Выбери своего злодея

– Меньше сериалы смотри, – со смехом ответила Лера, а Чеширский кот только загадочно заулыбался. – Итак, у меня… «Назовите имена пяти людей вокруг вас. За каждое не произнесенное получите наказание».

Участники радостно заулюлюкали. У всех, кого Лера видела, были рассеянные взгляды и откровенно пьяные лица. В другом состоянии ей было бы жутко и даже страшно находиться в обществе стольких незнакомцев, стольких мужчин, но сегодня ей безрассудно руководил алкоголь. Опасный друг на вечер и лучший пособник несчастным случаям!

– Сабина, – начала Лера, указав на подругу, которая сверлила бармена мрачным взглядом. К чести Чеширского кота, теперь он подливал ей только сок. – Артур.

Лера плохо запоминала имена, ей было проще давать людям забавные клички, чтобы сохранить их существование в памяти. Так она дала Артуру, с которым успела перекинуться парочкой фраз перед входом в бар, кличку Косматый за его длинные всклокоченные волосы и торчащую в разные стороны бороду. Он самодовольно хмыкнул и припал к бутылке пива. Несмотря на его неопрятность, на фоне остальных участников шумного действа Косматый вызывал в Лере меньше всего отторжения. Его совершенно не интересовали девочки-студентки, напившиеся вкусных коктейлей.

– Еще три, – напомнил Чеширский кот, загибая пальцы.

– Денис? – с сомнение спросила она его.

– Подглядывать нечестно, – Чеширский кот прикрыл ладонью бейджик на груди, но уже было поздно. – Ну, ладно. Еще два.

Оглядев собравшихся, Лера попыталась подобрать имена, опираясь на внешность, но потерпела неудачу, поэтому ей пришлось опрокинуть целых два шота – горьких, как уксус, кислых, как лимон. Передернуло всем телом, когда горло обожгло и в груди потеплело, словно там поселилось маленькое, но злое солнце. Лера схватила лимон с тарелки и сунула в рот.

Сабина снова дернула за джемпер, привлекая внимание. Выглядела она так себе: лицо бледнее обычного, несмотря на красные пятна на щеках и лбу; губы потрескались, глаза воспалились от недосыпа… Ее пошатнуло, как подрезанную марионетку – немного, и Сабина рухнет как подкошенная.

– Кажется, мне нехорошо, – прошептала она, рассеянно уставившись ей в ключицу. – Надо проблеваться.

– Спасибо за игру, – удивительно ровно выдала Лера и, расплатившись, вывела подругу на улицу, где бушевал февральский ветер. Он пробрался под пуховики и развеял марево перед глазами и туман в голове.

Предстояло завернуть за угол, углубиться во двор и первый подъезд – Сабинин. Подругу качало из стороны в сторону, она шумно и часто дышала, словно пыталась бороться с тошнотой.

– Нет, я больше не могу!

– Сабина!

Но подруга оттолкнула ее, споткнулась и опустилась на колени перед частично засыпанной снегом мусоркой. Лера со вздохом подошла, наклонилась, чувствуя, как мир скачет перед глазами, и собрала волосы Сабины на макушке, пока ту крутило и выворачивало.

– Я больше никогда не буду пить, – между приступами прошептала она. – Мишки меня предали.

– В них была водка! Даже я знаю, что налегать на нее опасно.

– Отвали! – Сабину снова скрутило, поэтому Лере только и оставалось присесть рядом, положить голову на изогнутую спину и методично поглаживать ее. Бодрящий зимний воздух не давал сонливости победить, несмотря на потяжелевшие веки. – Лера-а…

– Что?

– Я забыла там телефон.

– Уверена?

Сабина только всхлипнула. Ее злая и опасная ведьма превратилась в разбитую беззубую фею, выброшенную из пустого горшочка лепрекона. Сама же Лера, обычно склонная к унынию и драматизации своей жизни, чувствовала себя удивительно легко и беззаботно – немного на грани безразличия, равнодушия. Нравилось ей это слово – равнодушие. Оно напоминало ей спокойную, могучую ровную гладь бесконечного океана ее души – тихо, невозмутимо.

– Пошли, я отведу тебя домой и вернусь за телефоном.

Телефон нашелся сразу же – Чеширский кот или, по-человечески, Денис отложил его под барную стойку, когда подруги уползли восвояси и решил позвонить кому-нибудь завтра в случае, если хозяйки не объявятся. Лера вернула телефон несчастной Сабине, которая обняла его и завалилась спать.

