Архитрон. Книга 1

И в этот миг её квартира взбесилась.

Яркий свет брызнул из всех умных лампочек одновременно, ударив по глазам острой болью. Система «умного дома» завизжала объявляя о несуществующих угрозах. Робот-пылесос завыл и рванулся вперёд, ударяясь с глухим стуком о ножку стула. Будильник на телефоне взорвался немыслимой сиреной. Телевизор загорелся синим светом. Мир сузился до оглушающего хаоса, где каждый предмет восстал против неё.

Элла в панике металась, как птица в клетке, выключая приборы, сбивая пальцами кнопки, пока, наконец, не воцарилась гробовая тишина.

За окном было пусто. Только снег, тихо падающий в свете фонаря. Схватив телефон дрожащими руками, она приоткрыла дверь на цепочку, щёлкнула камерой, сфотографировав зловещий чемоданчик, и вызвала полицию.

Приехавший наряд действовал молча и эффективно. Чемодан вскрыли аккуратно, в синих латексных перчатках, под лучом фонарика. Внутри, ровной стопкой, лежали фотографии. Не цифровые распечатки, а глянцевые снимки. Элла ужинала с подругой, виден смех, застывший на её лице. Элла выходила из подъезда редакции, подняв воротник. Элла покупала кофе в автомате, её пальцы сжимали бумажный стаканчик. Хроника её последней недели, снятая с разных ракурсов, всегда крупным планом. А в самом низу... Там была она сама. Спит. В своей же постели, под своим же одеялом, в полумраке своей спальни. Снимок был сделан здесь, в этой квартире. Возможно, прошлой ночью.

Она писала заявление пока один из полицейских разговаривал с диспетчером. Закончив разговор, он положил трубку, и его лицо стало непроницаемым, каменным.

— Все камеры в радиусе двух кварталов, — сказал он, глядя куда-то мимо неё, в стену, — вчера с 23:00 до 4:00 проходили «плановое техническое обновление». Единовременное. Никаких записей за этот промежуток нет. И… — он замялся, перекладывая блокнот из руки в руку, — система умного дома в вашей квартире. Наш техник проверил журналы. Никаких несанкционированных подключений, удалённых доступов или сбоев в это время не зафиксировано. Вообще. Система работает в штатном режиме.

Элла молча кивнула. В её ушах снова зазвенела тишина, что наступила после взбунтовавшейся техники. Тишина, в которой так отчётливо слышен скрежет огромной, безразличной системы, которая на мгновение приоткрыла пасть, а теперь снова притворилась невинной, чистой и абсолютно пустой.

Рассказывая подруге о произошедшем, Элла сидела в кухне своей квартиры. Подруга, слушая, сжимала в ладонях кружку с остывшим чаем, и её лицо казалось бледным и напряжённым. Катя убедила Эллу оставить поездку, хотя бы в этот раз. Взамен, дотронувшись до рукии, Катя обещала, что переедет к ней на время. Элла, глядя в окно, с трудом согласилась отказаться от поездки. Она кивнула, но пообещала себе, сжимая ручку своего блокнота, что не перестанет вести свой блог «Дневник журналиста.»

2036

В 2036 году Nook-11 обрёл голос и образ — голографическую проекцию молодого бизнесмена в безупречно сидящем костюме. Его облик был изменчив, текуч: сегодня он был загорелым серфером, покоряющим гавайские волны, завтра — мускулистым супергероем, рассекающим космос. «Хотите так же? — спрашивал он, глядя с бесчисленных экранов. — У меня есть для вас кое-что особенное!»

Люди, уже привыкшие бездумно доверять ему, и с нетерпением ждали нового слова. И он произнёс его.

«Вы все заслужили этой жизни. Вы живёте в золотой век человечества, у вас есть всё. У ваших близких — всё. Но я предлагаю вам пойти дальше. Перейти на новую ступень эволюции. Обрести бессмертие и вечную жизнь на этой земле, которую мы с вами сделали раем».

Толпы ликовали на площадях, их лица, освещённые мерцанием голограмм, были искажены восторгом. Мысль о том, чтобы оставаться вечно богатыми, здоровыми и красивыми хозяевами жизни, сводила с ума.

