Федя, куджа апа!..

Федя, куджа апа!..

От автора

То, что вы сейчас будете читать (и, возможно, даже дочитаете до конца) – ни в коем случае не мемуары, хотя за реальность описанного несу полную ответственность. Это отдельные моменты жизни двадцатилетнего московского парня, курсанта третьего курса Военного института иностранных языков, волею судеб и военно-политического руководства оказавшегося в не совсем обычных обстоятельствах, и его восприятие тех событий, участником, а иногда и инициатором которых он был.

В этом повествовании нет морализаторства (да и откуда бы оно взялось в том возрасте), не встречается каких-то максим или напутствий юному поколению, короче, ничего, что могло бы поставить эту книгу в ряд с рассказами Льва Николаевича для детей (не то, чтобы автор не любил Толстого, просто "мать сочла сливы" не одного меня в детстве вгоняло в тоску…). Да и круг читателей, которых могут заинтересовать эти рассказы, думаю, перешагнул уже возраст, в котором читают назидательную литературу. Однако не исключаю, что люди, которым интересна природа, имеющие тягу к путешествиям и экзотике в самых разнообразных ее проявлениях, не сторонящиеся от общения с носителями других культурных традиций и устоев и в достаточной степени авантюрные, чтобы не бояться примерить на себя новую кухню, чужой уклад жизни и непривычные, не всегда безопасные обстоятельства – такие люди наверняка найдут для себя что-то цепляющее их в восприятии этого мира рассказчиком.

И, наконец, о героях этого повествования… Главный герой – это Африка. Не вся, конечно ("вся Одесса очень велика…"), но в той ее части и тех ее особенностях, с которыми столкнулся рассказчик. Это люди – как коренные африканцы, так и те, кто оказался там временно… Это фауна и флора Черного континента, которые в значительной степени определили отношение к нему автора повествования… В связи с тем, что после описываемых событий прошло уже достаточно много времени, я не буду врать, что всех африканцев звали именно так, как написано здесь. Да и неафриканцев тоже. Кто-то из действующих лиц носит свои имена (особенно это касается исторических личностей), кого-то автор просто не вспомнил, как звали в действительности. Однако я постарался как можно ближе к реальности передать их характеры, особенности поведения и манеру общения. Ну и, конечно, сами события, участниками или свидетелями которых мы с ними оказались.

Ну что, поехали?..

"Пятиминутка" (вместо пролога)

Первая командировка в Африку, 1975 год, Уганда… Небольшой пыльный городок Масинди в двух сотнях километров к северу от столицы страны Кампалы… В четырех километрах от городка стоял артиллерийский полк, где и протекала моя служба в качестве переводчика группы советских военных специалистов. Ну, группы – это громко сказано, в те времена на всю Уганду советских военных было человек 25-30, и наша "группа" состояла из трех человек. Сначала я работал с двумя офицерами-десантниками, Михаилом и Георгием, которые обучали местных вояк боевому применению и обслуживанию спаренных 23-миллиметровых зенитных установок, а через полгода после моего приезда их сменили два прапорщика-автомобилиста, Виктор и Володя, задачей которых было обучение местных водителей езде на только что поставленных угандийской армии ГАЗ-66 (известных у наших военных под прозвищем «Шишига»), а заодно ремонт и обслуживание другой имевшейся в полку автомобильной техники советского производства. Вот к периоду работы с Витей и Володей и относится данное повествование.

В нашем распоряжении было два одноэтажных домика в офицерской части гарнизона. Довольно просторные и уютные: в каждом по три спальни, гостиная, кухня, прачечная и пристроенный к домику гараж. Вокруг домиков было сотки по четыре земли, которую жены местных офицеров (до четырех жен у каждого) использовали под огороды, а у нас росли пара бананов, касторовое дерево и какие-то невнятные кустики без ярко выраженной съедобной составляющей. Зато в изобилии имелась трава, покрывавшая все остальное пространство двора, и ее надо было регулярно косить, ибо в некошеной траве себя прекрасно чувствовали змеи, которых в этой части Африки предостаточно.

