Ягиня-Порог

Глава: Пепел Зарянки

Ясунь посмотрела на свои руки. Они были всё еще прекрасны, но Искра внутри неё теперь билась лихорадочно, словно запертый в клетке зверь. Она почувствовала первый в своей жизни укол холода. Настоящего холода, от которого по коже пошли мурашки.

– Велес? – позвала она, и в её голосе впервые прозвучал страх. – Куда мы идем? Ты обещал Сад…

– Мы построим его, – ответил он, не оборачиваясь и увлекая её за собой в серые сумерки Яви. – Но сначала нам нужно то, что спрятано в твоем сердце. Нам нужен ключ от Нави.

Когда Ясунь сделала второй шаг по серой пыли, мир за её спиной не просто исчез в тумане – он замолчал.

Раньше лес был для неё непрерывным гулом мыслей, желаний и малых радостей каждого листка. Теперь в её голове воцарилась абсолютная, вакуумная пустота. Это было похоже на внезапную глухоту. Она обернулась, пытаясь нащупать сознанием старый дуб, у которого оставила свои сандалии, но наткнулась лишь на холодную, безразличную стену тумана.

– Велес… – она схватилась за его рукав, и её пальцы впервые ощутили жесткость шерстяной ткани. – Он замолк. Мой лес замолчал.

– Он не замолчал, Ясунь, – Велес даже не обернулся, его шаг был быстрым и уверенным. – Это ты наконец-то перестала слушать бредни земли. Ты теперь отдельное существо. Ты больше не орган в теле Вия. Ты – это ты. Разве не этого ты хотела?

Она хотела ответить, но вдруг споткнулась. Острый камень вспорол кожу на её нежной подошве. Ясунь вскрикнула и остановилась, глядя на свою ногу.

Из раны выступила кровь. Но это не была обычная алая кровь смертных. Она светилась густым, расплавленным золотом, и там, где капли падали на дорожную пыль, земля начинала шипеть и дымиться. Пыль не хотела принимать её дар. Пыль была мертвой, и свет Ясуни для неё был ядом.

– Моя нога… – прошептала она, глядя на то, как золото медленно тускнеет, смешиваясь с грязью. – Мне больно.

Велес остановился и посмотрел на рану. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на расчетливое любопытство. Он не присел, чтобы помочь ей. Он просто наблюдал, как её магия тратится на пустяковую царапину.

– В этом мире боль – это учитель, – сказал он. – Привыкай к ней. Твоё тело слишком нежное для этих дорог. Но не бойся, скоро ты перестанешь замечать такие мелочи. У нас великая цель, помнишь?

Ясунь подняла взгляд. Лес Вия остался позади, и теперь перед ней расстилалась равнина, залитая тревожным, оранжевым закатом. Небо здесь было не лазурным, а каким-то выцветшим, словно старый холст. Вдалеке виднелись тонкие столбики дыма – там горели костры людей.

В этот момент из тумана за её спиной вылетела маленькая птица. Это была зарянка, одна из тех, что пели ей по утрам. Она отчаянно махала крыльями, пытаясь догнать свою хозяйку, но как только птица пересекла невидимую черту тумана, её полет прервался. Птица камнем упала в пыль, её маленькое сердце не выдержало тяжести воздуха Яви.

Ясунь бросилась к ней, прижала теплое тельце к груди, вливая остатки Искры, но было поздно. Зарянка была создана для вечности, и время Яви убило её мгновенно.

– Видишь? – Велес подошел сзади, его рука легла ей на плечо, тяжелая и холодная. – Всё, что принадлежит твоему отцу, обречено на гибель здесь. Только ты можешь выжить, потому что в тебе есть Искра. Пойми же наконец: ты не можешь спасти прошлое. Ты должна создать будущее. Оставь мертвых мертвым.

Ясунь разжала пальцы. Мертвая птица осталась лежать в пыли – первое подношение миру, который она пришла спасать.

Она встала, вытерла золотую кровь о подол платья и посмотрела вперед. В её глазах больше не было восторга, только тихая, холодная решимость. Она сделала еще один шаг. И еще один.

