккумулятор, а теперь ей нужно было сбросить излишки энергии, чтобы она не разорвала её изнутри.

Он нежно ласкал её, его пальцы нащупали мягкую, но стальную кожу под доспехами. Он наклонился и снова поцеловал её, на этот раз глубоко, страстно, но с удивительной нежностью. Он чувствовал, что этот акт – не завоевание, а спасение.

Он опустил руку ниже, проскользнув под край её кирасы, туда, где начинались мягкие линии её талии. Её кожа была идеально гладкой и холодной, как стекло, но там, где его ладонь прижималась к ней, он почувствовал вибрирующий жар.

Поцелуй углубился, становясь более влажным и требовательным. Теперь это был вкус его собственного огня, отражённый её ледяной силой.

Он слегка отстранился, чтобы увидеть её лицо. Оно было измученным, но преображённым. Ледяная маска была разбита, обнажив нечто дикое, первобытное.

Её руки опустились на его бедра. Она не делала ничего, кроме как держала, но это было самое мощное удержание в его жизни.

Он перешёл к рукам. Ее ладони сжали его голову, фиксируя их в этом опасном акте передачи энергии.

Его губы соскользнули с её рта на её шею. Он чувствовал, как силой, которую он ей передал, её тело наполняется. Она вздрогнула.

– Скоро, – прошептала она, её тело выгнулось назад. – Разрядка…

В этот момент, когда магия достигла пика, она издала не стон, а звук, похожий на треск льда. Ее глаза остекленели, и из нее вырвался мощный поток ледяной маны, который не был направлен, а просто высвобожден, как переполненный сосуд.

Магия, чистый, белый, обжигающий мороз, вырвалась из её тела и ударила в землю, создавая вокруг них идеальную сферу из замерзшего воздуха.

Гарбии, которые были слишком близко, попали под удар. Они не просто замерзли. Их молекулы были остановлены мгновенно, и они рассыпались на ледяные осколки.

Когда всплеск магии схлынул, Лирия рухнула на него, её дыхание было быстрым и неровным. Магия ушла, оставив после себя только жар и влагу на губах.

Тишина, наступившая после магического взрыва, была оглушительной. Они остались в полуобнаженном, напряженном объятии, в самом центре кратера из обледенелых камней.

Лирия оттолкнулась от него, её глаза широко раскрыты и полны ужаса. Она быстро провела пальцами по губам, словно пытаясь стереть остатки их вынужденной близости.

– Что ты… – начала она, её голос дрожал. Она посмотрела на свои руки, которые теперь горели странным, золотисто-алым светом. – Твоя энергия… она не просто катализатор. Она изменила меня.

Алексар тяжело дышал, его разум всё ещё гудел от магического потока. Внезапно он почувствовал неимоверную, острую боль в груди. Он не смог сдержать стон и схватился за кожу.

Он посмотрел вниз. На его солнечном сплетении, там, где он чувствовал центр своего существа, проступил знак. Он горел, как клеймо, оставляя на коже идеальный, сложный узор. Три переплетённых, вечно горящих языков пламени.

Метка Вечного Пламени.

Лирия ахнула, закрывая рот ладонью.

– Нет. Этого не может быть. Это знак…

Боль скрутила Алексара, и он рухнул на колени. В этот момент, когда Метка закрепилась, его сознание было захвачено. Он упал в видение.

Он больше не был в Эйрионе, на пыльной, ледяной земле. Он стоял в зале, выложенном обсидианом и кровью. Над ним склонилась сущность.

Это был мужчина. Невероятно красивый, но его красота была извращенной и жестокой. Его глаза горели красным углем, а на голове покоилась корона из острых, витых рогов. Он пах пылью звёзд и старым предательством.

– Сын, – прошептал голос, который звучал как падающая гора. Голос наполнил всю его сущность, заглушая все воспоминания об автокатастрофе, о жене и дочери, о его жизни. – Ты проснулся. Ты принял силу, которая принадлежит нам.

Алексар попытался закричать, попытался сопротивляться, но его воля была пригвождена к полу.

– Алексар Вейн. Ты принёс Пламя в мир. Ты – ключ. Твоя сосудистая система – Лейлина, по которой я вернусь. Твои новые союзники будут питать тебя, пока ты не станешь достаточно силён, чтобы разорвать печать. Ты – моя кровь, моя надежда.

Видение резко оборвалось. Алексар выдохнул, возвращаясь в реальность, задыхаясь. Он был мокрым от холодного пота, а Метка на его груди горела так сильно, что он чувствовал запах горелой плоти.

Он поднял глаза на Лирию. Её ледяные глаза теперь были полны не только страха, но и определённости. Она отступила ещё на шаг и резко подняла свой лук, стрела из чистого, смертоносного льда была натянута.