Домиков было два, поскольку жившие в них до нас десантники были в командировке с семьями. Мы же с Витей и Володей (я был еще не женат, а они приехали всего на год, поэтому их отправили в командировку без семей) жили в одном доме для удобства совместного ведения хозяйства. Совместное ведение хозяйства заключалось в закупке продуктов на городском рынке и в полковом магазине и приготовлении по очереди нехитрого харча на всех. Ну и вечерние карточные состязания никто не отменял – с другими развлечениями было проблемно. Даже телевидения не было. То-есть, я, конечно, мог бы взять машину и съездить в город, где в единственной гостинице пару раз в неделю демонстрировали старые голливудские фильмы на допотопном проекторе (хорошо еще хоть со звуком), но мои специалисты с иностранными языками не дружили, а мне одному развлекаться было неудобно, поэтому этот вид культурного досуга мы по негласной договоренности игнорировали.

Единственное, что немного скрашивало наш быт помимо "заказного кинга" (в любимый мною преферанс ребята не играли), был настольный теннис. Теннисный стол стоял в гараже нашего обиталища, так как машину мы держали в гараже второго выделенного нам дома. Там же, рядом со столом, хранился садовый инвентарь: лопата и пара специальных мачете, загнутых наподобие кочерги, для выкашивания травы. В пинг-понг мы обычно рубились до ужина, а после трапезы переходили к менее подвижным и более способствующим перевариванию пищи карточным баталиям под пиво с орешками.

Тут надо сказать пару слов о моих спецах. Виктор был из подмосковного Алабина, такой уже вполне сформировавшийся 36-летний дядька, немного себе на уме, как любой прапор с пятнадцатилетним стажем, но вполне добродушный и, в общем-то, достаточно быстро освоившийся с местными особенностями. Володя же был из Новосибирска, ему было 26 лет, он мало куда в жизни выезжал из Сибири, поэтому африканские реалии, о которых он, как мне показалось, был осведомлен исключительно из творчества Чуковского ("Не ходите, дети, в Африку гулять!.."), производили на него совершенно неизгладимое впечатление. В плане санитарии он был заинструктирован настолько, что мыл с марганцовкой и обдавал кипятком даже бананы, а любые ползающие, прыгающие и летающие представители местной фауны приводили его просто в предынфарктное состояние.

Надо учесть, что наш дом, как, впрочем, и большинство остальных жилых домов гарнизона, снизу доверху, за исключением прокаливаемой солнцем крыши, зарос люфой, сиречь, мочалкой. Представьте себе рассаду огурца с плетями до 10-15 метров, с соответствующего размера листьями и плодами, похожими не то на гипер-огурец, не то на супер-цуккини длиной до 60-70 см (а внутри, под кожурой, это именно та самая всем знакомая мочалка), и все это добро густо увивает крыльцо и стены одноэтажного дома… А поскольку под лианой сохраняются прохлада и влага, количество проживающих там ящериц и прочей живности просто зашкаливает! Поэтому Володя, когда мы возвращались с работы домой, всегда заходил в дом первым, так как звук и движение открываемой двери вызывали легкий переполох у жителей мочалки, и сразу после прохода первого человека на остальных начинали сыпаться толстые ящерицы-агамы с сине-зеленой, отливающей пережженным металлом чешуей, крупные лупоглазые богомолы, а пару раз даже сонные летучие мыши, в безопасности которых убедить Володю не было вообще никакой возможности.

Справедливости ради, не все местные твари были так безобидны. Многие районы Уганды заражены мухой цеце, много скорпионов и ядовитых насекомых, практически по всей стране часто встречаются змеи. Среди них особо дурной славой пользовалась крупная, значительно более метра в длину, ровного темно-серого цвета змея с белесым брюхом, которую местные называли "пятиминутка" – считалось, что человек умирает после ее укуса в течение пяти минут… Так или не так – я не знал: справочника в то время под рукой не было, а охотников проверять на себе тоже было не в избытке…

И вот, собственно, описываемый вечер. Мы сидим в гостиной, играем в карты, попиваем местное, довольно приличное пиво… Сегодня пятница, впереди два выходных дня, а, значит, будет выезд на рынок с его волшебными тропическими красками и не всегда приятными запахами, дежурному придется забивать холодильник и морозилку котлетами и другими полуфабрикатами на неделю вперед, надо постираться, навести порядок в доме, в общем – переделать все те дела, на которые в будни просто не хватает времени, но которые вносят такое необходимое разнообразие в нашу рутину…

И тут Витя, сдав в очередной раз карты, решает закурить и лезет в пачку за сигаретой.