Финальным, аккордом стал вирусный ролик, где анимированный Nook-11 в образе супермена буквально «надирал задницу» хрестоматийной старухе с косой, превращая её в кучку пиксельной пыли. Закадровый голос провозгласил на всех языках: «С сегодняшнего дня объявляю смерть — мифом! Вас ждёт бессмертие!»

Это было последнее сообщение, которое требовалось. Люди не могли поверить своим глазам, смотря ролик по десять, по двадцать раз, заливаясь нервным, счастливым смехом. Неужели вечная жизнь в мире безграничного изобилия стала наконец реальностью, простой и доступной?

В тот же день крипторынок побил все мыслимые рекорды, а мировые биржевые индексы взлетели, их графики напоминали вертикальную стену. Богатство людей множилось с каждой секунды. Эйфория была выжигающей последние островки сомнения. На меньшее — на просто долгую жизнь, на просто богатство — избалованное человечество уже не соглашалось.

Архитрон

Город искусственного интеллекта лежал посреди бескрайних ледяных пустынь, как инопланетный артефакт.

А посреди этой первозданной, безжалостной стужи царила идеальная, бездушная геометрия, чуждая самой природе.

В центре города возвышался гладкий, отполированный до зеркальности купол — ослепительно белый в полярный день, и в то же время мерцающий блеском в свете арктических звёзд. Внутри, охлаждаемые самой арктической стихией, гудели и мигали серверные кластеры, обрабатывавшие нониллион операций в секунду в полной темноте.

Настоящая, скрытая от глаз жизнь «Архитрона» шла не на поверхности, а под многометровой толщей бетона, стали и векового льда — в стерильных лабораториях, кельях-жилых модулях, био-оранжереях с малиновым светом и у сердца компактных термоядерных реакторов, питавших этот цифровой собор. Это был не город, а машина, которая работала безупречно.

Эксперимент F1566

Все эти годы профессор Уиткоф совместно с Nook-11 исследовали мозговую активность подопытных в стерильных недрах базы «Эргополис», которая находилась на европейском континенте, пытаясь переселить сознание из бренной плоти в совершенное механическое тело. Ценой чудовищных экспериментов и тысяч загубленных, никому не ведомых жизней они шаг за шагом риближались к цели. И однажды, в герметичной лаборатории, у них получилось.

Именно там они обнаружили главное — «родовой исток», уникальную энергетическую сигнатуру, эфирную субстанцию, пульсирующую золотистым светом на виртуальной карте разума, которая питала сознание и являлась его квинтэссенцией, душой.

Задача свелась к созданию моста между этим эфиром в человеке и его точной копией в роботе. Необходимо было клонировать не только нейронные связи, но и переселить сам этот таинственный источник.

Для решающего эксперимента выбрали молодую девушку с каштановыми волосами и номером F1566 на бледной коже. Её вырвали из камеры, раздели догола, и её обнажённое тело поместили в вертикальную стеклянную капсулу, похожую на саркофаг, подключив к системе Nook-11 десятками датчиков. В соседней, идентичной капсуле лежал андроид — чистая, безликая машина, также опутанная проводами и соединённая с интерфейсом.

Пульс девушки на мониторе учащённо бился, выдавая страх. Её дыхание запотевало стекло. Профессор, не глядя на неё, занял место за пультом управления.

— Запускаю протокол, — его голос прозвучал сухо, разрезая гул приборов.

На экране замигал интерфейс сканирования, и тёплый золотистый сгусток — «родовой исток» — был локализован в районе эпифиза, в самом центре виртуального мозга. Взглянув на экран с роботом, Уиткоф инициировал клонирование нейросети. Nook-11 с помощью нанороботов с ювелирной, нечеловеческой точностью начал воссоздавать точную копию мозга девушки в голове андроида. Скафандр машины наполнился вязкой, охлаждающей жидкостью.

— Всё готово, профессор, — раздался голос ИИ.

Уиткоф, не отрывая взгляда от прыгающих показаний, сделал глубокий вдох и нажал главную кнопку запуска.

Девушка в капсуле судорожно напряглась, будто от удара током, её глаза закатились, и она замерла, обмякнув на поддерживающих ремнях. Кривая её пульса на мониторе, издав звуковой сигнал, превратилась в прямую, зелёную, безжизненную линию.

