Шурик 1970. Книга 2

– А, напишут они… Представляешь, мне предложили сыграть в эпизоде третью жену какого-то Абдуллы. Мне! Третью жену! Даже не вторую – третью. Тоже мне, нашли женщину Востока. Да еще в эпизоде! Я даже сценарий смотреть не стала. Да и фильмец, наверняка, так себе, проходной. По второй категории пойдет. Вряд ли кассу сделает. Вот директор за план и переживает.

Я ухмыльнулся, вспомнив всенародный успех этого любимого фильма советских и российских космонавтов. Так что, завтра премьера? Зину ждет приятный сюрприз. Я хоть и не космонавт, но тоже с удовольствием посмотрю «Белое солнце пустыни» в какой-то там по счету раз.

– Завтра вечером, значит, – задумчиво сказала Зина. – Это мы как раз с Рицы вернемся. Только, Тимофеев, давай сразу договоримся – ни капли! Сколько бы ни уговаривали. Выпьешь хоть стакан, я тебя по горам отлавливать не буду. Чемодан сразу собираю, и на самолет. Договорились?

Да, видимо серьезно Шурик накосячил, раз Зина так боится и переживает. Ну и ладно, в жизни трезвенника точно есть свои преимущества! И я поклялся, что «ни грамма». А сам подумал, может быть, портрет на стенде у милиции с тех пор остался, когда Шурик в свой алкомарафон отправился еще в «Кавказской пленнице». Ну и начудил так, что память в поколениях осталась, и на милицейском стенде. Но нет, листок с объявлением вроде был совсем свежий, к тому же там же ясно было написано: «Подозревается в вооруженном грабеже».А какой из Шурика грабитель?

– Ну что, пойдем готовиться к рыбалке, – предложила Зина, вставая из-за стола. И пошла на выход. Вся такая прекрасная, в коротком платьице – тунике, с букетом хризантем в руках она выглядела античной богиней, зашедшей перекусить амброзией в санаторскую столовку.

Наш сосед Леонид, хоть и сидел за столиками с двумя «краснокожими» дамами, приятными во всех отношениях, из прошлого заезда, посмотрел на Зину, причмокнул губами и восторженно зажмурился.

Ночную рыбалку я помню плохо. Нет, сначала все было норм. Алик постучался к нам в номер ровно в десять, я открыл дверь и с удивлением узнал того самого водилу, что был на «Победе» в Адлере. И он обрадовался мне, как старому знакомому. Заметив, что Зина собирается взять с собой одеяла, заверил, что это – лишнее. Что на катере есть все необходимое.

По дороге Алик сообщил, что на самом деле его зовут Айтар. У абхазов это – древний бог плодородия. И робко попросил не сообщать его прямому начальнику Гурейко о его ночных подработках в Адлере.

– Это у вас летом – отдых. А у нас, водил, самая рабочая пора. Приходится вот ночью на хлеб зарабатывать.

Мы приехали на пирс, погрузились на небольшой, но симпатичный катер. На корме был сервированный столик даже со свечами в пузатых стеклянных колбах. Капитан в фуражке нас тепло поприветствовал, сам наполнил наши бокалы вином, сказал тост. Заметив, что я вина не пью, принес откуда-то снизу минералки. Похоже на «Ессентуки», но со странным привкусом.

Капитан стал за штурвал, врубил двигатель и двинулся в море. Стало свежо. Матрос прикрыл плечи Зины теплым пледом, я пока положил плед на колени. Мы с Зиной попробовали жареной камбалы и барабульки, выпили еще вина и минералки и смотрели на покрытый электрическими огнями берег. Особо забавно отсюда смотрелось колесо обозрения в парке отдыха. Блистающий электрическими огнями обруч медленно вращался в ночном небе.

Когда матрос начал готовить снасти, я заметил в рундуке на корме два баллона для подводного плавания. Тут же подошел к капитану и смело заказал на завтра подводную охоту. Капитан согласился, ударили по рукам. Я даже заплатил задаток.

