Корона Драконьих Королей. Эпическое фэнтези

Малкор задумчиво потёр подбородок, но в его глазах танцевали искорки жестокого веселья.

– Очень великодушно с твоей стороны. Но вот незадача… – он медленно поднялся с трона. – У меня уже есть информация о заговоре. О заговоре с целью узурпации власти с использованием запрещённой магии. И ключевая фигура в нём – изгнанный маг, чьё имя хорошо известно своими… тёмными опытами.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем его палец, длинный и костлявый, указал прямо на Торена.

– Ты, Торен Пепельный, прибыл сюда не один. У тебя есть сообщник. Вернее, сообщница. Капитан так называемой «королевской» гвардии. Элара Стальное Сердце. Та самая, что, по словам свидетелей, украла корону в момент смерти моего брата.

Сердце Элары ёкнуло и замерло. Ловушка. Это была чистейшей воды ловушка. Малкору не нужен был ни Торен, ни его знания. Ему нужен был предлог. Предлог, чтобы разом объявить врагами и опасного мага, и капитана-идеалистку. Две птицы одним камнем.

Торен не дрогнул. Его лицо оставалось каменной маской.

– Интересная теория. Но у вас нет доказательств.

– Доказательства? – Малкор рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет железа по стеклу. – Ты стоишь в моём тронном зале. Она скрывается в стенах моего замка. Разве этого недостаточно для верного слуги короны? Стражи!

По залу прокатился металлический лязг. Десятки клинков были выхвачены из ножен. Тёмные латники начали сходиться, образуя вокруг одинокой фигуры мага медленно сжимающееся кольцо.

Элара видела, как Торен слегка повернул голову, его взгляд скользнул по колоннам, по галереям, по теням под сводами. Он искал выход. И в этот миг его глаза – тёмные, глубокие, лишённые паники – встретились с её взглядом.

Он увидел её.

Не удивился. Не подал вида. Просто увидел. И в его взгляде она прочитала не просьбу о помощи, а холодную, расчётливую оценку. Как учёный оценивает новый, неожиданный переменный в уравнении.

И в этот момент что-то в ней сломалось. Не страх – с ним она давно научилась справляться. Не отчаяние – его не было места. Это была ярость. Ярость на него, на себя, на всю эту паутину лжи, в которую они оба попали. Они были врагами по духу, по убеждениям, по всему. Но сейчас у них был один враг. И один шанс.

Элара вышла из тени.

Шёпот в зале перерос в гул. Все головы повернулись к ней. Она стояла, выпрямившись во весь рост, рука на эфесе длинного меча, который был приторочен у неё за спиной. На ней не было парадных лат, только походная кожаная бригантина, потёртая и в пыли, но на ней это смотрелось как доспех настоящего воина, а не дворцового павлина.

– Капитан Стальное Сердце, – протянул Малкор, и в его голосе звенело неподдельное удовольствие. – Как трогательно. Явилась на выручку своему новому сообщнику. Или, может, любовнику?

Её лицо не дрогнуло. Она смотрела не на Малкора, а на Торена. Их взгляды скрестились снова – два острых клинка, готовых в любую секунду обернуться друг против друга.

– Он не мой сообщник, – чётко, отчеканивая каждое слово, сказала Элара. Её голос перекрыл гул толпы. – Он – ошибка. Как и твоё правление, Малкор. Но сегодня, кажется, день, когда враги моих врагов…

Она не закончила. Торен двинулся первым.

Он не стал размахивать посохом и кричать заклинания. Он просто ударил его нижним концом о пол.

Звука не было. Был лишь резкий, болезненный для глаз всплеск синеватого света, который вырвался из точки удара и рикошетом помчался по линиям мраморной плитки. Стражи, стоявшие ближе всех, вскрикнули и отшатнулись, как от удара тока. Их доспехи на мгновение вспыхнули холодным пламенем.

– Теперь! – крикнул Торен, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ледяного спокойствия – резкий, командирский тон.

Элара уже мчалась. Не к выходу – туда уже бежали охранники. Она помчалась вверх – по узкой служебной лестнице, ведущей на галерею для музыкантов. Её сапоги отдавались громким стуком по дереву. Снизу раздались крики, послышался свист первой арбалетной стрелы, вонзившейся в перила в сантиметре от её головы.

