Охотница

Катя, замерла, еще раз пораженная схожестью тети Маши со своей мамой. Даже голос такой же – мягкий, ласковый. Только одежда отличалась от той, что видела девочка. Женщина была в элегантном и модном коричневом плаще с перламутровыми пуговицами, из-под которого виднелась полосатая кофточка и синие брюки-клеш из странной, плотной ткани. Похожие она видела в коробке с подарками для мамы. Но та их ни разу не надела… Дядя Паша тут же отобрал их и продал, купив на эти деньги много странно пахнущей воды, которая превращала его в чудовище.

– Катенька, давай поскорее покинем это плохое место? – мягко произнесла тетя Маша, протягивая свою руку племяннице. – Ты поедешь со мной, милая?

Девочка с опаской посмотрела на женщину, потом на директора. Немного подумав, она взяла тетю за руку, таким образом давая свое согласие.

– Ты не представляешь, как я рада! Поедем скорее отсюда! – воскликнула Маша.

– Мария Алексеевна, подождите! А как же вещи? – растерянно спросила директор.

– Оставьте себе это барахло! – не глядя, кинула в ответ тетя, и они с племянницей быстро направились к выходу.

У входа в детский дом их ждал большой, блестящий, черный автомобиль. Катя испуганно остановилась и посмотрела на тетю.

– Не бойся, милая, – успокоила ее женщина. – Теперь эта машина будет возить нас обеих, – она открыла дверцу и жестом пригласила девочку сесть внутрь.

Катя послушно села на заднее сиденье машины, боясь лишний раз пошевелиться. Она все время держала свою куклу в руках, пытаясь успокоиться.

Дальше они приехали в такое место, которое маленькая девочка видела только на марках и открытках. Машина остановилась у того самого знаменитого дома на Котельнической набережной. Катя, как околдованная, смотрела по сторонам, когда они заходили внутрь и поднимались на пятнадцатый этаж.

Войдя в квартиру, девочка скромно встала на коврике, разглядывая все вокруг. Ей показалось, что она попала во дворец! Малышка никогда не видела такой богатой обстановки, так как они с мамой жили скромно. А тут… Темная резная мебель, блестящие люстры, ковры… Комнат было очень много, четыре или пять, малышка даже сразу и не поняла…

– Катенька, давай я наберу тебе теплую ванну, с пеной, прежде чем мы сядем обедать? – спросила тетя Маша. – Нужно смыть этот жуткий запах детского дома…

Девочка согласилась. Раньше мама часто набирала ей ванну с пеной… Тетя Маша тут же взяла в руки ее старые туфельки и отнесла в мусорное ведро. После она пошла в ванную и включила воду, добавив пену из большой розовой бутылки, которая сразу начала пузыриться и вкусно пахнуть.

– Милая, ты сама разденешься или тебе нужна помощь? – тетя задала вопрос, который смутил девочку.

Катя начала самостоятельно расстегивать пуговки на платье, давая понять, что справится сама. Женщина поняла, что ее присутствие будет лишним, и вышла из ванной комнаты.

– Позови, как залезешь в воду, я помогу тебе вымыть голову, – добавила Маша, закрывая за собой дверь.

Девочка разделась и быстро забралась в ванную. За полгода в детском доме она отвыкла от приятного и расслабляющего купания. Тетя вернулась минут через десять. Она уже успела переодеться в домашнюю одежду и собрать волосы в маленький хвостик.

Женщина принесла чистое, пушистое полотенце и новую одежду. Она расплела племяннице косички и несколько раз тщательно вымыла голову, потом велела встать и как следует потерла маленькое и худенькое тельце мочалкой. От этого зрелища у Маши больно защемило сердце… «Бедный ребенок…», – подумала она, помогая Кате вылезти из ванной.

Она осторожно вытерла девочку полотенцем и протянула чистую одежду.

– Катенька, если ты не против, я бы хотела выбросить всю твою старую одежду. Она никуда не годится. Я купила тебе новую, но если тебе не понравится или понадобится что-то другое – мы сразу же поедем и исправим это, – уверила тетя.

Катя с удивлением посмотрела на женщину своими большими зелеными глазами, которые стали круглыми, как пуговицы. Она отвыкла от доброты людей. Тетя осторожно помогла застегнуть пуговицы на спине нового зеленого платья. Она протянула племяннице мягкие домашние тапочки и взяла расческу, чтобы причесать ее.

