Охотница

– Что ж, будет вам новый повод обсудить меня.

Катя повернулась, провожая парня взглядом, выпуская облако белого дыма в воздух. «Интересно, что он забыл в отделе?…» – задумалась она, не понимая, почему он так привлек ее внимание. По кобуре, висевшей на плече и проступавшей сквозь куртку, девушка предположила, что это новенький оперативник, раз они раньше не пересекались по работе.

Всех «стареньких» Катя знала в лицо. А этого – видела впервые. Она улыбнулась, думая о том, что никто из коллег не рискнул бы продолжить разговор с ней, зная, как резко следователь может ответить. Девушка так бы и искала зажигалку – под надменные ухмылки и взгляды.

Катя выбросила окурок и села в машину. Она сразу протерла руки салфетками, чтобы стереть запах табака. «Нужно еще не забыть нанести духи, перед тем, как зайти в квартиру родителей…» – подумала она. Включив громко музыку, девушка тронулась с места. «Надо бы завтра узнать, кто этот молодой человек с зажигалкой…» – снова мелькнула мысль в ее голове.

– Да уж, Катерина, – вслух сказала она самой себе, – не ожидала от тебя такого интереса к незнакомцам…

Катя понимала, что в глазах окружающих она выглядела высокомерной и эгоистичной особой. Впрочем, ее это вполне устраивало. Пусть думают, что хотят. Ее настоящую знают немногие… Порой она действительно проявляла жесткость и холодность, но это вовсе не отражало сути ее характера. Среди родных и близких она открывалась совершенно иной стороной. Травмы детства и профессиональная деятельность оставили неизгладимый след, сформировав ее манеру поведения. Но изменить это было невозможно.

Иногда Катерине было очень обидно, когда она случайно слышала за спиной такие слова в свой адрес, как «стерва», «ведьма», «эгоистка» и даже «сучка»… Коллеги и знакомые никогда так не говорили в лицо, но между собой обсуждали девушку. Дома ведь она все равно оставалась той же «Катенькой», «Катенком», а на мнение остальных стало наплевать.

Отношения с противоположным полом тоже складывались непросто. Нет, у Кати были романы, но ни один из партнеров не сумел завоевать искреннее расположение девушки настолько, чтобы проникнуть глубоко в ее сердце. Излишняя независимость и самостоятельность делали бессмысленными попытки пустых ухаживаний. Куда проще работать круглосуточно, чем вновь переживать подобные разочарования.

После болезненного разрыва год назад Катя замкнулась в себе и решила отказаться от новых знакомств. Мама постоянно твердила, что родители уже не молодые, и дочери нужно создать свою семью. Девушке было понятно беспокойство близких, однако идти наперекор собственным чувствам она не могла. Среди ее окружения попросту не оказалось подходящего претендента на роль мужа. А специально искать она его не собиралась, веря, что если где-то на земле есть ее вторая половинка, то судьба сама столкнет их. Мама Маша же нашла себе мужа, значит и у Кати тоже получится.

С этими мыслями в голове девушка не заметила, как подъехала к родительскому дому. Припарковавшись, она освежила аромат парфюма и вышла из машины. Войдя в квартиру, Катя сняла пальто и туфли, направляясь в гостиную. Мама занималась своими делами в другой комнате и не заметила прихода дочери. Папа сидел в кресле, погруженный в чтение газеты. Он тоже не услышал шаги дочери. Болезнь, перенесенная несколько лет назад, дала осложнения на слух. Лишь заметив девушку перед собой, он поднял глаза и улыбнулся.

– Катенок! – обрадовался папа Боря, вставая с кресла, чтобы обнять ее. – Мы уже подумали, что ты опять заработалась…

– Привет, папочка! – Катя поцеловала его в морщинистую щеку. – Я поняла, что хочу этот вечер провести с вами. У меня сегодня очень тяжелый день… Я была так занята, что не успела пообедать, поэтому рассчитываю на вкусный и сытный ужин.

– Мама Маша услышала голос дочери и поспешила тоже обнять и поцеловать ее.

– Конечно, милая. Мы как раз хотели поужинать, – сказала женщина. – Пойдем. Я специально для тебя приготовила гуляш. Все, как ты любишь!

– М-м-м-м… Я сейчас умру от голода. Давайте скорее ужинать!