Она оглянулась. Торен шёл за ней, отступая спиной вперёд. Его левая рука была вытянута, и перед латниками, пытавшимися броситься в погоню, из воздуха словно вырастала полупрозрачная, дрожащая стена – невидимый барьер, о который они спотыкались и отскакивали.

Магия. Грязная, отвратительная магия. Элара стиснула зубы, прогоняя воспоминания, и рванула дверь на галерею.

Оттуда вёл один путь – узкий карниз под самым потолком, ведущий к решётчатому окну-розе. За ним – крутая скала и ночь. Безумие.

Она уже была на карнизе, прижимаясь к холодным камням стены, когда услышала его шаги сзади. Оглянулась. Торен поднимался по лестнице, его барьер трещал и мерцал под градом ударов и выстрелов.

– Ты знаешь путь? – бросил он, его дыхание было ровным, будто он не взбегал по лестнице под обстрелом.

– Лучше тебя! – отрезала она, не в силах скрыть презрение. – Если твои фокусы не подведут.

– Они не подведут, – ответил он, и в его тоне снова зазвучала эта учёная уверенность, которая бесила её ещё сильнее. – Но твой маршрут ведёт к мёртвой стене. Там нет выхода.

– Есть! – крикнула она, уже добираясь до окна. Витражи были разбиты ещё во время последнего мятежа. Сквозь каменные переплеты виднелось чёрное небо и далёкие огни города внизу. – Для тех, кто не боится упасть!

И, не дав ему ответить, она выбросилась в проём.

Ветер свистнул в ушах. Камень и стекло мелькнули перед глазами. Падение было недолгим – всего три-четыре метра вниз, на узкий, покрытый мхом уступ водосточного жёлоба, огибающий башню. Она приземлилась в низкую стойку, пружиня коленями, и тут же обернулась.

Торен уже стоял в оконном проёме. На его лице не было ни страха, ни нерешительности. Был лишь расчёт. Он что-то пробормотал себе под нос, коснулся посохом собственных ног, и спрыгнул. Его падение было неестественно плавным, замедленным, будто воздух под ним сгустился в невидимую подушку. Он приземлился рядом с ней почти бесшумно.

– Показушник, – процедила Элара, уже отворачиваясь и начиная пробираться по скользкому уступу к свисающей с крыши тяжёлой цепи – остаткам древнего флюгера.

– Эффективно, – парировал он, следуя за ней с удивительной для учёного ловкостью. – В отличие от твоего плана, который привёл нас на карниз над двухсотметровой пропастью.

– А твой план привёл тебя прямо в лапы к узурпатору! – огрызнулась она, хватаясь за холодные звенья цепи. – Вы все одинаковы. Думаете, что ваша магия делает вас умнее всех. А в итоге вас используют как щенков!

Она начала спускаться, звено за звеном. Сверху, из окна, уже доносились крики – их нашли. В ночную тьму полетели факелы, освещая скалу.

– Меня не использовали, – донёсся снизу его голос. Он спускался следом, не касаясь цепи, а просто скользя по ней вниз, будто его ладони были смазаны магическим маслом. – Я пришёл по своему желанию. И нашёл то, что искал.

– И что же? Смертный приказ? – саркастически бросила она, спрыгивая на узкую тропинку, вырубленную в скале для дозорных.

Торен спустился рядом, его плащ развевался на ветру. В свете брошенных сверху факелов его лицо казалось высеченным из shadows.

– Тебя, – просто сказал он. – Королева-мать Алиана послала меня. Чтобы мы нашли корону. Вместе.

Элара замерла. Ветер выл вокруг, срывая с её губ проклятия, которые она готовилась швырнуть ему в лицо. Королева-мать. Последняя ниточка. И она… связала её с ним?

Наверху раздался рёв. По цепи, с оглушительным лязгом, начал спускаться кто-то тяжёлый, в латах. Погоня.

– Обсудим позже, – сквозь зубы сказала Элара, выхватывая меч. – Если выживем.

– Согласен, – кивнул Торен, и его посох снова вспыхнул тусклым синим светом. – Но имей в виду: я ненавижу, когда на меня кричат. И я не щенок.

Она метнула на него яростный взгляд, полный всей накопленной за жизнь ненависти к магии и её приспешникам. Он ответил ей холодным, безэмоциональным взглядом учёного, видящего в ней лишь полезный, но крайне неприятный инструмент.

