Бывшие. Лада с прицепом

Бывшие. Лада с прицепом

ПРОЛОГ

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

Пять дней, как мы не виделись с Егором. Пять долгих дней

Так долго для меня. Соскучилась.

Он говорит, что занят, а я делаю вид, что верю.

Раньше каждый день, пусть даже ближе к ночи, хоть на пару минут, но он приезжал ко мне.

А сейчас наши встречи только по моей инициативе, и выглядит это так, словно я внимания выпрашиваю и напоминаю, что я всё ещё существую в его жизни.

Никогда не была навязчивой, а с ним отступаю от принципов и унижаюсь. Противно.

Гоню прочь мрачные мысли и заставляю себя взяться за учёбу. Однако буквы пляшут перед глазами, не желая складываться в слова.

Не могу запомнить материал, снова размышляя о собственных страхах, что я перестала быть ему интересной, но сопротивляюсь этой мысли.

— Привет

Мой голос звучит неуверенно.

Я нехотя переступаю через девичью гордость, ту самую, что всё это время шептала: «Не звони первой, не унижайся».

Но пальцы уже набрали номер, и сбрасывать звонок нет смысла.

— Привет, — отвечает он спокойно, а мне кажется, что равнодушно.

— Как дела? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Норм.

Коротко. Без единой эмоции. Будто я не его девушка, а случайный знакомый.

— Ты приедешь сегодня?

Пауза на несколько секунд.

— Не знаю пока.

— А что так? Почему — нет?

— Я не говорил - нет, я сказал - не знаю, — поправляет меня. — Дел много.

Он говорит это уверенно, но чувствую, что это отговорка.

— Я скучаю — Слова вылетают с губ раньше, чем мозг успевает их остановить. — И поговорить хочу.

— О чём? — вздыхает.

— Егор— голос предательски дрожит. — Что-то не так?

— Норм всё, я же сказал! Ладно, — вздыхает, — заскочу вечером.

Ближе к ночи слышу звук подъезжающей машины и выскакиваю из дома.

Пробегаю мимо недовольного отца, и, открыв входную дверь, повисаю на любимом.

— Осторожнее, — отцепляет мои руки от себя. — Спина болит после тренировки, — ловит мой удивлённый взгляд и тут же пытается объяснить, почему так вышло.

Несколько минут сидим в машине молча.

Он ведёт себя так, словно не испытывает ко мне ни страсти, ни желания, ни любви.

— Егор всё нормально?

— Вполне, — кивает.

— Ты сегодня какой-то другой Не в духе, не в настроении. — Натяжно улыбаюсь.

— Эллада — замираю. Он никогда меня так не называл. Знает, что я ненавижу своё имя. — Я тащился к тебе через весь город. Кучу времени в пробках потратил, пока доехал. А тебя настроение моё не устраивает?

— Нет, но— Проглатываю обиду и всё равно тяну к нему руки. — Иди сюда, бука. Попробую поднять твоё настроение.

— Вряд ли получится. Зачем звала?

— Увидеть хотела.

— Скучно? Заняться нечем? Решила меня выдернуть?

Замираю. Раньше Егор никогда не разговаривал со мной так.

Да, он мог резко ответить другим, но со мной всегда был учтив и нежен.

Первая мысль — ответить тем же. Резко, колко, чтобы он тоже почувствовал, как это — получить в ответ ледяное равнодушие. Но я сдерживаюсь.

Воспитание? Привычка быть выше этого? Не знаю. Скорее, страх поссориться и потерять его.

Делаю последнюю попытку для разговора.

— Что-то изменилось — не задаю вопрос. Утверждаю. — Мы почти неделю не виделись, а теперь теперь я словно навязываюсь тебе.

— С чего ты так решила?

— Я не дура. Ты раньше ты почти каждый день ко мне приезжал. А теперь сторонишься.Чтото случилось между нами. Не понимаю, что именно, но это явно непросто совпадение. Я обидела тебя? — Ссора уже не имеет значения. Сейчас важнее всего правда.

— Сказал же, дела. Времени нет, — отворачивает лицо, равнодушно бросает фразы.

— А раньше было

Молчит, уставился в окно.

— Не отворачивайся! Посмотри мне в глаза и говори как есть — настаиваю.

— Не понравится тебе правда, Лада, — вздыхает.

— Говори!

— Ладно

— Да, — киваю, но понимаю, что за моим «да» последует ответ, который мне не понравится.