Я еще запомнил, как матросик цеплял на крючки какую-то светящуюся наживку, а потом все. Как отрезало! Не помню больше ничего. Вот мы плывем вдоль ночного берега, и вот мы качаемся в катере на волнах у пирса, а вокруг светает. И мне чего-то холодно, подмерз. Что, я все проспал? Я посмотрел на Зину, она тоже сладко дрыхла в кресле, сопела накрытая пледом. Мы вместе все проспали?

Алик ждал нас на пирсе, помог подняться, сунул капитану какие-то купюры и повез домой, в санаторий.

– Ну как рыбалка? – спросил он.

– Норм, – соврал я и потер виски. Башка буквально разламывалась. Я посмотрел на часы, спать нам оставалось не больше двух часов. Вот и порыбачили. Ладно, завтра с гарпуном наверстаю…

Утром Зина вся разболелась и расхныкалась. Она жаловалась, что все ее худшие подозрения подтвердились, ее болезнь обострилась, и она фактически умирает. У нее очень болит голова. У нее горит все тело!

Я обозрел ее покрасневшие плечи и бедра и констатировал, что не уследил. Смертельные болезни ей не грозят, но супружница немного подгорела. Нежная белая кожица уроженки средней полосы России оказалась к встрече с коварным кавказским солнцем не готовой. А ведь я предупреждал!

– Так что, никуда не едем? – спросил я, глянув на часы.

– Едем, – простонала Зина. – Помру, но поеду! Когда еще Рицу увижу? Только, Сашенька, найди какое-нибудь лекарство, чтобы унять эту ужасную, нестерпимую, адскую боль!

Аптечного киоска в санатории не наблюдалось. Да и вряд ли там нашлось бы что-то подходящее. Разве что анальгин. За отсутствием современных средств лечение от солнечных ожогов я знал одно, завещанное еще матушкой – сметана с завтрака. Пошел в столовку, принес обе наши порции. Процедура намазывания сметаны на Зину помогла, и к девяти утра, когда к санаторию подъехал автобус, Зина к экскурсии была готова и даже одета.

Автобус был странный. Похож на древний автобус «ГАЗ», но без крыши. На ветровом стекле была прилеплена картонка с надписью: «Заказной». Вместо крыши был полотняный тент. А что, довольно мудро, учитывая предстоящую жару. Зина надела свою замечательную шляпку, я – идиотскую капитанскую фуражку и повесил на шею свой «Киев-10». Ровно в девять утра, дождавшись последних участников экскурсии, а именно – соседа Леонида с двумя очень довольными дамами, мы выехали.

Ну что сказать про эту поездку. Красотень и только! И дорога вдоль моря, и берега речки Бзыбь (забавное название для очередного электрокара, а то все «Волга», «Ока», пусть теперь будет «Бзыбь»). Очень понравилось и голубое озеро Цхына (вот еще названьице), а также живописные водопады с не менее поэтическими названиями «Мужские слёзы» и «Девичьи слёзы». Гидша – та самая тетка в панаме, что встречала нас в Адлере, рассказала пару старинных легенд про эти самые водопады и я, конечно, супругу на фоне «Девичьих слез» запечатлел. Были еще какие-то водопады, речки с каменистыми берегами и молочно-белой водой, живописные ущелья. Были развалины крепости не помню какого века. (Это тоже Шурик отличился?). Само озеро Рица встретило нас туманной дымкой. Гидша дала нам насладиться видами, сообщила, что купаться можно, но вода – ледяная, и, не дождавшись желающих освежиться, дала команду водителю везти нас на дачу Сталина.

Дача вождя народов меня не впечатлила, оказалась больше похожа на зеленый дощатый барак. Впрочем, нас в нее и не пустили. Показали только снаружи. Обедали мы на берегу озера около живописных развалин, названных «Столовая Сталина». На столе были шашлык, жареная форель, «пойманная вот только что в озере», мацони, лаваш, много зелени, домашнее вино из бурдюков. Зина хоть утром и клялась, что три дня крошки в рот не возьмет, покушала с большим аппетитом. Но за мной внимательно следила, а я мужественно отставил стакан с багровым вином в сторону и пил кисломолочный напиток, похожий на «Айран». Только жирный и вкусный.

