Школа. Позволь мне быть твоим другом. Том 2

Руфия Липа

Школа. Позволь мне быть твоим другом. Том 2

Все персонажи и события,

несмотря на очевидную связь

с реальностью, являются

полностью вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми,

живыми или мёртвыми, случайны.

Глава 1.

Хорошо, что не пила. Что бы я наговорила в «Фортуне» выпивши, если на трезвую всем люлей пораздавала?

8 «В» шуршал ручками по тетрадям. Тишина, благолепие! Яркое утреннее солнце заливало кабинет русского языка и литературы через три огромных окна. Алфёрова недовольно засопела.

Февраль на дворе, называется! Где снег? Где метель? Где мороз-трескун? Не зима, а недоразумение! Как там присказывают?.. «Если есть на земле рай, то это Краснодарский край»… Тьфу! Не умею радоваться жизни, честное слово! Почему бы не переехать в другой регион? Что меня останавливает?

Анна Николаевна словила непередаваемый бодряк, когда узнала о заговоре родкомитета за своей спиной. Классрук в приступе возмущения накричала кучу голосовых в общий родительский чат, где высказала всю боль оскорблённого учительского достоинства. Оказалось, не все родители были в курсе подпольного восстания, – начались разборки, ссоры, посыпались увещевания, жалкие объяснения. Шевелева организовала экстренное собрание, на котором сделала крайними всех, кроме себя. Дисциплина и низкие оценки были полностью возложены на плечи перепуганных родителей вместе с разногласиями насчёт рабочих процессов на уроках учителей-предметников.

Люба похвалила себя за осмотрительность и гипертрофированную осторожность, взращенные на богатой почве травмированной в детстве психики.

«В травме есть не только боль, но и ресурс, – вспомнила она слова Романа. – Травма и отбирает, и даёт взамен. Да, ты выросла в крайне тревожной, неблагополучной обстановке. Ужас, беспомощность, растерянность и страх стали твоими постоянными спутниками на всю жизнь. В терапии мы учимся не избавляться от них насовсем – это невозможно. Мы адаптируем полученные скиллы под те поведенческие паттерны, которые тебе необходимы для выживания в здесь и сейчас, для успешного функционирования и достижения желаемых целей».

Никаких разговоров один на один на серьёзные, жизненно важные для меня темы – Аня кинет не глядя. После директорских разборок со Светланой Каримовной я закусила, сучка! Второго раза не будет! Мною в октябре была выгорожена твоя ленивая жопа, а вот ты подставила меня не глядя. Моя репутация дорого стоит, так что нахер. Жгучий, мучительный стыд, понурый видок и красная рожа – такое твоё состояние меня вполне устроило, когда я прямо при всей нашей восьмёрке чаехлёбов поставила тебя в известность насчёт новогоднего тихушного подката твоих обожаемых, послушных родителей! Свидетелей было предостаточно – теперь, Анютка-гавнютка, не выдумаешь, что я устроила подлянку за твоей спиной…

– Любовь Васильевна!

– Что?

– Можно тетрадь на проверку поднести?

– Десять минут прошло! Ошибки проверил?

– Да!

– Расстановку запятых?

– Есть!

– Всё подчеркнул?

– Так точно!

– Схемы предложений построил? – педагог внимательно всмотрелась в учебник: – Там ещё два задания и три разбора. Тимур, второй шанс давать не буду. Халатное выполнение оценю сразу без поблажек – и в журнал. Упражнение сложное и объёмное, так что прекрати выполнять работу так, словно в марафоне на скорость участвуешь. И…

Люба переключила внимание на последнюю парту второго ряда, где Кормильцев блаженно ковырял ручкой простой карандаш, измазавшись в чернилах.

Сука! Ну вот чем этот пень занят весь урок?!

– Никита, ты тоже выполнил задание?

– Выполняю! – кудрявый блондин, перепугавшись, отбросил в сторону канцелярские принадлежности и скрючился над учебником. Это выглядело комично, так как Никита был парнем рослым, по-богатырски сложенным, однако поведением напоминал неразумного пятилетку.

В классе местами захихикали.