Хотелось домой, в родную кровать, поэтому несмотря на привычку иногда ночевать у подруги, Лера решила позвонить отцу, чтобы он ее забрал.

«Надо, правда, протрезветь», – с этими мыслями она вышла из квартиры.

Дверь закрывалась на электронный замок, поэтому, захлопнув ее, Лера достала свой телефон. Пальцы покалывало, они заиндевели от холода, а экран так долго включался и менял приложения, что быстрее было дойти домой пешком. Очки запотели, как всегда после смены температуры, так что щелкая на ощупь, Лера искала номер отцы: метро уже закрылось, на такси денег не было, а на папу всегда можно было положиться, он ей ни слова не скажет за поздний звонок и запах алкоголя.

Лера вывернула с лестницы в коридор второго этажа, и в нее кто-то врезался да с такой силой, что несчастный телефон вылетел из руки и хлопнулся на плитку пола, прокатился по нему к чужой двери. Она точно слышала треск экрана, а вместе с ним и ее собственного сердца.

– Ты совсем слепой?! – сорвалась Лера, с яростью повернувшись к виновнику происшествия. – Если он разбился, я тебя засужу, понял?

– Слепая здесь только ты, – огрызнулся мужчина с неприятно худым лицом, напоминающим скелет, который обтянули человеческой кожей. Глаза впали, вены вздулись на шее, и пахло от него чем-то склизким и гадким. – Разоралась тут! Самая смелая, да?

Ярость схлынула, сменившись холодящим страхом. Лера отступила к своему несчастному телефону, быстренько подобрала его, не сводя глаз с мужчины. К его дерганной манере добавлялась прохудившаяся, местами порванная куртка. Она выглядела так, словно он несколько раз зацепился за колючую изгородь или так, будто… на него набрасывались с ножом. Незнакомец уставился на нее, не моргая. Пронзительно-серые глаза выкорчевывали испуганное сердце из груди, пробирались мерзлыми мурашками под кожу. Лера отчетливо представляла, как тысячи тараканов копошатся у нее внутри.

– Че уставилась, курица? – это был не голос, а рык шакала. – Смеешься надо мной?

– Извините, мне пора, – дрогнувшим голосом выдала Лера, бегло глянув на лестницу за спиной незнакомца. Теперь к Сабине ей путь заказан, поэтому оставалось только бежать вниз и надеяться, что за поворотом ее не поджидает какой-нибудь Любитель кактусов с желанием отомстить ей. – Всего хорошего!

Лера бросилась вниз по лестнице, чувствуя, как зимние сапоги скользят по стертым ступеням. Невнятные крики раздались за спиной. Как только за этот день ее не назвали, в чем только не обвинили, за что только не собирались наказать, но хуже всего было осознание, что сиплый голос становился ближе – пугающе быстро! Сердце ухнуло в пятки, когда на лестничном пролете Лера бросила взгляд наверх и увидела бешеный, затуманенный яростью и веществами взгляд. За ней погнался не человек, это был настоящий зверь, Шакал, – так его окрестила Лера. Он хотел разорвать ее на куски и выпить всю ее кровь, сожрать ее.

– Стой, гадюка! Я сверну тебе шею за все, что ты сделала!

«У него горячка? Психоз? – промелькнуло в голове, когда Лера чуть не соскочила со ступенек и не покатилась кубарем до последнего этажа. – Не падай, только не падай!..»

Шуршащие, скрипучие звуки за спиной смешивались с руганью, кряхтением и настоящим воем бешеного зверя. Что бы ни случилось с Шакалом, что бы ни привело его в такое неадекватное состояние, он видел перед собой не юную студентку, перепуганную до смерти, а врага, предателя, грязь мира, от которой надо избавиться.

Разум заострился на одной простой мысли: «Беги!»

На резком повороте Лера подскользнулась, накренилась, но даже не взвизгнула – только вцепилась точно в воздух, одним животным ужасом подтянула себя и толкнула дальше. Тонкие крючковатые пальцы вцепились в длинный пуховик. Это произошло быстро, хаотично. Они потянули назад, как зыбучие пески.

Лера закричала, схватилась за обтесанный угол стены, но не удержалась – Шакал поймал ее, впился обломанными ногтями в мягкую ткань пуховика, издал булькающие звуки. Он хохотал, поняла Лера.

– Отпусти меня! – завизжала она, стараясь ударить локтем, пнуть в колено, но от страха движения были слабыми и никуда не попадали.