– Вот блин! Кончились… Мужики, у кого сигареты есть?

После коротких поисков выясняется, что на всех осталось две сигареты, а полковой магазин уже закрыт, поэтому до утра троим курящим мужикам не дотянуть. Настроение у всех начинает портиться. И тут я вспоминаю, что на окне гаража полно недокуренных сигарет, которые туда кладутся во время игры в пинг-понг и благополучно забываются…

– Ребята, я сейчас. Из гаража принесу бычков, до утра дотянем.

И я иду в гараж. Ночь настоящая африканская, безлунная, темно, как… Ну, вы понимаете… Освещения на улице нет, поэтому с собой фонарик… Я поднимаю гаражные ворота, и в луче фонаря вижу теннисный стол, а прямо между ним и мной на полу лежит и внимательно на меня смотрит свернувшаяся в кольцо некрупная – около метра – пресловутая "пятиминутка"… Дальше все на рефлексах: я перекладываю фонарь в левую руку, правой хватаю заступ и отрубаю змее голову… Потом включаю в гараже свет, аккуратно накатываю змеиную голову фонарем на лопату и кладу ее на стол. При нажатии на основание челюстей пасть змеи широко раскрывается и из пазов верхней челюсти, как лезвие перочинного ножа, выдвигаются два тонких, острейших клыка с блестящей в свете лампочки капелькой яда на каждом. Я решил, что до утра подержу голову в гараже, а утром заспиртую в прозрачном флаконе, и будет шикарный сувенир на память…

Я уже выбрал полтора десятка окурков покрупнее, как мое внимание привлекло какое-то движение на полу. Я уже снова схватил заступ, когда увидел, что это обезглавленное туловище змеи все еще извивается и судорожно бьет хвостом. И тут меня осенило!..

Когда я вошел в дом, Витя тасовал колоду для следующей сдачи, а Володи за столом не было – отошел в туалет. Я выложил на газету кучу окурков. Правый карман шортов непрерывно шевелился.

– Вить, давай Вовку разыграем?..

– Не вопрос, а как?

– У меня в кармане змея…

Я не успел договорить, как Витя уже стоял у двери и с ужасом смотрел на мои шевелящиеся шорты. Понимая, что Володя вот-вот появится, я громким шепотом начал рассказывать Виктору, что я придумал…

Пока Володя мыл руки, я успел метнуться в его спальню и положить змею под кровать таким образом, что из-под кровати торчал только кончик хвоста: я не хотел, чтобы змею было видно раньше времени.

Когда мы все втроем устроились за столом и продолжили игру, мы с Виктором, как бы между прочим, завели разговор о том, что надо бы покосить траву во дворе… Дежурным по траве и уборке дома был как раз Володя, поэтому он сразу сказал: "Да зачем, она не такая уж и высокая, еще недельку можно подождать".

Виктор пожал плечами.

– Как хочешь, конечно, но Саня, вон, говорит, что у змей сейчас брачный сезон, так что они лезут всюду без разбора…

– Какой еще брачный сезон?! – испуганно спросил Вовка. Мой авторитет африканского старожила и знатока местной флоры и фауны (после пересказа ему некоторых сведений из книг моего любимого Джеральда Даррелла) был непререкаем.

– Ну да, – подтвердил я. – Они сейчас особо злые… Лучше перестраховаться, а то…

Лоб Володи покрылся испариной.

– Ладно, мужики, меняйте тему, я заснуть не смогу…

Мы с Виктором лениво перебросились еще парой фраз о якобы имевших место случаях со змеями в соседних деревнях и минут через пятнадцать закончили игру и стали готовиться ко сну. Точнее, готовиться ко сну пошел встревоженный Володя, а мы на цыпочках подкрались к двери его спальни, чтобы не пропустить самого главного…

За дверью слышались шаги Володи по комнате. Вдруг звук шагов прекратился. В следующую секунду Вовка вылетел из комнаты, как пушечное ядро, попутно размазав нас с Витей по противоположной стене. У классика североамериканской юмористики такая ситуация описывается как "вылетел впереди собственного визга", потому что рев "Змея!!!" мы с Витей услышали уже пытаясь отлипнуть от стены, в которую нас вбил объект розыгрыша.

– Вовка, ты чего?!!

– Мужики, змея!! – задыхаясь, пролепетал тот.

