«Три кашалота». Мурмурация кровной связи. Детектив-фэнтези. Книга 27

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Мурмурация кровной связи. Детектив-фэнтези. Книга 27

I

Ведомство генерала Георгия Ивановича Бреева «Три кашалота» выполняло свой напряженный план по розыску драгоценностей. Индуктивный и дедуктивный метод расследований коллективным анализом для построения версий и информационных моделей с помощью специальных программ главной системы «Сапфир» позволял добиваться этого с высокой степенью гарантии в течение каждого рабочего дня. Деятельность эта казалась рутиной, но с каждой минутой обсуждения проблемы время для ее решения неуклонно ускорялось.

– Проблема не так проста, как может показаться на первый взгляд, товарищ генерал, – сказал начальник отдела фактографической идентификации неучтенной статистики «Финист» капитан Игорь Рогов, беря со стола пульт и включая огромный, висящий под потолком экран монитора. По нему тут же ярко и красочно стремительно закружился многочисленный танцевальный ансамбль в национальных костюмах. Деловито, несколько вяло, будто остановившись у карты фронта с озабоченностью принятия стратегического решения, капитан, остановив кадр на одном эпизоде, спокойно продолжил. – Перед нами жена фигуранта Кая Ключицына, подозреваемого в краже национального достояния в виде музейного костюма древнего Зауралья чернотабунского народа. Костюм во времена императрицы Анны Иоанновны был передан в национальный музей народов, учрежденный ею, и хранившийся в музее Санкт-Петербурга.

– Так в чем сложность проблемы? Костюм после концерта возвращен музею, мотив вора известен: выкрал его для жены, чтобы блеснула хореографией на танцевальном фестивале народов России…

В чем именно состояла проблема, генерал, как и все присутствующие на совещании в его кабинете, знал: в реквизите, выкраденном из музея, имелись драгоценности, а их следы корнями вели в золотую долину Уграя, в которой открыл свои богатства, включая самоцветы из примыкающего к ней минералогического рая, ставшего заповедником, первый золотопромышленник России, один из «птенцов» гнезда Петра I Иван Протасов.

Спросив, генерал, облокотившись о стол, поднял склонившуюся над ним часть туловища и, отодвинувшись на крутящемся кресле с колесиками, изящно развернул его в сторону окна, поднялся; выпрямив спину и заложив руки за спину, он медленно пошел к нему по длинной синей ковровой дорожке. Это означало, что собравшиеся на совещание офицеры могли приступать к рождению любых версий, какими бы странными и пространными они ни были. Это было словно бы разминкой перед долгим напряженным рабочим днем по распутыванию криминальных дел. Высокий, стройный, в идеально строгом костюме и лакированных туфлях, генерал приближался к окну с видом на Кремль.

Значительность спартанской осанки капитана резко понизилась, кроме того, его аргументы теперь могли потонуть под сводами обширного кабинета с высокими потолками, и он уже громко и четко ответил:

– Так точно, Георгий Иванович! Однако же, вовсе неслучайно дело передано именно нам! Помимо того что в семи костюмах из пятидесяти участников ансамбля «Ирэкте» найдены драгоценные камни высокой стоимости, фигурант, как выявило следствие, проявил особый интерес к тем, кто занят поиском золота древнего Золотого кремля зауральского рода ирэкте, утерянного в эпоху императрицы Анны Иоанновны. Характерно, что ансамбль подготовил концерт с участниками представителей древнего барджидского рода, потомки диаспоры которого живут как у нас, так и в Центральной Азии, как раз приурочив выступление к годовщине создания барджидского театра императрицей во время своего десятилетнего правления в послепетровские времена.

Капитан показал другую картинку.

– Интересен и тот факт, что фигурант Кай Янисович Ключицын вынес из музея не только костюм, но и киргизский инструмент комуз, внутри которого также находится один из драгоценных камней. Объяснив себе мотив фигуранта, что он выкрал костюм для выступления жены, мы могли бы этим и ограничиться, но кража к тому же и комуза указывает, что забота о жене может служить ему только отговоркой.

Возвращаясь к столу, Бреев резюмировал:

– Да, ему не удалось направить нас по ложному следу. Мы знаем его историю, что его жена, бывшая артистка балета, недавно была выведена из основного состава будто бы из-за утери ориентации в движении, в ее организме выявились симптомы «качки», характерные как для больных, так и некоторых малочисленных народов по всему миру.