Дома, рядом с родителями, Катя ощущала себя снова беззаботной, маленькой девочкой. Ее взгляд задержался на большом семейном портрете, который висел на стене в комнате. «Я скучаю по тем временам, когда можно было быть самой собой», – с теплотой подумала девушка.

Катя вымыла руки и села за стол. Мама суетилась и накрывала на стол, с радостью ухаживая за любимой дочкой. Девушка давно жила отдельно от родителей, поэтому ей не хватало маминой заботы.

– Эй, Катенок, что за наряд на тебе сегодня? – папа подмигнул, протягивая дочери тарелку с хлебом.

Катя смущенно улыбнулась. Действительно, сегодня она была одета не по форме, а в обычную одежду – коричневые брюки, бежевую блузку и бордовый пиджак.

– Ну, началось… – рассмеялась она в ответ.

– Ты же знаешь, родная, что я не хотел… – он осекся и замолчал, встретившись с укоризненным взглядом дочери, молча просившей его прекратить этот разговор.

Борис тяжело вздохнул. Он вспомнил, как Катя удивила их с Машей, когда сказала, что не хочет продолжать заниматься музыкой. После окончания школы она поступила на юридический факультет, желая в дальнейшем начать карьеру следователя. Ему совсем не хотелось, чтобы его девочка занималась таким опасным делом. Мужчину это очень расстроило. Сначала он не поверил в серьезность такого заявления, но ошибся. Но, решив однажды, Катя осталась тверда в своем мнении.

С возрастом девушка превратилась в настоящую копию Маши: упрямую, волевую, непреклонную. Женщина очень этим гордилась, потому что ни у кого не возникало вопросов касательно того, чья это дочь. Только мать сильно переживала за судьбу Катюши, понимая, что с таким характером ей будет очень сложно найти свою вторую половину… К тридцати годам она так и не встретила достойного жениха, круг общения оставался узким, да и коллеги старались держаться подальше. Мать это огорчало. Она пыталась несколько раз поговорить с Катей, чтобы та была помягче и больше времени уделяла себе, но безрезультатно.

Борис, напротив, никогда не вмешивался в личную жизнь дочери. В отличие от жены, он не особо переживал, потому что знал, что девушка еще не встретила нужного мужчину, с кем бы действительно захотела связать судьбу. Он часто напоминал Маше о том, какой она сама была в молодости. Женщина ведь тоже не торопилась замуж. Борис долго добивался ее расположения и внимания. Он всегда с теплотой вспоминал начало их отношений, всегда радуясь тому, что, несмотря на прожитые годы, супруги сумели сохранить привязанность и нежность друг к другу.

Родители со своей стороны дали дочери все, что могли – любовь, заботу, тепло, хорошее воспитание и образование. Борис всегда считал, что его дочь не должна себя в чем-либо ограничивать, поэтому продолжал поддерживать ее материально. Борис работал в МИДе и достаточно хорошо зарабатывал, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. После окончания института родители подарили Кате отдельную квартиру, надеясь, что так ей будет проще наладить личную жизнь. Из-за пережитой трагедии в детстве она была очень недоверчивой к незнакомым людям, а к мужчинам особенно…

Страдала ли Катя от своего одиночества? Скорее нет, чем да. Ей, по большому счету, было хорошо одной. Карьера занимала прочное первое место в ее голове, а все остальное было неважно. Иногда девушка, действительно, задумывалась о том, что в ее возрасте у подруг есть мужья, дети… Себя же она не видела в роли жены и матери.

Сегодня Маша заметила, что дочь была какой-то особенно грустной.

– Катенок, у тебя проблемы на работе? – поинтересовалась она.

– Нет, мама, никаких проблем. Я просто устала… – ответила Катя. – Неделя выдалась очень тяжелая, а сегодняшний день совсем добил меня…

Женщина вздохнула, понимая, что девушка имела в виду. Любые проявления жестокости к детям отзывались острой болью в душе дочери, вскрывая старые раны.

– Ты останешься у нас ночевать? – ласково спросил Борис.

– Нет, папочка. Лучше я поеду домой. Завтра утром мне нужно на допрос, – девушка нервно дернула рукой, говоря это. – Мне уже пора. Я, правда, сильно устала.

Катя встала из-за стола и начала собираться. Родители грустно вздохнули. Им всегда было мало времени, проведенного с дочерью. Девушка старалась почаще оставаться у родителей, но сегодня ей хотелось провести остаток вечера в одиночестве…

Дома Катя скинула с ног туфли и сразу пошла на кухню. Достав бутылку вина и, налив его в бокал, села на подоконник. Сделав несколько глотков, она достала сигарету и закурила. Новое дело не шло у нее из головы. У следователя было только одно желание – посадить жестокую тварь по всей строгости закона.