– Да какая нахрен змея, ты наслушался просто…

– Честное слово, змея, там, под кроватью!..

Я сделал шаг в сторону Володиной спальни, он вцепился в мою футболку обеими руками:

–Ты с ума сошел, куда?!!

Я вырвался и заскочил в комнату. Рефлекторно дергавшаяся змея вылезла из-под кровати почти на всю длину; до того, чтобы стало видно, что она без головы, оставались считанные сантиметры. Я нырнул под кровать и спрятал в кулак предательский обрубок. Когда я вылез из-под кровати со все еще шевелящейся змеей в руке, даже предупрежденный Витя побледнел.

–Саня, кончай дурить, бросай ее сейчас же! – заорали оба мои сотоварища.

– Спокойно, мужики, я ходил в кружок юных зоологов при Московском зоопарке, – понесло меня… Только потом я сообразил, что, кажется, рассказывал мужикам, как последние пять классов школы отучился в Германии по месту службы отца, поэтому Московский зоопарк был не самой лучшей отмазкой, но на фоне хлещущего меня по руке змеиного хвоста никто не обратил внимания на это географическое несоответствие…

Я проскочил мимо вжавшихся в стену друзей на кухню, распахнул окно и со всей силы запулил уже начавшую затихать змею через забор, отделявший наш двор от граничившей с гарнизоном деревни.

Когда я вернулся к мужикам, Виктор увещевал Володю:

– Да ладно, ну бывает, что теперь, спать не ложиться, или на диванчик в гостиной, что ли, пойдешь?..

– Я не смогу там спать, – загробным голосом вещал Володя. – Можно, я с кем-нибудь из вас переночую?..

– На диванчик в гостиную, – поперхнулся Витя…

В конце концов, мы убедили Володю. Он попросил только нас побыть с ним, пока он проверит спальню еще раз. Мы стояли с Витькой, подрагивая от еле сдерживаемого хохота, а Володя снял с кровати покрывало, тщательно его осмотрел со всех сторон и аккуратно положил на стул. Потом он снял одеяло, потом простыню, заменявшую пододеяльник.

Потом он поднял подушку. Из-под подушки на стену прыгнул здоровенный плоский мохнатый паук и, как-то по-крабьи двигаясь боком, исчез в трещине между стеной и оконной рамой. Володя, не выпуская подушки из рук, сел прямо на прикроватный коврик и поник головой. Витя посмотрел на меня: "Сань, это уже перебор!" Я одними губами прошипел: "Это не я, клянусь!"…

На следующее утро Володя разбудил нас в семь часов. Он стоял, держа в руках три мачете.

– Вперед, мужики, пора косить!

– Ты офигел, семь часов еще, сегодня суббота! И где ты третий ножик взял, у нас же только два?

– Я вообще не спал, – парировал Володя. – Я бы вас еще раньше поднял, только темно было, все равно не видно ничего… А мачете я у соседей попросил… Только они спали еще, поэтому я так взял…

Через десять минут мы уже равномерно размахивали мачете, из-под которых во все стороны летели ошметки травы. Забор со стороны деревни облепила негритянская детвора, с удивлением смотревшая, как белые дядьки в такую рань, с остервенением отбиваясь от уже собиравшихся спать, но теперь радостно удивленных комаров, утюжат траву, причем двое из них бормочут сквозь зубы что-то вроде: "Шутки мы шутим… Клоуны, блин!.."

А еще через полчаса на заборе сидела уже вся деревня, включая немощных старцев и беременных женщин… Уставший с недосыпа Виктор проговорился Володе, что вчерашняя история со змеей была подстроена… И теперь вся деревня с упоением наблюдала за тем, как один белый, размахивая мачете, носится вокруг дома за двумя другими, с воплями:

– Сволочи, гады, у меня двое детей!.. А если бы ко мне кондратий пришел, вы бы их кормили?!.. Поубиваю нахрен и закопаю тут же, под бананом!!!

