Охотница

Катя ругала саму себя за тот вечер. Нужно было сохранять дистанцию. Она слишком близко подпустила Сашу… Она никогда не заводила романы на работе. Почему он так действует на нее?.. Рядом с капитаном она напрочь забыла о здравом смысле, поддавшись необъяснимой силе притяжения к этому человеку. Он превратил ее жизнь в ад за один только вечер. Все так хорошо начиналось… А дальше?

Катя не могла никак разобраться, кто такой Александр Пастухов. Его сложная натура выражала все – от холодности до любви во взгляде. Девушка не понимала, где он настоящий. Что в его словах правда, а что – нет? Почему он так резко меняет свои решения и принуждает ее делать то же самое? У нее ведь тоже не простой характер, но в тот пятничный вечер она забыла обо всем на свете от его прикосновений и поцелуев. И сейчас чуть не повторила свою ошибку.

Погруженная в свои мысли, Катя ехала по садовому кольцу и не заметила, что машина перед ней притормозила. Девушка резко нажала на тормоз, но на скользкой дороге ее «BMW» продолжала ехать дальше. Как бы она ни пыталась затормозить – удара было не избежать. Хорошо, что скорость была маленькой.

Катя включила «аварийку» и вышла из машины. Из другого автомобиля вышел неприятный тучный мужчина в коричневой дубленке и старомодной меховой шапке, который сразу стал кричать на нее.

– Дура! Ты что, не видишь, куда едешь? – возмущался водитель. – Дистанцию надо держать! Понакупают права! Ездить невозможно! – он придирчиво начал осматривать повреждения. – У тебя хоть страховка-то есть?

Девушка ничего ему не отвечала. Достав телефон, она набрала «112», чтобы вызвать патруль ДПС. Катя не собиралась вступать в дискуссию.

– Чего молчишь? Страховка у тебя есть? – пострадавший вплотную подошел к ней.

– Во-первых, – жестко осадила его Катя, – не «ты», а «вы». Во-вторых, страховка есть. ДПС я вызвала. Дальнейшее обсуждение пройдет только в присутствии сотрудников автоинспекции.

– Борзая что ли? – опешил мужчина, но не перестал хамить девушке. – Слышишь, курица?!

– Видимо, по-хорошему ты не понимаешь! – грубо сказала она. – Значит так, неуважаемый, сейчас ты меня очень внимательно слушаешь и запоминаешь – еще раз скажешь что-нибудь в подобном тоне, уедешь в обезьянник! Дома с женой будешь так разговаривать! Ты не услышал?! Страховка есть, твое корыто починят.

Водитель хотел еще нахамить, но потом заметил в машине девушки форменный пиджак, который Катя возила с собой на случай незапланированного мероприятия, где требовалось одеваться по форме. Он резко замолчал и ушел в свою машину. Девушка открыла багажник и достала аварийный знак. Установив его – вернулась в свою машину. Она достала сигареты, но потом вспомнила, что подкурить то у нее не от чего, а просить у этого козла она не будет. Поискав в машине, Катя наконец-то нашла то, что искала – зажигалка выпала из кармана пальто и завалилась между стойкой с ремнем и сиденьем.

Патруль приехал быстро, где-то в течение часа. Сотрудник ДПС вышел из машины и подошел к девушке.

– Катерина Борисовна! – заулыбался он. – Какая неожиданная встреча!

– Привет, Максим, – Катя тоже улыбнулась ему. – Вот, вляпалась я…

– Да ладно, – он подошел к капоту, чтобы осмотреть. – Тут ерунда, номерная рамка треснула. Купишь новую и все.

– А у этого? – девушка указала в сторону водителя другой машины.

– Ну бампер покрасят. Страховка есть?

– Конечно.

– Ну и не парься. Сейчас все быстро оформим, и поедешь дальше. Ты домой или на вызов?

– Домой… – Катя вздохнула. – Хотела отдохнуть.

Максим пристально посмотрел на нее, заметив опухшие от слез глаза. Он хотел было спросить, все ли в порядке, но потом решил, что авария и есть причина слез Кати.

– В следующий раз сразу звони мне, – сказал ДПСник.

– Ок, но очень надеюсь, что следующего раза не будет, – горько улыбнулась она.

На оформление документов они потратили еще час. Пострадавший водитель больше не возмущался, молча заполняя и подписывая все документы. Катя сделала все быстро и озиралась по сторонам в утомительном ожидании завершения этой процедуры.