И в этом немом диалоге, под свист ветра и лязг доспехов преследователей, родился самый невероятный, самый ненадёжный и самый необходимый союз в истории Валдриса.

Два изгнанника. Два осколка разбитого королевства. Один путь в ночь.

ГЛАВА 4: ПОГОНЯ ПО КРЫШАМ

Ветер на высоте был другим существом – злым, цепким, пробирающимся под одежду ледяными пальцами. Элара мчалась по крутой черепичной кровле, не глядя под ноги. Каждый её шаг был точным, выверенным годами тренировок на этих самых крышах, когда юной гвардейской курсанткой она училась перемещаться по городу беззвучно и незримо.

За спиной раздался тяжёлый топот и металлический скрежет – первый преследователь вылез на крышу через слуховое окно. Элара не обернулась. Она знала, что будет дальше.

– Направо, – коротко бросил голос чуть позади и левее.

Торен. Он держался рядом, двигаясь с удивительной для мага лёгкостью. Его длинный плащ не путался в ногах, а обвивался вокруг тела, словно живой, послушный его воле.

Элара рванула вправо, перепрыгнув через узкий промежуток между двумя мансардами. За спиной раздался крик, грузный стук о черепицу и отдалённый, затягивающийся вопль, обрывающийся где-то внизу, во тьме двора-колодца.

– Не смотрел под ноги, – сухо прокомментировал Торен, поравнявшись с ней.

– Магия? – выдохнула она, отталкиваясь от трубы, чтобы сделать длинный прыжок на следующую, более пологую крышу.

– Гравитация и невнимательность. Самые надёжные союзники.

Их бегство превратилось в странный, смертельный танец. Элара вела, выбирая путь инстинктивно, как птица, – кратчайшие дистанции, самые крепкие балки, тени от дымоходов. Торен следовал за ней, но не просто повторял её движения. Он обрабатывал пространство за ними.

Когда с соседней крыши натянули тетивы арбалетов, он не стал создавать щит. Он провёл рукой по воздуху, и внезапный, слепящий вихрь из пепла и искр вырвался из ближайшей трубы, обрушившись на стрелков. Они отпрянули, кашляя и ослеплённые.

Когда впереди, на узком гребне кровли, возникла фигура в тёмных латах с обнажённой алебардой, Элара даже не замедлила шаг. Она рванула навстречу, скользнув под первым, широким взмахом тяжёлого древка, вложила в удар плечо и кулак в латной перчатке в незащищённый пластиной живот противника, а когда тот, захрипев, сложился пополам, толчком ноги отправила его вниз, в чёрную пасть переулка.

Торен, пробегая мимо, лишь кивнул, как будто отметив интересный эксперимент.

– Эффективно, – сказал он её же собственными недавними словами, но без сарказма. Констатация факта.

– Без твоих фокусов они бы уже изрешетили нас, – сквозь зубы бросила Элара, срываясь вниз по покатому скату и хватаясь за водосточный жёлоб, чтобы перемахнуть на балкон следующего дома.

– А без твоего знания города мы бы уже дважды свалились в тупик или на патруль, – отозвался он, совершив то же самое движение, но как-то по-своему, с лёгким магическим толчком, облегчающим прыжок.

Это было странно. Они не доверяли друг другу. Ненавидели всё, что олицетворял другой. Но здесь, на высоте, под звёздами и летящими стрелами, они начали работать как единый механизм. Она была глазами и ногами. Он – щитом и отвлекающим манёвром.

«Это просто тактика, – пыталась убедить себя Элара, проламывая плечом замшевший замок на люке чердака. – Как с боевым псом. Дрессируешь, используешь, но не забываешь, что он может укусить».

Люк поддался с треском. Они спустились в абсолютную темноту, пахнущую пылью, старой шерстью и сушёными травами. Элара прикрыла люк, на ощупь найдя и сдвинув тяжёлую задвижку.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Сверху доносились приглушённые крики, топот. Погоня проносилась мимо.

– Куда теперь? – спросил Торен. Его голос в темноте звучал совсем рядом. Элара почувствовала лёгкое раздражение оттого, что он не выказывает ни усталости, ни страха.

– Вниз. В Тряпичный ряд. У меня есть… знакомый.

– Надёжный?

– Настолько, насколько может быть надёжен человек, которому я спасла жизнь. Дважды.