– Метка Вечного Пламени, – прошипела она, её тело дрожало от усталости и ужаса. – Это магия Тёмного Владыки. Ты не спаситель. Ты – Его семя. Ты – инструмент Хаоса.

Она прицелилась. Холодная сталь её взгляда пронзила его.

– Я не знаю, как это произошло, но ты немедленно покинешь Эйрион. Или я уничтожу тебя прямо здесь.

Алексар, чувствуя невероятную, новую мощь, циркулирующую в его венах, и обжигающую метку на груди, усмехнулся.

– Леди, ты только что спасла мне жизнь и связала со мной свою душу. Ты думаешь, я так легко уйду?

Он поднял руку, и из его ладони, впервые, вырвалось слабое, но чистое пламя. Его собственное, дикое, хаотическое.

– Теперь, когда ты моя, мы только начинаем.

Глава 2: Первая Связь

Боль от Метки Вечного Пламени была чистым, обжигающим железом, въевшимся в плоть Алексара. Она пульсировала в такт его сердцу, перекачивая не кровь, а расплавленную, чужеродную энергию. Но хуже физической боли было то, что осталось после видения: глубокое, корневое знание того, что он – инструмент. Сын. Ключ.

Он задыхался, лежа на обледенелых камнях. Его рука дрогнула, когда он поднял её, наблюдая за языком пламени, который танцевал над ладонью. Огонь был не жёлтым или красным. Он был чистым, ослепительно белым, с фиолетовыми всполохами по краям – цвет Хаоса.

– Ты лжёшь, – голос Лирии был скрипучим, словно треснул лёд.

Она держала его на прицеле, её лицо было бледным, как пепел, но в глазах горела суровая решимость. Стрела, натянутая на тетиву, светилась так ярко, что освещала их, как фонарь.

– Ты слышала голос, Хранительница, – Алексар с трудом поднялся на ноги. – Голос, который называет меня Сыном. Ты думаешь, мне нравится эта роль? Я только что воскрес и узнал, что я – наследник местного Сатаны. Отличный день, не правда ли?

Он почувствовал, как сила, которую она невольно влила в него, смешивается с его собственной. Он взял это пламя, которое только что создал, и направил его к Метке на груди, сжимая волю. Пламя не сожгло его, а ушло внутрь, оседая.

– Я не могу тебя отпустить, – сказала Лирия, её палец слегка дрогнул на тетиве. – Метка Хаоса – это билет на возвращение Тёмного Владыки. Ты должен умереть.

– И тем самым развязать ещё больший Хаос, – парировал Алексар, делая медленный, размеренный шаг к ней. Он двигался как хищник, который только что осознал свою силу. – Подумай, Лирия. Если я – ключ, то моя смерть не закроет дверь, она лишь оставит ключ торчать в замке, и кто-нибудь другой придёт, чтобы его повернуть. Если ты убьёшь меня сейчас, энергия, которую мы связали, вырвется. Она разрушит эту Leyline, и Разлом увеличится вдвое.

Он видел сомнение в её ледяных глазах. Эльфы, особенно Хранители, были одержимы порядком и последствиями.

– Ты блефуешь.

– Проверь. Наша связь, хотя и вынужденная, нерушима. Я чувствую твою холодную гордость, Лирия. Твою вековую изоляцию. Я чувствую твой страх перед тем, что ты нарушила клятвы, – он слегка усмехнулся. – И я чувствую, что теперь ты зависишь от меня так же, как и я от тебя.

Он был прав. После обмена энергией, её мана стабилизировалась, но теперь она ощущала его отсутствие как глубокую пустоту, как потерянную конечность. Их души были связаны магическим узлом, который она не могла разорвать без саморазрушения.

– Я не слуга Хаоса. Я – его переводчик. Я пришел, чтобы закрыть эти Разломы, а не открывать новые. Но мне нужна информация, Лирия. Мне нужна твоя помощь, чтобы научиться контролировать этот дар.

Она опустила лук, но не отпустила его полностью.

– Ты пришёл не просто так. Кристалл Судьбы… где он? – требовала она.

– Кристалл? Я не знаю, о чём ты говоришь. Я получил только эту проклятую Метку и ощущение, что я попал в самую плохую книгу по истории, – Алексар развёл руками.

Но прежде чем Лирия успела ответить, окружающий воздух изменился. Холодный, чистый запах озона и мха, исходящий от эльфийки, был внезапно вытеснен чем-то совершенно иным.

Он был тёплым, как подогретое вино, и густым, как дым кальяна. Пах корицей, тёмным мёдом и влажной землей после летней грозы.