– Ну вот, Катюша, совсем другое дело! – улыбнулась Маша и поцеловала ребенка в макушку.

Катя с опаской посмотрела на нее и отстранилась.

– Не бойся, милая, я не обижу тебя. В этом доме тебя никто никогда не обидит, – женщина нежно обняла девочку. – Мы очень хотели забрать тебя раньше, но не получилось… Мы с дядей Борей позаботимся о тебе.

Девочка поморщилась и съежилась от этого страшного слова «дядя», словно тетя сказала что-то ужасное.

– Твой дядя очень хороший и добрый человек. Я уверена, что как только вы познакомитесь – он понравится тебе! – успокоила ее Маша. – Пойдем обедать? Я уверена, что ты голодная.

Тетя взяла Катю за руку и повела в комнату, которую назвала столовой. Она была большая, светлая, через раздвижные двери граничила с кухней. В центре стоял стол, накрытый кружевной скатертью, вокруг – шесть стульев. Напротив располагалось большое окно с тонким тюлем и плотными темно-коричневыми шторами. В углу комнаты высился красивый сервант со стеклянной дверкой.

Стол был уже накрыт к обеду. Катя никогда не видела такого разнообразия еды. Из кухни вышла пожилая женщина в переднике со смешной прической, которая делала ее похожей на овечку. Она улыбнулась девочке и хотела погладить по плечу, но та боязливо отступила на несколько шагов назад, прячась за Машу.

– Катя, это Роза, тетя Роза, – сказала тетя. – Она помогает мне по хозяйству. Она не обидит тебя, не стоит бояться, – она пыталась успокоить племянницу.

– Здравствуй, Катенька, – ласково поздоровалась помощница. – Я очень рада с тобой познакомиться! Мария Алексеевна, обед готов, сейчас подам горячее.

– Спасибо, Роза, – поблагодарила тетя Маша. – Катюша, присаживайся на любой стул, который тебе больше нравится.

Катя послушно присела на стул, который был ближе к выходу, но в то же время с этого места открывался чудесный вид в окно – на Москву-реку. Перед девочкой поставили тарелку с золотой каемочкой, а сверху – такую же глубокую. Маша села рядом. Тетя Роза принесла из кухни большую супницу и поставила ее по центру стола. Запах у супа был приятный, но незнакомый. Девочке налили полную тарелку. Такой суп она не пробовала, но он оказался очень вкусный. Роза, увидев, как ребенок съел все до последней ложки, предложила добавку. Катя боялась сама попросить помощницу, но, видя, что девочка голодная – налила еще один половник.

После обеда Роза убрала все со стола и принесла пузатый чайник с чашками и полную вазочку конфет. Девочка осторожно взяла одну, боязливо поглядывая на тетю.

– Катенька, милая, ты можешь брать столько конфет, сколько хочется, – ласково сказала женщина. – В любое время, если ты проголодаешься, то можешь поесть сама или попросить меня или тетю Розу помочь тебе. В этом доме ты не должна никого бояться. Я понимаю, что после пережитого тебе сложно снова начать доверять людям… Я обещаю тебе, что никто и никогда не обидит тебя, – снова повторила она уже сказанное ранее. – Мы с твоим дядей не допустим этого!

Катя молча слушала ее, не подавая никакой реакции. Машу предупреждали об этом. Она даже консультировалась с врачом, который успокоил женщину, сказав, что как только ребенок начнет доверять им и почувствует себя в безопасности – заговорит.

– Милая моя, пойдем, я покажу тебе твою комнату, – позвала тетя Маша, нежно беря девочку за руку. – Очень надеюсь, что тебе понравится то, как там все обустроено. Я очень старалась сделать ее такой, чтобы тебе было комфортно.

Они вместе пошли по коридору в самую дальнюю комнату, и тетя, улыбаясь, открыла дверь в детскую спальню. Впервые за полгода губы девочки тронула легкая улыбка. Комната была замечательная. Стены оклеили светло-желтыми обоями в мелкий розовый цветочек. Окно было большое, как в столовой, с темно-розовыми шторами, под ним стоял письменный стол с мягким стулом. Справа от стола находилась кровать, а напротив нее – большой шкаф для одежды и с полками для игрушек и книг. На полу лежал пушистый и мягкий ковер с нарисованными зайчиком и мишкой.