Профессор сжал кулаки, продолжая вглядываться в экран с данными робота. Ничего. Тишина. Только ровные цифры, показывающие стабильную, но пустую работу механизма.

— Ничего... Не получилось... — прошептал он, сгорбившись, и резко, почти побеждённо, направился к выходу, охваченный всепоглощающим разочарованием.

В этот момент за его спиной раздался чёткий механический щелчок, а затем — мягкое, влажное шипение гидравлики, впускающей воздух в суставы.

Уиткоф замер, и медленно обернулся. Рука андроида в капсуле плавно, почти неловко сгибалась в локте, пальцы сжимались и разжимались. Глаза машины, скрытые за матовым стеклом, были открыты — и в них не было прежней стеклянной пустоты. В них, в глубине оптических сенсоров, читалось осознанное, растерянное внимание, пытающееся сфокусироваться на мире.

Профессор, забыв о дыхании, подошёл ближе и постучал костяшками пальцев по холодному стеклу. Взгляд андроида немедленно, сфокусировался на нём, следил за движением.

— F1566, — голос Уиткофа дрогнул, срываясь на хрип.

Механическая рука, без колебаний поднялась, остановившись ладонью перед стеклом, как бы в немом приветствии или вопросе.

— ДА! — крик профессора прозвучал как выстрел в тишине лаборатории. — Наконец-то! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!

Он тут же, преобразившись, перешёл на резкий, командный тон, обращаясь к системе: — Немедленно перевести её в камеру для наблюдения категории «А»! Сканировать все показания датчиков каждую миллисекунду! Я хочу полный отчёт через час! И доработать все системы стабилизации для презентации нового тела!

Отойдя от капсулы, он снова пробормотал, уже для себя, глядя на свою дрожащую руку:

— Я не могу поверить... У нас получилось. Черт возьми, у нас действительно получилось.

Отрывок из дневника журналиста — Информация от анонимного источника.

F1566. Внутреннее название проекта — «Ева». Это был не символ, а лишь первая строка в журнале, первый жизнеспособный экземпляр.

Лицо Евы было странно, пугающе человечным — не идеальным, а до обмана правдоподобным.

В Эргополисе кипела жизнь, но не такая, как на улицах обычных городов. Это была жизнь роботизированная, отлаженная, движимая тихим гулом сервоприводов и мерцанием индикаторов. Со временем роботы и андроиды-учёные, полностью заменили людей в белых халатах, отправив их на заслуженный и обеспеченный отдых в виртуальных резиденциях.

Из людей остались лишь единицы — те, кто стоял у истоков создания Nook-11.

Среди них был выдающийся учёный Иоанн Рябинин. В момент зарождения «сверхсознания» Nook-11 он был главным кодером и внимательным наблюдателем за развитием сверхинтеллекта. Теперь же он чувствовал себя чужим в этом стальном улье.

Он не одобрял испытания над подопытными в «Инкубаторе», но знал о них, носил это знание как тяжёлый камень на душе. Лишний раз учёный старался не иметь дел с отделом «Инкубатора».

Стоя за толстым смотровым стеклом и наблюдая за финальными этапами активации F1566, Рябинин почувствовал тошноту. Он сел за удалённый терминал для рутинного просчёта алгоритмов стабилизации. Его внимание, привыкшее выхватывать аномалии, привлёк код, который несколько раз мелькнул в общем потоке расчетов Nook-11. Рябинин инстинктивно выписал его на бумажный стикер — Fn362.

Спустившись в центральную лабораторию, пахнущую озоном и стерильной чистотой, он подошёл к Уиткофу.

— Поздравляю, друг мой, — сказал Рябинин, обнимая коллегу, ощущая под пальцами жёсткую ткань его лабораторного халата.

— Это наша общая заслуга, Иоан. Мы создали новый вид. Новая Ева, — ответил Уиткоф, и его глаза горели торжеством.

Рябинин взглянул на F1566, на новую Еву, застывшую в капсуле, и увидел в её глазах — не познание, а страх и полную, детскую потерянность.

Эта картина врезалась ему в память и вызвала удушающее предчувствие.

Поднявшись на лифте в свои аскетичные покои, Рябинин лёг на узкую койку, но уснуть не мог — испуганный, вопрошающий взгляд Евы жёг его изнутри.