Она еще не знала, что с каждым шагом её живая нога становится на мгновение старше, а её сердце – на каплю тише.

Ясунь шла за ним, спотыкаясь о камни. Её ноги, привыкшие к нежному мху, теперь ныли от острых колючек и жесткой земли. Она еще не знала, что этот путь приведет её к черной воде, к предательству и к тому дню, когда её живая плоть станет костью.

Она просто шла за единственным светом, который у неё остался – за глазами человека, который только что украл у неё вечность.

Глава: Искры в пепле

Ночь на границе миров не приносила покоя. Она наваливалась густой, липкой темнотой, в которой звуки собственного дыхания казались слишком громкими. Велес выбрал место для ночлега под корнями вывернутого буреломом древа – естественное укрытие, пахнущее сырой землей и старой хвоей.

Ясунь сидела, подтянув колени к подбородку. Её Искра, обычно ровная и ясная, сегодня металась под кожей, откликаясь на холод, который сочился из-под земли.

– Тебе холодно, потому что ты пытаешься согреть весь лес, – тихо сказал Велес.

Он сидел напротив, и в темноте его глаза казались двумя омутами, в которых тонули остатки дневного света. Он не разжигал костер – в этих местах лишний свет мог привлечь тех, с кем Ясуни еще рано было встречаться. Вместо этого он просто протянул руку и коснулся её ладони.

Его пальцы не были горячими, но от этого прикосновения по предплечью Ясуни пробежала волна странного, покалывающего тепла.

– Не держи её в себе, – прошептал он, подаваясь вперед. – Искра – это не только дар, это бремя. Твой отец научил тебя хранить её, как сокровище в сундуке, но он не научил тебя ею дышать.

– Он учил меня порядку, – отозвалась Ясунь, чувствуя, как от близости Велеса сердце начинает биться в непривычном, рваном ритме. – Порядок – это когда огонь знает свое место.

– Порядок – это клетка, – Велес мягко переплел свои пальцы с её пальцами. – А ты – птица, которой подрезали крылья и убедили, что небо – это опасность.

Он придвинулся ближе, и Ясунь не отстранилась. Впервые за сотни лет кто-то был так близко. Она чувствовала запах его плаща – дорожная пыль, полынь и что-то неуловимое, напоминающее грозу. Это было пугающе и притягательно одновременно.

Велес осторожно обнял её за плечи, привлекая к себе. Ясунь замерла, её тело, привыкшее к одиночеству Сада, вздрогнуло, но через мгновение она расслабилась, склонив голову ему на плечо. В этом жесте было нечто более опасное, чем страсть – узнавание.

– Ты боишься меня? – спросил он ей в самые волосы. – Нет, – честно ответила она. – Я боюсь того, что я чувствую, когда ты рядом. Словно я… просыпаюсь. А просыпаться больно.

– Боль – это признак того, что ты жива, Ясунь. Твой отец погрузил мир в сон, чтобы не чувствовать боли потери. Но посмотри на себя… Ты – самое прекрасное, что было создано в этой тишине. И ты заслуживаешь того, чтобы тебя видели. По-настоящему.

Велес поднял её лицо за подбородок. Его взгляд не был взглядом хищника – сейчас он смотрел на неё с такой нежностью и грустью, что у Ясуни перехватило дыхание. Он медленно коснулся лбом её лба. В этом жесте было признание их равенства, их общей тайны.

Она закрыла глаза, слушая мерный стук его сердца. В этот миг ей казалось, что этот бог, пахнущий вольными ветрами, – единственный, кто понимает, каково это: носить в себе солнце и не иметь возможности согреть им того, кого любишь.

Ясунь прижалась к нему крепче, пряча лицо у него на груди. В эту минуту, окруженная враждебной темнотой Нави, она чувствовала себя в полной безопасности. Она верила каждому его слову, каждой интонации, ощущая, как его ладонь бережно и надежно лежит на её спине, прямо напротив сердца, которое теперь билось в унисон с его собственным.

