Недостойная. На таких не женятся

Рокси Нокс

Недостойная. На таких не женятся

Глава 1

Ислам уже не спит. Он сидит на краю кровати, одетый, словно собирался сбежать по-тихому, не попрощавшись. Его темные мокрые волосы зачесаны назад. Какой же он красивый и… мой!

Тянусь к нему, обвиваю руками его талию и прижимаюсь щекой к ткани дорогой рубашки.

– Доброе утро, Ислам, – шепчу, надеясь, что он почувствует мою любовь, передумает и останется со мной еще хоть ненадолго.

Вчера мы впервые стали близки. Он долго добивался меня, дарил подарки, цветы, даже познакомил меня со своими друзьями.

И этой ночью я сдалась… В голове проносятся горячие касания, шепот, растворение друг в друге.

Вспоминаю его сильные руки на своей коже, его дыхание, прерывистое и жадное. Алый след на простыне…

Думаю, после этого серьёзного шага Ислам, наконец, представит меня своим родителям. Как же я счастлива!

Но вдруг он отстраняется. Встает с постели. А его лицо… оно как будто каменное. Не вижу в нем ни капли вчерашней нежности.

– Есения, нам нужно поговорить.

Сердце пропускает удар. Чувствую, как внутри все сжимается в тугой, холодный узел. Что я сделала не так?

– Что ты хочешь мне сказать?

– Я скоро женюсь.

Слова впиваются в меня, как осколки стекла. Сижу с улыбкой и думаю, что это какая-то глупая шутка, сейчас он обнимет меня и скажет, что пошутил.

Но он молчит… Ждет моей реакции.

Смотрю в его холодные глаза и ищу хоть какую-то подсказку, указывающую на то, что это неправда. Но, к своему ужасу, не нахожу…

– На другой? – мой голос дрожит и предательски срывается.

Он кивает, отводя взгляд в угол комнаты.

– Родители настояли. Это договорной брак. Ты же понимаешь, да? Тебе не надо пояснять за наши традиции. Ты ведь выросла здесь.

Нет, не понимаю. Ничего не понимаю.

Как можно спать со мной, говорить о любви, клясться в верности, а потом вот так, спокойно, как о погоде, сообщить о своей свадьбе с другой?!

– А я? – хриплю. – Что я значу для тебя?

Ислам подходит ко мне и берет мои руки в свои. У него почему-то холодные пальцы. А вчера, когда он ласкал меня, они были теплыми.

– Давай начистоту, Есь? Ты особенная, для меня. Ты сладкая девочка для души, и сама должна это понимать. Но на таких, как ты, не женятся. В семью мы берем только женщин нашей национальности. Просто не хочу тебе врать.

Его слова – не утешение, а отрезвляющая пощечина.

Задыхаюсь, ощущая зияющую пустоту в груди. Как будто он не только разрушил мою жизнь и растоптал мою веру в любовь, а вырвал мое сердце из груди целиком.

– На каких – таких?! Разве я гулящая? Да я же только с тобой одним…

– Я не это имел в виду. Просто ты не подходишь для семьи. Как тебе еще объяснить? Моя родня тебя не примет.

– Но как же так, Ислам? Я ведь тебе отдала свою невинность!

– Я думал, мы обойдемся без дешевых драм, – плотно сжимает губы.

– Ты ходил за мной все это время из спортивного интереса, да?

– Да какая разница? Я ведь привык к тебе. Да и ты хорошо отдохнула со мной. Так стонала и извивалась… Значит, тебе все понравилось. Ты сама меня захотела. Тогда в чем претензии? Повторим, и еще не один раз. Я не собираюсь с тобой расставаться.

– Что-о? Что ты несешь? Уходи! Уходи отсюда немедленно!

Голос мой теперь звучит твердо несмотря на то, что внутри все кричит от боли. Он хочет сделать меня своей подстилкой, а я, как та идиотка, уже имя нашему первенцу придумала.

– Тч-ш! Что ты раскричалась, как та баба на базаре? – шикает на меня.

– Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!

Сердце бешено колотится, заглушая все остальные звуки. Смотрю на Ислама, и не могу понять, как я могла так обмануться? Еще вчера он выдыхал приятные слова, да такие горячие, что казалось, они прожигают душу.

А сегодня он сообщает о скорой свадьбе с другой девушкой!

Я просто глупая и наивная дура, раз ждала предложения с кольцом. Он просто из принципа добился меня, попользовался мною, а когда надоем – свалит в закат.