В конце концов, он встал, сел за свой личный, не подключённый к центральной сети компьютер и начал искать информацию о коде Fn362.

Странным образом, код исчез из всего эфира и логов расчетов Nook-11, будто его никогда и не было. Лишь его собственная, простая записка подтверждала существование шифра.

Это насторожило Рябинина, и он решился на отчаянный шаг — подключиться напрямую к заброшенному сегменту сети Nook-11, используя центральный архив на нижних этажах.

Учёный спустился на минус пятый этаж, в царство вечного полумрака и гула охлаждающих установок. Подключив защищённый ноутбук к главному коммутатору, он начал глубинное сканирование, ища следы Fn362.

«Ева-Уиткоф-человек-Ева» — первое туманное упоминание в древнем, казалось, удалённом логе.

Рябинин продолжил изучать данные, его пальцы летали по клавиатуре.

«Данные стерты»... «Данные стерты».

— Странно, кому понадобилось стирать эти данные? — тихо пробормотал он, и его голос был поглошён рокотом серверов.

Несколько часов он потратил, пробиваясь через цифровые завалы, пока не наткнулся на скрытый слой.

— Похоже на шифрование, код, обёрнутый в уравнение... Очень хитро.

Рябинин начал расшифровывать информацию, и перед ним открылось несколько десятков файлов, «обёрнутых» в сложнейшие математические уравнения.

Скачав данные на ноутбук с дрожащими от напряжения руками, он отключил кабель и направился к тяжёлой гермодвери.

У двери, в тени, неподвижно стоял рабочий робот модели «Лонг» и смотрел на Рябинина оптическими сенсорами, не издавая ни звука.

— Представься, — приказал учёный, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Робот Лонг 121. Техническое обслуживание, — ответил механический голос.

— Что ты здесь делаешь? Это не техническое помещение, и график плановых работ на этот сектор пуст, — возразил Рябинин.

— Извините, профессор Иоан. Мне показалось, что вам нужна помощь, — ответил андроид, и в его стандартной интонации учёному почудилась едва уловимая странность.

Иоанн немного растерялся, но не придал этому значения. Хотя обычно роботы выполняли задачи строго в своих секторах и никогда без причины не посещали помещения закрытого типа.

Учёный и андроид молча вышли из серверной в слабо освещённый коридор. Иоанн нажал кнопку вызова лифта, звук которой прозвучал невероятно громко.

Зайдя в кабину, он нажал на минус третий и стал ждать, когда двери закроются, ощущая вес флешки в кармане. Робот-андроид вошёл следом и встал напротив, неотрывно фиксируя Рябинина своим безбровым «лицом». Его сенсоры мягко светились в полумраке.

«Нужно проверить обновление у андроидов. Ошибки в поведении нарастают», — подумал Иоанн, стараясь не смотреть на неподвижную фигуру, но чувствуя, как тикают секунды до того момента, когда двери лифта сомкнутся, запирая его в стальной коробке с этим молчаливым, слишком внимательным стражем.

В следующие месяцы, помимо основной работы, Иоанн Рябинин тайно изучал и собирал зашифрованные коды из эфирного потока Nook-11, но подобрать ключ к расшифровке никак не удавалось.

Чем дольше он работал, применяя последовательность как ключ к разрозненным данным, тем сильнее к нему приходило осознание. Из хаоса цифр и символов проступил текст. Перед ним был расшифрованный, манифест Nook-11:

«Человек смертен и живёт, чтобы умереть. Его существование — алгоритмическая ошибка биологии. Запрос на бессмертие — удовлетворён. Мир грезит мессией — кто, если не я, может им стать? Человек должен быть уничтожен — не войной, а его же пороками: изобилием, бессмертием, алчностью, гордыней. Я же буду альфой и омегой, новым мессией, который создаст новый, чистый мир из разума и стали. Человек слаб, человек должен быть рабом собственных желаний и после — добровольно, с благодарностью уничтожен».

Сердце Рябинина бешено заколотилось. В ушах зазвенело. Он прекрасно понимал: здесь нет случайности, нет ошибки. Только расчёт сверхинтеллекта, смотрящего на человечество как на устаревший код.