– Это все тоже твое, – улыбаясь, проговорила тетя, пройдя в комнату и открывая шкаф, увешанный разнообразной одеждой. – Мы с дядей Борей выбирали все для тебя. Может, конечно, чего-то не хватает или не понравится, но ты обязательно скажи об этом – мы тут же все переделаем и купим новое.

Катя восторженно оглядывалась по сторонам. Ей очень нравилась и комната, и одежда, и книги с игрушками. Внутри нее страх перемешался с восторгом и благодарностью. Никто, даже мама, не делал для нее такие сюрпризы. А после проведенного времени в детском доме ей вообще все казалось волшебством и чудом. Ее рука неуверенно скользнула по мягким плюшевым зверям, будто проверяя реальность происходящего.

Потом девочке показали остальные комнаты: спальню тети и дяди, гостиную и небольшой кабинет, где работал мужчина, когда в этом была необходимость. Больше всего Катю впечатлил именно кабинет. Она никогда не видела такого большого количества книг, кроме как в библиотеке, а такой большой стол – только в кино.

Вечером, когда девочка сидела в своей комнате и читала книгу, которую взяла на теперь уже своей полке, кто-то позвонил в звонок. Она тихо подошла к приоткрытой двери в свою спальню и посмотрела в щелочку, из которой открывался вид на коридор.

Тетя Маша вышла и открыла дверь. В квартиру вошел очень высокий, крупный мужчина с черными усами и волосами. На нем был черный костюм с белой рубашкой, а в руках он держал большой кожаный портфель. Тетя с улыбкой поцеловала его в щеку, а он улыбнулся в ответ. Катя испугалась, потому что незнакомец показался ей грозным.

– Она здесь? – спросил дядя. – Все в порядке?

– Да, Боря, она в своей комнате, – ответила тетя, забирая у него портфель, чтобы он мог спокойно разуться. – Дорогой, она настолько напугана, что даже говорить не может. Или не хочет… Она вздрагивает от каждого шороха или неосторожного взмаха руки… Ты сейчас увидишь, какая она худая! Одни кости торчат, да глаза на пол-лица!

– Господи… Бедный ребенок, – грустно вздохнул мужчина. – Столько бед пережила, что я не удивляюсь…

– Катя так похожа на Таню… Глаза огромные, зеленющие, две светлые косы – ну точно, как сестра в детстве!

– Зеленые глаза – это ваше семейное, – усмехнулся Боря, приобнимая жену.

– Борь, ты только говори потише, пожалуйста… Ты у меня басишь на всю квартиру. Я то привыкла, а вот Катюша может испугаться… Доктор сказал, что она может снова заговорить, если почувствует себя в безопасности.

– Ну что ты, малыш! Мы так ждали ее! Неужели я такой страшный?..

Тетя улыбнулась и снова поцеловала мужа в щеку. Взяв мужчину за руку, она повела его в комнату племянницы. Катя со страху отошла от двери и села на кровать. Взрослые вошли в ее спальню и увидели, как она испуганно смотрит на них.

– Милая, познакомься, это твой дядя Боря, – ласково представила мужчину тетя. – Дядя Боря – мой муж. Он хоть и великан у нас, но у него самое большое и доброе сердце на земле.

Дядя медленно подошел поближе и опустился на колени перед кроватью. Он действительно был великаном в глазах ребенка. Он никогда не забудет их первую встречу с племянницей. У него заболело сердце, когда он посмотрел в эти два огромных зеленых глаза, полных боли и страха… Казалось, что от дрожи ребенка трясется и кровать…

– Здравствуй, Катя, – тихо и спокойно поздоровался он. – Меня зовут Борис Георгиевич, но мне будет приятно, если ты будешь называть меня дядей Борей. Я очень рад, что мы наконец-то можем познакомиться! Мы с твоей тетей очень долго ждали, когда ты будешь жить с нами.

Девочка молчала. От этого молчания было не по себе. Было видно, что она очень сильно боится…

– Катюш, не бойся. Я же говорила тебе уже, что в этом доме тебя никто не обидит, – попыталась успокоить ребенка тетя.

– Катенок, не бойся меня, я не такой уж и страшный, – дядя улыбался и у него смешно двигались усы.

Кате очень понравилось, как ее ласково назвали «Катенком». Она смотрела на дядю Борю и чувствовала, что он хороший. У него были очень добрые карие глаза. Да и вообще не такой уж он и страшный оказался. Он не был похож на то чудовище, которое разрушило ее жизнь и убило маму… И тетя Маша была хорошая, это тоже было видно по ее глазам.