Жгучая боль поднимается из глубин, душит горло, перехватывает дыхание.

Слезы подступают к глазам, но я сглатываю их, силой заставляя себя держать лицо.

Не позволю ему увидеть мою слабость и растерянность. Соберу по осколкам разбитое сердце и начну жить заново!

– Я не уйду из твоей жизни, Есения. Никогда, – припечатывает он с собственническим упрямством, присущим кавказским мужчинам. – Ты моя. Не отпущу!

– Да я… Я не буду у тебя спрашивать, понял?!

Он делает шаг вперед, и я выставляю перед собой руку:

– Не подходи ко мне! Не подходи, мерзавец.

– А вчера любимым меня называла, – усмехается.

– Вчерашний день остался во вчера. А сегодня я наконец узнала тебя настоящего. Ты – лживый и подлый человек, который растоптал мои чувства и уничтожил мою честь. Убирайся!

Его глаза темнеют от ярости. Он делает большой шаг, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену.

– Ты никуда от меня не денешься, – рычит он. – Я не позволю тебе так просто уйти. Будешь и дальше звать меня любимым. Ты моя, и я сделаю все, чтобы ты запомнила это!

Внутри поднимается волна страха от реальной угрозы, но я заставляю себя не показывать его. Поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

– Ты ошибаешься, Ислам. Я не твоя вещь! И твоей любовницей я не буду никогда. Все кончено. Закрой дверь с обратной стороны.

– Скоро ты возьмёшь свои слова обратно. Просто смирись, Есень. Хорошо? Не надо этих глупых бабских истерик и заморочек. Ты же умная русская девочка. Знала, на что шла, когда со мной связывалась. Со своей стороны, не обижу, дам тебе всё, – касается пальцами моей щеки, и я дёргаюсь будто от пощечины.

– Что? – истерично смеюсь. – Что ты мне дашь, Ислам? Будешь бегать от жены ко мне на быстрый перепихон? Самому не противно, а?!

– Зачем ты так? – морщится досадливо. – Я же к тебе со своей душой. Мог бы вообще промолчать. И ты бы никогда не узнала, что я женился.

– Спасибо от меня ждешь? Не дождешься!

– Не истери. Всё будет как прежде. Разницы вообще не заметишь.

– Значит, пока твоя достойная супруга будет воспитывать ваших достойных детей, – выдыхаю возмущенно, – недостойная я должна лежать у твоих ног и выжидать подачки? Нет, Ислам, я не такая дура, какой ты меня считаешь! Я уважаю себя! Понятно?

– Я тебе уже сказал, что не отпущу. Моей стала? Стала этой ночью. Моей и останешься всегда. Я буду приходить к тебе, когда захочу, и трахать тебя, как захочу. Меньше разговоров, больше дела, красавица.

С этими словами Ислам валит меня на кровать и расстегивает ремень на своих брюках…

Глава 2

– А ну пусти! – ору, отталкивая его от себя, что есть сил.

– Сама же напросилась. Забыла, чья ты. Надо напомнить! – Ислам целует мою шею и грубо сжимает грудь.

Пытается задрать ночнушку, но я изворачиваюсь и вцепляюсь ему в волосы. Он рычит от боли и злости.

Вот и пусть знает, что я не сдамся без боя! Пусть почувствует мою ненависть и презрение.

– С тобой так горячо. Ты та еще сучечка, поэтому у меня всегда стоит на тебя. Но ничего… я тебя приручу, вот увидишь. Посмотрим, какая ты будешь мокрая и обессиленная, когда я закончу с тобой, – шепчет мне на ухо, от чего меня пробирает дрожь.

Еще вчера его слова заставили бы меня трепетать и чувствовать нестерпимое желание, но сегодня я не могу так низко пасть. Никаких отношений после его признаний! Как бы не было больно, будем прощаться. Либо пусть отменяет свадьбу.

– Пусти, ненормальный! – отмахиваясь от него, случайно залепляю ему по лицу.

Он резко отпускает меня, и я в страхе отползаю назад.

Ударить кавказского мужчину по щеке – это значит унизить его, разозлить, бросить вызов. Последствия могут быть самыми плачевными! Вплоть до сломанной челюсти.

Но он же меня не тронет. Не тронет ведь, если хоть что-то ко мне чувствует?

Ислам со злобой смотрит на меня. Кажется, он готов разорвать меня на клочки.

– Никогда так больше не делай! – рычит он. – На первый раз прощаю, потому что ты сейчас не в себе, но во второй – отвечу, клянусь. Устроила тут истерику на пустом месте! Сказал же, что между нами ничего не поменяется. Что тебе еще надо?