Кормильцев Любу раздражал. Её раздражали и родители восьмиклассника, хотя Анна искренне ими восхищалась и считала нормальными. Состоятельная семья, отец – бизнесмен, образованная воспитанная мать, интеллигенты, хорошие подарки классруку на праздники…

А толку-то, если «образованные» в упор не видят, что их ребёнку не подходит обучение в общей массе? На что предки надеются? Что Никита сам преисполнится и вдруг нежданно-негаданно догонит ровесников в развитии? Ладно, я – неграмотный человек в сфере психиатрии, дефектологии, неврологии, нейропсихологии и хер знает чего ещё… Но Никите точно нужна коррекционная педагогика и индивидуальный подход, а не среднее общее среди кучи народа. Родители не сделали для сына ни-че-го: «нормальный он у нас – разговор окончен». Ни лечения, ни коррекции поведения, ни обследований, ни репетиторов – «зачем, Никита адекватный, дома хорошо себя ведёт, значит, и в школе будет так же, педагоги работать не умеют, сами виноваты». На уроках русского и лит-ры мальчик тихо сидит, но за стенами моего кабинета его язык не ведает, что мелет. Брякает и творит, не думая о последствиях. То фашистов хвалит, то зигует, то хамит, то хулиганит, а с замечаний ржёт почище ломового коня. На прошлой неделе дверь в сортир выломал с дури! Пацан живёт в своём выдуманном мире, на реальность плюёт с большой вышки. Ой встрянет школа с Кормильцевыми, ой встрянет!

Халилов по-прежнему смотрел на учительницу, надеясь поднести тетрадь.

– Проверяй, – буркнула русовед, дабы отвязаться от назойливого взгляда.

– Могу я не на оценку поднести, а чтобы свериться?

– Тему не понял?

– Есть немного, – мальчик обезоруживающе улыбнулся.

Какой хитрый! Не отвяжешься. Ладно, работа есть работа.

Алфёрова кивнула. Парень бодро встал с места и двинулся к учительскому столу.

– Смотрите, Любовь Васильевна, вот это предложение, – брюнет наклонился как можно ниже, чтобы остальной класс поменьше слышал. – Я поставил запятые здесь и здесь, но мне кажется, что осложнений гораздо больше.

– Верно, – согласилась она, – стул возьми у первой парты, чтобы не стоять подле меня в позе Зю. Спина не железная. Телу неудобно – мозг работать не будет.

– Как скажете! – футболист подошёл к месту, где одиноко сидела Караченцова Эллина без закадычной подруги Дианы, и загрохотал мебелью.

– Марго, верни тетрадь! – услышала вдруг преподаватель громкий шёпот негодующей командирши 8 «В». – Это не твоё!

– Не жадничай! – так же шёпотом в ответ ехидно отпела Носикова. – Не облезешь!

– Верни, – ледяным тоном приказала Любовь Васильевна. – Не твоё – не трогай. Маргарита, ты стала сомневаться в своих знаниях? Зачем тебе чужое? Или быть круглой отличницей по-честному уже не получается?

Задетая за живое, гордая девочка вспыхнула и поменялась в лице.

– Это не тетрадь по русскому, а дневник поведения, – объяснилась униженная Носикова. – Я хочу записать, что Кормильцев бездельничает на уроке. Анна Николаевна каждый вечер высылает в общий чат фотку, чтобы родители знали, что происходит во время учёбы. Женя вечно забывает про нарушителей!

– Не забываю!

– Забываешь! – взвизгнув, подпрыгнула Марго и гарпией развернулась к позади сидевшей Семежковой: – Ты не справляешься с обязанностями командира!

– Да, Женя, не справляешься! – завопила Тоня Ивашова словно по команде. – Это ты виновата, что Анна Николаевна хочет уволиться и бросить нас!

Вот те раз! А это что-то новенькое!

– Да хоть бы бросила, я готов за это душу продать! – не стесняясь заржал Рыбальчиков.

– Я не могу вас успокаивать на всех уроках! – гневалась обиженная Евгения. – Вы учителей не слушаете – не то, что меня!

– Значит, тебя не уважают! – влезла Христина, соседка по парте и заодно подруга Тони. – Зачем нам нужен слабый командир?! Уступи место! Например, Тимуру!

– Ну нет! – взбодрился Халилов. – Чур без меня!

8 «В» зашумел. На Семежкову кидались с обвинениями уже толпой: Кравченко, Ивашова, Носикова упрекали ровесницу в слабости характера и халатности, парни пререкались, поддерживая зачинщиц. Ор, гам – народ искал крайнего. В качестве козла отпущения несчастная Женька замечательно подходила, четвёртый год выполняя роль затычки во всякой бочке, служа на побегушках у Шевелевой, что гоняла отзывчивую девчонку в хвост и в гриву.

– Так, стоп! Стоп! Сто-о-о-п! – разозлилась Алфёрова.

Заткнулись, сволочи! Ща всех расстреляю без суда и следствия!