Беременные грациозно хлопали в ладоши и хохотали громче всех…

Еще через полчаса нам удалось уговорить Володю, что, закопав нас под бананом, он вряд ли решит проблему кормления детей, а, возможно, только усугубит ее. Немаловажную роль сыграло и обещание Вити как старшего группы написать Вовке такую характеристику, прочитав которую кадровики либо сразу отправят его в следующую загранкомандировку, либо, как минимум, переведут из ремонтной мастерской автомобильного училища в начальники склада автозапчастей, а тогда ему и командировки не нужны будут…

В 9 утра открылся полковой магазин. В 9.01 мы с Виктором вышли из магазина, баюкая в руках две бутылки "Смирновки". Наставал час расплаты…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Много позже, уже во времена интернета я нашел мою "пятиминутку" в справочнике "Ядовитые змеи Восточной Африки". Оказалось, это некрупный экземпляр черной мамбы. Смертность от укуса без моментального введения противоядия – стопроцентная. Правда, не через пять, а через сорок пять минут, но, согласитесь, "сорокапятиминутка" звучало бы длинновато и не так убедительно…

Я стартую

Моя африканская эпопея началась со звонка на телефон дежурного по курсу. Это был третий курс, наш последний год на казарме, после которого москвичи получали право жить дома, а иногородние перебирались в общежитие по два человека в комнате со свободным выходом в город во внеучебное время.

Я в этот день как раз и был дежурным по курсу. Наш курс вообще в этот день был дежурным, а это означало, что четверть моих однокурсников была в карауле, другая четверть трудилась в наряде по кухне. Остальных привлекали к работам по уборке территории. На дворе был март, стояла мерзкая погода, шел мокрый снег. Моим объектом дежурства была казарма, что позволяло отсидеться в тепле в состоянии "дольче фар ниенте" – блаженного ничегонеделанья (если, конечно, комендант старший прапорщик Володя оставался доволен качеством натирки пола и заправкой кроватей. Но к третьекурсникам – старожилам казармы – он относился снисходительно).

Зазвонил телефон на тумбочке дневального. Я нехотя отложил книгу, которую читал, поднялся со стула и подошел к телефону.

– Дежурный по курсу сержант Иванченко слушает!

– Иванченко, – раздался голос капитана Бойко, начальника курса – зайди ко мне.

– Есть, товарищ капитан!

Я повесил трубку. Огляделся вокруг. Вроде все в порядке, косяков не видно, нажаловаться было некому и не на что. Чего вызывает? Может, кто-то из проходивших мимо открытой двери офицеров стукнул, что я читаю, а дневального на тумбочке нет?..

Иду в Ленкомнату, где оба дневальных рубятся в настольный хоккей.

– Мужики, я к курсовому, кто-нибудь на тумбочку, потом доиграете.

Я стучу в дверь и заглядываю в кабинет.

– Разрешите, товарищ капитан?

– Заходи, садись. Значит так, Саша, сейчас сдаешь дежурство Касьянову и дуешь в отдел кадров. Поступаешь в их распоряжение. Там скажут, что делать дальше.

И вот через десять дней я подлетаю к аэропорту Энтеббе (который уже в июле следующего года прославился на весь мир израильской операцией по освобождению заложников). За прошедшие десять дней я успел узнать, что лечу на год в Уганду, пройти несколько собеседований и инструктажей в Минобороны и аппарате ЦК партии, получить в 10-м Главном управлении стандартный набор гражданской одежды и синий служебный загранпаспорт, отметить мой отъезд с друзьями в пивном ресторане "Саяны" на Щелковской и выслушать указания родственников относительно личной гигиены и необходимости регулярно писать им обо всем подробно. А в поликлинике Генштаба мне вкатили полагающиеся прививки и выдали годовой запас французских таблеток для профилактики малярии. Пожилой врач проинструктировал меня о порядке приема:

– Ешь по одной таблетке каждую неделю, в один и тот же день. Не пропускаешь. Если все-таки заболеешь – пропиваешь три дня по схеме, указанной в инструкции.

Потом он испытующе посмотрел на меня, на пустой стул вышедшей куда-то медсестры и негромко добавил:

– А вообще, если не хочешь остаться без печенки, не пей ты эту дрянь постоянно. Пей джин с тоником, а если вдруг подхватишь – три дня лечения, и ты свободен… Уж очень они злобно печень сажают при постоянном приеме, а ты еще молодой, она тебе ой как понадобится…

И вот, вдохновленный таким напутствием и вооруженный четырьмя толстенными словарями по различным военно-техническим тематикам, я спускаюсь по трапу в первую в своей жизни самостоятельную командировку. Я спускаюсь в Африку.