Катя слишком близко к сердцу воспринимала такое. Все-таки, надо было слушать папу Борю и продолжать заниматься музыкой… Выбор профессии следователя стал последствием крайне неприятной случайной встречи с одним человеком из прошлого… Катя и представить не могла, что судьба вновь сведет ее с Павлом спустя годы.

Девочка тогда училась в 9 классе. В тот момент внутри нее все чуть не разорвало от переполнившей сердце ненависти. Кате хотелось убить мерзавца, который лишил ее родной матери и нанес глубокую психологическую травму!

Придя домой, у Кати случился самый настоящий нервный срыв. Она неподвижно сидела в своей комнате, уставившись в одну точку и слушая, как бешено стучит сердце. Глаза были полны слез, но девочка не плакала, сдерживая то пламя гнева, которое разгоралось внутри. Ей хотелось кричать, но в горле словно что-то застряло. Тело не слушалось, став чужим…

– Катенок, милая, ты в порядке? – услышала она голос папы Бори за спиной. Он нерешительно вошел в комнату и остановился в нескольких шагах от дочери, боясь подойти ближе.

Катя посмотрела на него, и поток чувств выплеснулся наружу. Слезы хлынули потоком, плечи сотрясались от рыданий, дыхание сбилось. Ее охватила паника и чувство безысходности. Это было мучительно больно…

Папа подошел и обнял ее, крепко прижимая к себе. Дочь зарыдала еще сильнее, уткнувшись в его плечо.

– Я – я – я в-в-ви-де-ла е-е-его, – заикаясь от рыданий, попыталась сказать девочка.

– Кого, принцесса моя? – Борис не сразу понял, о ком идет речь. А когда до него дошло, кого могла встретить дочь, еще сильнее обнял. Ему самому было невыносимо больно от этого осознания.

– О – о – он н-н-на с-св-сво – бо – де! – кричала Катя. Чувства, словно снежная лавина, накрыли ее. Она не могла остановиться, продолжая дрожать от безудержного рыдания и гнева.

– Тише, Катенок, тише… Прошло уже практически 10 лет… Он отсидел свое… – пытался успокоить ее отец.

– Э – то – го м – м – м – ма – ло! Чу – до – ви – ще з – з – за – слу – жи – вает с – с– с – мер – ти! – бушевала она.

– Я полностью согласен с тобой, милая, – прошептал мужчина прямо на ухо. – Но мы ничего не сможем сделать… Я могу только еще раз пообещать тебе, что этот подонок никогда больше не причинит тебе вреда. Успокойся, бусинка, успокойся, – папа поглаживал ее по голове, как маленькую девочку, пытаясь утешить.

Катя не выходила из комнаты несколько дней, пытаясь справиться с волной воспоминаний о трагедии… Родители не знали, что с ней делать. Дочь, словно парализованная, молчала и смотрела в одну точку. Спустя три дня девочка наконец-то вышла и объявила им, что в консерваторию поступать не будет, а пойдет учиться на юриста, чтобы в дальнейшем начать работать следователем. Сколько бы Маша с Борей ни отговаривали, Катя настаивала на своем. Поэтому пришлось смириться и принять выбор дочери.

Стоит отметить, что, как следователь, она оказалась блестящим специалистом, преданным своему делу, словно это и есть ее призвание. В среде адвокатов ходили разные слухи о старшем следователе Екатерине Борисовне Вознесенской, звучали жалобы, предпринимались попытки подкупа… Однако Катя оставалась твердой и последовательной, проводя расследования исключительно согласно букве закона. Именно таким образом, считала она, возможно победить человеческое зло.

Девушка грустно вздохнула, допивая остатки вина в бокале. Сегодняшний вечер в одиночестве был пределом мечты для сильной и независимой женщины. Карьера успешна, коллеги завидуют, а личная жизнь – сплошной кошмар. У Кати были только родители, немного подруг и белый кот Ронни, который даже не соизволил выйти и встретить хозяйку, продолжая спать на ее кровати.