– Замолчите, 8 «В»! Черничка! Молчать! Кормильцев! Кому говорю?!.. А ну-ка сели ровно, смирно! Уже лучше! Как маленькие, честное слово! Ищете, кого бы побить, лишь бы каждому за самого себя не отвечать!

– Любовь Васильевна, Женя…

– Оставь командира в покое, Тоня! – гаркнув, педагог поднялась с места, обошла стул с Халиловым, что смущённо почёсывал щёку, и вышла к доске, чтобы видеть всех учеников. – Марудян заболела, лезть не к кому, так вы, девочки, скопом Семежкову решили ощипать за всё хорошее и остальных подтянули! За помощь с литературой, за д\з, которое Евгения за вас, бездельников, записывает по всем предметам с пятого класса, за первые места во всяких конкурсах стихов, плакатов, рисунков, подделок и бог пойми чего! В чём ещё за коллектив одноклассница не отдувалась, а?!.. 8-й «В» вечно висит на доске Почёта в тройке победителей, но к этим победам имеет отношение только труд командира! Привыкли, значит, что Женя тащит одна, и решили, что за это можно ещё и ноги об неё вытирать?.. Христина!

– Да? – робко пискнула Кравченко.

– Вы же вчетвером – подруги! Ты, Антонина, Марго, Женька! Зачем же предавать одну из своих? Или вашей дружбе – грош цена в базарный день? Кто не успел, того и съели?

Токсичные отношения, м-да. Вреда и гадостей больше, чем пользы. Зачем люди взаимодействуют подобным образом? Так типа «дружили» мы с Камиллой в 7-м классе, а с пятого по девятый – с Лыткиной. Потом уже я в 10-м классе разводила балясы с Ленкой и Натой. Разве это нормально?

– Любовь Васильевна, дружба и командирство – разные вещи, – уверенно взяла слово Носикова. – Не справляешься – отдай другому.

Ловко! Стерва, как есть!

– А в чём конкретно Женя не справляется, Рита? – учительница глубоко вздохнула и взяла себя в руки. – Объясни нам всем, пожалуйста.

– Женя не может повлиять на класс на уроках истории, технологии, обществознания, алгебры и геометрии…

– А должна?

– А почему нет?

– Потому что это нереально, милая, – Люба улыбнулась и подошла ближе к парте Носиковой. – Женя с вами на равных. Ученица, ровесница, восьмиклассница – никаких привилегий. У неё нет рычагов давления, как у классрука: позвонить родителям, вызвать их в школу, отвести кого-либо на беседу к директору. У неё нет прав, как у учителя-предметника: она не может затребовать классрука на урок, поставить двойку в журнал, написать докладную директору, пригласить завуча…

– Ну, вот Анне Николаевне слить Семежкова нас как раз может! – рассмеялся Кулаков. Класс его одобрительно поддержал.

– Может, Мить, – согласилась русовед. – А сливала хоть раз? Кого именно?

– Э-э-э-э…

– Да нет…

– Вроде, не было…

Люба довольно усмехнулась, видя, как 8 «В», потерявшись в сомнениях, начал, наконец, хоть немного задумываться.

– И в чём Женя выиграет, настучав на ушко Анне Николаевне? Денежную премию получит? Пятёрок полные карманы нахватает на двадцать лет вперёд? Вырастет по карьерной лестнице? Следует заметить, что должность командира номинальна, условна – не влияет ни на аттестат, ни на оценки, ни на характеристику. Даже к директору с ноги в кабинет не зайдёшь, обидно.

Коллектив шутку оценил.

– Проще говоря, пользы кот наплакал, а проблем – воз и целая тележка. Сейчас травите девочку всем составом, лишь бы не отвечать за собственные нарушения и срывы уроков, а потом что, ребят?.. Женя, скажи честно, тебе нравится быть командиром? Должность неблагодарную, безоплатную и сомнительно почётную готова уступить другому?

– Пусть забирают, – обиженная Семежкова едва держалась, чтобы не разрыдаться после публичного нападения. – Больно надо…

– Вот именно! Слышали?! – торжествовала Алфёрова. – Кто жаждет стать командиром и отвечать за поведение класса?.. Ау! Где лес рук? Где драка за карьерные перспективы? Чего молчим, бравые?! Ну что за могильная тишина?! Смелее! Вы же только что орали как потерпевшие! Никита?

– Да не-е-е, нафиг! – отмахнулся Кормильцев.

– А что такое?! – наигранно изумилась педагог. – Будешь стукачить на всех, баловаться безнаказанно, а последствия спирать на одноклассников!

– Не хочу, – засопел парень и уставился на свои руки.

