Парацельс 2045

Вся усталость прошедшего рабочего дня в мгновение испарилась из тела Степана, не оставив никаких последствий. Хоть сон, порождаемый изнемождённым сознанием, и отпечатался в памяти парня, но он же и забрал с собой всю боль ноющего тела.

Значил ли этот сон что-то? Был он лишь игрой воображения или некой подсказкой? Кто был тот человек и почему он видел его в зеркале? Вопросы скапливались и плыли на дно, не найдя ответов на самих себя.

Мастерские занимали три этажа – двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый. Такое расположение выбрали не просто так: ровно посередине между верхними и нижними этажами уровня «Д», чтобы одинаково быстро исправлять поломки нижних и выполнять квоту по системам уровня «Г».

Цех Кузьмина ютился на четырнадцатом этаже – том самом, что отвечал за водяные системы уровня «Г». Очистители, насосы, фильтры – всё это громоздкое хозяйство ломалось чуть ли не ежедневно, а рабочие едва успевали чинить одно, как выходило из строя другое. Зато и платили здесь втрое больше, чем в других мастерских. Благодаря этому Фёдор содержал раньше не только себя, но ещё и двух пацанов – не роскошно, но без голодных обмороков.

Степан с Артёмом пробирались через главный зал мастерских – огромное пространство, где воздух дрожал от грохота конвейеров и криков рабочих. Писк роботов перекрывался руганью механиков, а скрежет металла сливался со скрипом тележек.

Вдоль правой стены тянулись отсеки транспортного тоннеля. Каждые несколько минут из его глубины выезжала грузовая платформа, и толпа грузчиков тут же бросалась к ней:

– Шестой узел заклинило! Кто свободен?

– Где чёртова заготовка? Третий час жду!

Десятки людей в промасленных комбинезонах копошились у тележек с деталями, протискиваясь между низкорослыми дроидами-сортировщиками. Машины ловко перебирали ящики с браком, но только человек мог определить настоящую причину поломки – постучав гаечным ключом по корпусу или бросив опытный взгляд на механизм. Дроиды были лишь вспомогательным звеном – без них механикам пришлось бы тратить полдня только на то, чтобы дотащить тяжёлый агрегат от тоннеля до рабочего места.

Транспортный тоннель жил, как артерия Парацельса. От стального русла расходились десятки ответвлений: пункты приёма, терминалы, конвейеры – сеть капилляров, пронизывающих каждый закоулок Города. Платформы ходили вверх и вниз одновременно, сортируя грузы на ходу. Для большинства это был «чёрный ящик»: обслуживают по регламенту, а как оно всё работает – понимают единицы.

Виктор Ктиторов успел невозможное – за немыслимо короткий срок он спроектировал всю структуру Города, адаптировав уже строившийся долгие годы проект вместе с другими учёными. Теперь, когда поверхность стала могилой, именно его гений продолжал поддерживать существование тысяч людей.

Стёпа осторожно потянул цепь – ставни разошлись, открывая проход в отчимову каморку. Тесно, но по-домашнему: вдоль стен стеллажи, коробки с деталями, банки с болтами, мотки медной проволоки. Посередине – верстак, исцарапанный отвёртками и зубилами, а над ним керосиновые лампы – маленький светлый оберег ремонтников. Керосин на них брали из тех же нормированных поставок, что и для печей, – по чуть-чуть, без наглости. В углу, у буржуйки, стоял рабочий стол, заваленный микросхемами и паяльниками.

Таня, женщина лет тридцати с короткими, практично подстриженными волосами, даже не подняла головы, когда вошли гости. Она концентрировалась на пайке, её пальцы двигались быстро и точно, будто сами знали, куда приложить раскалённое жало.

А вот Митя – паренёк лет шестнадцати с вечно перепачканным в мазуте лицом – тут же отвлёкся от своей работы и заулыбался.

– О, подмога пришла! – крикнул он, размахивая гаечным ключом. – Фёдор Романович, смотри, кого черти принесли!

Из-за стеллажа выглянул Фёдор Кузьмин – коренастый, с седеющей щетиной и руками, покрытыми шрамами от ожогов и порезов. Увидев Степана и Артёма, он широко ухмыльнулся, будто солнце вдруг пробилось сквозь вечную серость уровня «Д».