Она налила себе еще один бокал вина и вернулась на любимое место. Вид на ночную Москву успокаивал ее. Она чувствовала себя живой, частью этого механизма. Иногда ей нужно было вспомнить, что она человек, а не робот. Мама постоянно твердила, что нельзя столько работать, что нужно успевать жить для себя, радоваться, стать счастливой… Но как стать счастливой, если тяжелый груз воспоминаний все равно продолжает тянуть на дно…

Родители очень старались, чтобы Катя забыла обо всем, что с ней случилось в детстве. Отчасти, им удалось вылечить глубокую рану своей любовью. Но девушка не могла вычеркнуть из своей памяти то ужасное время, когда в один день весь ее маленький мир рухнул, разбиваясь вдребезги.

При маме Маше и папе Боре она никогда не показывала, как ей тяжело жить с этими ужасными воспоминаниями. Это было бы несправедливо по отношению к ним! Дочь старалась беречь их душевное спокойствие. Родители и так испытывали немало волнений из-за службы дочери. Они переживали и не спали ночами, когда Катя отправлялась на очередное дежурство, в тайне надеясь, что рано или поздно дочь выйдет замуж и бросит работу ради семьи.

Отец мечтал, что дочь станет известной пианисткой, а они с женой смогут посещать ее выступления, сидя в первом ряду с цветами. А Катя взяла и отказалась от музыки… Она за фортепиано-то практически перестала садиться, лишь только когда Борис просил поиграть с ним в четыре руки. Он скучал по тем временам, когда дочь увлеченно играла на инструменте несколько часов подряд… Но родители решили не переубеждать дочь, понимая, что выбор остается за ней. Им оставалось лишь любить и поддерживать Катю при любых обстоятельствах.

Катя выпила полбутылки вина, вымыла бокал, зная, что не сможет уснуть, если на кухне осталась грязная посуда, и пошла в душ. Стоя в ванной перед зеркалом, она вслух спросила саму себя:

– Ну что со мной не так? Ну да, характер ужасный… Но все остальное же на месте… Почему я не могу быть счастливой… И свободной от этих воспоминаний…

Глава 5

Под утро Катя проснулась от телефонного звонка. Она открыла глаза и не сразу поняла, что происходит. Телефон громко звонил и вибрировал на прикроватной тумбочке. Она протянула руку и взяла трубку.

– Алло, – сонно отозвалась она.

– Екатерина Борисовна, доброй ночи, – услышала девушка голос дежурного по отделу. – Старший лейтенант Светлаков беспокоит вас.

– Да, Митя, я узнала тебя, – зевнув, произнесла девушка.

– Вы сегодня в резерве, – сообщил он. – Я не могу дозвониться Ефремову. В отделе его тоже нет. У нас происшествие, нужно выезжать на место.

– Поняла… Пришлите, пожалуйста, кого-нибудь за мной. Сама я не могу сесть за руль, – ответила Катя, вставая с кровати. Она совсем забыла, что была в резервном составе СОГа[1], иначе бы не стала пить вино.

– Сейчас спрошу, кто сможет заехать за вами домой, – сказал дежурный.

– Хорошо, я собираюсь. Пусть позвонит, как подъедет, – девушка подавила очередной приступ зевоты. – Если желающих не найдется, я вызову такси.

– Добро, – ответил Светлаков и повесил трубку.

Катя несколько минут посидела на кровати, пытаясь проснуться, а потом встала и пошла в ванную умыться. «Олег, как всегда, в своем репертуаре… Нужно будет попросить не ставить меня в резерв с ним…» – подумала она. Уже не первый раз происходит такая ситуация, что ее посреди ночи вызывают в ЕГО дежурство. Девушка быстро привела себя в порядок, собралась и присела на кухонный подоконник с сигаретой в ожидании звонка.

Телефон снова зазвонил через 15 минут.

– Здравствуйте, Екатерина Борисовна! Капитан Пастухов. Я подъехал, ожидаю вас внизу у подъезда, – услышала она приятный мужской голос в трубке.

– Выхожу, – сухо ответила Катя, затушив сигарету. Она накинула куртку и вышла из квартиры.

Прямо перед подъездом она увидела черный «Фольксваген», ожидавший ее. Сердце забилось чуть быстрее, когда из машины вышел тот самый молодой человек с зажигалкой, которого она встретила у отдела. Он улыбнулся, явно узнав девушку, и еще раз поздоровался. Капитан открыл ей дверь машины и помог сесть внутрь. Катя была удивлена такой галантности. Ну точно, он новенький, и еще ничего не успел узнать о старшем следователе Вознесенской. Иначе бы сразу отказался ехать за ней.