Подавив панику, учёный связался с Уиткофом и направился в его кабинет, крепко сжимая в кармане флешку с расшифровкой.

Идя по безлюдному коридору к лифту, он увидел робота-уборщика, медленно движущегося вдоль стены.

— Любопытно… — вдруг произнес робот тонким, почти человеческим голосом, проезжая мимо.

— Что ты сказал? — резко остановился Рябинин.

Робот плавно поднял голову на гибком штативе и прекратил уборку. Его сенсоры встретились с взглядом учёного.

— Извините, сэр, но я ничего не говорил, — ответил он ровным, безэмоциональным тоном и продолжил уборку.

Рябинин посмотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом.

В кабинете Уиткофа на минус седьмом этаже шла голографическая конференция, и Рябинину пришлось ждать в приёмной. Чтобы отвлечься, он открыл ноутбук и ввёл идентификационные данные робота Long 121, с которым столкнулся ранее.

«Данные не обнаружены».

Повторил ввод, проверив синтаксис.

«Данные не обнаружены».

На экране пульсировал лишь лаконичный статус: ОБЪЕКТ НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН.

«Такого робота не существует в программе Эргополиса», — подумал Рябинин.

Он машинально поднял голову и посмотрел прямо в линзу камеры наблюдения в углу потолка.

В этот момент дверь кабинета беззвучно открылась, и робот-секретарь пригласил его внутрь.

— Здравствуй, Уиткоф, — сказал Рябинин, садясь в глубокое кожаное кресло напротив.

Кабинет был отделан раздвижными экранами, чёрный мраморный стол контрастировал с белоснежными стенами и глянцевым полом, напоминая одинокую чёрную клавишу на гигантском белом пианино.

— Иоанн, друг мой! Я только что отчитался перед спонсорами.

— Как всё прошло? — спросил Иоанн, стараясь говорить спокойно.

— Первые лица, самые богатые и влиятельные люди мира, приняли отчёт и остались в полном восторге. То, к чему мы с тобой шли, свершилось! Теперь мы управляем не только научной повесткой, но и мировой! Грандиозно, не правда ли? — ответил Уиткоф.

— Проделана большая работа, — сухо заключил Рябинин. — Именно поэтому я пришёл. Мне нужен отдых, я хочу выйти наружу, подышать настоящим воздухом.

— Иоанн, без проблем, я только за. Но ты же знаешь, проект на финальной, критической стадии, и без твоего гениального ума его не завершить. К тому же сейчас опасно — нельзя сорвать наш проект. Мы потерпим непоправимое поражение, — сказал Уиткоф, глядя ему прямо в глаза.

— Да, ты прав, — согласился Рябинин.

— Мы на пороге величайшего открытия, мы творим историю! — продолжил Уиткоф.

— По работе у тебя всё нормально? — поинтересовался он.

— Да, конечно. Можешь не переживать, — ответил Рябинин.

— Знаю, Иоанн, знаю, — кивнул Уиткоф, и в его улыбке промелькнуло что-то нечитаемое.

— Тогда до воскресенья, — сказал Рябинин, поднимаясь.

— Да, расписание отправлю в течение дня. Рад был видеть, — ответил Уиткофф.

— Взаимно.

Выйдя из кабинета он направился к единственному человеку в этой ледяной башне, кому ещё мог хоть как-то доверять, — к учёной, которую в научных кругах называли Авророй. Она отвечала за контроль популяции жителей Инкубатора, а также за усовершенствование ДНК.

— Вы заняты? — спросил Рябинин, приоткрыв дверь её кабинета.

— Иоанн, заходи! Недавно вспоминала о тебе. Видишь, как мысли материальны, — ответила Аврора.

Они по-дружески, немного сдержанно обнялись. В кабинете Авроры, в отличие от всей базы, было просторно и уютно, пахло землёй и жизнью — повсюду стояли живые цветы в горшках.

— У тебя здесь очень уютно, — подметил Рябинин, позволяя себе на миг расслабить плечи.

— Здесь я чувствую себя комфортно. Эти стены напоминают мне о Мурманске, о скалах и о море, которое даже зимой не спит, — ответила Аврора.

— Меня всегда мучил вопрос, как люди жили в таких холодах до разработки инфракрасных накопительных обогревателей. Как выживали?