– Все поменялось, Ислам. Всё. А теперь уходи, прошу! – я больше не кричу, только крупно дрожу.

– Хорошо. Уйду, потому что ты сама меня разозлила, и я не могу за себя ручаться. Но я еще вернусь. Не скучай!

Он наклоняется и как ни в чем ни бывало засасывает мои губы. Я терплю, потому что испугалась. Пусть это будет наш прощальный поцелуй. Главное ведь сейчас выпроводить его и запереть дом. А потом больше никогда не впускать его сюда!

Хлопает входная дверь, и я бросаюсь к ней, чтобы закрыться на замок. Пальцы дрожат и не слушаются, когда я поворачиваю задвижку.

Справившись, возвращаюсь в кровать, залезаю под толстое зимнее одеяло и даю волю своим чувствам.

Никогда бы не подумала, что счастливая ночь может закончиться вот так – ударом под дых. И вроде не оскорблял меня прямо, а словно в грязи вывалял. Не женятся на таких, как я – надо же! А зачем же тогда бегал за мной?

Понятно теперь, зачем… Громких побед захотел. Готовые на все туристки уже не привлекают, хочется запретного. Сволочь! Негодяй!

Я знала, что кавказские мужчины не отпускают своих девушек, но думала, что это не имеет никакого отношения к нам с Исламом. Он казался таким современным молодым человеком, который может делать всё, что захочет.

Рыдания сотрясают мое тело. Слезы душат, не давая дышать. Сердце разрывается на части от боли, обиды и разочарования.

Как он посмел со мной так поступить?

Я думала, Ислам влюблен в меня! Он так смотрел на меня, когда мы были вместе, что казалось, будто я – весь мир для него. А теперь выясняется, что я всего лишь развлечение на одну ночь.

Бесплатное приложение к его красивой жизни. Я для него никто. Просто способ доказать себе, какой он крутой мужик, раз завалил в постель девушку, которая многим отказала.

В голове пульсирует одна мысль: "Что я наделала?" Как я могла так опрометчиво отдаться ему? Как могла поверить в его сладкие речи и обещания? Я ведь знала о разнице в наших культурах, о его традициях и устоях. Знала, но закрывала глаза, ослепленная влюбленностью.

Глупо предполагала, что сойду за свою, если буду носить платок. Не хиджаб, как полагается мусульманке, нет. Просто прикрывала светлые волосы, так как на работе этого требовали.

Я выросла на Кавказе. Сначала приезжала к бабушке каждое лето, а потом и вовсе переехала, когда родители решили, что так будет лучше для моего «воспитания».

Бабушка, конечно, рада была – хоть какая-то помощь по хозяйству, да и глаз радуется, когда внучечка рядом. Она меня многому научила: и ковры ткать, и хинкал готовить, и, самое главное, уважать старших.

Но одно дело – бабушкины наставления, и совсем другое – реальная жизнь. Здесь все решают мужчины, а женщина – лишь тень, обязанная подчиняться и молчать. А я… я ведь не такая. Во мне течет русская кровь!

Ислам всегда подчеркивал, что его семья не такая строгая, как у других, что они воспитывают детей в свободе и уважении к выбору каждого. Что он никогда не будет меня принуждать к чему-либо и что моя религия для него – вообще не проблема. Он говорил, что любит меня такой, какая я есть. Я верила. Я так хотела верить!

А теперь сижу в своей комнате, обхватив колени руками, и чувствую себя преданной. Не только им, но и самой собой. Надо было как местные девушки хранить невинность до свадьбы. А теперь что? Порченная…

Отчаяние душит. Я знала, что так может быть, но наивно надеялась, что со мной этого не случится. Что я особенная. Что он другой. Какая же я дура!

Именно так и сказала бы моя бабушка: «Есения, ты дура». Хоть не дожила до моего позора. Старенькая уже совсем была. Дом вот мне оставила. И я решила остаться здесь навсегда, в кавказском городке, ставшим родным.

Нашла работу в местной школе, преподаю русский язык и литературу. Дети здесь хорошие, любознательные, хоть и с непростым характером. Но я их понимаю, сама такая же была.

Весь день сплю под тёплым одеялом, не обращая внимания на жару.

Мне холодно. Холодно на душе.

Я полюбила Ислама. И в одночасье нельзя так просто взять и разлюбить его. Хотя за мной ходили многие мужчины, но я ответила взаимностью именно ему. Сердце выбрало.