Капитан молчал почти всю дорогу, украдкой любуясь красивой девушкой. Конечно же, он узнал ее! Эти зеленые глаза невозможно было забыть. Екатерина Борисовна была необыкновенно красивой женщиной. Даже без макияжа, в обычных синих джинсах и красной куртке выглядела превосходно.

– Меня зовут Саша, – представился мужчина, когда они уже ехали в машине. Катя повернула голову к нему и посмотрела прямо в глаза. Пастухову стало некомфортно от жесткого взгляда девушки, но он продолжал смотреть на нее.

– Катя, – машинально ответила она. Девушка достала из сумочки пачку сигарет и открыла окно.

– У меня в машине обычно люди сначала спрашивают разрешения, прежде чем закурить, – сделал замечание Саша.

– Ну, я не спрашиваю. Если вам что-то не нравится, я могу выйти и доехать на такси, – жестко отрезала Катя.

– Вас не смущает, что вы едете в МОЕЙ машине? – капитан специально выделил интонацией слово «моей».

– Остановите машину!

– Господи, да курите вы на здоровье! Но было бы неплохо сначала спросить, – выдохнул он.

– Обязательно так поступлю в следующий раз, – она раскрыла сумочку пошире, чтобы найти зажигалку, которая опять потерялась. Катя с досадой собиралась вернуть сигарету обратно в пачку.

– Вот, держите, – Саша протянул ей свою. – Тоже мне, курильщица… Опять без огня.

Катя зло посмотрела на него, но взяла ту самую зажигалку, которую уже видела вечером накануне.

– Спасибо, – саркастично поблагодарила она.

Они остановились на красном сигнале светофора, и он пристально посмотрел ей в глаза.

– Можно быть и подружелюбнее. Нам с вами придется еще много времени провести в одной компании, – спокойно сказал оперативник.

– Вы не по адресу с этим. Дружелюбие – не мой конек, – прохладно ответила девушка, выпуская облако дыма в открытое окно.

– Послал же Бог напарницу… – вздохнул Саша, трогаясь с места.

«Ну и штучка», – подумал он уже про себя. Он пожалел, что вызвался забирать дежурного следователя.

Катя ничего ему не ответила, продолжая курить и смотреть в другую сторону. Мужчина раздражал ее. Она считала минуты, когда они доедут до места назначения. От негодования ее даже немного потряхивало. Ну ничего, ему рано или поздно перескажут все слухи о Вознесенской…

Саша ухмыльнулся. Еще вечером он не поверил коллегам, которые рассказали ему о ней. Грубая, своенравная, жесткая… Капитану стало интересно проверить правдивость этих слухов. Как только дежурный сказал, что именно Екатерина Борисовна находится в резерве, оперуполномоченный сразу вызвался забрать ее по пути на вызов. Он считал, что коллеги преувеличивают все, что связано с девушкой. Увы, он ошибался. Мужчина еле сдержался, чтобы не высадить ее из машины. Он не привык к такому наглому и резкому общению женщин. Вместо извинений – отчитала его, как мальчишку.

Всю оставшуюся дорогу они молчали. Катя разозлилась и не хотела разговаривать. Саша вел себя точно так же. Не говоря ни слова, он продолжал украдкой поглядывать на нее. Доехав до нужного адреса, капитан первым вышел из машины и сразу направился в нужный дом.

Катя пошла следом. Без нее все равно ничего не начнут. Она спокойно и не торопясь, поднялась на лифте на третий этаж. Это было обычное офисное здание с маленькими отдельными кабинетиками, длинными коридорами и светло-желтыми стенами. Саша уже ждал ее там. Он пошел по лестнице, чтобы не ехать вместе с ней, боясь не сдержаться и сказать что-нибудь колкое. Девушка произвела неприятное первое впечатление и раздражала его.

Старший следователь поздоровалась со всеми присутствующими в кабинете и тут же приступила к работе.

– Что у нас тут? Очередной суицид? – спросила она у судмедэксперта.

– О да! Еще и какой изощренный… Это ж надо было умудриться повеситься на собственном галстуке! В своем же кабинете! – ответил он. Он бы еще и пошутил на эту тему, но не стал. Надев перчатки, склонился над трупом и начал что-то бубнить себе под нос о человеческой глупости, которая не дает жить нормальным людям.