– Здарова, сынки! – сказал мужчина, расслабив сморщенный лоб и отбрасывая в сторону тряпку. – Спасибо, что пришли. А то я тут с этими лентяями один за всех вкалываю.

– Романыч, ты чего начинаешь, – возмутился Митя. – Мы просто… экономим силы.

– Для чего? Для драк с пьяницами или, может, ставочниками? – Фёдор фыркнул, но в глазах светилась добрая насмешка.

Таня молча подняла глаза, оценивающе окинула Степана и Артёма взглядом и снова уткнулась в электронику.

– Вы хоть поздоровайтесь, мадам, – поддел её Митя.

– Ну, привет, – сухо ответила Таня, не отрываясь от работы.

Артём рассмеялся:

– Ну хоть тут ничего не изменилось.

– А что должно было измениться? – Таня впервые заговорила без намёка на сарказм, но тут же снова замолчала, будто пожалела, что вообще вступила в разговор.

Фёдор тем временем уже потирал руки, оглядывая Степана и Артёма.

– Ну что, пацаны, раз пришли – значит справимся в срок. Митя тут фильтр побороть не может.

– Почему это не могу! – возмутился Митя. – Я планирую сейчас, с чего мне начать работу. Тут нужен творческий подход!

– Творческий – это когда ты десять минут одну гайку чешешь?

– Это медитация! Концентрируюсь на работе.

– Придумает ведь слова такие… – Фёдор Романович покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. – Ладно, Стёпа, Артём, раз уж вы здесь – берите инструменты. По оплате сказать точно не могу, терминал протестует в последнее время, монеты не выдаёт за шабашку, только по ИДП. Но на крайний случай подсыплю вам из своего кармана. Сегодня у нас срочный заказ: насосная станция с «Г» снова встала.

– К чёрту деньги. Что там снова? – Степан возмутился. – Неделю назад же всё меняли!

– Ну так «меняли», – Фёдор язвительно подчеркнул слово. – Знаешь же, как у нас ремонтируют другие: лишь бы галочку поставить.

– И что с ней, не сказали? – спросил Артём, уже копаясь в ящике с инструментами.

– Не качает воду, что-что, – коренастый Кузьмин выглядел уже слегка уставшим. – Сейчас будем смотреть.

Таня вдруг отложила паяльник и резко повернулась к ним:

– Если там опять с платы припой съели – я не буду ремонтировать. В прошлый раз весь день провисела над этой дурацкой схемой. Это ведь надо же умудриться так сделать, как будто специально!

– Надеюсь, что всё с платой в порядке, – Фёдор улыбнулся. Он понимал, что она всё равно выполнит свою работу. Ворча и матерясь, но выполнит. Таня была женщиной нервозной, но, когда нужно, трудилась за пятерых.

– Ладно, – сказал Степан, натягивая перчатки. – Показывай, где этот насос.

Фёдор одобрительно хлопнул его по плечу.

– Вот это я понимаю – без лишних слов! Митя, веди их к разобранному агрегату, пусть посмотрят, с чем иметь дело.

– Ура! – Митя буквально подпрыгнул от радости. – Наконец-то не я один буду этим заниматься!

– Ты вообще ничего не делал, – сухо заметила Таня.

Следующие пару часов они сидели в спокойствии, иногда перекидываясь фразами о просьбе что-то передать. Как будто здесь была некая аура, защищающая от суматохи и враждебности. Лишь раз дверь распахнулась, и внутрь вкатился дроид-грузчик, таща за собой ящик с запчастями. Машина безэмоционально замерла у порога, ожидая, пока кто-то освободит её от ноши.

– Господа, «болтозвяк» наш прикатился, – проворчал Митя, откладывая гаечный ключ. – Хоть бы «здарова» сказал.

Фёдор отодвинул замысловатую деталь, которая была связующим звеном огромного механизма, и вытер руки о промасленную тряпку.

– Ладно, ребятки, разгрузите железку, а потом передохнём. – Он достал из-под верстака потемневшую от времени флягу и махнул ею в сторону стола. – Работа работой, а без дозаправки и машины глохнут.

Артём оживился:

– Это та самая, с «поверхностным оттенком»?