Так-то я уже привыкла к мужскому вниманию. Особенно от родителей детей. Явка на собрания всегда почти стопроцентная, и за партами сидят сплошь – папы.

Разглядывают молодую учительницу, не слушают толком, что им говорю, смущают! Один уважаемый даже третьей женой его предлагал стать. Я рассказала об этом девчонкам, мы еще потом долго смеялись.

А с Исламом все было иначе. Он не был ни родителем ученика, ни местным уважаемым человеком. Он просто молодой уверенный в себе мужчина по имени Ислам Горцев.

Он выделялся из всех. Молчаливый, с пронзительным взглядом темных глаз. Будто видел меня насквозь.

Он не задавал глупых вопросов, не сыпал комплиментами. Просто был рядом. Помогал с ремонтом в доме, чинил прохудившийся забор. Приносил свежие фрукты из своего домашнего сада. И смотрел так, что у меня бабочки в животе порхали.

Мы познакомились случайно. Он просто предложил мне чай, когда увидел, что я дрожу от холода на остановке. Шел поздний час, автобуса всё не было, он предложил меня подвезти, и я, обычно всегда стремавшаяся незнакомцев, почему-то согласилась.

Он подвёз меня до дома на своей дорогой и красивой машине. Я подумала, мажор. Но ошиблась. Ислам работал и зарабатывал сам. У него своя фирма по организации туристических мероприятий.

Пешие и горные походы, конные прогулки, джип-туры, кулинарные мастер-классы по кавказским блюдам, сплавы по горным рекам. Зимой: катание на лыжах и санках, различные фестивали. Вот чем он занимался.

Я не знала, что ответить, когда на следующий день он пригласил меня на одно из своих мероприятий. Страх и любопытство боролись во мне. С одной стороны, я боялась довериться незнакомцу. С другой, его сила и уверенность манили, обещали новые впечатления и эмоции. В итоге, победила жажда приключений.

Первая поездка с Исламом и его командой прошла успешно. Кроме меня были еще девушки-туристки, и я не могла не заметить, как они липли к Исламу. А он, казалось, только поощрял их своим поведением.

В общем, я для себя решила, что он несерьёзный бабник и перестала отвечать на его звонки. Но он подкараулил меня возле школы с цветами. Ходил за мной, как бычок, но я то и дело ускользала от него. То с подругами в кафе пропаду, то сошлюсь на проверку детских сочинений.

Но все равно ведь добился своего, покорил, соблазнил, дьявол, а потом жестко спустил на землю. Видите ли я должна была знать, с кем связываюсь!

Ух, ненавижу!

И люблю…

Печально, но факт.

Вечером сажусь у окна и смотрю на горы. Они такие величественные, такие спокойные. Будто говорят мне: «Не бойся, Есения, все пройдет. Жизнь продолжается».

Из раздумий меня вырывает звонок телефона. На экране высвечивается «Любимый». Он сам так себя перезаписал. Я же у него была записана просто «Еся».

Сбрасываю вызов, а потом заношу все его номера в черный список. Мне не впервой от него шарахаться, как-нибудь выдержу недельку, а потом сам отстанет.

Всё кончено, Исламчик!

Женись на своей достойной невесте, а обо мне забудь. И я тебя тоже забуду…

Около полуночи слышу звук подъезжающей к дому машины, а потом мое лицо освещает яркий свет фар. Только один человек себе такое позволял: Горцев.

Глава 3

Около часа он стучал, кричал и сигналил, но я не вышла к нему. Потом моя соседка стала возмущаться на него. И Исламу пришлось уехать, чтобы избежать проблем с полицией.

На следующий день встаю с жуткой головной болью. Пью кофе и запихиваю в стиральную машину простыню с моей кровью. Отмахиваюсь от возникших в разуме картинок нашей страстной ночи. Что зря душу бередить? Но одно могу сказать: Ислам знает толк в постельных утехах. Хоть на этом спасибо, что был нежен и ласков.

А что, если он передумает жениться?

Мы могли бы…

Нет, не могли – осекаю себя. Горцев поступил некрасиво, лишил меня девственности и только потом выдал неприглядную правду. Он все цинично просчитал! Расскажи он раньше, я бы послала его к чертовой бабушке. И он это понимал…

Так что нет ему прощения в любом случае.

Может уехать?

Нет, тоже не могу… У моих девятиклассников скоро экзамены и выпускной, они готовятся, волнуются, им нужна моя поддержка. Половина класса дальше не пойдет в десятый. Не могу бросить их в такой ответственный момент.