— Скучно мне с тобой стало, — бьёт наотмашь своей честностью и прямолинейностью.

Всё внутри замерло. Что он сказал? Скучно?

«Хотела правды? Ну вот, получи, Лада» — едва слышится мне в этом гробовом молчании собственный внутренний голос.

Егор смотрит за моей реакцией, словно ждёт её. Не моргает, с той противной ухмылкой, от которой по спине бегут мурашки.

— Ладно, пора мне, — заводит мотор. — Домой иди, — говорит равнодушным тоном, прерывая тяжёлую паузу.

Да, надо идти, но тело не слушается, мысли путаются, перемалывая его слова как жернова.

Минута. Две. Только тяжёлое дыхание и пронизывающая тишина.

А потом резкий щелчок ремня, скрип двери, и он выходит из машины, оставляя меня одну.

Через стекло вижу, как он вертит в пальцах сигарету, перекатывает её, прижимает к губам, но так и не поджигает.

Странно, не помню, чтобы он когда-нибудь курил при мне. А может, просто не замечала.

Выхожу следом, за рукав тяну его, поворачивая к себе.

— Посмотри на меня.

— Ну, смотрю, — в глазах холод, равнодушие.

— Скучно? — зачем-то переспрашиваю, словно не верю в то, что он сказал.

— Ну да, — кивает и зевает.

— Егор, — тянусь ладонью к его лицу, притронуться хочу, словно убедиться, что это действительно он. — Не надо так со мной. Ты хочешь расстаться? Если так, просто скажи правду, потому что я не никогда не стану выпрашивать.

На самом деле мне страшно услышать, что он остыл ко мне.

Я вижу, как равнодушно мой отец относится к маме, и всю свою сознательную жизнь боюсь, что мой мужчина будет также относиться ко мне.

— Да, хочу. Так будет лучше, — кивает.

— Для кого?

— Странный вопрос. Меня, естественно! — пожимает плечами. — Человек ведь эгоистичная зараза, разве ты не знала? Каждый только о себе думает, и в своём интересе.

— Не верю. Так быстро — цепляюсь за причины и объяснения. — Но, почему? И какой у тебя интерес? — смахиваю слёзы.

Тот, кто совершенно недавно был нежен и ласков, кто шептал о любви, кто показал мир взрослой любви, теперь стоит передо мной совершенно чужой и равнодушный.

— Опять правду?

— Да!

— Мой интерес — это разнообразие. Я просто сравнил.

— Не понимаю. Что сравнил?

— Не что, а кого.

— Хорошо. Кого? — практически шёпотом, смахивая тяжёлые капли слёз, которые катятся по щекам, перемещаясь к губам и на подбородок.

— Тебя с другими.

— Как это? Как это, сравнил? Не понимаю! Ты изменил мне?

— Слушай, не заставляй меня обижать тебя! Ты же как фиалка, мать твою! Нежная, хрупкая! Скажи слово лишнее, слёзы лить начнёшь. А я сопли эти не переношу, сама знаешь! — всё-таки срывается.

Замечаю, как брови сходятся на переносице, желваки ходят ходуном.

Он злится, но пока сдерживается, чтобы не нагрубить мне.

Но теперь почему? Если я ему чужая, если плевать на меня, зачем себя держать в рамках? Руби, раз уж начал

— Значит, всё?

— Вот ведь упёртая — говорит себе под нос раздражённо, но я всё равно слышу. — Да, всё. Неинтересно мне с тобой.

И снова после жестоких откровений между нами повисает тишина.

Мы смотрим друг на друга и у нас идёт зрительная борьба. Кто первый отведёт взгляд?

Егор не выдерживает и отворачивается. Трус!

Сказать бы что-то ещё, но больше не хочется. Разворачиваюсь и ухожу. Не предъявляя претензий, не высказывая ему, какой он урод.

А зачем? Какой в этом смысл?

Я не вижу его лица, но, чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.

Сдерживая открытые рыдания, закрываю входную дверь.

Только оказавшись дома, сползаю по двери и прикрываю рот ладошкой.

Мне больно и плохо, и кажется, что сейчас умру.

— Доченька, что с тобой? — пытается поднять меня мама. — Не сиди здесь, холодно! Застудишься!

— Ну и пусть! Мамочка, мне так плохо, — нахожу в себе силы, чтобы подняться и обнять её. — Мамочка, как я теперь Как без него?

— Да что случилось? — мама уже не скрывает своего волнения.

Отец стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, и просто молча наблюдает за нами.