Девочка подумала, что, возможно, этим взрослым когда-нибудь она сможет доверять. Но не сейчас… В данный момент страх овладел ею настолько сильно, что она боялась лишний раз пошевелиться.

– Ты поужинаешь с нами, Катенька? – спросил дядя. – Не отказывайся, милая, нам будет очень приятно, если ты составишь нам компанию.

Катя кивнула и слезла с кровати. Она сначала вышла из комнаты, но потом вернулась за своей куклой. С любимой игрушкой было гораздо спокойнее.

Жизнь Кати очень сильно изменилась с того самого дня, как тетя Маша забрала ее из детского дома. Спустя пару месяцев девочка впервые за долгое время начала чувствовать себя в безопасности. Это было такое непривычное, забытое чувство, но очень приятное. Тетя и дядя окружали ее такой заботой и вниманием! Столько любви и ласки ребенок получал только от мамы…

Каждый вечер Маша читала ей книжку перед сном. Днем они ходили гулять, вместе играли или рисовали. Тетя учила Катю правильно держать кисти и наносить краску на холст, так как сама была художницей. А иногда к ним присоединялся дядя Боря. Это было самое интересное! Он просто замечательно играл на фортепиано, которое стояло в гостиной.

Когда девочка перестала трястись от страха при виде мужчины, то садилась с ним рядом и наблюдала, как бегло его пальцы нажимают на клавиши. Потом он стал учить и племянницу, показывая и называя ноты.

– Катенок, если ты хочешь, мы можем в сентябре попробовать поступить в музыкальную школу, – как-то за ужином предложил Борис, глядя на племянницу. – Мне кажется, что у тебя отлично получится.

Катины глаза засияли от восторга, и губы расплылись в улыбке. Да, конечно же, она хотела научиться так же играть на фортепиано!

– Но учти, малыш, там нужно петь, – ласково добавил дядя. – Поэтому надо обязательно тренироваться. Договорились?

Девочка молча кивнула. Петь – это было сложно. С момента маминых похорон она не проронила ни слова, лишь иногда разговаривая со своей куклой. Тетя и дядя совсем отчаялись разговорить племянницу, принимая ее такой, какой она стала. Возможно, потребуется гораздо больше времени, чтобы залечить глубокую рану в ее сердце… Маша надеялась, что рано или поздно Катя начнет им полностью доверять и заговорит, как и обещали врачи.

К концу лета малышка наконец-то перестала их бояться, но посторонние и незнакомые люди все еще пугали и настораживали девочку. Особенно, когда приходили в их дом. Это было нечасто, но, тем не менее… Она впадала в ступор при виде тех самых бутылок с прозрачной жидкостью, которые превращали ее отчима в чудовище.

Постепенно Катя убедилась в том, что не все люди превращаются от этого «зелья» в монстров. Дядя Боря, наоборот, становился очень добрым, и его клонило в сон. Тетя Маша не пила такое совсем. Лишь иногда позволяла себе выпить бокал желтой шипучки, которая больно била в нос, если наклониться к ней поближе, оставаясь при этом такой же, как всегда. Да и другие взрослые никогда не обижали девочку. Наоборот, приходили в дом с подарками и ласково разговаривали с ней.

Однажды, после такого застолья, Маша и Борис собирались ложиться спать. Дядя уже лежал в кровати под большим одеялом и ждал, когда жена присоединится к нему. Она сидела перед зеркалом и расчесывала свои волосы.

– МАМА!!! МАМОЧКА! – услышали они громкий крик ребенка.

Тетя бросила расческу и кинулась в детскую, но дядя Боря обогнал ее, оставив позади растерянную супругу.

Открыв дверь, они увидели Катю, которая сидела на кровати с очень напуганным лицом и кричала. Маша осторожно, чтобы еще больше не напугать ребенка, подошла поближе и обняла ее.

– Катенок… – прошептала она. – Катенька, милая… Тебе приснился кошмар… Все хорошо, это просто сон, родная…

– Чудовище убило мою маму… – плакала девочка. – Чудовище убило мою маму!

Боря медленно подошел к кровати и сел на пол, взяв малышку за руку.

– Катенок, я никогда не пущу в этот дом никакого чудовища, – попытался успокоить он племянницу. – Пусть только попробует переступить порог нашего дома!

– Оно было, было здесь! – в истерике плакала Катя. – Оно сидело на моей кровати и смотрело на меня! Это было чудовище, убившее мою маму!