В душе девушки все горело огнем, когда вокруг царила атмосфера спокойствия и умиротворенности. Огни рекламных вывесок играли яркими красками, переливаясь всеми оттенками радуги, создавая иллюзию тепла посреди декабрьского холода. Все вокруг дышало жизнью, будто бы каждая улица рассказывала свою собственную историю, спрятанную в тенях домов и мелькании фар автомобилей.

Ветер только пробирал насквозь. Катя сильно замерзла и мечтала поскорее оказаться дома, в теплой ванне. «Все из-за Пастухова», – стучало в ее голове, когда она уже ехала домой. Хорошо, что хоть новую машину не разбила вдребезги. Уже почти доехав, девушка развернулась, не желая оставаться одной, и поехала к родителям.

Катя тихо открыла входную дверь своим ключом и вошла внутрь.

– Катенок? – услышала она голос папы из гостиной.

– Да, пап, это я.

– Милая, у тебя все в порядке? – мужчина с обеспокоенным лицом вышел на встречу дочери.

– Вы с мамой не рады мне? – спросила девушка, глядя ему в глаза.

– Ну что ты! – папины усы возмущенно задрожали от такого вопроса. – Просто ты всегда звонишь и предупреждаешь, что заедешь. – он обнял дочь. Она прижалась к могучей груди Бориса, едва сдерживая слезы.

– Можно я переночую сегодня у вас?

– Еще спрашиваешь, глупенькая… – Борис сердцем чувствовал, что у его девочки что-то случилось. На Кате лица не было, а глаза блестели от слез. – Мама уехала навестить тетю Раю, вернется завтра.

– Жаль… Я соскучилась по вам обоим.

– Катенок, что у тебя случилось? – снова задал вопрос папа.

– Я просто хочу остаться сегодня у вас… Я сейчас приму ванну и давай попьем чай с баранками, как в детстве? У нас же есть баранки?

– Естественно, даже лежат в том самом шкафу, – Борис улыбнулся и погладил дочь по голове.

Катя разделась и прошла в свою комнату за пижамой и халатом. Она ласково провела рукой по мягким игрушкам на полке, вспоминая, как первый раз оказалась здесь. Девушка помнила те желтые обои и пушистый ковер с мишкой. Конечно, обстановка в детской спальне менялась по мере взросления ребенка, но плюшевые звери и куклы сидели на своих местах. Мама порывалась их выкинуть при каждом ремонте, но дочь не позволяла.

Родительский дом был самым безопасным местом на земле… И его объятия… Вспомнив о Пастухове, Катя расплакалась, не в силах больше сдерживать слезы. Осознание того, что, кажется, она впервые по-настоящему влюбилась за такой короткий срок, накрыло волной боли… Да еще и в человека, который играл с ней, как с куклой. Девушка подошла к полке с игрушками и взяла оттуда свою куклу Свету. Сев на кровать в кромешной темноте, она обняла ее, продолжая дрожать от рыдания.

Борис услышал этот плач и поспешил в комнату дочери. Он увидел ее всю в слезах на кровати и присел рядом.

– Катенок, – прошептал он, обнимая девушку. – Ну я же вижу, что ты сама не своя… Расскажи папе, что у тебя случилось? Кто обидел мою принцессу – я сверну ему шею!

– Папочка… – всхлипнула Катя. – Твоя принцесса сама столько всего натворила, что теперь не знает, как выпутаться…

– Может, все-таки расскажешь, что натворила моя девочка?

– Катя отрицательно помотала головой, пряча лицо в ладонях.

– Можно я положу голову на твои колени, как в детстве? – спросила она.

У Бориса тоже выступили слезы на глазах. Он понял, что у дочки проблемы с делами сердечными. Она легла на кровать, устроив голову на папиных коленях. Слезы ручьем текли из ее глаз. Пожилой мужчина не знал, как ей помочь, и просто поглаживал по голове.

В эту самую минуту это была не сильная и взрослая женщина – Вознесенская Екатерина Борисовна, а маленькая девочка Катя, которая снова нуждалась в любви и поддержке.

Глава 10

Когда Катя приехала на работу на следующий день, ее сразу же вызвал в свой кабинет полковник Галиев. Она понимала, о чем будет этот разговор, мысленно готовясь писать рапорт на увольнение. Постучав в кабинет и услышав суровое «Войдите!», девушка открыла дверь и вошла.