Вино всей нашей компании разливал усатый абхаз в бурке и папахе. На правах гостеприимного хозяина, как заправский тамада, он говорил тосты. Длинные и витиеватые. Первый был очень смелый: «За товарища Сталина»! Заметив, что я совсем не пью вина, после третьего, особо длинного тоста за красоту неподражаемой Зинаиды, тамада подошел с бурдюком ко мне:

– Ай, дарагой, – сказал он, – развэ мужчины пьют это пойло для ягнят. Давай я налью тэбэ настоящий абхазский вино! Для настоящих мужчин. Ибо как сказал мудрэйший…

Тамада так и не поведал, что там говорил какой-то мудрейший, он посмотрел мне в лицо и вдруг… замер. И даже выронил бурдюк из рук.

– Ты? – только и сказал тамада.

– Я, – согласился я. – А вы с какой целью интересуетесь?

– Вы что, знакомы? – спросила Зина, хлопнув ресничками.

– Впервые его вижу, – ответил я искренне, еще раз оглядев тамаду.

– Может вы спутали с кем? – повернулась Зина к усатому.

Тамада не ответил и быстро удалился, почти убежал в сторону дымящегося мангала. Заговорил с шашлычниками, то и дело оглядываясь на меня и активно жестикулируя. Потом уселся за руль новенькой белой «Волги» и куда-то укатил. Что за дела? А вдруг это кто-то из друзей или даже родственников товарища Саахова? Говорят, абхазы – жутко мстительной народ. У них до сих пор кровная месть существует.

Шашлычники смотрели на меня как-то настороженно, но никаких действий не предпринимали. За отсутствием убывшего роль тамады взял на себя сосед Леонид, и получалось у него отнюдь не хуже. Одинокие дамы из нашей группы смотрели на него прямо-таки влюбленными глазами.

Пообедав, мы пустились в обратную дорогу. По пути посмотрели шумный Гегский водопад. При слове «гегский» я хихикнул, гидша посмотрела на меня удивленно. Видимо, слово «гей» сюда еще не добралось.

Автобус делал еще остановки, мы смотрели гончарную мастерскую, мастерскую чеканщика по металлу, были в кузне и на овчарне, где я запечатлел Зину, кормящую совсем мелкого ягненка из соски. После всех этих осмотров в моей сумке оказалось большое блюдо с чеканным изображением пастуха и овечек, несколько глиняных кувшинов, набор пиал и отполированный рог для питья, очень похожий на настоящий. Какой-то джигит у кузни пытался всучить нам кинжал в кожаных ножнах, «украшенный чистым серебром» за бешеные деньги. Едва от него отбился. А вот сосед Леня поторговался и кинжал взял.

Закончился экскурс в Пицунде – столице черноморского дайвинга. Нам даже показали базу «ныряльщиков». Слово «дайвер» здесь тоже не знали, но с аквалангом нырнуть дали.

Пицунда мне понравилась – симпатичный городок. Особо – фонтан «Ныряльщики за жемчугом». Вот это – реально впечатлило! Прежде всего – авторской смелостью. Не ожидал я от советского искусства такого натурализма. В фонтане – две совершенно обнаженные фигуры мужчины и женщины, не считая дельфинов и прочей морской живности. Гидша с гордостью сообщила, что фонтан установлен в прошлом году и пользуется у туристов большой популярностью. И рассказала очередную легенду. Дескать, в далекие и мрачные времена царизма простой ныряльщик за жемчугом полюбил дочку местного князя. И она его тоже полюбила. Но был парень беден, как церковная мышь, хоть и много нырял. А князь был злой… Не помню точно, к чему там интрига вела, но в финале парень с девушкой вместе нырнули в пучину, но их спасли дельфины… В общем, любовь победила, все кончилось хорошо.