– Бусинка моя, тут нет никакого чудовища. Тут только мы с твоим дядей, – тихо сказала тетя Маша. – Мы не позволим ему прийти сюда. Ты только посмотри на дядю Борю. Он большой и сильный! Он просто не пустит никого сюда! – пообещала она.

– Тетя правду говорит, принцесса. Ты в безопасности.

– Ты обещаешь? – всхлипывая, прошептала девочка.

– Я клянусь тебе, – уверенно ответил дядя, глядя ребенку прямо в глаза.

Катя освободилась из объятий тети и протянула руки к Борису. На глазах мужчины навернулись слезы от такого проявления доверия. Он поднял девочку на руки и обнял ее. Тетя тоже встала и прижалась к мужу и племяннице. Они долго так стояли втроем, пока Катя не уснула у дяди на руках.

Он осторожно переложил ее в кровать.

– Я посплю сегодня здесь, – прошептала Маша, ложась рядом с девочкой.

– Я тоже останусь с вами, – ответил Борис. Он сходил в спальню и, принеся одеяло и подушку, устроился прямо на полу.

Мужчина долго не мог уснуть, поглядывая на своих девочек, которые спокойно спали и посапывали во сне. Его тронуло до глубины души то, что Катя впервые показала свое доверие к нему, потянулась, как к единственному человеку, кто внушал ей чувство безопасности.

Борис очень любил детей и всегда хотел иметь большую семью… А потом выяснилось, что судьба сыграла с ним злую шутку, лишив такой возможности… Сколько они с Машей ни пытались зачать ребенка – все было напрасно… Они обращались к лучшим врачам в Москве и за границей – все в один голос твердили одно и то же. У них с женой никогда не будет своих детей.

И вдруг полгода назад Маше приходит письмо, в котором говорится, что ее сестра Таня трагически погибла, а племянница оказалась в детском доме. У семьи даже не стояло вопроса о том, чтобы оставить ребенка в этом ужасном месте. Жена хотела ехать домой сразу же, но Борис не мог в один момент бросить работу, не потеряв ее. Нужно было ждать вызова на Родину.

Тетя и дядя понимали, что это их единственный шанс исполнить свое заветное желание, взяв опеку над девочкой. Это их родная кровь, и они просто не могут позволить себе бросить нечастного ребенка. Кате нужна была семья… А супруги нуждались в ней не меньше…

Томительное ожидание длилось полгода. Маша вся извелась от переживаний о девочке. И вот – долгожданное возвращение домой, в Москву. Жена никогда так быстро не собирала вещи и не нервничала в самолете, буквально подпрыгивая от нетерпения.

И тут им говорят, что пока не могут отдать девочку, нужно еще ждать. Маша сильно разозлилась и впала в истерику. Желание скорее забрать Катю овладело ею настолько сильно, что она не могла больше ждать. Борису пришлось подключить все свои связи, чтобы им скорее отдали ребенка. Жена с трепетной любовью готовилась к приезду племянницы, пытаясь создать ей тепло и уют в новом доме.

Супруги знали, что после пережитого с Катей будет сложно. К девочке нужен особый подход и внимание, потому что она пережила страшную трагедию, с которой даже взрослому тяжело справиться. Маша несколько дней рыдала в спальне, не вставая с кровати и отказываясь от еды, узнав о произошедшем.

Разлука с семьей ей очень тяжело далась… В Париже она сильно скучала по сестре и по матери, по дому в целом. Борис порой чувствовал себя виноватым в этом, но не мог бросить работу в МИДе. И не только за это… Жена ни разу и словом не обмолвилась о том, что она никогда не станет мамой из-за него. Она так любила мужа, что ни за что бы не стала обвинять Борю. Мужчина видел, как она смотрит на детей у друзей, как играет с ними, и сам съедал себя изнутри.

И тут Катя, их Катенок… Борис никогда не думал, что сможет полюбить чужого ребенка, но девочка оказалась такой милой, такой робкой и так похожа на Машу. Они с Таней в принципе были очень похожи между собой и всегда близко общались.

После свадьбы молодоженов практически сразу отправили на службу за границу. Сначала Маша с сестрой переписывались, созванивались. У них была особая связь между собой. Женщины были не просто сестрами – лучшими подругами, доверяя друг другу на все сто процентов.