– Думала, бросишь меня и будешь жить со своим ублюдком? – Шакал быстро шептал ей в затылок, опаляя смрадным дыханием шею и уши. Лера чувствовала запах так, словно пила его. – Ничего-ничего… Есть справедливость в этом мире! Убью, убью… Тогда все хорошо будет, все наладится.

Лера развернулась и ударила кулаком с зажатым телефоном. Попала прямо в кривой нос. Шакал отшатнулся, заревел, схватившись за кровоточащий нос. Красные струйки отчетливо проступали на фоне болезненной сухой кожи, густо капали на битые плитки пола.

В каком-то тумане Лера выбежала из подъезда, прижалась к ледяной двери, когда та глухо ухнула от врезавшегося в нее человека. Шакал бился, не пытаясь отыскать кнопку – просто остервенело, отупело бился о железо, не осознавая происходящего, не отличая реальность от галлюцинаций. Его крики глушила дверь, но Лера слышала каждое слово, потому что прижалась к ней всем дрожащим телом, вцепилась в холодную ручку так, словно от нее зависела ее жизнь. Возможно, и зависела.

Сколько она так простояла, Лера не знала. Она держалась за дверь, вжимаясь в нее даже после того, как шум прекратился, а Шакал ушел в свою конуру, бросив попытки добраться до добычи.

В какой-то момент кто-то из живущих в доме попытался выйти: над оглушенной головой Леры раздался громогласный вой открывающейся двери, но она взвизгнула и толкнула ее, закрыв. Больше попыток неизвестный не предпринимал, явно решив, что по ту сторону какая-нибудь сумасшедшая.

Лера все стояла, стояла… пока оцепенение не сошло с нее, как волна с берега: сначала вернулся слух, потом ощущение холода и уже потом она отцепилась от двери, медленно отшагнула, спустилась на подгибающихся ногах по лестнице. Не опустилась, а упала на скамейку и не слушающимися, окоченевшими пальцами попыталась справиться с телефоном.

Лера видела, но не понимала, что она видит. Черные ботинки на фоне затоптанного снега перед подъездом Сабины – столько следов, что те сливались в бессмысленную мазню из грязи и снега. Смятые банки из-под энергетика припорошили редкие снежинки. Красные пальцы сжимали телефон в глупом радужном чехле с наклейками, уродливые трещинки разбегались паутинкой от верхнего угла экрана – от места, куда пришелся весь удар от падения. Телефон подумал немного, но включился, и Лера набрала звонок.

Гудок. Один, второй, третий… Лера досчитала до восьми, когда на том конце ответили:

– Слушаю. – Девушка не узнала голос своего отца, но сейчас она вообще ничего вокруг не узнавала. Слышала, видела, но не понимала, что происходит. Разум то и дело выдавал ошибку. – Говорите. Который час?.. Три часа ночи. Какого черта?

Лера открыла рот, но слова не шли, зато шла волна. Цунами.

Собеседник помолчал и мрачно бросил:

– Я кладу трубку.

Истерика действовала как настоящее цунами. Она сначала смывала все от берега сознания, набирала силу где-то внутри, глубоко-глубоко, а потом возвращалась – ты видишь ее на горизонте, уже там она вырастала стремительно и пугающе. Только завидишь – бросишься бежать, но не убежишь – поздно. Она накрывает тебя целиком, все то, чем ты являешься – смывает, стирает, оставляя после себя одни лишь руины.

Лера разревелась.

– Чт… – собеседник явно отстранил телефон от лица и смачно выругался.

Однако Лера продолжала плакать, позволяя толстым, набухшим слезам скатываться по обмороженным щекам и раскрасневшемуся подбородку. Она так сильно шмыгала носом, что в какой-то момент закашлялась и от этого разревелась только сильнее.

– Что случилось? – голос прозвучал напряженно, но с участием. – Я могу как-то помочь?

– За… – Лера задохнулась, вздрогнув, когда шумный ветер ударил по железному карнизу и дребезжащий звук наполнил сумрак глухого двора. Собравшись с силами, она судорожно прошептала: – Забери меня.

Какое-то время ей отвечала только тишина и глухая мелодия незнакомой песни, а потом послышалось:

– Скажи адрес.

И она сказала.

– Понял. Скоро буду.

– Н-не отключайся! – Трясло уже так сильно, что телефон то и дело обещал снова выскользнуть из онемевших рук. Холод поселился внутри, окутал кровоточащее сердце и насыпал снега на воспаленную рану души. – Мне страшно.