Зина заставила меня щелкнуть ее раз пять в разных ракурсах. И подтвердить, что у нее, Зины, фигура лучше.

Именно там, в Пицунде, случился еще странный инцидент. Когда гидша отпустила нас на осмотр города, дав ровно час, Зина достала из сумочки свою тетрадку, посмотрела адрес и поволокла меня на улицу Виноградную 10 за вином в «заправдашнем бурдюке». Кто-то из подруг ей этого винодела посоветовал и адрес дал. Улицу мы нашли быстро, и там, действительно, торговали домашним вином, но хозяин – такой жилистый, загоревший до черноты дядька по имени Гоги… Узнав Зину, он весь разулыбался, завел в сад, стал угощать винами из врытых в землю кувшинов. Но потом повернулся ко мне, близоруко прищурился и крикнул что-то в сторону дома на своем. Маленькая девочка прибежала и принесла ему очки с толстыми стеклами. Винодел их надел и разглядел мое лицо… Он как-то странно изменился и почему-то начал низко кланяться. Потом позвал жену и остальных женщин из большого дома, они дружно на меня уставились и тоже стали кланяться. А совсем старая бабка меня к тому же и перекрестила. Денег за бурдюк с лучшим вином хозяин с нас брать наотрез отказался. А когда мы уже собрались уходить, подошел ко мне вплотную, прижал руку к сердцу и шепнул: «Спасибо, дарагой». Спасибо за что?

Так что к автобусу я вернулся в крайнем удивлении. Что это за курортная щедрость такая?

Но в общем, экскурсия удалась. Если бы не этот сумасшедший тамада на берегу Рицы – мне все понравилось. И винодел этот Гоги… Не то, чтобы не понравилось, просто сильно удивило.

Автобус вернул нас в санаторий, когда уже начало смеркаться, и на площадке у входа уже стояла зеленая «Победа» с Аликом. Директор «Восхода» реально прислал за нами машину. Хотя и пешком вполне можно было дойти. Но раз Алик уже приехал…

Мы выгрузили подаренный бурдюк и купленные Зиной сувениры в номер, быстро переоделись. Зина нарядилась в вечернее платье с блестками, надела туфли на высокой шпильке. Мне пришлось снять шорты и надеть брюки с рубашкой. Все-таки премьера!

– Слушай, Зин, а это ничего, что ты едешь на встречу со зрителями на премьеру фильма, в котором не снималась? – спросил я, когда мы уже устроились на заднем диване авто.

– Ты ничего не понимаешь, глупенький, – сказал Зина. – Встреча со зрителем для актера – это как… булка с маслом и икрой в заводской столовке. Особо – на курорте. На курорте – это даже вкуснее, чем елки.

Фразы этой я совершенно не понял. Видимо – что-то из актерской специфики. Но переспрашивать не стал, потому что мы уже приехали.

«Победа» привезла нас к «Восходу» – типовому кинотеатру с большими стеклянными витринами. На главной афише фигурировала бритая голова Спартака Мишулина, зарытого в песок. Еще одна красочная афиша сообщала, что только сегодня перед премьерой состоится встреча зрителей с популярной актрисой театра и кино Зинаидой Багрянской.

А вот чего я точно не ожидал, так это красной ковровой дорожки. Уж не знаю, где ушлый директор ее надыбал, но дорожка была расстелена по бетонным ступеням прямо до асфальта, на котором и остановилась «Победа». Сам директор кинотеатра в черном костюме с бабочкой встречал нас с букетом белых роз. А вокруг была реальная толпа. Видимо, благодаря моей супруге сегодня в «Восходе» полный аншлаг! Увидев и узнав Зину, народ начал громко аплодировать.