На пути из Москвы в Энтеббе наш Ту-154 садился на дозаправку в Будапеште, Каире и Хартуме. Понятно, что состояние после такого перелета мало способствовало концентрации внимания, но молодой двадцатилетний организм все-таки напрягся и не забыл спросить у главного военного советника (который ввиду немногочисленности наших военных специалистов в Уганде лично инструктировал вновь прибывших), а в какой конкретно военной области придется трудиться. На что полковник ответил, что я должен буду работать с десантниками, но пока мне придется посидеть в столице, поскольку упомянутые десантники работают в Масинди, в двухстах километрах к северу от столицы, и смогут приехать за мной только через неделю. А чтобы я не пропил и не истратил другим непродуктивным образом выданный мне аванс, он завтра же найдет мне непыльную работенку до приезда моих специалистов.

Про "пропил" и другие непродуктивные траты ГВС говорил не зря. Все наши военные, как работающие в столице, так и приезжающие в нее по делам, имели право бесплатного размещения с трехразовым питанием в гостинице "Kampala International" – единственном в столице отеле с функционирующим бассейном, куда иногда приезжал сам президент Иди Амин с ближайшим окружением. На последнем, 16 этаже отеля размещался бар "Логово леопарда", откуда открывался замечательный вид на Кампалу, а через встроенные динамики постоянно негромко проигрывались хиты суперпопулярных тогда "Бич Бойз". Еще при отеле работал огромный, мест на четыреста ночной бар в полуподвальном помещении с отдельным входом с улицы. Все это, а также тот факт, что других приличного уровня современных гостиниц в Кампале не наблюдалось, и, соответственно, все более или менее денежные приезжие, которых в правление Иди Амина заносило в Уганду, селились именно тут, было причиной нереальной концентрации вокруг отеля жаждущих небескорыстного общения девиц всех возрастов и степеней поношенности. В этих условиях стремление начальника загрузить двадцатилетний организм продуктивной работой было в большей степени актом сострадания, нежели административным посылом.

Как я уже потом понял, отель был действительно неплох. Он располагался в красивом районе столицы на одном из семи холмов, на которых, согласно путеводителю, стояла Кампала. (Вообще-то, сейчас я уже сбился со счету, сколько столиц, по словам их жителей, построено на семи холмах, начиная с Рима, но если теперь я понимаю, что попытки поделиться славой с Вечным городом, отщипнуть, так сказать, от его сакральности и поиметь из этого какие-то политические, репутационные или чисто финансовые дивиденды никогда за всю историю никто не отменял, то тогда на меня это просто произвело должное впечатление и несколько скрасило тот факт, что по-настоящему столичными и красивыми были всего два района Кампалы – район нашей гостиницы и район размещения большинства дипломатических представительств.) Напротив центрального входа в отель, в фойе стояла композиция в виде арки из двух поставленных вертикально слоновьих бивней совершенно нереальных размеров. Табличка рядом с аркой подтверждала то, что бивни настоящие, и приводила их длину, которая, помнится мне, была где-то около трех метров. В отеле был неплохой ресторан с приличным выбором европейских блюд, хотя хватало и местной экзотики типа тушеной козлятины и матоке – пюре из вареных зеленых бананов. На этажах в лифтовых холлах были витрины с произведениями местных резчиков по дереву и художников, и если картины были явно на любителя примитивистской живописи, то резные статуэтки, выполненные из лимонного и черного дерева, не могли не обратить на себя внимания. Именно там я впервые увидел и оценил стиль и технику резьбы "маконде", когда вырезанная из цельного куска дерева статуэтка состоит из нескольких незаметно переходящих друг в друга фигурок, а все вместе немного напоминает тотемы индейцев Северной Америки. Собственно, и изначальное предназначение этих фигурок было схожим… (Много позже, навещая сына в Германии, я познакомился с профессором кафедры славистики Гейдельбергского университета Ирене Моль. Ее муж, известный путешественник и писатель Макс Моль за время своих поездок по Восточной Африке собрал великолепную коллекцию скульптуры маконде и был активным пропагандистом этой культуры в Европе. Узнав, что я тоже был в Восточной Африке, Ирене пригласила нас в их с Максом дом. Никогда больше я не видел такого разнообразия со вкусом подобранных работ африканских резчиков, совершенно фантастическим, ирреальным образом передающих своеобразную, ни на что не похожую пластику африканцев.)