Она повела его по лестнице, которая скрипела на каждую пятую ступеньку – она помнила этот ритм. Дом был старым, принадлежал когда-то семье ткачей, а теперь стоял полузаброшенным. Через несколько минут они оказались в узком, вонючем переулке, заваленном гниющими отбросами. Воздух здесь был густым и неподвижным.

Элара вышла первой, осмотрелась и жестом подозвала Торена. Они двинулись, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Погоня, казалось, отстала, увлечённая высотой. Но столица кишела глазами Малкора.

Они прошли через два потайных прохода в стенах, известных только ворам да старым гвардейцам, и через двадцать минут стояли перед невзрачной дверью с потёртой табличкой, изображавшей скрещённые иглу и ножницы.

Элара постучала особым ритмом: три быстро, два медленно, один удар костяшками пальцев.

Долгое молчание. Потом щелчок засова. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели блеснул один настороженный глаз.

– Чёрт возьми, – проскрипел низкий, хриплый голос. – Элара? Тебя же всюду ищут! На тебя объявлена цена, как на дикого вепря!

– Цена растёт, Геррик? – тихо спросила она, и в её голосе прозвучала усталая усмешка.

– Растёт быстрее, чем плесень на моём хлебе. Кто это с тобой? – глаз сместился на Торена.

– Помощник. Непрошеный, но пока полезный. Впусти, старик. Ненадолго.

Цепочка с лязгом упала. Дверь распахнулась.

Комната за ней была крохотной, но поразительно чистой и уютной. В углу тлел камин, на полках стояли банки с пуговицами, катушками и обрезками дорогих тканей. За большим столом, заваленным бархатом и шёлком, сидел сухопарый мужчина лет пятидесяти с лицом, исполосованным шрамом от виска до подбородка. Это был Геррик, лучший портной и латочник в Нижнем городе, а в прошлом – гвардеец, которого Элара вытащила из-под груды тел во время резни у Восточных ворот, а потом помогла скрыться, когда Малкор начал чистить ряды от старых солдат.

– В доме у старых друзей прячутся только трупы или предатели, – проворчал Геррик, но жестом пригласил их к столу. – Ты кто из этого?

– Пока ещё дышащая, – сказала Элара, снимая плащ и опускаясь на табурет. – И не предатель.

– Это ещё как посмотреть, – ворчал старик, доставая из потайного шкафчика бутыль с мутной жидкостью и три глиняные кружки. – Весь город говорит, что ты украла корону и сбежала с каким-то колдуном. – Он налил, испытующе глянул на Торена. – Это и есть тот самый колдун?

– Маг, – поправил Торен, принимая кружку. Он не пил, просто смотрел на содержимое. – И я не сбежал с ней. Нас… свели обстоятельства.

– Обстоятельства, – фыркнул Геррик, осушая свою кружку одним залпом. – У меня от таких «обстоятельств» последний зуб выпал. Что вам нужно?

– Ночь, – сказала Элара. – Приют до рассвета. И информация.

– Информация дорогая, – предупредил портной.

– У меня нет денег, Геррик.

– У тебя есть что-то получше. Твоя голова на плечах. Значит, ты ещё борешься. Значит, у тебя есть план. Старый солдат всегда инвестирует в план, – он хитро прищурился. – Что случилось на самом деле?

Элара взглянула на Торена. Он медленно кивнул, давая ей понять, что решение за ней. Этот жест, неожиданно уважительный, слегка озадачил её.

– Корона исчезла сама, – тихо начала она. – Драгомир умер. Я поклялась найти истинного наследника. Малкор объявил меня изменницей и теперь пытается убить. А он… – она кивнула в сторону Торена, – был послан королевой-матерью, чтобы помочь найти корону.

Геррик долго молчал, поглаживая свой ужасный шрам.

– Королева-мать… ещё дышит? – наконец спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная надежда.

– Дышит. Но недолго, если Малкор о ней узнает.

Старый портной тяжело вздохнул.

– Ладно. Ночь у меня будете. На чердаке, под тряпьём. Утром я узнаю, какие ворота меньше охраняются, и где сейчас шныряют шпики Малкора. Но за это… – он ткнул пальцем в Элару, – за это ты мне обещаешь одно. Если выиграешь… если найдёшь этого наследника и вернёшь корону… ты не забудешь старых солдат. Тех, кто остался верен. Не отдашь нас на растерзание новым господам.

Элара встретила его взгляд – прямой, честный, полный старой боли и старой верности.