– Так и есть, Георгий Иванович! – подсказала капитан Галина Самойлова. – В частности, это касается и одного из чернотабунских племен башкир, потомки которых в своем выступлении на фестивале танцев народов России устроили настоящую феерию энергии, мастерства и изумительной слаженности при необыкновенно высокой скорости всего хоровода. Ученые объясняют это наличием у этого рода особого чувства ритма при езде на лошадях, когда они почти сливаются с ними, а также удивительной меткости стрельбы из лука во время скачки. Это носит название «синдрома кентавра». Но именно это качество является следствием покачивания при ходьбе, неуклюжести в танцах. Но порой во время особо массовых праздников они устраивают такие вот удивительно стремительные слаженные танцы, где все как один организм.

– В этом мы убедились на их праздничном представлении в Москве. Они изумили даже самых быстрых танцовщиков из ансамблей казаков и представителей народов Кавказа… Однако, что же в народной труппе «Ирэкте» делала жена Ключицына? Добилась разрешения войти в его состав, чтобы продемонстрировать, что уволена из балета напрасно? – спросил начальник службы оперативного контроля и разработки оперативных мероприятий «Сократ» полковник Халтурин.

– Именно так, Михаил Александрович, она и объясняет свой поступок. Винит себя, и просит смягчить наказание мужу. В конце концов, объясняет она, ведь он не украл, то есть не вынул из музейных экспонатов ни одной драгоценности.

– Но как она объясняет, что для доказательства своей профпригодности она избрала именно такой путь? Участие не в классическом балете, а в народном хороводе, причем весьма экзотического состава?

– Здесь ее показания сводятся к тому, что, мол, муж пожалел ее, сообщил о предстоящем народном концерте, назвал тематику выступлений, оказалось, она уже исполняла подобную партию и справлялась с ней блестяще. А муж, являясь ответственным за декорации, бутафорию и костюмы, пообещал ей, что она будет включена в состав участников этого праздника. Ей это было важно, поскольку она уже играла роль главной героини, несправедливо отлученной от любимой семьи и отданной в рабство – Осидии… При том о причине увольнения из балета говорит невнятно, никого не обвиняет, но, когда ей предложили повторную медкомиссию, она под сомнительным предлогом отказалась.

– Все это говорит о том, что тут не все так просто! – вывел заместитель Халтурина майор Сбарский.

– О чем и речь! – опять заважничал капитан Рогов.

– Прошу вас, Анна Владиславовна – разрешил Бреев, увидев вытянутую короткую пухлую руку старшего лейтенанта отдела координации и уточнения результатов геологического анализа «Круг-А» Савельевой.

– Благодарю, товарищ генерал, – отреагировала та, тряхнув короткой, как и все в ней, стрижкой и? быстро скользнув ладонями по своей, опять же, короткой юбке, ниже которой соединила в пятую позицию танцовщицы пухлые стройные ноги. – Прежде чем доложить о том, какую именно цель мог преследовать фигурант Ключицын, подставив себя этой кражей, сразу еще раз упомяну, что он проявляет интерес к поиску сокровищ зауральских башкирских родов, к их некоему будто бы в одночасье утерянному Золотому кремлю, – четко начала она, сверля Бреева большими и яркими, красивыми желто-коричневыми глазами с сильно накрашенными короткими ресницами. – Либретто постановки касается именно этой истории, а ближайшие к сцене ложи были отданы представителям золотой промышленности. Случайно ли это, задаюсь я вопросом? И отвечаю: да, это можно было бы списать на случайность! Но фигурант принял активное участие в том, чтобы билеты в эти ложи получили руководители одного из золоторудных предприятий Зауралья, хотя долго их уговаривать не пришлось. Их убедили, что путешествие на концерт будет большой поддержкой земляков. Таким образом, к концерту Ключицын подготовился основательно, – продолжала Савельева, все выше поднимая короткий подбородок кроткого полудетского лица. – Декорации были сделаны превосходно. Но среди них ближе всех к ложе руководителя золотодобывающей фирмы, коим является известный миллионер Фаддей Денисович Зуфаров, он поставил сооружение, которое, как оказалось, является не чем иным, как самой настоящей, а не бутафорской камерой Обскура! Правда, весьма хитроумной! Ее целью было сфокусировать на себе не только внешний облик сидящих в ложе, для чего и предназначена обычная такая камера, дающая внутри себя на белой матовой поверхности перевернутое изображение объекта, но и вытянуть из их сознания важную информацию через систему зрительного восприятия событий организмом человека.