Ринат Ниязович был в кабинете не один. За большим столом сидели заместитель начальника полиции по оперативной работе, подполковник Валуев, Ефремов с разбитым лицом и… Пастухов. У Кати ноги налились свинцом от предстоящего разговора. Она поздоровалась со всеми, оставаясь стоять на пороге.

– Присаживайтесь, Екатерина Борисовна, – строго сказал полковник. Он окинул подчиненную таким взглядом, что та захотела провалиться сквозь землю. – Ну, теперь я хочу послушать вашу версию вчерашнего события! А еще взрослые люди! Сотрудники органов внутренних дел!

Вознесенская опустила глаза вниз, а потом подняла их и посмотрела на своего начальника. Она четко и коротко изложила суть всего произошедшего. В конце добавила:

– Если хотите, я прямо сейчас напишу рапорт на увольнение. Я не жалею о том, что произошло, и сделала бы это снова, если в этом появится необходимость.

– О чем именно, Екатерина Борисовна? – Ринат Ниязович встал, опираясь руками на стол. – О том, что изуродовали своего коллегу, старшего лейтенанта Ефремова?! Или позвали оперуполномоченного, капитана Пастухова, решать за вас конфликт?!

Катя посмотрела на Сашу. Она догадалась, что он первый пришел к ее руководителю, пытаясь защитить девушку, полностью взяв вину на себя.

– Никак нет, товарищ полковник! – отрицала она. – Я первая ударила старшего лейтенанта в ответ на его непристойные оскорбления в мой адрес. Капитана я не просила о помощи.

– Пастухов?! – Ринат Ниязович перевел взгляд на капитана. – Кажется, вы не совсем верно доложили об этом мне и подполковнику.

– Я не видел, как Екатерина Борисовна ударила Ефремова, – жестко ответил оперуполномоченный, вставая со своего места. – Я приехал в отдел обсудить рабочие моменты со следователем Вознесенской, касательно дела о найденных частях тела в парке. В коридоре я услышал, как этот, – он кивнул в сторону Олега, – оскорбляет ее. Я не смог стерпеть такого неуважительного отношения к женщине.

– Молчи, Пастухов… – подполковник Валуев закрыл лицо рукой.

Это был мужчина около пятидесяти лет, с залысинами, небольшого роста, но крепкий, с небольшим животиком. У него были достаточно грубые черты лица, крупный нос «картошкой» и широкие ноздри, которые от гнева раздувались в разные стороны и становились еще больше.

– Ефремов, ты зачем оскорблял свою коллегу?! – спросил Ринат Ниязович, переключив свой яростный взгляд на молодого следователя.

Олег молчал, потупив взгляд на стол.

– Кто-то еще видел этот позор? – продолжил начальник.

– Нет, – ответил капитан. – Мы были одни в отделе.

– Ринат Ниязович, может, обойдемся без рапорта на увольнение? – предложил подполковник. – Можно объявить всем троим выговор за нарушение дисциплины или забыть об этом? Пастухов сразу же доложил мне о произошедшем. Честно скажу, я бы на его месте поступил точно так же. Да, это недостойное поведение, но единственно верное в этой ситуации.

Полковник Галиев устало сел в свое кресло за рабочим столом и начал нервно постукивать пальцами по поверхности. Валуев презрительно окинул взглядом Ефремова. «Мерзкий червь», – подумал мужчина. Он не чувствовал ни капли сожаления к этому человеку. Напротив, полностью поддерживал своего подчиненного.

– Все свободны! – приказал Ринат Ниязович, а потом добавил. – Кроме Вознесенской. Вас, Екатерина Борисовна, я попрошу остаться. Подполковник, меру наказания для своего сотрудника выберите сами. Ефремов, я с тобой разберусь позже, а сейчас – выйди из моего кабинета!

Когда все вышли, полковник молча указал Кате присесть обратно на стул. Сначала он молчал, дергая свои поседевшие усы, и только спустя пять минут начал говорить. Его черные глаза сурово смотрели на подчиненную. Все это время девушка стойко ожидала, что будет дальше.

– Катерина, – спокойно сказал начальник, – почему ты не сказала мне о том, что Ефремов так ведет себя? Ты сейчас ставишь меня в неловкое положение перед Борисом. Я обещал ему присматривать за тобой.

– Ринат Ниязович, я похожа на человека, который будет ходить и жаловаться начальнику из-за личного конфликта на работе? – ответила девушка.

– Катя, твой конфликт с Олегом уже вышел за пределы отдела. Даже в ОВД о нем знают…

– Я не просила Пастухова защищать меня! – жестко повторила она. – Я готова нести ответственность – по всей строгости.