И потом, почему я должна бежать?

Ислам ведь не будет на каждом углу трепать, что спал со мной. Он гад, но не до такой степени. Так что я могу жить, как жила. И ходить с высоко поднятым подбородком.

Просто…

Я однолюб. И знаю себя, что если полюбила, то это навсегда.

От одной мысли, что Ислам коснется другой, внутри все сжимается. Глупо, наверное, так страдать из-за мужчины. Всего одна ночь, а во мне уже столько боли. А что будет потом?

Мне захотелось поделиться с подругами своей болью, и я пишу в наш общий чат.

Девчонки отзываются на мой клич, и вот уже спустя час я еду в кафе.

На месте пока только Асия – это полная девушка, улыбчивая, добрая и очень религиозная. На ней как обычно хиджаб и тонкие перчатки. Она не ходит с открытым телом.

Ильмира – моя вторая подруга, как всегда, опаздывает. Она не носит платок, любит свои густые распущенные волосы, яркую одежду и находится в разводе с абьюзером.

Есть еще Надира, но я ее не звала, потому что она встречается с Сосланом – лучшим другом Ислама. Я не хочу, чтобы Горцев слово в слово узнал, о чем мы говорили с девочками на встрече.

Ильмира врывается в кафе, как вихрь, обдает всех потоком извинений и заказывает самый большой кусок торта. В своем репертуаре.

Решаю не тянуть кота за хвост и выпаливаю:

– Девочки, Ислам скоро женится.

– Есь, ты серьезно? – Асия округляет глаза. – На ком?

– На той, кого ему выбрали родители, – пожимаю плечами.

Рассказываю им всю нашу историю, не утаивая ни одной детали. Только вчерашней ночи касаюсь поверхностно, без интимных подробностей.

Асия молчит, перебирая четки, а Ильмира давится тортом.

– Ну и козел! – наконец выдает Илька, откашлявшись. – Он просто воспользовался тобой! Нужно было сразу его придушить! Прям на месте.

Асия смотрит на меня с сочувствием:

– Еся, милая, я понимаю, как тебе больно. Но помни, что Аллах милостив. Он простит тебя, если ты покаешься. И он поможет тебе справиться с этой болью.

Ильмира громко фыркает:

– Какое покаяние, Ась? Она что, виновата, что Горцев оказался подонком? Ему нужно отомстить! – выдает с горящими глазами. – Как минимум, рассказать всем правду о нем. Пусть его невеста знает, за кого выходит замуж.

– Так, стоп! Его невесте мы не будем ничего сообщать, – качаю головой. Илю, как обычно, понесло не в ту степь.

– Давайте хотя бы узнаем, кто такая? Через Сосика и Нади можно навести справки. Ну, пожалуйста! Интересно же, на кого он Еську променял. Может, там ни кожи, ни рожи.

– Зачем? Что это даст? – отзываюсь флегматично. – Не нам же с ней жить.

– Затем, что нельзя вот так просто сидеть и смотреть, как он строит свое счастье на твоих слезах! – возмущается Ильмира. – Может, она бедная девушка, которую насильно выдают за него замуж?

Качаю головой, чувствуя, как внутри поднимается волна бессилия.

– Даже если так, что мы можем сделать? Вломиться на свадьбу и все ей рассказать? Только хуже сделаем. И ей, и себе. Ислам мне этого не простит. А воевать с ним я не хочу – силы неравны.

Асия кладет свою руку поверх моей:

– Еся права. Месть – это плохо. Мы не должны опускаться до его уровня. Аллах сам его накажет, он поступил неправильно. Он не должен был спать с Есенией до брака. Давайте лучше думать о себе и о своем будущем.

– О каком будущем ты говоришь, Ась? – огрызаюсь на эмоциях. – Мое будущее разбито! Я ему верила, любила его! А он… просто женится на другой, блин!

Девчонки переглядываются и вздыхают. Уж они бы точно не попали в такую ситуацию. Отец Ильки, если бы узнал, что она с кем-то переспала, заставил бы гаденыша жениться на ней. А за меня заступиться некому. Сама за себя.

Ильмира обнимает меня за плечи:

– Ты молодая, красоточка, умная. У тебя все еще впереди. И ты будешь счастлива. А этот козел еще пожалеет о том, что потерял такую девушку, как ты. Главное, не зацикливаться на нем. Забудь его, как страшный сон! Я своего дурака нацмена уже забыла, – заканчивает, горделиво вздёргивая подбородок.