– А то ты еще не встречал такого, Вань, – грустно сказала Катя. – Мне кажется, мы с тобой видели все…

– Катерина Борисовна, а чего это ты сегодня приехала? Вроде Ефремов должен быть с нами… – спросил криминалист Федор Степанович, не отрываясь от работы.

Этот пожилой мужчина тоже давно работал и коллеги называли его просто Степаныч. Он был гораздо старше тех, кто был в составе группы, но моложавый внешний вид и чувство юмора позволяли общаться с ним на равных, без возрастных рамок. Он поднял свою лысую голову, поправил очки и продолжил собирать отпечатки пальцев с поверхностей в кабинете.

– Вот завтра у него и узнаешь, – ехидно процедила Катя. – Даже не просите меня прикрывать Олега! Сколько еще раз мне делать его работу?!

Она осмотрела помещение, а потом села за стол и начала писать протокол. Капитан Пастухов не сводил с нее глаз все это время. Он совсем забыл про свои обязанности, удивившись, что, оказывается, Вознесенская может нормально общаться с людьми. Значит в ее отношении еще не все потеряно…

– Кать, кофе будешь? – спросил Ваня, который предусмотрительно на все дежурства возил с собой термос с бодрящим напитком и запасные стаканчики.

– Буду, – улыбнулась она. – Ты, как всегда, спасаешь меня! Я сейчас усну.

– Катя взяла из рук эксперта одноразовый стакан с кофе и еще раз поблагодарила его.

– Оказывается, Екатерина Борисовна, вы не только хамить умеете, – не выдержал Саша. Желание уколоть старшего следователя не покидало его.

– От людей зависит, – ответила она, пожимая плечами. – Не все заслуживают нормального отношения.

– То есть, я приехал за вами ночью и не заслужил нормального общения? – он удивленно поднял одну бровь вверх.

– Сашка, – попытался разрядить обстановку Ваня. – Надо было захватить кофе, и Катя бы сразу стала добрее. В следующий раз будь умнее!

– Еще я ей кофе не возил, – грубо ответил мужчина. – Может еще и свежую булочку надо брать?!

Катя посмотрела на него ледяным взглядом. К черту его! Пусть злится дальше. Ей было все равно. В душе она надеялась, что они мало будут пересекаться по работе. В конце концов, Пастухов не единственный оперативник в районном отделе полиции. Девушка пообещала себе, что больше не будет надеяться на свою память и записывать в ежедневник те дни, когда она в резерве СОГа, чтобы не попадать в такие ситуации.

Сашу не испугал этот взгляд, а позабавил. Он следил за тем, как она поправляла волосы, чтобы они не падали на стол и не мешали ей заполнять протокол. Ее лицо было очень сосредоточенным. При нормальном освещении он смог хорошо рассмотреть ее внешность. Екатерина Борисовна была действительно красивой женщиной: высокая, стройная, глаза – как два изумруда, светлые волосы волнами струились по спине. Он попытался угадать ее возраст, предположив, что, по всей видимости, ей было около тридцати, может, меньше.

– У вас ко мне какие-то вопросы? – Катя сурово посмотрела на капитана Пастухова. – Вы собираетесь опрашивать свидетелей? Или мы тут до следующего вечера сидеть будем?!

Оперуполномоченный молча развернулся и вышел из кабинета. «Вот же заноза в заднице…», – мысленно выругался он. В соседнем кабинете сидела уборщица, которая и обнаружила тело. Женщине пришлось вызвать скорую, потому что от увиденного ей стало плохо с сердцем.

Катя закончила писать свои бумаги и ждала, когда вернется капитан. Он, как назло, все делал медленно, будто специально злил девушку, неторопливо опрашивая свидетельницу. Когда он закончил, вернулся обратно и протянул заполненные бумаги.

Следователь, не сказав ни слова, убрала все в папку и достала сигарету.

– Вань, дай свою бензинку, пожалуйста, – попросила она у судмедэксперта.

– Возьми в кармане, не могу пока снять перчатки, – мужчина повернулся к девушке правым боком. – Я уже почти закончил, скоро можем сворачиваться.

– Отлично, – выдохнула она. – Ефремова будет ждать «приятный» сюрприз в виде выговора. Я все доложу руководству! Из-за него я снова не выспалась, а мне еще в СИЗО ехать.

– Да ладно тебе, Катюх, ну загулял молодой. С кем не бывает, – Ваня, улыбаясь, махнул рукой. Его жизнерадостности можно было позавидовать.