Он всегда такой: молчаливый и суровый. Ему плевать на мои чувства. Впрочем, как и на мамины тоже.

— Он бросил меня, — говорю ей, но смотрю на отца.

Мне так хочется увидеть его реакцию на эти слова.

И я её вижу. Отец ухмыляется уголком губ. Доволен.

Он был прав В который раз в жизни

— Ты рад? Он же тебе никогда не нравился, — обращаюсь к нему.

— Не нравился. А чем может нравиться этот нищеброд? Симпатичной рожей, да накаченным телом? Надеюсь, ты не спала с ним? — на мой вопрос не отвечает.

— Миша! — одёргивает отца мама.

— Спала, — признаюсь родителям, и мне даже ни капли не стыдно, ведь я очень любила Егора. — И не жалею об этом ни капли!

— Ну и дура! — рявкает отец. — Делай выводы! А я тебе говорил, что ты ему только в койке нужна была. Ну и плюс деньги мои. Вот и подумай, как сильно он тебя любил! Что нужно получил, развлёкся и послал!

— Это не так!

— Разве? А не ты ли сейчас наматываешь сопли на кулак из-за него? Не слушала отца, значит, страдай. Так тебе и надо.

Отец добивает меня словами, правдой, которую постоянно твердил. А затем уходит и громко хлопает дверью.

— Вставай, доченька. — Пытается поднять меня мама.

— Не могу.

— Нужно встать ... и жить дальше.

Глава 1

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

«Когда тебя ждать домой?» — пишу СМС мужу.

«Ложись. Не жди. Много работы» — прилетает короткий, сухой ответ.

— Отлично, — говорю себе тихо.

Выяснять отношения или выпытывать, говорит ли он правду — нет никакого желания.

Напротив, чем реже он дома, тем лучше для моего спокойствия.

К сожалению, теперь, всё чаще, когда мы оказываемся в четырёх стенах вместе, воздух между нами буквально искрит от неприязни. А любые попытки поговорить неизбежно заканчиваются ссорой.

Если до декрета у нас были надежды на будущее в семейной жизни, то сейчас шансы равны нулю.

Всё изменилось с рождением дочери. Она перевернула наш мир, но для каждого по-своему.

Для меня она стала центром вселенной, а для мужа — досадной помехой и вечным источником раздражения.

Теперь уже я и не помню, когда мой муж не смотрел на Алису с любовью. Всё чаще он смотрит на неё как на пустое место.

И неважно, что это родная дочь. Главное, чтобы не крутилась под ногами!

Глядя на его отношение к семье, я думаю, что для нас самым лучшим решением проблем будет развод.

Один только вопрос, который сковывает меня кандалами: куда идти с маленьким ребёнком на руках.

Эта квартира принадлежит моему супругу. К родителям не вернусь. А ключ от подаренного, якобы мне жилья у отца в сейфе под замком.

Была бы одна, ушла бы не раздумывая. А с малышкой страха больше, чем решительности.

Смотрю на свою дочь и в сердце разливается нежность.

Моя дочь только недавно заснула, и я тороплюсь прилечь с ней рядом.

Не успеваю, потому что тут же слышу настойчивый стук в дверь.

Сначала он тихий, потом громче, а дальше и вовсе, кажется, с той стороны долбят кулаком без всякого стеснения.

С раздражением резко распахиваю дверь.

— Прекратите так ломиться! Я всё слышу, я не глухая! — С ходу бросаю недовольную фразу, даже не разглядев, кто стоит на пороге.

— Добрый день, — расплывается в добродушной улыбке незнакомец.

Передо мной высокий, подтянутый мужчина лет сорока в строгом тёмно-синем костюме, с аккуратно завязанным галстуком.

Он не выглядит испуганным или смущённым моим резким тоном, скорее, он словно привычен для него.

— Добрый день, — отвечаю сухо, пробегаясь по нему взглядом.

Его улыбка слегка смягчает моё настроение, но настороженность остаётся.

— Здесь проживает Зотов Илья Аркадьевич?

— Да. Но его сейчас нет.

— А будет когда? — Я слегка напрягаюсь, понимая, что он не просто так пришёл к нам домой.

Не понимаю только, кто этот человек. Коллега? Друг? Знакомый?

— А в чём, собственно, дело?

— А, вы, простите

— Зотова Лада Михайловна, его жена.

— Меня зовут Решетников Иван Григорьевич. Я представитель банка, — протягивает мне удостоверение и начинает кашлять.