Мгновение собеседник молчал, шурша чем-то.

– Расскажи, что вокруг тебя, – связь немного искажала его голос, но Лера подумала, что он приятно глубокий, низкий и теплый, как топленый шоколад.

– Снег.

– Ну да, зимой снег – это удивительное явление. – Собеседник отдалился, явно включив громкую связь. Продлилось это недолго, связь прыгнула, как если бы он надел наушники. – Найди что-нибудь странное. Расскажи об этом.

Лера замолчала, шмыгая носом. Она вытерла холодными пальцами слипшиеся, побелевшие от инея ресницы, оглядела засыпанную снегом дорогу, холмики цветных машин, а потом подняла взгляд к многоэтажкам – ничего из этого не выглядело странным, не вписывающимся в пейзаж февральской ночи. Ничего, кроме…

– Я, – на выдохе сказала она, когда на той стороне хлопнула железная дверь, просигналила машина, приветствуя хозяина. Лера вспомнила их небольшую семейную машинку, которая с таким трудом и старанием пробиралась через сугробы и застревала в них чаще, чем довозила семейство до пункта назначения. – Я – самая странная вещь здесь.

– Почему?

Звуки заведенного мотора и шум колес по скрипучему снегу. Щелкнул поворотник, пиликнули фары…

Лера пожала плечами. Холодный воздух и пережитое потрясение частично отрезвили, но разум все еще плутал в потемках, мысли путались, а страх делал беспечной, вынуждал цепляться за безопасный островок надежды.

– Я никогда не вписываюсь, – ответила девушка. – Я не понимаю людей.

– Ну, в этом ты не одинока, – послышалось с того конца сети. – Нахрен этих людей!

– Хорошо звучит.

– Помогает лишний раз не загоняться из-за всяких придурков.

– Надо запомнить. – Лера помолчала и тихо спросила: – А кто ты?

Скрипнули колеса, где-то вдали засигналили машины.

– Сегодня можешь считать меня исполнителем желаний.

– Вроде лепрекона с волшебным горшочком?

Собеседник хохотнул, и Лера чуть улыбнулась.

– Если тебе такое нравится, – ответил он, – побуду сегодня твоим лепреконом.

Это определенно был сладкий сон после жуткого кошмара. На утро она проснется и не вспомнит ни ирландских игр, ни оголодавшего шакала, ни лепрекона, исполняющего желания, – все сотрется, как стирается след от подошвы, припорошенный снегом.

Глава 4. Злодей

Настоящее.

Пришлось отвечать на множество вопросов Александры Сергеевны, родителей детей и терпеть их недовольные и суровые взгляды. Складывалось ощущение, что Лера самолично столкнула двух мальчишек лбами и заставила драться, но возмущаться она не имела права, потому что даже если виновником конфликта был Даня или Вова, получит в первую очередь она, ведь учитель или нянька отвечают за детей головой. Плевать всем, что она одна, а их пятнадцать и вокруг тысяча и один способ навредить себе!

Получив свою порцию негатива от мамочки Дани и выговор от начальницы, Лера сидела в коридоре на мягком диване темно-желтого цвета. Она отупело разглядывала знакомый интерьер со множеством плакатов, где были изображены счастливые семьи, дети и герои мультфильмов. Разглядывая их, Лера грызла заусенец – ее дурная привычка. При сильном беспокойстве, когда она не могла ничего исправить или предпринять и была вынуждена ждать, пальцы сами тянулись ко рту.

Лера пыталась восстановить воспоминания о прошлой ночи, как реставратор древнюю картину, и что-то даже получалось: в состоянии аффекта и под остаточным действием алкоголя она умудрилась позвонить одному из родителей подопечных. Неужели Лера настолько была не в себе, что не заметила странностей? По всей видимости, так оно и случилось.

Дверь в кабинет начальницы открылась и на пороге появилась разгневанная визгливая мама Дани с ним под ручку. Она бросила на Леру испепеляющий взгляд и поспешила прочь. Не удивительно, что сын у нее такой нервный и злословный. Но за последние сутки произошло столько, что очередная обиженная на жизнь личность не вызвала в сердце Леры никаких чувств, а вот когда в коридор вышел Евгений Рыжевский, молодой папочка Владимира Рыжевского, все ее чувства вздыбились, как кошка при виде собаки.