II

– Это на самом деле оказалось возможным? – издалека донесся спокойный голос Бреева, вновь оказавшегося у окна.

– Это и выясняется! Но в камере, разумеется, нашли доказательства, что она соединена с системой цифрового приема входящей в нее информации… Дело в том, что Фаддей Денисович Зуфаров также ищет Золотой кремль, причем называя его сокровищем предков. С учетом того, что он менял себе имя и отчество, быв прежде Фаридом Денизовичем, это возможно. Причем «дениз» по-башкирски означает «море», а его дед жил на Каспии, был каракалпакским барджидом, вот и назвал сына именем «Море». Он и впрямь стал моряком, но речного судоходства, и ходил по разным рекам, пока, в конце концов, не прибился к одному порту в Зауралье, являющемуся для моряков, как известно, «землей золотых рек», в том числе за распространение здесь участков приискового, то есть россыпного золота. Работал на реках Миасс, Увелька, Уй, пока, в конце концов, не перебрался на озеро Сингерей. Увлекшись старательством, он привил вкус к золоту и сыну Фариду, ставшему известным золотопромышленником, который арендовал одно из шестидесяти зауральских озер и, добывая в нем золото системой драг, одновременно зарабатывает на поставке после очистки илов и добычи золота лечебной грязи-сапропели. Значительную часть прибыли одно время он использовал на восстановление и реконструкцию некогда стоявшего посреди озера, но развалившегося и исчезнувшего под водой легендарного острога «Братство» Сибирской экспедиции императрицы Анны Иоанновны, вбив для этого на острове огромное количество свай и подняв над ними вместе с крепостными стенами три культовых сооружения – мечеть, православный и буддистский храмы. Рядом на берегу был построен пансионат. Его грязь отличается тем, что лечит вестибулярный аппарат, и ею в грязелечении пользуются специалисты, которым особенно важны навыки мгновенной ориентации. Это лечебницы «Летучая мышь» и «Скворец». Их названия можно объяснить по большому скоплению в тех местах и тех, и других крылатых тварей.

– На самом деле, много факторов сводят к явлениям ориентации, качания и оздоровления мозжечка! Но не только! – загадочным тоном бросил реплику старший лейтенант Друзь.

– У вас есть что добавить, Лев Сергеевич? – спросил Бреев. – Можете говорить.

– Так точно, есть! – встал тот, вытянувшись в струнку, близоруко прищурился и напружинился, будто искал слова в зрительном органе. – Вспомнилось предание, как в этих местах Емельян Пугачев велел своему войску мыться в озере Якты- куль, то есть «светлом озере», после того известном под именем «банное». Вода озера щелочная, и перед боем там «банились, набираясь сил и мужества». А в другом озере Ырымкуль, где добывает золото Зуфаров, купал свое войско Салават Юлаев, чтобы обрести острое зрение и слаженность в бою, как единого организма. Недаром «ырым» означает «заклинание», «колдовство», а «ырымлы» – «заговоренный» и «заколдованный». И впрямь, отмечено, что лучшие полки Юлаева, кто принимал его «баню», действовали слаженно, как один организм. Кто-то из ученых даже попытался объяснить это воздействием лечебной грязи, дающей погруженной в нее группе людей, особенно же большой толпе, казавшейся до того беспорядочной и нестройной, эффект мурмурации.

– Ну, вот, – опять поднял и опустил кулаки Халтурин, – теперь осталось только вспомнить порядок в муравьиных колониях, который объясняют тем, что колония, а не каждое насекомое в отдельности, есть один организм! На чем этот ученый основывает свою гипотезу?

– Это заключение он сделал, изучая тактику в бою воинов обсуждаемого нами племени чернотабунцев. Они погружали в чудесные грязи озера по самую грудь также своих коней, и в потоке при развитии скорости табуны становились единым слаженным организмом, способным мгновенно менять направление без команды всадников, как это свойственно птичьим стаям или косякам рыб. В чем тут было дело, неизвестно, но обсуждались гипотезы и о воздействии на мозжечок, и на интуицию, и на шестое чувство… Разрешите продолжить дальше? – спросил Друзь, увидев, что генерал встал рядом.

– Да, продолжайте. В этом я вижу свое зерно!

– Я тоже так решил, товарищ генерал!.. – продолжал Друзь. – И особо обратил внимание на то, что ученый употребил термин «седьмое чувство», а точнее, с латыни – «чувство седьмого по счету». А отчего именно, я уже докопался! И это имеет самое непосредственное отношение к тому, что мы хотим для себя уяснить!