– Клянусь мечом и честью, – сказала она, и это была не просто формальность. Это был обет.

Геррик кивнул, удовлетворённый. Потом его взгляд снова перешёл на Торена.

– А ты, колдун… маг, прости. Ты её не подведёшь? Не продашь ради своей выгоды?

Торен оторвал взгляд от огня в камине. Его лицо в полумраке было нечитаемым.

– Я не даю клятв, – сказал он тихо. – Они хрупки. Но я заинтересован в успехе этой миссии больше, чем вы можете предположить. И пока наши цели совпадают… она может рассчитывать на мои способности.

– Этого мало, – проворчал Геррик.

– Этого достаточно на сегодня, – сказала Элара, вставая. Она чувствовала смертельную усталость, накатывающую волнами. – Покажи нам, где спать, старик.

Чердак оказался тесным, но сухим, заваленным свёртками старого сукна, которые пахли нафталином. Они устроились в разных углах, разделённые грудой ткани. Спустя какое-то время, когда дыхание Геррика внизу стало ровным и храпящим, в темноте раздался голос Торена:

– Ты хорошо сражаешься. На крыше. Эффективно. Без лишних движений.

Элара, уже почти дремавшая, нахмурилась.

– Это комплимент?

– Констатация факта. Ты не используешь силу там, где достаточно скорости и точности. Это разумно.

– А ты не пытаешься испепелить всех одним заклинанием. Тоже разумно для мага, – неохотно признала она.

Наступила пауза.

– Я не «маг» в том смысле, в каком ты это понимаешь, – сказал он. – Я не жрец, не шарлатан, не призыватель демонов. Я учёный. Магия – это просто ещё один набор законов, которые можно изучить и применить.

– Законы, которые сжигают дома и выкашивают целые семьи, – горько выдохнула она.

Тишина стала тяжёлой.

– Да, – наконец произнёс Торен. Его голос был лишён защиты, почти обнажённым. – Они могут это делать. Как и сталь. Как и яд. Как ложь. Виноват не инструмент, а рука, что его держит.

Элара ничего не ответила. Эти слова отозвались в ней странным, непрошенным эхом. Она отвернулась к стене, уткнувшись лицом в грубое сукно.

Но прежде, чем сон окончательно сморил её, последней мыслью было не воспоминание о пламени, поглотившем её детский дом. А образ синеватого барьера, дрожавшего в воздухе тронного зала, и того, как ловко его создатель двигался по крыше, не мешая ей, а… прикрывая.

Первая, крошечная и нежеланная, трещина в стене её ненависти.

ГЛАВА 5: ТАЙНЫ ПРОШЛОГО

Рассвет в Тряпичном ряду был не золотым, а серым и влажным, как тряпка для вытирания грязи. Свет пробивался через закопчённые стёкла чердачного окна, выхватывая из темноты пляшущие пылинки и суровые профили двух беглецов.

Элара проснулась раньше, её рука уже лежала на эфесе меча, прежде чем сознание полностью вернулось. Привычка. Она прислушалась – внизу тихонько позвякивала посуда, пахло жжёным хлебом. Геррик был уже на ногах.

Она повернула голову. В противоположном углу, прислонившись к стене с закрытыми глазами, сидел Торен. Но он не спал. Его пальцы медленно перебирали чётки из тёмного дерева, на которых вместо бусин были вырезаны крошечные, сложные руны. Лицо его было спокойным, но в напряжённых мышцах челюсти читалась глубокая концентрация.

– Что это? – спросила она, не отрываясь от его рук. – Молитва?

– Калькуляция, – ответил он, не открывая глаз. – Каждое утро я перебираю в уме базовые уравнения магического баланса. Это… дисциплинирует разум. Не позволяет эмоциям влиять на силу.

– Эмоции мешают твоей магии? – в её голосе прозвучал лёгкий, непроизвольный интерес, который она тут же возненавидела.

– Эмоции искажают восприятие реальности. А магия, в своей основе, – это точное воздействие на реальность. Гнев, страх, даже любовь… они вносят переменные в уравнение. Непредсказуемые. Опасные. – Он открыл глаза. Они были тёмными и совершенно ясными после ночи без сна. – Вот почему Академия изгнала меня. Я допустил эмоцию в уравнение. И оно взорвалось у меня в руках.

Элара медленно села, подтянув колени к груди. Вчерашняя усталость всё ещё ломила кости, но любопытство, острое и неприятное, пересиливало.