Лера открыла было рот, но, не зная, что сказать, закрыла.

– Спасибо, что позвонили мне, – спокойно произнес Евгений. – Нам не нужны неприятности с другими родителями.

– Это моя работа, – дежурно ответила Лера, выпрямившись.

Евгений обладал яркой внешностью из-за своих огненно-рыжих кудрей, то и дело задорно спадающих на широкий лоб, выбритые виски и затылок, а также из-за россыпи веснушек на прямом носу, выразительном подбородке и даже на контуре губ. Раньше Лере не доводилось общаться так близко с парнями такой внешности. Внешности, которая привлекает всеобщее внимание, особенно женское.

За последний год она успела пообщаться с невероятным числом парней: были объективно некрасивые, но харизматичные, были милые и похожие на плюшевых мишек, были те, которые напоминали ей криво собранные фигурки лего, даже встречались симпатичные и привлекательные, поэтому Лера совершенно точно могла сказать, что Евгений Рыжевский – член высшей лиги. Парни с такой внешностью обычно коллекционируют разбитые женские сердца.

Кусая губу, Лера поднялась с дивана. Столько противоречивых чувств она никогда не испытывала: начиная от волнения, заканчивая приглушенной злостью.

– Не знаю, говорила ли вам Александра Сергеевна, но в последнее время Владимир сторонится остальных детей и ввязывается в ссоры, – начала она с нейтральной темы, которая и привела парня сюда. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями и придумать, как узнать о вчерашнем. – Это может быть вызвано… напряженными отношениями в семье.

Евгений вздохнул, потрепал Вову по голове, бросив тихо «маленький партизан». Когда он взглянул на Леру, та оборонительно скрестила перед собой руки, ощущая исходящую от этого человека опасность из-за его роста и физической силы. Несмотря на теплые тона внешности и притягательные карие глаза, которые созданы были для того, чтобы располагать к себе людей, выражение лица у него оставалось сдержанным, на грани отталкивающего безразличия, а голос звучал ровно:

– Да, об этом мы тоже говорили. Можно сказать, сейчас у нас непростые времена, но спасибо за участие.

Лера кивнула и вдруг выпалила:

– А что насчет вчерашнего?

– А что насчет вчерашнего?

– Зачем ты… вы… Да черт! – Лера нервно вздохнула, встряхнув руками и потом подперев бок. Евгений удивленно приподнял бровь и скосил взгляд на Вову, который заинтересованно пялился на них. – Зачем вы ответили на мой звонок, приехали… Чего вы хотели добиться?

Вот так, в лоб и сразу в атаку! Лера ощущала себя маленькой, беззащитной и униженной, но вместе с этим разум ей твердил, что никто, кроме нее самой, не виноват в ее состоянии. Не стоило вчера напиваться, звонить незнакомцу и уж тем более ехать к нему домой, но ведь она была разбита, сильно расстроена и пьяна, а он вполне себе трезв и явно отдавал себе отчет, поэтому пусть и отвечает!

Евгений моргнул, а потом попросил Вову подождать его в комнате отдыха. Мальчик насупился, но спорить не стал, и когда он исчез за дверью, напряжение только возросло.

– Ладно, давай для начала перейдем на «ты». Мы все-таки ровестники, – начал он и предложил Лере присесть на диван, но та упрямо осталась стоять. – Что ж, хорошо. Лера, правильно?

Она кивнула, снова скрестив перед собой руки.

– Ты предпочла бы остаться глубокой ночью на улице в ожидании прихода очередного шакала?

– Что?

Евгений чуть улыбнулся, и жуткая маска спокойного безразличия разлетелась как льдинка об асфальт. Некоторые люди умели улыбаться так, что освещали своими улыбками всю комнату и согревали душу. Теперь понятно, почему он держал суровую мину – чтобы люди не умерли от сердечного приступа, потому что у Леры определенно случился микроинфаркт. Что там говорила Сабина? Он молодеет? Или то было про инсульт…

– Ты была крайне словоохотлива между приступами рыданий и просьб рассказать тебе сказку.

– Ты прикалываешься! – сорвавшимся голосом выдала Лера. Ее точно по голове ударили, кровь прилила к лицу. – Я не могла тебя об этом просить. Мне не пять лет!

Он пожал плечами, сунув руки в карманы черных джинсов. В контраст своей яркой от природы внешности Евгений носил исключительно черную одежду: темная дубленка, свитер и ботинки. Осколок умирающего солнца перед мраком ночи.