– Ну-ка. Ну-ка! – встрепенулся Халтурин, чуть приподняв и ударив по столу своими большими кулаками, положенными параллельно. Самый старший из всех сотрудников, пятидесятилетний, знающий много и опытный, он уступал молодым аналитикам в умении быстро найти в источниках, во всемирной сети любую информацию и всегда проявлял повышенное любопытство, когда появлялась какая-нибудь оригинальная зацепка.

– Как я сказал, табуны чернотабунцев славились мгновенной реакцией, и от них не было урона даже тогда, когда их несло в лошадином глуме, как полоумных: они всегда огибали преграды, не задевали встающих на пути людей. Таких лошадей использовали даже для взятия стана врага без всадников, когда они совершали там операцию привнесения паники, действуя очень разумно, а потом выходили табуном назад как единое целое.

– Я не слышал о таких лошадях! Очень интересно! – сказал Халтурин.

– Только такими они бывают не всегда. В основном они ведут себя как самые обычные лошади. И если попадали в руки врагов, это свойство теряли.

– Так, значит, мурмурация здесь ни при чем?

– Так точно. Как известно, мурмурация – это, условно, «слаженный танец тысяч птиц» и «танец косяка тысяч рыб», действующих в этих танцах как одно живое существо. С латыни буквально это переводится как «бормотание». Но также трактуется и как шепот, заклинание. Что любопытно, этот термин употребляли также, но лишь по отношению к своим зеркалам, близкие чернотабунцам племена каратабынцев, потомки которых, кстати, составляют большинство членов ансамбля «Ирэкте», приехавшего в Москву. У них существовала практика вести разговор, тихий шепот с зеркалами, на который те, якобы, отвечали человеку…

– Товарищ генерал, разрешите я тут внесу уточнения? – попросила Савельева.

Бреев, стоявший у своего стола, кивнул.

– Я о мурмурации… – сказала она, заглядывая в гаджет. – Это явление обычно можно наблюдать примерно за час до захода солнца осенью, зимой и ранней весной, когда птицы находятся рядом с местом ночевки… Ну, если идти дальше, на всякий случай можно предположить, что и у тех же лошадей или даже людей, когда кончается кочевье, и у места стоянки… Что до стай, то тут особенно яркую картину живописуют скворцы. Танцуют так около часа. Все это время стая то распадается на части, то вновь сливается воедино. Все в ней происходит отнюдь не отрепетировано, а спонтанно, поскольку в ней находятся и только что научившиеся летать особи. В танце получаются фигуры, напоминающие то каплю, то восьмерку, а иногда одну гигантскую птицу.

– Кстати, – вставил слово уже с места Друзь и прищурился. – У чернотабунцев восьмерка с птицами в круге – их тотемный символ, его видно и на их тамге, словно бы праве управлять и пользоваться этим колдовством!

– Да, да, а значит, тут надо искать источник влияния на этот загадочный процесс! – сказал, видя не сходящее с лица Халтурина выражение нескрываемого интереса, Сбарский.

– Хорошо, Борислав Юрьевич, давайте поищем! – ответила Савельева. – Обращаем внимание, что все птицы летят с огромной скоростью, до пятидесяти километров в час и больше, но при этом не сталкиваются и не сбиваются с курса, то есть с рисунка пентаграмм на фоне небесного свода!

– Красиво!

– При этом, у них нет лидера!..

– Но вот тут я и отметил бы то, о чем еще должен доложить! – сказал Друзь. И, встав под одобрительный кивок генерала, попытался разъяснить. – Еще в тридцатых годах прошлого века знаменитый орнитолог Селус, наблюдая за данным явлением, писал, что «птицы должны думать коллективно, все и в одно и то же время, и что все это похоже на «одновременную вспышку во множестве мозгов»…

– Так мы что, делаем своим выводом, что, когда ансамбль на сцене демонстрирует невероятно слаженный танец, в это время все артисты переходят в состояние этой самой, как ее… мурмурации?! – с пафосом вопросил Халтурин, обводя всех придирчивым взглядом тяжелого мужественного лица. – Или тут все же надо сделать упор на какое-то внешнее воздействие, тех же драгоценностей, в конце концов, или на тот же бутафорский ящик этого чертова ока Обскура, который переворачивает в себе все с ног на голову?!

– Включал ли свой прибор и пытался ли с его помощью что-то выудить из мозгов золотоискателей в близкой театральной ложе наш фигурант, мы еще узнаем, – сказала Самойлова. – Но что до птиц или других животных и рыб, то во всем налицо телепатия для передачи своих намерений от каждой особи всем сородичам!