– Не хочет, – констатировала женщина. – Зря вопил на весь кабинет пять минут назад в поддержку Маргариты. Шуму наделал, а пользы не принёс. Рыбальчиков?

– Нетушки, спасибки!

– Да что такое?! И этот не горит идеей! Черничка?

– Не-е, не моё это.

– Конечно, не твоё, ты больше любитель с математики в окно сбегать вслед за Рыбальчиковым и Халиловым! Кулаков?..

Люба обратилась по очереди ко всем, не преминув каждого нарушителя после отказа уличить в грешках.

– Куда подевалось море желающих, не понимаю! Тоня, Христина – от вас не ожидала! Столько шума и крика затеяли, урок мне сорвали, а теперь – в кусты! Видимо, и за ваши проделки Семежкова ответить должна! Ладно, Эля не хочет – так она на командира полканов не спускала и в безобразном поведении замечена ни разу не была…

– Мама после родительского собрания сказала, что это и моя вина, раз класс уроки срывает и плохо учится, – Кравченко исподлобья посмотрела на педагога. – Что я должна успокаивать других, вмешиваться, помогать учителям и одноклассникам… Что если Анна Николаевна от нас откажется, бросит, то…

Потрясающая мать. Мозги набекрень. Взрослая тётка, а дурости полные панталоны. Как можно было умудриться спереть на дочь посторонние проблемы, от ребёнка совсем не зависящие?

– Ты всему причиной, понятно. Христина, Анна Николаевна – взрослый дееспособный человек. Если она твёрдо решит отказаться от руководства, то ей никто помешать не сможет. Ты не способна решить за одноклассников, учиться им или беситься. Это невозможно. Оставь чужую ответственность в покое и позволь другим самостоятельно за себя отвечать. Маргарита, осталась ты! Пойдёшь в командиры?

– Мне и без командирства занятости хватает, – заносчиво отказалась блондинка.

– Точно?.. Зачем тогда трогаешь дневник поведения? Это не твоя обязанность! Берёшь вещь без спроса, огрызаешься в ответ на разумную претензию, настраиваешь класс против Жени, требуешь от подруги отказаться от должности, но и с себя ответственность за бунт снимаешь. Зачем тогда столько шума, Маргарита? Боишься не справиться с желающими свалить на тебя свои трудности?

– А я не мямля и церемониться не собираюсь! – надменно засмеялась девочка. – Разве я похожа на того, кто позволит вытирать об себя ноги?

Опять кинула камень в огород Семежковой, в открытую, на глазах у всех, плюнув в «подругу». Женя, зачем тебе такие друзья? Лучше вообще не дружить! Марго ща будет защищаться: что ни скажу – останется непробиваемой. Да и нужно ли мне чморить девочку? Нужна ли победа над зачинщицей любой ценой? А что же хочу тогда от разборок? Урок-то потерян.

– Не похожа, – одобрила Алфёрова. – Ты действительно умеешь постоять за себя и не церемонишься с теми, кто посмел напасть. Ты не трусиха, Рита, не терпила, не мямля и не добрячок на побегушках. Сильная и смелая, говоришь правду в лицо при любых обстоятельствах.

Носикова широко распахнула глаза и вытянулась по струнке. Русоведу её телесный отклик на комплименты смутно напомнил нечто родное, знакомое – и тут же незваное дежавю испарилось из груди, оставив после себя размытый, неразборчивый комок ощущений.

Женщина опомнилась, посмотрела на 8 «В» и столкнулась взглядом с Максимом Горенковым. Умный спокойный мальчишка внимательно на неё глазел, не скрывая уважения. А уважение молчаливого отличника дорогого стоило! Люба приосанилась и решила довести начатое до конца.

– Без церемоний поставишь на место Рыбальчикова и Черничку, если попытаются залезть на шею. Обругаешь Кулакова, если Митька полезет на рожон. Откусишь голову Кормильцеву за дурацкие шутки и выкрики… Я образно выражаюсь, нечего смеяться, 8 «В»!.. Всыпешь без жалости Тоне и Христине, чуть только девчонки попытаются воспользоваться тобой по памяти старой дружбы. Но проблема вот в чём, Марго. Ты дашь сдачи раз, два, три… Потом пятнадцатый, сто первый – и нервы начнут сдавать. Поддержки не будет, плюшек – тоже, ты одна против всех в роли командира. Рано или поздно класс нападёт на тебя кучей, нахрапом – и никто не заступится, не поймёт, не пожалеет. На Женькину сторону ни один одноклассник сегодня не встал, если ты заметила.