Ну вот, и я погрелся в лучах славы моей очаровательной супруги. Зина благосклонно приняла у директора букет, взяла меня под руку и, непрерывно улыбаясь, двинулась вверх по застеленной ковром лестнице. Нам очень громко хлопали. Я прям почувствовал себя Брюсом Уиллисом, собиравшимся за очередным Оскаром. Только фотовспышек не хватало.

Мы прошествовали в здание кинотеатра, директор увлек Зинаиду куда-то за кулисы, а молодая девушка провела меня в зрительный зал и усадила в первом ряду, прямо перед сценой. Я обернулся. Действительно, аншлаг. Зал забит, ни одного свободного места. Потом посмотрел на соседей. Справа от меня сидел наш сосед Леня с загорелой курортницей в нескромно цветастом платье. Слева… Слева, через три места сидел человек в легком курортном костюме с молодой красивой дамой. И я его узнал, и его спутницу тоже. Это был тот самый Кощей Бессмертный, что летел с нами в самолете.

Кощей с секретаршей.

Глава 6. Премьера и ковер!

Рядом с Кощеем сидела та самая юная и грудастая секретарша. Охранники в кепках тоже были здесь, они стояли с двух сторон у стены у прохода к сцене. С другой стороны рядом с Кощеем сидел какой-то крупный усатый мужчина в белом костюме и со здоровым перстнем на пальце. Мужчина что-то быстро говорил Кощею на ухо, а тот… внимательно разглядывал мое лицо.

Взгляд у Кощея был тяжелый и, встретившись со мной глазами, глаз он не отвел. Вот не люблю, когда меня так пристально разглядывают. Смотрит, прям как робот. Я легонько из вежливости ему кивнул, Кощей словно очнулся, ответил мне тем же и повернулся к здоровяку, который продолжал что-то нашептывать ему на ухо.

В этот момент из колок грянула музыка, и на сцену под бурные аплодисменты зала вышла Зина под руку с директором. Тот подвел ее к столику с букетом роз в хрустальной вазе, супружницу мою представил и быстро удалился. Зина раскланялась, подошла к микрофону и начала рассказывать…

И кажется, только тут я понял, почему я… так люблю Зину. Почему мне так нравится ее вкусно кормить, баловать, почему я терплю ее капризы и лишенные логики выходки, ее причуды и прихоти. Вовсе не потому, что она просто красива. Красивых женщин много. Вся изюминка в том, что она талантлива и очень искренняя. Да, скорее всего, театр она любит больше Шурика. Но можно ли винить актрису за верность первой, самой искренней любви? Она с таким упоением рассказывала о театральной жизни, о процессе перевоплощения! Зал прям замирал и охал. Некоторые дамы прослезились. От драматических ролей Зина как-то умело перескочила на комедии и рассказы о «Кабачке 13 стульев», про комические ситуации во время его съемок. Зал оживился и начал реально ржать. Очень ловко Зина ввернула в монолог тот рассказ про прыгающую на батуте Катерину из «Грозы», но уже от первого лица. Зал чуть не взвыл от восторга. Закончила выступление Зина рассказом про Спартака Мишулина, который снялся в предлагаемой зрителям кинокартине. Но рассказала так… Если бы Спартак ее услышал в этот момент – наверняка бы тоже прослезился.

Когда Зина спускалась со сцены в зал, гром аплодисментов едва меня не оглушил. Я краем глаза глянул на Кощея. Тот… тоже улыбался и легонько хлопал пальцами по ладошке. Значит – живой, понравилось, не робот,

Зина уселась рядом, чмокнула меня в щечку и спросила:

– Ну как?

– Великолепно! – выдохнул я.

– То-то, – сказала она и вдруг алчно добавила: – Пятьдесят рэ. всего за почаса. Можно жить?

– Чего пятьдесят, – не понял я.

– Пятьдесят рублей за выступление перед премьерой, – сказала Зина и подмигнула.

Я вспомнил, как она убивалась из-за двенадцати рублей штрафа за мини-юбку в «Кабачке» и мысленно признал, что в «курортном чесе» есть свои привлекательные стороны. Пятьдесят рублей здесь – большие деньги. На них месяц прожить можно! А то и больше.