– Правда, что ли? В таком случае откуда мне знать, что твоя любимая диснеевская принцесса – это Рапунцель? – с каждым новым словом в ответ на ее откровенно шоковое и смущенно-раздраженное состояние его голос становился все живее и веселее. Вот бы вдарить ему, да только она не дотянется. Придется извиниться перед начальницей и встать на диван, чтобы не промахнуться… – А все потому, что она справилась со своими страхами и достигла мечты, увидела огоньки и как бонус встретила свою истинную любовь! Я не мог все это выдумать, правда?

– Д-да… Да пошел ты, придурок!

Всякое желание выяснять правду покинуло ее вместе с присущим ей гуманизмом. Лера собралась было развернуться и уйти, наверное, в туалет, чтобы вдоволь поплакать, но Евгений обогнул ее и перегородил путь.

– И это все?

– В смысле? Пусти! – Она шагнула в сторону, но и тут он подоспел вовремя. – Да что тебе нужно?

– Кое-чем ты и правда похожа на Рапунцель, – проникновенно произнес Евгений, склонив голову так, что несколько кудряшек упала ему на глаза. Было в его лице еще кое-что, оно напоминало ей тень от солнца. Чем ярче светило, тем больше тайн скрывалось в его тени. – Обе – любительницы забирать то, что вам не принадлежит.

– Неправда! Я оставила твою дурацкую награду у подъезда, – отчеканила Лера, сжимая кулаки. У нее уже шея затекла смотреть на него снизу вверх. – Неужели ты решил надо мной поиздеваться только из-за какой-то железяки?

Он пожал плечами.

– Считай, злить окружающих – мое хобби.

– Сумасшедший!

– Здоровых не бывает. – Евгений наклонился к ней, и Лера отпрянула. – Знаешь, как ты меня вчера назвала? Какую кличку дала?

Лера поежилась и мельком огляделась, но в коридоре никого не было. Зато были камеры, поэтому ей точно ничего не грозило, но тревожные мысли уже пировали на ужасных сценариях возможного будущего, где вопреки всем законам морали и логики ей сворачивают шею. У этого парня такие широкие ладони, что он вполне мог одной обхватить ее и – конец!

– Психопат? – напряженно ответила она.

– Лепрекон, который исполняет желания. – Евгений провел ладонью по рыжим волосам. – Наверное, из-за них. Не знаю точно. В любом случае я пообещал исполнить твое желание, поэтому и приехал.

– Между нами что-то было вчера? – ее затошнило, когда вопрос слетел с губ.

Мир перед глазами поплыл, расплющиваясь и сужаясь. В висках болезненно застучало так, словно таблетка перестала действовать и последствия похмелья снова нагнали ее. Сердце зачастило в груди, неприятно подгоняя ком к горлу. Еще немного и она или упадет в обморок, или уйдет, или… убьет этого гада.

– Какой злой взгляд, – присвистнул Евгений. – Злость открывает истинную сторону человека, золотко. Злость и страх.

– В психоаналитики заделался?

– Нет, я просто исполняю часть нашего уговора, который мы вчера заключили, – ответил он. – Ты сказала, что хочешь стать главной героиней! Почему бы и нет? Но знаешь, что есть в истории любой героини?

Лера поджала губы, чувствуя себя ужасно. Что же вчера она учудила?

Евгений наклонился к ней, и Лера ощутила сладковатый запах дурманящей клубники с облепихой. Так же пахла его кровать, в которой она сегодня проснулась.

Его голос прозвучал раздражающе мягко, тепло дыхания коснулась щеки:

– Злодей.

Лера задохнулась, вскинув на него взгляд.

– Ты хочешь стать моим врагом? – ошалело уточнила она, когда Евгений выпрямился и отшагнул, явно намереваясь оставить ее в беспорядке собственных чувств. – Зачем? Кто ты вообще такой?

– «Пусть стараются, пусть пытаются, кто у меня золото украдет, тот и раскается»9, – цитировал он неизвестный Лере фильм, скорее всего фильм ужасов, потому что звучало и выглядело это жутко. – А ты сегодня украла мое золото. Надо соответствовать образу, разве нет?

– Тебя в детстве головой вниз не роняли?

– Ты забавная, когда злишься, – с усмешкой ответил Евгений, отворачиваясь. – Надеюсь, твоя история подарит мне вдохновение, золотко. Я позвоню тебе, и если хочешь получить ответ на свой вопрос, советую взять трубку.