– Та самая. – Романович хитро прищурился. – Последние запасы. Но для своих – можно.

Пока народ в спешке разгружал дроида, Фёдор налил по глотку каждому, даже Тане, которая брезгливо поморщилась, но всё же взяла свою порцию.

Артём осторожно пригубил и закашлялся:

– Чёрт! – он вытер слёзы. – Да ты аккумуляторную кислоту же подмешал туда? Как ты это пьёшь?

– Не нравится – не пей, – огрызнулся Фёдор, но в глазах светилось одобрение. – В моё время за такой напиток люди в очередях стояли. Прямо перед одиннадцатью, ха-ха-ха.

– В твоё время… – Степан покачал головой. – Ты же до Города на метро работал, да?

Фёдор замер, потом глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Да… Машинистом.

В мастерской воцарилась тишина. Даже Таня отложила паяльник, не отвлекаясь от работы до этого момента.

– Было это в тридцать шестом, да… – начал Фёдор, вертя в руках пустую флягу. – Я тогда на Сокольнической линии ходил. Обычный день – народ снуёт, кто на работу, кто с работы… А потом – бац! – все экраны в вагонах разом замигали.

Он прищурился, будто снова видел ту картину.

– Выступает какой-то учёный – лицо бледное, глаза горят. Объявляет: «Граждане, осталось три часа до трагедии. Парацельс ждёт вас», ну и много чего ещё, не помню уже. Народ – кто в панику, кто смеётся… Думали, иностранные службы хотят всех надурить, панику навести.

– Виктор… – тихо пробормотал Степан.

– Он самый. – Фёдор кивнул. – Я тогда и не знал, кто это. Крикнул людям: «Кто хочет – выходите на следующей!» Сам думал – разверну состав и домой.

Он сделал глоток, лицо скривилось.

– А потом… На «Красных Воротах» свет погас. Полная тьма. По рации – приказ: «Все составы, срочно в депо!» Народ в вагонах орёт, дети плачут… Я газанул по полной, даже остановку обещанную не сделал.

– И как ты выбрался? – спросил Митя.

– Чудом. Вывел людей на «Комсомольской», та самая, что перед депо находилась. Там уже толпа – все ломятся куда-то, дерутся. Последний вагон отцепил, хотел назад рвануть. Я же в суматохе про жену забыл, мы на «Парке» жили…

Он замолчал, сжав кружку.

– Не успел. У «Чистых прудов» вагон прыгать начал, что-то с рельсами сделали. Я и вырубился. Очнулся уже здесь, в Парацельсе. Походил-поспрашивал, кто меня притащил. Никто не знает. Не «гости» Города это видимо были, те, кто позаботились обо мне. Зачем они приволокли меня из метро, неясно. Да и неясно то, как вообще меня донесли. Если по поверхности, то это ехать на машине около часа-двух. А если по метро…

Фёдор медленно поставил кружку на стол и задумался.

– По метро… Я слышал вскользь, что служебные тоннели с «красной» линии были соединены с Городом. Но в это сложно поверить: как они могли такое провернуть у всех на виду…

– А что жена? – осторожно спросил Степан.

Фёдор опустил голову. Казалось, он не услышал. Но вдруг резко поднял взгляд:

– Люба? У нас сбережения были. Немалые. Может… успела купить билет. Здесь на «Д» и «Г» я её не видел. Пытался узнавать в первые годы, никто на «В» не слыхивал о женушке моей.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Никто не решался нарушить её. Фёдор застыл с кружкой в руках, уставившись в одну точку.

Работу закончили наспех. Стёпа с Артёмом никогда не видели Фёдора в таком состоянии – и это пугало сильнее любых слов. Когда молодняк выбрался в главный зал, они на минуту замерли у выхода, пытаясь стряхнуть с себя тяжёлое впечатление.

– Идите отдыхайте, – резко сказала Таня, уже разворачиваясь. – Отчёт я составлю сама. И за ним присмотрю. Хоть крепкий мужик, а мало ли…

Митя молча кивнул и исчез на лестнице, вытирая рукавом слёзы. Стёпа с Артёмом выждали, пока Таня скроется за дверьми в мастерскую, и пошли следом – даже к терминалу не подошли. История Фёдора засела под рёбрами; хотелось только одного – уйти подальше.