Тем временем свет в зале погас и началось кино. Пустыня, Сухов, шагающий по пескам, зарытый в песок Саид Мишулин. Во время просмотра Зина, конечно, смеялась, как и весь зал, особо, когда поручик с легкой руки Верщагина вылетал в окно. Но большей частью Зина кусала губы. И я понимал почему. Зина знала толк в кино и уже понимала, то мы смотрим киношедевр. И она сама в этом шедевре сниматься отказалась.

Когда по экрану пошли финальные титры, зал начал громко хлопать. А директор кинотеатра уже спешил к нам с новым букетом. И розы были уже красные.

После премьеры директор пригласил нас к себе в кабинет «на небольшой фуршет». Зина сразу же согласилась, да и я не возражал, обедали мы давно, на ужин в санатории пролетели, подкрепиться совсем не мешало.

Кода мы вошли в кабинет, там уже сидели за столом Кощей с секретаршей и дядька с перстнем. Рядом с ним сидел молодой парень странного вида. Он был гриваст по моде и даже с намеком на бакенбарды. Одет в шорты-бермуды, в цветастую рубаху – распашонку. Видно было, что все импортное и очень дорогое. На ногах – белые плетеные туфли с золотистыми пряжками без задников.

Да, и еще охранники в кепках стояли у дверей.

Стол, конечно, удивил. И в санатории нас хорошо кормили, но тут блюда просто поразили. Осетр на вытянутом блюде, большая чаша с черной икрой. Прям по теме только что просмотренного фильма. Еще был молочный поросенок с запеченным яблоком во рту.Нарезанные арбуз и дыня, виноград разных сортов, персики. Нет, конечно там, в моем времени в ресторанах и не такое подадут, но здесь! Причем, в мае!

Директор пристроил букет в хрустальную вазу и поспешно отодвинул перед Зиной стул. И наконец-то представил таинственного гостя со свитой:

– Товарищ Кравцов, – поклонился он в сторону Кощея. – Ответственный товарищ из Москвы, из министерства! Его секретарь Елизавета Павловна. Товарищ Ходжаев Раис Гасанович, представитель администрации, так сказать, советской власти. Заведует в районе культурой, мое непосредственное начальство. И его сын Артурчик.

При слове «Артурчик» Гурейко улыбнулся так, словно собирался на уже достаточно промасленный блин добавить еще масла. Представленные нам кивнули.

Директор быстро наполнил бокалы вином из кувшина с длинным тонким горлышком и лихо задвинул первый длинный кавказский тост за прекрасных дам. А когда все (кроме меня, естественно) выпили, рассказал интересный случай из своей биографии. Он, оказывается, совсем недавно, еще в прошлом году работал простым «кинокрутом» – ездил с кинопередвижкой по горным селениям и показывал кино. И вот в одном горном ауле местный вертолетчик решил перевезти корову по воздуху. Очень местная жительница просила. Ей корова ни к чему, а у племянницы в поселке – дети. И все бы ничего, но испуганная корова умудрилась уронить лепеху аккурат на капот автомобиля очень ответственного товарища из райкома партии, который ехал с комиссией из обкома.

Веселая история, все смеялись.

– Вы не пьете вина совсем? – спросил меня Кощей во время курительной паузы. Я разогнал ладошкой сигарный дым, посмотрел на Зину, которая в окружении Ходжаева и сына его –упомянутого Артурчика уже умяла приличный кусок осетрины и теперь лихо расправлялась с хорошим куском поросенка, хихикая в ответ на их сальные комплименты. Кратко ответил:

– Да, совсем.

– Извиняюсь, больны? Язва, или…

– Скорее – или, – ответил я честно. – Когда начинаю, не знаю, как и когда смогу закончить.

Кощей понимающе кивнул.

– Вы, кажется, по роду деятельности – инженер. Странное сочетание, жена – артистическая натура и вы – человек технической, так сказать, направленности.