Там забывать некого было, если честно. Бывший муж лупцевал ее, как грушу, запрещенку в дом таскал, гулял безбожно… А мой Ислам ведь не такой. Забыть его будет очень-очень трудно.

– Понимаете, в чем дело… Он не отпускает меня. Сказал, что для нас с ним ничего не изменится после женитьбы. Что он так же будет приезжать ко мне. Вчера вот стоял под окнами ночью, хотел, чтобы я вышла к нему… Бибикал, как ненормальный, пока соседка его не прогнала.

– Вот же гад! – шипит Ильмира. – Совсем страх потерял. Еся, так дело не пойдет. Нужно что-то делать. Он же тебя просто использует. Типа, жена – это для благих целей, а ты – для утех.

– Именно, – соглашается Асия. – Так нельзя. Ты достойна большего. Он просто тебя не ценит.

Закрываю лицо руками, пытаясь остановить слезы, которые снова подступают к горлу. Какая же я дура! Как могла поверить ему?

– Я знаю, что нужно делать, – тихо произносит Асия. – Нужно его отвадить. Раз и навсегда. Но только без глупостей, чтоб не начал мстить. Просто дай мне время, я что-нибудь придумаю. А ты пока старайся о нем не думать. Займись чем-нибудь. Погуляй с нами, сходи в кино. Да что угодно, лишь бы не оставаться одной.

– Да, кстати! – говорит Ильмира. – Сегодня день рождения у одного моего хорошего знакомого. Пойдем со мной, Есь? Развеешься немного. Всё будет цивильно, если что. Без алкоголя и прочих непотребств.

– Хорошо. Я пойду.

– Вот и умничка. Оденься покруче и посексуальнее. Накидаем с праздника сторисов в соцсети, пусть Исламчик себе локти изгрызет! – подытоживает Илька.

Глава 4

Переступаем с Ильмирой порог заведения, где проходит празднество. На мне длинное розовое платье с открытыми плечами и длинным рукавом. «Выглядишь роскошно!» – заверила подруга перед выходом.

Именинник встречает нас с широкой улыбкой, Илька знакомит меня с ним. И по их томным переглядываниям я понимаю, что это ее новый ухажер.

Хм…Интересно…

Даже ни словом не обмолвилась, что нашла себе мужика. Или боится торопить события?

И вдруг… за столиком я замечаю Арслана – одного из хороших друзей Ислама.

– Кажется, мне лучше отсюда уйти, – шепчу Ильмире, хватая ее за руку. – Я не хочу, чтобы Арс увидел меня здесь. Ислам не должен знать, что я… что я вообще выхожу куда-то.

– Есения, ты серьезно? Готова пропустить вечеринку из-за какого-то козлодоя?! Забудь и веселись.

Она цепляется за мою руку, не давая уйти.

– Мне не по себе.

– Да почему ты должна прятаться по углам из-за его ревности? Всё, пусть уже смирится, что тебя потерял.

Прекрасно понимаю, что она права, но страх все еще сковывает меня. Ислам умеет быть убедительным, когда дело касается его собственнических замашек. Он будто гипнотизировал меня, заставляя верить, что я принадлежу только ему.

И тут Арслан поворачивает голову в нашу сторону. Наши взгляды встречаются. Вижу удивление в его глазах. Он явно не ожидал увидеть меня здесь. Теперь точно доложит Исламу.

Лишь бы не прямо сейчас. А то бывший примчится сюда.

Садимся за столик, нам приносят пару безалкогольных коктейлей. Я действительно не вижу, чтобы здесь кто-то пил алкоголь.

– Будешь мясо? – спрашивает Ильмира. – Здесь халяльное. Ах да, ты ж не верующая, тебе пофиг.

– Зря ты так, – возражаю. – Я ем только халяльную курицу.

– Курица тут есть, – кивает Иля. – А я, пожалуй, возьму себе креветок.

Заказ приносят быстро, а я все еще продолжаю наблюдать за другом Горцева. Это высокий молодой человек лет тридцати, с ухоженной длинной бородкой, с пронзительными темными глазами.

Мне никогда не нравились бородачи. Ассоциация с шахидами. Но я знаю девочек, которые с ума сходят по таким вот волосатым мужчинам и сочтут Арса очень привлекательным.

Вдруг Арслан встает и направляется в нашу сторону. По ногам пробегает дрожь. А если у него какая-то команда от Ислама? Например, если встретишь Есю, отволоки ее домой. Господи, фантазия разыгралась.