– Тысячи намерений разом?! Нет, Галина Артемовна, тут надо искать что-то другое!

– Есть и простой ответ самих ученых, что все это скоординированное движение, скорее всего, – «поразительная реакция на изменения действий других в стае».

III

– А вот еще находим в источнике… Лучший ответ дает сотрудник американского научного центра перелетных птиц Пезендорфер, – продолжил Рогов. – И это подходит к нашему театрализованному чуду! «Есть воздействие сверху вниз, – утверждает он, – когда лидер задает движение всему коллективу, как во время концерта, когда человек на сцене начинает хлопать, а толпа подхватывает. Мурмурации же, – утверждает он, – работают по принципу «снизу вверх»: отдельные особи влияют на соседей, и движение передается всей стае, всему танцу».

– Кхы-кхы! – громко прокашлялся Друзь, все еще стоящий на ногах и не имеющий возможности доложить все по порядку. Однако половину дела уже сделали за него, и он только победоносно завершил:

– Но самое важное, что это было доказано. А именно! – он, прижмурившись, поднял палец. – Вычислено оптимальное количество соседей, которых отслеживает каждая птица. Оказывается, их семь! Это и утверждал ученый, говоря о «седьмом чувстве, или том каждом седьмом в стае, что дает команды шестерым, сам же получая команду от кого-то из другой семерки!»

– И есть некто восьмой для каждой из них, кто руководит сразу всеми! – заключил Сбарский! – Отсюда и тотемный знак восьмерки и в каждом круге – по птице!

– Вполне возможно! – заключил Друзь. – И неслучайно, товарищ генерал, – повернулся он к Брееву, на этот раз сделав глаза нараспашку, – в ансамбле «Ирэкте» было пятьдесят участников, где семеро, то есть один из каждой седьмой части является тем, кто передает свои сигналы остальным шестерым! А «восьмой», здесь в коллективе «пятидесятый», руководит всеми.

– С учетом же того, что в труппе не все из чернотабунцев, а всего семеро, то на них действует все же какой-то амулет. И наличие его на украденном из музея костюме танцовщицы Ключицыной Аллы, жены главного преступника Ключицына, и позволило ей получить силу необыкновенной ориентации в коллективном танце. Неслучайно обнаружение подобных амулетов в костюмах еще семерых танцовщиков.

– Вот и восемь амулетов! Вот и ответ, зачем понадобилось украсть один костюм из музея! В нем амулет солиста! Он дает команду на изменение в движении семерым ведущим, те, в свою очередь, передают сигналы другим, и в итоге все перестраиваются мгновенно и показывают фантастическую слаженность во всем!..

– И вот еще дополнение! – сказал Друзь, тоже покопавшись в своем планшетнике. – Выяснено, что в табунах чернотабунцев кони при скачке наиболее тесно приближаются к своим боковым соседям, а не к находящимся спереди и, тем более, сзади. А те лошади, что расположены с краю, часто «ныряют» вглубь табуна, да так искусно, что никогда не бывает столкновений, как сказали бы электронщики, – замыканий. И при моделировании этого движения на компьютере выявляются три основные зоны – «зона притяжения», «зона отталкивания», «зона углового выравнивания», а также еще четыре вспомогательные и восьмая главная, координирующая связи всех по всем направлениям, как «сольная плата» любого цифрового замкнутого пространства, отвечающая за память об основной цели работы оператора. Эта память – как рисунок всей картины заданной программы, и в кажущемся хаосе сбоя не происходит только потому, что каждый электрон может вернуться к этой памяти, чтобы вспомнить о своей конкретной задаче.

– Мне кажется, – сказал Рогов, – что примерно то же, только на своем, внецифровом уровне, происходит и в чудесных зеркалах каратабынцев. Они сделаны из такого материала, в котором, как и в иных цифровых кристаллах, скапливается огромное количество информации, и она, никогда не выходя за рамки зеркала, постоянно как бы перетекает из зоны в зону, а смесь рождает в голове смотрящего в зеркало много вариантов событий, которые были и которые могут быть при их перекрещивании в реальной или уже виртуальной действительности.

– Выходит, если вдруг будет доказано, что решетка связей в зеркалах состоит из семикратно повторяющихся частей, то этот эффект каким-то боком мы можем привязать к способности зеркала улавливать все мимикрии движений и выражений внешних данных любых объектов, а также их вспомогательных и солирующих факторов?