– Возможно, в этом и заключатся прелесть совмещения, казалось бы, несовместимого. Наверное, мы просто дополняем друг друга.

– Но трудно, наверное, быть мужем знаменитости? Это ведь требует и значительных расходов.

Тут Кощей посмотрел в сторону секретарши, та понимающе усмехнулась.

– Не так, чтобы очень, – ответил я. – Квартира, где жить – есть, что поесть – тоже. А путевками на море профсоюз обеспечил. А вы, если не секрет, по какой части? Из какого министерства?

– Легкой промышленности, – сказал Кощей и снова внимательно на меня глянул. – Сейчас, наверное, посыплются упреки по мою седую голову за весь наш легкопром?

– Ну что вы. Хотя… Не все так благополучно, и есть к чему стремиться, да?

Кощей кивнул и переменил тему разговора.

– Вот что, Александр. Сегодня у меня был очень приятный вечер. Я даже забыл, когда так приятно отдыхал и так громко смеялся. И за это я искренне благодарен вам с супругой. Не спорьте, если бы не объявление о ее выступлении, я вряд ли сюда приехал бы. Ехать в другой город, чтобы посмотреть кино, для очень занятого москвича это непривычно. Так чем я могу вас отблагодарить за доставленное удовольствие? Не стесняйтесь, вы сами видели, что меня здесь очень хорошо встречают. Вы, кажется, увлекаетесь подводным плаванием? А хотите прекрасную рыбалку на яхте с погружением в самых замечательных местах. Или отдохнуть на озере Рица?

– Нет, спасибо. На ночной мы уже были, подводную уже заказал на завтра. И на Рице мы сегодня уже были. Даже смотрели дачу Сталина. Но она мне не понравилась.

– Мне тоже, – ответил Кощей и добавил. – Мне больше нравится дача Хрущева.

Домой нас вернули уже ночью. Та же «Победа» выгрузила нас у входа в санаторий, улыбчивый Алик в кожаной куртке внес за нами в номер целый баул «подарков». Сам расставил на столе бронзовые кувшины, покрытые чеканкой блюда и вазы, наполнил их виноградом, яблоками и прочими фруктами из баула. Венчал фруктовое изобилие крупный ананас.

Алик низко поклонился, пожелал нам спокойной ночи, ушел.

– Теперь ты понял, что такое курортный чес? – спросила Зина, с облегчением избавившись от туфель и платья.

– Да уж, – признался я, рассматривая заставленный стол. – А посуду куда сдавать?

– Это подарки, дурачок, – сказала Зина, отрывая от грозди крупную виноградину и отправляя ее в рот. – И в один мой чемодан они точно не влезут. Думай, Тимофеев, как вывозить будем. Ибо подарков будет еще много.

– А с чего так?

– Не успела тебе сказать. Директор этот… Гурейко предложил мне гастрольный тур по Большому Сочи и окрестностям, включая Сухуми, представляешь?

– Погоди, мы ведь отдыхать вроде приехали, – возразил я.

Зина молча открыла сумочку и выложила на стол пять красноватых купюр с Лениным.

– Дорогой! Как говорят в нашей среде, «чес бывает только дважды в год». Это если елки считать. Новогодние праздники и курортный сезон. Отдыхать будем, когда старые станем. Мне этот тур сам Кравцов предложил, директор только передал. А ты сам заметил, что дядя – не простой. Сколько нам тут осталось? Четыре дня? Двести рублей! Вот и посчитай сам, с сегодняшним гонораром – две твои зарплаты. А отдыхать – днем можно. Тем более, ты сам завтра на рыбалку собрался. Нет, нет, даже не уговаривай. Вставать в такую рань, чтобы ловить несчастную рыбу… Я лучше на процедуры. А осетр какой вкусный был! Да? Ничего подобного не ела. Кстати, как тебе сегодняшняя премьера? Как фильм? Успех?! Вот я дура, что сниматься отказалась, правда?