— Прошу вас, тише, — шиплю на него, — у меня ребёнок спит. Только уложила.

— Извините. Бронхит замучил, а на больничный не уйти. Позвольте войти?

Не дожидаясь ответа, слегка отодвигая меня в сторону, он заходит в коридор.

— Подождите, подождите. Остановитесь. Куда вы прёте! — моя воспитанность растворяется в возмущении. — Вы кто? Вы что себе позволяете?

— Я же вам сказал: я представитель банка, — монотонно, как робот разговаривает со мной. — Пришёл задать ему пару вопросов. Не смог найти его на работе, а значит, пока поговорю с вами.

Это хам, смотрит на меня ещё несколько секунд, а затем переводит глаза в сторону квартиру.

Не стесняясь, разглядывает обстановку, пробегаясь глазами по технике, мебели.

— В чём дело?

— А вы сами не догадываетесь – почему я здесь? — без приглашения прямо в грязных ботинках проходит на кухню.

— Если бы догадывалась, не задавала бы эти вопросы, — моё раздражение растёт, потому что я считаю, что он ведёт себя слишком нагло. — Что вам надо?

Мужчина садится на стул и открывает портфель. Достаёт несколько папок с документами и раскладывает их на столе.

— А! Вот она! — вытаскивает нужный файл с документами и протягивает мне какой-то договор и график с цифрами. — Смотрите сами, — тычет чуть ли не в нос, — ваш муж взял большую сумму денег в банке. Вы в курсе этого?

— Нет.

— А я вот вам не верю! Я думаю, вы в курсе, просто прикидываетесь... простите, дурочкой, делая вид, что не знаете об этом.

— Но зачем он взял эти деньги? — пропускаю мимо ушей его выводы обо мне.

— Он взял деньги в банке под залог имущества. А точнее, машины.

Как только мужчина говорит про машину, я сразу же понимаю, о чём она. Всё мгновенно встаёт на свои места.

— А, это — следом вспоминаю наш разговор с Ильёй.

Да, про эти деньги, я, конечно же, знала...

И хоть я сопротивлялась этому кредиту, но тем не менее он всё равно пошёл, и без моего согласия оформил его.

— Я Простите — словно хочу оправдаться перед незнакомцем из банка. — Да, я вспомнила. Он действительно брал кредит. А что с ним не так? Мы же исправно платим. Я, правда, не слежу за переводами, но Илья обещал контролировать всё самостоятельно. — Тараторю в волнении, словно оправдываясь.

— Он вас обманул! — Зло говорит представитель банка. — Впрочем, как и банк. Ваш муж не возвращает денежные средства уже больше чем пару месяцев. А вы знаете, что это означает?

— Нет.

— Это означает, что проценты начали капать, а долг расти в геометрической прогрессии. Математику изучали? Понимаете смысл этой фразы?

Когда он говорит мне эти слова, кажется, ещё вот-вот, и он ядом начнёт брызгать. Столько в его поведении негатива, столько сарказма!

Поворачиваю голову в сторону спальни и радуюсь, что дочь не просыпается.

— Я прошу говорить вас тише! — строгим тоном отвечаю мужчине. — Я у вас денег в долг не брала, поэтому прекратите говорить со мной так, словно я вам что-то должна! Кто брал, с того и спрос. А должника вашего нет дома. Вы можете поговорить с ним, например, на его рабочем месте. Извините, мне пора.

Отхожу к двери, встаю возле неё и складываю руки на груди.

Жду, когда он поймёт, что ему пора на выход. Но он словно не слышит, что я ему сказала.

— Вы его жена. Конечно, в случае если бы сумма была не очень большой, я бы никогда не пришёл к вам лично. Но при условии того, что сумма довольно приличная, и проценты только увеличиваются, в интересах банка не выносить сор из избы и поговорить с должником лично. Ну, или его семьёй. Это даёт шанс вернуть деньги и закрыть дело миром.

— Я вам не верю.

— Почему? — искренне удивляется.

— Потому что представители банка не приходят домой к клиентам.

— Согласен, — вздыхает тяжело, снова начиная кашлять, но потом вспоминая, что в доме ребёнок, старается сдержаться. — Ладно, скажу, как есть. Я работаю в службе безопасности и лично прошляпил пару моментов, на которые стоило обратить внимание. Моему руководству всё это не понравилось, и теперь мне грозит увольнение. Однако я сделаю всё, чтобы меня не уволили. И если надо, направляю взыскание против вас!