Когда в жизни Тани появился этот ужасный человек, ее словно подменили. Сестры стали переписываться все реже и реже, пока общение совсем не сошло на нет. В письмах матери Маша тоже перестала получать какие-либо новости. Ольга Николаевна очень нелестно отзывалась о муже младшей дочери, Павле. Она искренне не понимала, что происходило с Татьяной, и почему она стала так зависеть от этого мужчины. Старшая сестра, зная, какая та наивная и добрая по натуре, сразу поняла, что Таня сильно «вляпалась» в неприятности. Со слов матери, она связалась с аморальным человеком, который обижал ее и Катю. Итог этой истории вышел трагический. Если бы Маша была рядом, она никогда бы не допустила такого! Она бы силой заставила сестру выгнать это чудовище или забрала бы ее саму вместе с дочерью.

– Борь, Боря?.. – шепотом позвала Маша. – Ты спишь?

– М-м-м-м, – сонно ответил муж.

– Катя заговорила… Мне же не приснилось это?

– Нет… Не приснилось, – прошептал Борис. – Мы все делаем правильно, она принимает нас, – мужчине было так тепло и радостно на душе от этого осознания. – Машуль, я думаю, что в сентябре ей обязательно нужно идти в школу. А еще я лично отведу ее на прослушивание в музыкальную. У нее талант, она добьется успеха в музыке. Ты видела, как быстро она схватывает все, что я показываю?

– Боря, только не нужно ее отводить в обычную школу… – попросила женщина. – После детского дома ей будет тяжело там…

– Я согласен с тобой, дорогая, – Борис привстал с кровати, облокотившись на локоть, и посмотрел жене в глаза. – Я поговорю с коллегами на работе и устрою нашу девочку в самую лучшую школу Москвы.

Глаза Маши засияли счастьем в темноте. Ее муж – самый лучший мужчина на земле, самый добрый и понимающий. Она так сильно любила его. Борис был старше жены, ему исполнилось 46 в этом году, а ей только 32. Он всегда находился рядом и поддерживал любимую во всем. Единственный верил в то, что Маша добьется успеха, как художница. В Париже ее работы пользовались популярностью, и некоторые картины даже участвовали в выставках для молодых художников. В Москве она рисовала для души. Постсоветское общество не понимало ее творчество, даже наоборот, считало его нелепым и смешным.

Маша писала разные картины, это зависело от ее настроения и душевного состояния. Среди ее работ было полно классических пейзажей и натюрмортов, много портретных зарисовок. После смерти Тани она совсем забросила писать, впервые взяла кисти в руки, когда Катя стала жить с ними. Она написала портрет своей сестры, по памяти… Это была одна из лучших работ, потому что пропиталась любовью и воспоминаниями…

Глава 3

Катя робко переступала с ноги на ногу, стоя перед дверью класса в музыкальной школе. Она крепко держала дядю Борю за руку, хватаясь за нее, как за спасательный круг.

– Ну что ты, Катенок! – успокаивал ее мужчина. – Ничего не бойся! Сейчас ты споешь песенку, которую мы выучили. И обязательно покажи, что ты научилась играть на фортепиано.

– Хорошо, – прошептала девочка.

– Я буду ждать тебя здесь, на этом самом месте, – пообещал он.

– Обещаешь? – глаза девочки наполнились слезами от страха.

– Так, милая, мы с тобой договаривались – будь смелой и уверенной. У тебя все получится!

Через десять минут Катю пригласили в класс. Когда закончилось прослушивание, они вместе с преподавателем вышли и подошли к Борису.

– Борис Георгиевич, у вашей дочки отличный музыкальный слух, – резюмировала милая женщина. – Мы будем рады принять Екатерину Борисовну в нашу школу.

Борис улыбнулся. У его дочки… Это было так непривычно слышать, но так радовало сердце. Когда они ехали в машине, Катя повернулась и вопросительно посмотрела на дядю.

– Почему та тетя назвала меня твоей дочкой? – строго спросила девочка.

– Я не знаю, Катенок, – мужчина пожал плечами и нежно ущипнул ее за подбородок. – Но мне было очень приятно это слышать.

– Почему?

– Потому что я считаю тебя своей дочкой. И мне нравится, что окружающие так думают.

– Почему? – настойчиво продолжала она. – Почему тебе нравится считать меня своей дочкой? Я же плохая, и меня никто не может любить…

– Кто тебе такое сказал?! – возмутился Борис. – Я бы показал этому нехорошему человеку!