Рождественская история

– И что они смогут сделать? – произнёс он сдержанно, чуть склонив голову. – Один – ещё ребёнок. Другой – мудрец, чьи слова, увы, не всегда находят отклик в сердцах прагматичных кейплеров.

Каролина мягко повернулась к мужу. В её взгляде, тёплом и лучистом, словно утреннее солнце, читалась непоколебимая уверенность. Она слегка коснулась рукой его рукава, и это прикосновение, лёгкое, как дуновение ветра, будто передало ему частицу её внутренней силы.

– Он необычный ребёнок, – произнесла она с тихой, но твёрдой убеждённостью. – Севастьян – земной житель, который не просто слышал о Рождестве, а лично видел этот праздник во всём его сиянии. Он помнит запах хвои и воска, мерцание огней на ёлке, смех родных за праздничным столом. Эти воспоминания живы в нём, как живое пламя. А вместе с Ио они смогут донести до кейплеров не просто описание, а саму суть этого праздника – ту невидимую нить, что связывает сердца, пробуждает в них доброту и надежду. Это важно не только для них, но и для нас, для всех жителей планеты.

Её голос зазвучал чуть громче, наполняясь воодушевлением:

– Представьте, как изменится наш мир, если мы позволим этому свету проникнуть в наши дома. Если вместо монотонной череды дней появится момент, когда каждый сможет почувствовать себя частью чего‑то большего. Рождество – это не просто традиция, это напоминание о том, что даже в самой холодной зиме есть место для тепла, для чуда.

Ио, до этого молча наблюдавший за диалогом, медленно поднялся. Его фигура, высокая и стройная, словно излучала спокойную уверенность. Он сложил руки перед собой, и в этом жесте читалась готовность взять на себя бремя ответственности.

– Предлагаю для начала сообщить правителю нашей страны, – произнёс он ровным, но звучным голосом, от которого в комнате будто стало светлее. – Мы представим ему всю картину: историю, традиции, значение этого праздника. Если удастся убедить его, это станет первым шагом. А дальше – будем действовать по обстоятельствам. Но важно начать. Ведь даже самый долгий путь начинается с первого шага.

Почему же Тейлор пришли к выводу, что этот праздник жизненно необходим кейплерам? Ответ таился в самой атмосфере планеты, пропитанной тревогой и усталостью.

В эти дни планета напоминала корабль, попавший в многолетнюю бурю. Небо, прежде отливавшее нежной лазурью, теперь чаще хмурилось свинцовыми тучами, словно сама природа утратила радость бытия. Земля, некогда щедрая и плодородная, словно окаменела – её недра больше не желали делиться дарами. Поля, где когда‑то колыхались золотистые колосья, теперь простирались унылыми, выжженными пространствами, будто шрамы на теле планеты.

Климат изменился неумолимо и жестоко. Зимы стали пронзительно‑морозными, а лето – изнуряюще знойным. Резкие перепады температур, словно удары бича, обрушивались на поселения, заставляя жителей кутаться в тёплые одежды даже в полдень. Воздух, прежде чистый и свежий, теперь часто был пропитан едкой пылью или промозглым туманом, от которого першило в горле и слезились глаза.

Многие кейплеры начали болеть. Сначала это были редкие случаи – лёгкий кашель, усталость, ломота в суставах. Но постепенно недуги распространялись, словно тёмный мох, покрывающий древние камни. Врачи разводили руками: привычные лекарства не помогали, а причины хворей оставались загадкой. В поселениях всё чаще слышался приглушённый плач по ушедшим.

Кейплеры трудились до изнеможения. Отцы семейств брались за любую работу – поднимались затемно, возвращались, когда звёзды уже украшали небосвод. Матери, осунувшиеся от бессонных ночей, пытались растянуть скудные запасы еды на неделю, на месяц. Дети, прежде резвившиеся на лужайках, теперь молчаливо помогали родителям, их глаза рано познали тяжесть забот.

В этой атмосфере безысходности Рождество могло стать тем самым лучом света, что пробивается сквозь грозовые тучи. Не просто праздником с гирляндами и подарками – а живым символом надежды. Оно напомнило бы жителям, что даже в самые тёмные времена есть место для тепла, для доброты, для веры в лучшее.

Возможно, именно этот праздник, с его духом единения и чуда, даст кейплерам то, чего им так не хватает – надежду. Ту самую надежду, что способна исцелять, вдохновлять и, быть может, даже изменить судьбу целой планеты.

Спустя неделю изнурительных попыток пробиться сквозь бюрократические барьеры и установить контакт с правителем страны, семья наконец получила долгожданный положительный ответ на просьбу о встрече. Это известие, подобно вертексному лучу, пробившемуся сквозь плотные тучи, вселило в сердца робкую надежду.

Чтобы предстать «при параде» на приёме у правителя, семья потратила значительную часть своего скромного бюджета. Гостиная превратилась в импровизированную гардеробную: повсюду лежали разложенные наряды, зеркала отражали тревожные взгляды, а воздух был пропитан смесью ароматов глаженой ткани и едва уловимого волнения.

Ларри, облачённый в строгий тёмно‑синий костюм, который подчёркивал его статную фигуру, обвёл детей пристальным взглядом. Его лицо, обычно излучающее спокойную уверенность, сейчас было напряжено, а в глазах читалась неподдельная тревога.

– Так, дети, ведите себя прилично, – произнёс он сдержанно, но в голосе звучали стальные нотки. – Мы тут не шутки шутим. От этого разговора зависит очень многое.

Мия, в элегантном светло‑голубом платье, которое струилось по её фигуре, как утренний туман над лугом, лишь кокетливо повела плечом. Её живые, искрящиеся любопытством глаза уже успели оценить обстановку.

– Хорошо, пап, – отозвалась она с лёгкой усмешкой. – Но Сева так смешно выглядит в этом смокинге! Зачем нужно было столько денег тратить на эту одежду? Ио вот даже не приоделся – в повседневном пришёл.

Севастьян, действительно несколько неуклюже выглядевший в непривычном для него смокинге, смущённо поправил лацканы. Его щёки слегка порозовели, а пальцы нервно теребили манжету рубашки.