— Меня? — теперь я совсем его перестаю понимать. Он свихнулся?!

— Да! Знайте: не платит он, платите вы. Кредит ляжет на всю вашу семью. В том числе и на вас! — мужчина довольно задирает подбородок.

— Как это?

— Так! Если не хотите нам помогать, пойдём другим, более жёстким путём. Но законным, естественно. Пока без коллекторов, — а теперь ехидно улыбается. — А там кто знает

— Но я-то здесь при чём? — возмущаюсь, не веря, в то, что такое возможно.

— Вы жена, а значит — его семья.

— С меня взять нечего.

— Найдём! Для начала арестуем машину. Только как вы понимаете, долг всё равно большой и вряд ли закроет все долговые вопросы. Если этого будет мало, опишем имущество. Потом, когда из декрета выйдете, до вашей зарплаты дойдём, — кивает в сторону спальни дочери.

— Хватит мне угрожать! Я не должна отвечать за его долги.

— Ох, — мужчина больше не спорит. Только тяжело вздыхает и снова роется в своём портфеле. Достаёт какую-то книжку синего цвета. — Ну что же вы такие все непросвещённые. Вот как только приходишь к вам и начинаешь требовать, чтобы вернули то, что принадлежит банку, вы все начинаете громко орать о своих правах. Хорошо, я объясню вам ситуацию. Итак, открываем Семейный Кодекс Российской Федерации. Знаете такую книжку? — машет перед моим лицом.

— Нет, зачем она мне.

— Ну, значит, придётся узнать. Сами прочитаете или мне? — протягивает мне её.

— Сама прочитаю. У меня ребёнок спит, и я не хочу её разбудить лишними разговорами.

— Хорошо, читайте, — протягивает мне и указывает на нужную статью.

Пробегаю глазами и понимаю, что я попала по полной.

— Всё поняли? — снисходительно спрашивает меня.

— У меня есть высшее образование, я вполне неплохо соображаю.

— Ну и отлично! Главное вы поняли, что если не ответит он, ответите вы. Услышьте главное: если супруг покупает в браке автомобиль, значит он распоряжается деньгами с вашего согласия. Если вы не согласны с этим, оспорьте. Если не смогли, значит, и бремя возврата также на вас. Закон на стороне банка, а значит, отказаться от уплаты долгов не получится.

Молчу. Мне нечего ему больше сказать. Глупо начинать спорить с ним и сопротивляться с очевидному.

— Ну что, может, всё-таки поговорите с ним?

— Да, я попробую.

— Сколько времени вам нужно для разговора?

— А сколько вы готовы подождать?

Глава 2

— Готов подождать максимум неделю. Но на всякий случай наберите ему сейчас. Я, когда пытался дозвониться, не смог. Он сбрасывает и с незнакомых номеров не берёт.

Звоню мужу.

— Алло, Илья, пару минут есть?

— Да, говори.

— К нам пришли представители банка.

— Чего им надо? — меняет тон с равнодушного на агрессивный.

— Ты почему не платишь долг за машину? И ничего мне не сказал. У нас какие-то проблемы с деньгами? Ты кредит возвращать собираешься?

В душе всё клокочет от возмущения, но при чужом человеке я сдерживаюсь.

— Собираюсь, только какого они домой ко мне пришли? Кто их звал!?

— Я — не успеваю закончить фразу, как мужик, стоящий рядом, вырывает у меня из рук телефон.

— Добрый день, меня зовут — пересказывает ему то же самое, что говорил мне несколько минут назад.

Он быстро объясняет ситуацию, напоминает про долг, а затем слушает ответы Ильи и хмурится.

По его физиономии понимаю, что разговора не получается.

Он зол, это сложно не заметить.

— Слушай ты, — голос представителя банка становится грубым и агрессивным, — я с тобой так ласков, потому что сам недоглядел, как ты с косяком сдал документы! Но это не даёт тебе права теперь кидать банк. Я не позволю! Я за себя перед руководством отвечу, но и с тебя не слезу. А выпендриваться будешь, ещё мошенничество впаяют. Я об этом позабочусь!

Илья что-то говорит ему в ответ, но мужчина уже не слушает и сильнее сжимает телефон.

Я вижу, как белеют костяшки на его руке, и понимаю, что ещё немного и он взорвётся окончательно.