– Иди уже, – махнул рукой полковник в сторону двери.

Он устал выяснять все обстоятельства произошедшего. Если история выйдет за пределы отделов, первыми пострадают оба начальника. Нужно решить, как поступить со старшим лейтенантом. С Вознесенской он разберется позже. Галиеву очень хотелось замять эту историю. В этом неприятном инциденте оказались замешены двое его сотрудников.

Подполковник Валуев очень просил за своего оперативника, иначе руководитель следственного комитета не простил бы такого. Капитана бы уволили в тот же день, и он навсегда забыл бы о службе в органах. Полковник чуть позже подумает, как заместитель начальника полиции сможет отблагодарить его за это снисхождение…

А еще дело касалось Кати. С ней было гораздо сложнее. Ринат Ниязович обещал Борису Георгиевичу присматривать за дочерью. Да и такие ценные связи нельзя терять. «Ладно, – подумал полковник, – пусть работают с капитаном». А от Ефремова он давно хотел избавиться. Следователь из него был примерно такой же, как и человек. Завтра напишет рапорт на перевод в другой отдел, и все вздохнут с облегчением. Ринат Ниязович – в первую очередь.

Катя вышла из кабинета руководителя и прижалась к холодной стене коридора. Ее бросило в жар, и от волнения закружилась голова. Она собралась с силами и пошла в свой кабинет. Он был маленький, располагался в самом дальнем углу первого этажа. Несмотря на размеры, комната казалась просторнее благодаря аккуратному порядку, которого придерживалась хозяйка. Единственное окно выходило на узкий внутренний двор, куда редко попадали солнечные лучи. Старенький письменный стол из светлого, слегка рыжеватого, дерева занимал центральное место. Поверхность была покрыта папками с делами, ручками, парой остро заточенных карандашей и старенькой лампой с круглым абажуром.

На столе следователь обнаружила букет цветов. Среди цветов она нашла записку: «Прости меня…» – от Саши. Его аккуратный почерк она узнала сразу. Не долго думая, она схватила этот «веник» и выкинула его в мусорное ведро. От удара об край лепестки разлетелись по полу вокруг.

Катя топнула ногой, как маленькая девочка, и начала убирать все, пока никто не увидел этот приступ злости. Она закончила с уборкой, села за свой стол и включила компьютер. Девушка без особого смысла смотрела в монитор и никак не могла прийти в себя. Звонок мобильного вернул ее в реальность – на экране определился номер Пастухова. Она выключила звук и отложила телефон в сторону.

– Иди ты к черту… – прошептала Катя. – От тебя одни беды…

Еще утром она несколько раз порывалась заблокировать его, но не смогла. Затем позвонил папа. За завтраком он снова попробовал поговорить с дочерью, выяснить – что случилось? Катя проплакала всю ночь на его коленях, пока не уснула от усталости. Борис не находил себе места с момента ее ухода и поэтому решил позвонить.

– Катенок, как ты? – ласково спросил отец, когда она наконец взяла трубку.

– Нормально, папа, – ответила Катя, стараясь говорить как можно ровнее.

– Хорошо. Ты сегодня снова приедешь к нам? – с надеждой все-таки выяснить хоть что-то, поинтересовался Борис. – Мама должна вернуться вечером.

– Не уверена. Я позвоню, если соберусь, – монотонно произнесла девушка. – Папочка, у меня много работы.

– Ладно, Катя. Целую тебя, милая, – попрощался он.

– И я тебя! – Катя выдохнула и убрала телефон от уха.

Она попыталась собраться с мыслями. Взяв чистый лист бумаги, девушка начала писать рапорт на увольнение. Полковник Галиев все равно прикажет ей это сделать. Ждать смысла не было. Закончив, Катя встала со стула, направляясь в кабинет руководителя. Она постучала в дверь и, не став дожидаться разрешения, вошла.

Ринат Ниязович сидел за столом и просматривал документы. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на следователя. Вознесенская молча подошла и протянула ему рапорт. Полковник взял лист бумаги, прочитал его и одарил ее тяжелым взглядом.

– Катерина! – прикрикнул он. – Ты совсем с ума сошла? Что это такое?

– Вы все равно скажете это сделать, товарищ полковник. Не вижу смысла оттягивать неизбежное, – уверенно ответила Катя.

– Как вы мне все надоели… – вздохнул руководитель, снимая очки.