Глава: Горсть соли

Путь от тумана до первых человеческих поселений занял три дня, и за это время Ясунь постарела душой больше, чем за тысячу лет в лесу отца. Велес вел её тропами, которые казались ей ранами на теле земли: выжженные вырубки, кости павших животных, каменистые пустоши.

– Здесь нет порядка, – шептала она, спотыкаясь о корни, которые больше не узнавали её и не подставляли свои спины для опоры. – Здесь всё… болит.

– Здесь всё живет, – жестко отвечал Велес. – А жизнь невозможна без боли. Смотри, впереди деревня. Там тебя ждут.

Деревня, которую они увидели на закате, была похожа на старое, больное животное, прижавшееся к земле. Крыши из гнилой соломы, черные провалы окон, и запах – резкий, кислый запах болезни.

Ясунь шла по липкой грязи, стараясь не смотреть на покосившиеся избы, которые казались ей гнилыми зубами в пасти леса. Но больше всего её поразила земля – черная, потрескавшаяся, уставшая рожать.

У колодца она увидела женщину. Та сидела прямо в пыли, баюкая пустое корыто, и глаза её были такими же сухими, как и почва вокруг.

– Почему они не сажают? – шепнула Ясунь Велесу, прижимая к груди холщовый узелок. – Почва мертва, Ясунь. Она не помнит, что такое цвести, – отозвался он, и в его голосе проскользнула едва заметная усмешка.

Ясунь решительно развязала узел. Внутри лежали семена, светящиеся мягким, золотистым светом – плоды вечного лета Сада. Одно такое семечко могло вырастить яблоню за ночь. Она подошла к женщине и, не говоря ни слова, высыпала горсть в черную щель в земле прямо у её ног.

– Смотри, – прошептала Ясунь, прикладывая ладонь к почве и отдавая малую часть своей Искры.

Земля вздрогнула. Сначала показался нежно-зеленый росток. Он рос на глазах, становясь мощным стеблем, на котором распустились цветы, пахнущие медом и нектаром. Женщина у колодца вскрикнула и отшатнулась, закрывая лицо руками.

Но чудо длилось недолго.

Ясунь с ужасом увидела, как через мгновение чистая зелень начала чернеть по краям. Мир Яви, пропитанный тленом и холодом, набросился на дар Сада, как стая волков. Стебель задрожал, его цветы осыпались склизкой массой, а корни, не найдя привычной магической поддержки почвы Вия, просто сгнили в грязи. Плод, едва успевший завязаться, превратился в горький, сморщенный комок.

– Она не принимает… – Ясунь отдернула руку, её пальцы были испачканы в черной жиже. – Здесь нельзя просто «дать», – Велес подошел сзади, его рука легла ей на плечо, тяжелая и уверенная. – Твои семена слишком чисты для этой грязи. Чтобы они выросли здесь, им нужно не только солнце твоего отца, но и кровь этой земли. Или твоя собственная.

Ясунь посмотрела на пустой узелок. Первый урок был жестоким: её рай не переносится в мешке. Его нельзя просто подарить, его нужно вбивать в эту землю силой. Она сжала ткань узелка в кулаке и бросила его в грязь, следом за сгнившим ростком.

В этот момент в ней что-то надломилось. Жалость сменилась первой, еще слабой, но холодной яростью. Она повернулась к деревне, и её взгляд стал острее.

– Идем, – сказала она Велесу. – Где те, кого нужно лечить?

Люди вышли к ним не с песнями, а с опаской. Это были существа, которых Ясунь не видела даже в кошмарах: согбенные спины, изборожденные морщинами лица, глаза, полные нужды.

– Это она? – вперед вышел старик, чьи руки дрожали от парши. – Та, что лечит прикосновением?

Велес кивнул, подталкивая Ясунь вперед. Она чувствовала себя раздетой под этими жадными взглядами.

– Помоги им, Ясунь, – прошептал Велес ей на ухо. – Покажи им, что ты – их спасение.

Она начала работать. Первый час она чувствовала восторг: она исцеляла глаза слепцам, выпрямляла кости калекам, заставляла лихорадку отступать. Золотой свет лился из её рук, озаряя эти нищие избы. Люди падали на колени, целовали края её грязного платья. Она чувствовала себя нужной. Она чувствовала себя богиней.