— Короче, месяц тебе на то, чтобы начать платить долг. С учётом прошлых платежей, естественно! В другом случае пеняй на себя. Не я его с тебя выбью, так банк это сделает. Не банк, так суд. Мало того что машину вернёшь, ещё кучу штрафов заплатишь. А если приставы не помогут, лично прослежу, чтобы коллекторы к тебе пожаловали. А уж они-то, друг мой, точно тебя с голой жопой оставят!

— Как вы смеете мне угрожать? — слышу возмущённый крик мужа.

— Я не угрожаю. Я предупреждаю. Если тебе на себя плевать, о жене и дочери подумай! Всё, я закончил! Время пошло!

Мужчина сбрасывает разговор, отдаёт мне телефон и тяжело вздыхает.

— Извините. Надеюсь, что вашу дочку не разбудил. — Меняет тон на более спокойный и смотрит в сторону спальни. — Я понимаю, что вы ни в чём не виноваты, но в браке люди отвечают совместно

— Помню, — киваю, — вы только что говорили мне об этом. У вас тоже будут проблемы?

Понимая, что Илья подставил этого человека, и теперь ему действительно грозят увольнением, я вдруг испытываю к нему сочувствие.

Он хамил мне не потому, что он хам, а потому что переживает. Теперь я это отчётливо вижу в его поведении.

— Если говорить обо мне, скорее всего, получу глобальную взбучку. И премии годовой лишат. А мне тоже семью кормить надо. Поэтому я и пришёл к вам. Сумма долга большая, руководство недовольно.

— Но разве ваши убытки не застрахованы? Заберите у него машину, и как там у вас говорят — пустите с молотка!

— Так-то оно так, заберём. Но по закону это долгая процедура. Не завтра и не послезавтра получится. Всё равно бюрократия превыше скорости. Будет претензия в ваш адрес. Ну точнее, не в ваш, а вашего мужа. Дальше суд. И так далее. Только пока всё это происходит, машина теряет товарный вид, а значит, дешевеет на глазах. В общем, — встаёт с места, убирает обратно книгу и документы в портфель, — в вашем интересе убедить его не ссориться с банком. Будет только хуже. Если ваш муж надумает убежать, скажите ему, что не стоит этого делать. Я ребят подключу, всё равно найдут. И тогда — не договаривает.

— Хорошо.

— Думайте, уважаемая, как его убедить, думайте. Пусть не занимается ерундой! Вы же всё-таки жена.

— Этот человек уже давно никого не слушает. Он за последний год как с цепи сорвался. Ему вдруг захотелось красиво пожить, — даже не знаю, зачем говорю это. Видимо, так проявляется моё отчаянье.

— Ну, это вы уж сами разбирайтесь. Я вас обо всём предупредил. Счастливо оставаться. Не болейте! — бросает глупую фразу на выходе, и неожиданно очень сочувствующе смотрит на меня. — Эллада, такие поступки, как этот, совершают люди, которым нечего терять. А у вашего мужа семья, маленький ребёнок. Подумайте об этом на досуге. Может, ему всё равно на вас?

Закрываю дверь за представителем банка и снова пытаюсь звонить мужу. Он не отвечает. Но и я не сдаюсь. Пишу сообщение, но и оно остаётся без ответа.

Ну ладно, не хочет так, значит, поеду на работу. Пусть позорится.

— Мам, привет. Посиди с Алисой, — набираю маме.

— Не могу, прости.

— Ясно.

Теперь я сжимаю трубку телефона в руке и пытаюсь успокоиться.

Ладно, сейчас я связана, и не могу выйти из дома, но он ведь всё равно приедет! А я дождусь, как бы поздно он не появился!

Ближе к вечеру укладываю дочь спать и сажусь к телевизору.

Щёлкаю пультом, глазами нахожусь в экране, а мыслями где-то далеко. Там, где началось наше с ним совместное будущее.

После того как меня бросил Смирнов, я почти четыре месяца не выходила из дома.

Кроме университета, естественно. Закончить его для меня было делом чести.

Я училась на бесплатном факультете назло своему отцу, и не хотела просить у него ни копейки.

Расставание с Егором, как мне тогда казалось, забрало из меня все жизненные силы.

Первая, и такая сильная любовь размазала меня и собрать себя в кучу никак не удавалось.

Именно этим, как я понимаю сейчас, воспользовались мой отец и Илья.

Тот период я вспоминаю как самую большую ошибку в своей жизни.

Отец начал убеждать меня, что пора забыть Смирнова и продолжить жить среди «своих».

— Этот нищеброд тебе не нужен! Тебе нужны другие ребята!