Он почесал свой крючковатый нос и строго взглянул на нее.

Девушка в упор смотрела на него и не двигалась. Ринат Ниязович взял ее рапорт и порвал на кусочки.

– Свободна! – громко крикнул он. – Еще раз придешь ко мне с рапортом – я позвоню твоему отцу! И уволю по статье! Устроили тут детский сад!

Полковник не на шутку разозлился. Его седые усы дрожали от ярости, а кулаки сжались.

– Ринат Ниязович…

– Иди работай! – полковник встал со своего места и подошел к двери. – Пошла вон отсюда, Вознесенская! Нет, знаешь, дорогая моя – на сегодня ты свободна! Завтра жду тебя на работе, а сегодня – домой! Хорошенько подумай о своем поведении! Разберись уже в своей голове! Цирк мне тут устроили! Один на язык не сдержан, второй – морды бьет… А эта рапорты мне приносит! – мужчина резко открыл дверь и вывел Катю из своего кабинета. – Всего хорошего, Екатерина Борисовна! Поговорим, когда ты придешь в себя!

Катя была на грани истерики. Она быстро скрылась в своем кабинете, взяла вещи и, одеваясь на ходу, вышла из отдела. Дежурный проводил ее вопросительным взглядом, но спрашивать ничего не стал. Девушка села в машину и дрожащими руками вставила ключ в зажигание. Заведя двигатель, она быстро тронулась с места, уезжая прочь.

На выезде следователь чуть не столкнулась с «Фольксвагеном» Пастухова. Он отвез подполковника Валуева и вернулся обратно. Оперативник резко нажал на тормоз, пропуская белую «BMW» Вознесенской. Развернувшись, Саша поехал за ней. Он был уверен, что она сейчас наделает глупостей.

Девушка ехала в сторону дома. Она заметила капитана, подъезжающего к отделу. Катя не собиралась разговаривать с ним. Хватит! Она заехала по пути в магазин. Оставив машину, Катя скрылась за автоматическими раздвижными стеклянными дверями. Капитан остановился и ждал в машине, пока она не выйдет. После продолжил свое преследование. Он снова думал об ошибке, которую совершил той ночью. Все могло быть гораздо проще. А теперь придется мучиться от неопределенности.

Саша для себя решил, что будет просить прощения у Кати до тех пор, пока та не простит его. Пусть кричит, ругается, избивает его – он не отступит. Девушка запала ему в душу и сердце. Капитан уже почти разобрался в своих чувствах к ней. Сколько бы он ни старался не думать о Вознесенской – она ни на секунду не покидала его мысли.

Мужчина, словно одержимый, начал испытывать сильную зависимость от нее. Это пугало, но он ничего не мог поделать с собой. Даже сейчас не ехать за Катей было невозможно. Пусть злится, сколько хочет – рано или поздно ее гнев утихнет. Саша был уверен в этом. Он же ощущал дрожь ее тела и учащенное сердцебиение, когда обнимал девушку. Интуиция никогда не подводила его. Шаг за шагом, капитан добьется своей цели – Катя будет с ним.

Девушка видела, что Пастухов едет за ней. Его лицо было напряжено, словно внутри происходила сильная борьба. Интересно, о чем он думает? Что будет делать дальше? Неужели Саша так и будет преследовать ее? Кате казалось, что тогда в машине она ясно дала понять, что не хочет больше его видеть. От капитана одни беды… Он погубит ее… Нет… Нет, скорее, без него погибнет она сама… Эта мысль ужаснула девушку.

– Господи, что со мной происходит?.. – прошептала она, не отрывая взгляда от его лица, отраженного в зеркале заднего вида.

За всю свою жизнь Катя столько не плакала и не переживала, как за последние несколько дней. Она не могла есть, пить, работать – постоянно думала о Саше. Девушка совсем запуталась и не знала, как вести себя дальше.

Рядом с Пастуховым она больше не была сильной. Катя растворялась в его объятиях. В конце концов, именно она первая позвала его к себе и поцеловала на пороге своей квартиры. А Саша… Он просто ушел, сбежал, как последний трус! Девушка не могла простить то, что он отверг ее. Действительно не могла? Или просто не хотела?.. Или боялась?.. Слезы медленно потекли из глаз, когда она вспомнила ту ночь… Боль ножом резанула по сердцу, пронзая его насквозь. Что это – та самая любовь, о которой все говорят? Или чувство уязвленного самолюбия?..