Но к полуночи Искра внутри неё начала пульсировать тупой болью.

– Хватит… – выдохнула она, когда к ней подвели очередного мужчину. – Я… мне нужно отдохнуть. Мой свет гаснет.

– Еще одного! – крикнул кто-то из толпы. – У него рука отсохла, он пахать не может!

Они не просили – они требовали. В их благодарности не было любви, только страх, что источник чуда иссякнет раньше, чем они успеют им воспользоваться.

Ясунь посмотрела на мужчину, которого ей подтолкнули. Его глаза горели не радостью, а злобой. – Исцели руку, дева, – прохрипел он. – Сосед забор переставил, мне нужно его проучить. С больной рукой топор не удержать.

Ясунь замерла. Её пальцы, окутанные остатками золотого сияния, зависли над его костлявым запястьем. – Ты хочешь… убить его? – спросила она, и её голос дрогнул.

– Моё дело, – отрезал мужчина. – Твоё дело – лечить. Давай, не скупись, у тебя этого добра навалом.

Она обернулась к Велесу. Тот стоял в тени, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым. – Видишь, Ясунь? – тихо сказал он. – Это и есть твой «великий дар» в руках людей. Они не станут лучше от того, что ты их исцелишь. Они просто станут сильнее в своей ненависти.

– Но ты говорил… – она задохнулась от подступивших слез. – Ты говорил, что я принесу мир!

– Мир приносит не доброта, а сила, – Велес подошел ближе. Его тень накрыла её, и свет в её руках окончательно погас. – Ты тратишь себя по капле на этих червей. Ты никогда не исцелишь мир, латая дыры в их телах. Тебе нужно исцелить саму основу. Тебе нужно разрушить преграду между жизнью и смертью. Только тогда наступит истинный порядок.

Ясунь посмотрела на свои руки. Они были серыми от пыли. Золотое свечение под кожей стало едва различимым. Она почувствовала, что внутри неё что-то надломилось. Она впервые осознала: она не спасительница. Она – инструмент.

– Идем, – Велес взял её за руку. Его хватка была железной. – Здесь нам больше нечего делать. Твой свет нужен для более великого дела.

Они уже почти вышли к околице, когда это случилось.

Ясунь шла, пошатываясь, чувствуя в груди пустую, холодную каверну там, где раньше ровным пламенем грела Искра. Велес шагал впереди, даже не оборачиваясь, словно она была лишь вьючным животным, которое обязано поспевать за хозяином.

– Ведьма! – выкрикнул кто-то из темноты между избами.

Ясунь остановилась. Она не знала этого слова, но оно ударило её под дых своим звуком – острым, как зазубренный нож.

Из тени вышел молодой парень. Его лицо было перекошено не то от страха, не то от злобы. Его мать Ясунь исцелила всего час назад – женщина умирала от чахотки, и Ясунь отдала почти всё, что у неё оставалось, чтобы та смогла снова дышать.

– Ты что сделала с матерью, нечисть?! – парень орал, и слюна летела из его рта. – Она встала, пошла… а глаза у неё теперь пустые! Она нас не узнает! Ты душу её выпила, чтобы свою силу подновить!

– Я… я спасла её, – прошептала Ясунь, протягивая к нему дрожащие руки. – Она была холодной, я дала ей тепло…

– Своё тепло оставь бесам! – парень нагнулся и схватил с земли тяжелый, острый голыш. – Убирайся из нашей земли! Нам твоего проклятого золота не надо! Нам боги предков судьбу давали, а ты её перекроила!

Он замахнулся и с силой метнул камень.

Ясунь не пыталась уклониться. В её мире ничто не летело в неё с целью причинить боль. Камень – тяжелый, с острым сколом кремния – ударил её прямо в правое плечо.

Раздался глухой, тошнотворный хруст. Ясунь вскрикнула и пошатнулась, хватаясь рукой за рану. Боль была ошеломляющей, она не была похожа на укол колючки; это была тяжелая, пульсирующая волна, которая мгновенно парализовала всю правую сторону её тела.