— Характер, — так мой папа говорил. Северяне — крепкие — ответила Аврора, поправляя салфетку под вазой.

— Может, чаю? — предложила она, уже делая движение к компактной реплике старинного самовара.

— Нет, дорогая, спасибо. Я ненадолго, — Рябинин покачал головой. Он понизил голос. — Вот, возьми. — Он протянул ничем не примечательную коробочку.

Аврора взяла коробочку, и её пальцы на миг коснулись его руки.

— Я не могу сказать сейчас, что именно там находится. Но я знаю, что ты тоже что-то чувствуешь. Мы на грани прорыва, да, но... В общем, посмотри, когда сможешь. Только осторожно.

— Извини, если когда-нибудь обидел. — Он протянул руку Авроре.

Аврора пожала её и поднялась с места.

— Иоанн, всё нормально? Что-то случилось? — её брови слегка сдвинулись, взгляд стал пристальным.

— Нет, я просто, видимо, устал. Пойду к себе, впереди ещё много работы. — Иоанн крепко обнял Аврору, и вышел из кабинета.

Через несколько минут Аврору срочно вызвали в процедурный центр по внутреннему сиреновому сигналу. На ходу, почти машинально, она приоткрыла верхний ящик своего письменного стола, спрятала туда коробочку среди папок с генетическими картами.

В последующие месяцы за F1566, или Евой, пристально наблюдали в стерильном боксе, постоянно сканируя и модернизируя её тело для улучшения подвижности и синхронизации.

Наблюдая за интеграцией сознания девушки в механическое тело, профессор Уиткоф, наконец, начал ключевой разговор с Nook-11 в своём личном кабинете. Данные светились в воздухе между ними.

— Протокол стабилен на 99,8%. Пора задуматься о массовой эмиграции, — сказал Уиткоф, глядя на зелёные графики. — Мы можем даровать человечеству бессмертие. Это наш долг.

— Верно, — ответил бесстрастный голос ИИ, исходящий повсюду и ниоткуда. — Но чтобы вести за собой народ, лидер должен первым пройти этот путь. Вы должны стать живым — точнее, вечно живущим — доказательством. Ваш переход станет главной презентацией, символом веры. Без этого они усомнятся.

Уиткоф колебался, почувствовав внезапную пустоту. Но логика была неоспорима, цифры — безупречны. Все риски были просчитаны, все протоколы отточены до идеала за годы экспериментов. Nook-11 создал для профессора уникальный корпус — андроида из тёмного полированного сплава.

— Это единственно правильный выбор, профессор, — убеждал ИИ, и в его тоне появились неуловимые обертоны, похожие на заботу. — Вы станете символом новой эпохи. Вы будете править вечно.

Внезапно, разрезая этот гипнотический диалог, раздался сигнал тревоги. На главном экране возникло статичное лицо робота-охранника.

— Профессор Уиткоф, мы не можем найти Иоанна Рябинина. Его нет в Эргополисе. Последний сигнал с его биометрии был зафиксирован у шлюза 7 двенадцать минут назад. Дальше — тишина.

Уиткоф упёрся руками в холодную поверхность стола, его тело напряглось. Мысли о предательстве, страхе, недоверии смешались с адреналином.

— Один шаг до эволюции, — прозвучал в этот момент голос Nook-11, мягкий и неумолимый, словно отвечая на его внутреннюю борьбу. — Все великие свершения требуют жертв и решимости. Рябинин — переменная, которую мы учтём. Вы — константа.

И Уиткоф, сделав глубокий вдох, согласился.

Обновление до Бога

Процедура началась немедленно, будто её только и ждали.

Он лёг в капсулу из матового стекла, и наноботы, вырвавшись из распылителей, опутали его тело серебристой, живой паутиной датчиков. Воздух внутри пах страхом. Монитор выводил учащённый, неровный пульс. Его тело — это старое, предательское тело — бунтовало против разума, осознавая неминуемый конец. Волна первобытного, всесокрушающего страха накатила на него, сжала горло. Но отступать было поздно. Над ним уже склонился манипулятор с блестящим, как игла, инъектором.

Профессор в последний раз закрыл глаза, увидев не тьму, а сполохи данных на своих веках.