– Попытка воскресить мёртвых, – произнесла она, повторяя слова королевы-матери. – Это и была твоя… эмоциональная переменная?

Торен замер. Его пальцы сомкнулись вокруг чёток, костяшки побелели. На мгновение в его глазах, всегда таких контролируемых, мелькнуло что-то дикое, ранимое – словно он снова увидел то, от чего бежал все эти годы.

– Её звали Лира, – сказал он, и его голос стал тише, но от этого не мягче, а лишь… тоньше, как лезвие бритвы. – Она торговала цветами на рынке у Южных ворот. У неё не было семьи, денег, положения. Только руки в земле и смех, который звучал как звон хрусталя. Она умерла от весенней лихорадки. Лекарь сказал – ничего не поделать. Слабое сердце.

Он сделал паузу, глядя в пустоту перед собой.

– Академия учила нас, что смерть – это необратимый процесс распада души и тела. Но в старых свитках, в запрещённых гримуарах, которые я нашёл в архивах, были намёки… теории о переходе, а не о конце. О том, что душа не угасает мгновенно. Что есть окно. Промежуток. – Он замолчал, и в тишине чердака его дыхание стало чуть слышным. – Я думал, что нашёл способ. Не тёмную некромантию, не призыв демонов, а… обращение процесса. Сложнейшее заклинание, основанное на принципе симпатической связи. Нужно было создать якорь – предмет, заряженный её жизненной энергией. У меня была лента, которую она носила в волосах.

Элара слушала, не двигаясь. Внутри неё боролись два чувства: давняя, животная ненависть ко всему, что пахло магическим вмешательством в естественный порядок, и… что-то ещё. Что-то, похожее на понимание той безумной, отчаянной боли, что толкает человека на край пропасти.

– Что пошло не так? – спросила она, и её собственный голос показался ей чужим.

– Всё, – коротко, с горькой усмешкой ответил Торен. – Уравнение было идеальным на пергаменте. Но я не учёл собственную… переменную. Свою боль. Свою надежду. В момент каста, когда я должен был быть абсолютным проводником безвольной энергии, я захотел. Отчаянно, всем существом захотел её вернуть. Эмоция ворвалась в контур. Магия, вместо того чтобы плавно переплести распавшиеся нити жизни, среагировала на моё желание как на команду. Она не воскресила Лиру. Она… реконструировала её. Из моих воспоминаний, из моей боли. Получилось нечто, что выглядело как она, пахло как она, но глаза… глаза были пустыми. Без души. А потом конструкция начала распадаться. На глазах. – Он сжал чётки так, что дерево затрещало. – Смотрители Академии успели остановить реакцию до того, как она поглотила полквартала. Но они видели достаточно. Изгнание было милостью. Могли сжечь на костре.

Долгое молчание повисло в пыльном воздухе. Элара смотрела на этого человека – холодного, расчётливого мага – и видела теперь под этой бронёй трещины, глубокие и старые.

– И ты с тех пор… считаешь свои уравнения каждое утро, – тихо сказала она. – Чтобы больше никогда не чувствовать.

– Чтобы чувства не управляли мной, – поправил он. – Это не одно и то же.

Она кивнула, медленно, будто про себя. Потом встала, подошла к маленькому, грязному оконцу, за которым просыпался вонючий, жалкий мир Тряпичного ряда.

– Моя семья погибла от магии, – начала она, не оборачиваясь. Говорить было легче, глядя не на него, а на уродливую реальность за стеклом. – Не от благородных магов Академии. От тёмных культистов. Они искали какого-то артефакта, который, по их мнению, был спрятан в нашей усадьбе. Отец был мелким землевладельцем, верным короне. Он ничего не знал. Они ворвались ночью. – Она закрыла глаза, но картина, выжженная в памяти навеки, была ярче любого рассвета. – Они не спрашивали. Они пытали. Огнём, который горел, но не сжигал плоть, а выжигал душу. Я спряталась в потайном отделении старого буфета. Видела всё через щель. Слышала… – голос её дрогнул, и она с силой сжала кулаки. – Потом, когда не нашли того, что искали, они просто… растворили всё. Дом, тела, всё. Оставили только чёрное, стекловидное пятно на земле и меня, десятилетнюю девочку, дрожащую в пепле. Королевские следователи сказали – магия. Сильная, запрещённая. Никто не был наказан.