– Вполне возможно! То, что нам кажется мгновенным и это трудно объяснить, для природы явлений может быть как плавным, так и заторможенным или вовсе медлительным. Те же орнитологи пишут: «Секрет того, как стая добивается такой поразительной «плавности движений» при всей кажущейся неимоверной скорости, заключается в высокой временной разрешающей способности глаза. Светочувствительным клеткам сетчатки нужно время, чтобы возбудиться – среагировать на световой стимул. Из-за этого мозг может обработать только ограниченное количество стимулов в единицу времени. Это то, что и есть «разрешающая способность». У отдельных животных это может быть выше, чем у людей. И так же, как например, то же животное, птицу или насекомое трудно поймать, поскольку краем глаза она видит гораздо больше наших движений и реагирует быстрее, так и зеркало, фиксируя в себя все, затем может сколько угодно долго пропускать через свои бесчисленные клеточные каналы почерпнутую извне информацию, пока она не разложится по полочкам, чтобы ее потреблять хоть частями, хоть в целом и даже в перекрестьях любых ее частей между собою, а это уже миллиарды комбинаций выстраиваемых в зеркале картин «реальности». Здесь и все, что люди поодаль от него могли видеть, о чем говорить, что обсуждать и, вероятно, и как мыслить!..

Бреев посмотрел в экран личного монитора и сообщил:

– Дело на самом деле обещает быть более интересным, чем мы могли подумать с самого начала, – сказал он. – При обыске квартиры у нашего фигуранта Кая Ключицына, во что трудно поверить, нашли новые страницы рукописи о первом золотодобытчике России Иване Протасове. Их нам, разумеется, не хватало, и мы хотя и считали их утерянными, но уповали на счастливый случай! Наша цифровая система «Сапфир», первая принявшая эту информацию и сделавшая сканирование текста, сообщает, что некоторые страницы неизвестного автора-летописца были переписаны с дополнениями, и над материалом уже работает наше бюро копий, переводов и адаптации текстов «Кит-Акробат».

– Товарищ генерал! – воскликнул Рогов. – «Кит-Акробат» уже скинул нам на почту часть текста… А еще высказал свою версию, что в ней, вероятно, подробно указано на события, связанные с теми, которые развернуты в театрализованном танцевальном представлении ансамбля «Ирэкте»!..

– Зачитайте это вслух, – попросил Бреев, тем временем поискав ту же информацию у себя на компьютере.

– В них, в частности, указаны косвенные сведения об Абулхаир-хане, который обсуждал с Петром вопрос о союзе его Малого жуза, то есть нынешней северо-западной части Казахстана, с Россией. У него были братья. У одного из них будто бы было много жен и любимая жена Осидия, имевшая чудесное зеркало, глядясь в которое, она получала откровения. И вот однажды муж, заподозрив по некоторым ее речам, что она будто бы подслушала его беседы с визирем и, более того, сообщила врагам его мысли, пожелал ее казнить. Но, пожалев, отдал владыке некоего Золотого кремля каратабынцев. У того же однажды несчастную Осидию выкупает русский купец из захолустья, который живет с ее сестрой, сам по рождению настоящий принц, но об этом не подозревающий. Сестры встречаются. Однако дальше Осидия, не вынеся скуки, отдается в руки приехавшему к ее новому хозяину знатному вельможе из Санкт-Петербурга, а затем уезжает с ним в столицу. Не желая больше помнить о прошлом, она оставляет чудесное зеркало, а купец, ищущий золото, вскоре познает чудесную силу зеркала и через него узнает о тайнах Золотого кремля каратабынцев. Те же, почувствовав приближение коварного врага, перепрятывают свои сокровища! Об этом купец уже не знает, но мечтает добраться до него. Осидия тем временем уже находится на великом празднике народов у русской императрицы, покоряя всех своей красотой, в том числе и приглашенного к императрице ее бывшего возлюбленного мужа, молодого брата Абулхаир-хана, и он снова влюбляется в нее. Он увозит ее, и путь их пролегает через Золотой кремль. Там она встречает тщетно ищущего сокровища своего бывшего хозяина купца и, чтобы вознаградить его, что тот когда-то ее пожалел, привез к сестре, а потом дал свободу, рассказывает ему, где эти сокровища. Разгневанный каратабынец, на скаку натягивая свой короткий лук, пускает стрелу и разит ею сразу обоих!.. Таков сценарий. И, соответственно, либретто, товарищ генерал…