Между пальцев потекла густая, светящаяся жидкость. Но на этот раз она не была чистым золотом – она была мутной, тусклой, как остывающий воск.

– Посмотри на них, – голос Велеса раздался совсем рядом. Он даже не шелохнулся, чтобы поймать камень или прикрыть её собой. Он стоял и смотрел на её рану с холодным, почти исследовательским интересом. – Ты дала его матери дыхание, а он в ответ раздробил тебе кость. Потому что они боятся того, чего не могут понять. Ты для них – не чудо, Ясунь. Ты – угроза их привычному несчастью.

Ясунь попыталась поднять правую руку, но та висела плетью. Золотой свет, который раньше мгновенно сращивал сорванные ветви, теперь лишь бессильно мерцал под кожей, не в силах справиться с этой грубой, человеческой отметиной.

Парень уже замахивался вторым камнем, но Велес просто шевельнул пальцами, и невидимая волна силы отшвырнула юношу в дорожную пыль. Тот заскулил, забился в судорогах, но Велес даже не взглянул на него.

Он подошел к Ясуни и грубо, по-хозяйски, отнял её ладонь от раны. Его пальцы испачкались в её тускнеющей крови.

– Привыкай, – тихо сказал он. – Теперь ты понимаешь? Нельзя спасать тех, кто хочет гнить. Твое милосердие – это слабость, за которую они будут тебя бить. Выпрямись. Мы идем к Смородине. Там тебе больше не придется подставлять плечо под их камни.

Ясунь закусила губу, чтобы не разрыдаться от обиды, которая жгла сильнее, чем сама рана. Она попыталась выпрямиться, но поврежденное плечо теперь всегда чуть заметно клонилось вниз, нарушая ту идеальную симметрию, которой так гордился Вий.

Она сделала шаг, чувствуя, как при каждом движении осколок кости внутри впивается в живую плоть. Это был её первый шрам. Первая метка того, что она перестает быть богиней.

Глава: Горькая Явь (Вкус власти)

Плечо ныло непрерывно. Золотой свет внутри раны окончательно потускнел, превратившись в серую корку, которая саднила при каждом шаге. Ясунь шла за Велесом, глядя в его широкую спину, и единственное, чего ей хотелось – это тишины. Но впереди показалась вторая деревня.

Эта была богаче первой. Здесь избы были крепкими, обнесенными высоким частоколом, а на въезде стояли вооруженные люди в кожаных доспехах.

– Стой! – один из стражников преградил им путь копьем. – Кто такие? Куда ведешь девку?

Велес даже не замедлил шага. Он посмотрел на стражника так, словно тот был назойливым насекомым. – Я веду ту, чье прикосновение стоит дороже всех ваших земель. Уйди с дороги, пока твоё копье не превратилось в труху.

Из ворот вышел грузный человек в дорогом меховом кафтане – местный староста или княжий наместник. Он окинул Ясунь оценивающим взглядом, каким смотрят на породистую лошадь на торгу.

– Слыхали мы о вас, – пробасил он. – Говорят, девка латает калек за один вздох. Это хорошо. Нам как раз нужно. В подвале сидят трое моих лучших охотников, медведь их знатно потрепал. Иди и исправь их. Сейчас же.

Наместник сплюнул и указал на тяжелую дверь амбара, из-за которой доносились стоны и тяжелый, смрадный запах гноя. – Там они. Мои лучшие загонщики. Пошли на медведя, да неудачно – зверь оказался бешеным. Подрал их в лоскуты. Исцелишь их – получишь кошель серебра. Нет – пойдешь к ним в яму кормить крыс.

Ясунь молча вошла в полумрак амбара. На соломе лежали трое мужчин. Их тела были исполосованы глубокими бороздами, одежда превратилась в кровавые лохмотья. Но когда Ясунь склонилась над первым из них, она не почувствовала жалости.

Она увидела его память. Через раны, которые она должна была залечить, к ней хлынули образы: как эти люди загнали зверя в тупик, как смеялись, всаживая стрелы в его бока, как не давали ему умереть, растягивая его мучения.