Катя въехала во двор своего дома и припарковала машину. Схватив бутылку вина, купленную в магазине, она быстро пошла в сторону подъезда. Пастухов был неподалеку – следил за ней из машины, не выходя из салона. Он решил: «Пусть остынет». А пока он продолжит следить за девушкой, ожидая подходящего момента, чтобы поговорить и снова попросить прощения.

Декабрь подходил к концу. Уже несколько недель капитан, как тень, следовал за Катей. Утром, выходя из дома, она видела его машину. Вечером, после работы – все было то же самое. В середине месяца папа с мамой уехали в подмосковный санаторий, чтобы отдохнуть и поправить здоровье. Они обещали вернуться за неделю до Нового года. Девушка погрузилась в работу. Конец года всегда был напряженным, а учитывая ее эмоциональную нестабильность – давался особенно тяжело.

Ефремова в январе должны были перевести в другой отдел. Это не могло не радовать. Хоть Олег перестал доставать Катю, но даже один его вид выводил ее из того хрупкого душевного равновесия, которое она старалась сохранять на работе. Полковник Галиев сильно разозлился на подчиненную за тот необдуманный рапорт. Он сухо и деловито разговаривал с ней исключительно по работе. Она же старалась избегать его и лишний раз не попадаться на глаза.

С Сашей Катя не могла не сталкиваться, когда он приезжал в отдел по работе. Он всегда с сожалением и болью смотрел на нее, но молчал. В ответ она одаривала его ледяным взглядом и проходила мимо. А потом закрывалась в своем кабинете, как в убежище. Девушка едва сдерживала слезы от воспоминания о той ране, которую он оставил внутри нее. Душа все еще болела…

Капитану уже надоело мучительное выжидание. Один раз он снова попытался поговорить с Катей у ее дома, но она влепила ему пощечину и убежала. Саша не стал останавливать ее, поняв – еще рано, и она не остыла.

Тридцать первого декабря Вознесенская сама вызвалась на дежурство от отдела. В этот день у нее совсем не было праздничного настроения. Родителям дочь все спокойно объяснила. Она пообещала заехать после работы и поздравить их, выпив бокал шампанского. Папа и мама расстроились, но приняли это, догадавшись, что тут дело совсем не в работе. Сколько бы Маша ни пыталась узнать, что же случилось, Катя сохраняла молчание, угнетающее и непроницаемое.

Боря не вмешивался. Он точно знал – причина не в желании работать… Его девочку кто-то сильно обидел, ранил ее сердце, поэтому она сама не своя. Отец не сомневался, что Катенок справится, просто нужно время, и не докучал ей своими расспросами. Пусть все идет своим чередом.

В канун Нового года Катя сидела в своем кабинете. До полуночи оставалось совсем немного. Она взяла папку с делом. При виде подписи Пастухова в документах сердце сдавило болезненной тяжестью. Девушка сильно сжала карандаш, ломая его пополам. Внутри все сжалось от боли. Она не могла ни на чем сосредоточиться. Ее мысли перескакивали с одной на другую, но все равно возвращались к капитану.

Телефон постоянно вибрировал, пока Катя не выключила его, даже не посмотрев, кто звонил. Она совсем потеряла счет времени. На улице было темно. Пошел снег… Девушка подошла к окну и достала сигарету.

Город горел праздничными огнями. Улицы преобразились, сверкая гирляндами и иллюминациями, отражаясь в мокром асфальте, словно тысяча крошечных зеркал. По улице то и дело проходили люди – полицейские или просто обычные прохожие. Они спешили завершить дела и подготовиться к семейному празднику, предвкушая встречу с близкими, обмен подарками и долгожданный праздничный ужин.

Заметив подъезжающую машину, Катя резко отскочила в сторону, прячась за стеной. Это был «Фольксваген» Саши… Он вышел из машины и уставился на окно ее кабинета. Простояв так минут десять, он достал сигарету и закурил. Девушка не дышала, подсматривая за капитаном из своего убежища. Дрожащей рукой она затушила сигарету, не в силах отойти. В Новогоднюю ночь он снова приехал к ней… Слезы побежали из ее глаз. Катя всхлипнула и села на пол.

Саша знал, что она на работе – в ее окне горел свет. Он заметил едва уловимое движение жалюзи, понимая, что Вознесенская увидела его и теперь наблюдает. Она зря надеется, что он оставит ее в покое. Капитан пойдет за ней даже на край света. Он откашлялся, собираясь с духом, и направился ко входу в отдел.