Москиты

– Да, мэм, – повторил капитан. – Очень быстро.

– Какой здесь диаметр и ход поршня? – спросил племянник.

Капитан рассмотрел метку, после чего слегка отвернул клапан и снова принялся изучать метку. Племянник повторил свой вопрос, и капитан назвал ему диаметр и ход поршня.

– Мощная штука, да? – решил племянник, выдержав короткую паузу.

– Да, сэр, – ответил капитан, попутно что-то подкручивая с помощью двух гаечных ключей. Племянник предложил помощь, его сестра немедленно поддакнула, с пристальным любопытством наблюдая за происходящим.

– Я бы предпочел сделать это сам, – вежливо и строго ответил капитан. – Поскольку лучше в ней разбираюсь, я полагаю… Я бы посоветовал вам и юной леди постоять в сторонке, совсем недолго.

– Уверена, вы содержите ее в чистоте, капитан, – сказала племянница, – до того идеальной, что ее вполне можно съесть и не отравиться, правда?

– Она того стоит, – немного оттаяв, сказал капитан, – лучшая машина во всей истории судоходства. Германия, стоит двенадцать тысяч долларов.

– Надо же, – ответила племянница притихшим голосом.

Брат развернулся и начал проталкивать ее к выходу. Вскоре оба оказались в проходе.

– Полюбуйся, что ты наделала, – его голос дрожал от гнева. – Чего ты добиваешься, бегая за мной по пятам? Ты помнишь, что я обещал с тобой сделать, если будешь меня преследовать?

– Я тебя не преследовала, я…

– Именно преследовала! – он не позволил ей договорить, тряся за плечи. – Ты преследовала меня, ты…

– Я тоже мечтала об этом круизе, и вообще это яхта тети Пэт, а не твоя. Я имею такие же права здесь находиться, как и ты.

– Давай поднимайся на палубу, а если еще раз увижу поблизости твою физиономию, – с его губ слетали страшные, непередаваемые угрозы.

Племянница развернулась к трапу.

– Ой, остынь, у тебя паранойя.

4 часа

Они сидели на палубе, играли в бридж. Раскладывали, делали ставки, изредка и односложно переговариваясь. Утопая в синей полуденной дремоте, «Навсикая» стремительно и степенно мчалась вперед. Далеко на горизонте появились смутные очертания мандельвильского парома. Игра приближалась к концу, и миссис Морье все чаще делала паузы, рассеянно вглядываясь в пространство перед собой. Все чаще с нижней палубы доносился звук неопределенного характера: он становился то громче, то приглушеннее. Мистер Талиаферро насторожился. Звук то пропадал, то разрастался пуще прежнего. «Навсикая» степенно двигалась вперед. Они разыгрывали свои руки, сдавали карты и снова перетасовывали. Мистер Талиаферро казался все более рассеянным. Каждый раз, стоило ему ненадолго потерять концентрацию и снова ее обрести, его встречал взгляд миссис Морье, холодный и оценивающий, и ему ничего не оставалось, как покорно склониться над своими картами. Звук неопределенного характера снова стал громче. Мистер Талиаферро побил даму своего партнера, а в этот момент по лестнице стремительно поднимались джентльмены в купальных костюмах. Они поднялись по трапу и прошли мимо игроков, не обратив на них никакого внимания, громко обсуждая какое-то пари. Остановились у ограждения, у которого уже стоял стюард, скучковались вместе, потом от них отделился майор Эйрс, метнулся вперед и быстрым неловким движением бросился за борт.

– Ура! – закричал Фэйрчайльд. – Он выиграл!

Все это время миссис Морье неотрывно за ними наблюдала: проводила их взглядом, попыталась с ними заговорить, видела, как вся честнáя компания остановилась у ограждения, а когда майор Эйрс прыгнул за борт, впала в ступор, не веря собственным глазам. Затем она закричала.

Стюард сорвал с себя куртку, отсоединил и бросил в воду спасательный круг и тут же последовал за ним, стараясь не попасть под винт яхты.

– Теперь их двое! – радостно скандировал Фэйрчайльд. – Подберем вас на обратном пути, – кричал он, сложив руки рупором.

Майор Эйрс отчаянно барахтался в кильватере. «Навсикая» беспорядочно завертелась, телеграф зажужжал. И все же майору Эйрсу и стюарду удалось одновременно доплыть до спасательного круга до того, как «Навсикая» окончательно сбилась с пути. Рулевой и палубный матрос скинули за борт тендер и принялись яростно тащить майора Эйрса в крошечную лодку.

«Навсикая» залегла в дрейф. Миссис Морье унесли вниз, чтобы оказать помощь в ее каюте, где ее лично принимал разгневанный капитан. Джентльмены не растерялись и, как могли, успокаивали дам. Кончилось тем, что гости разошлись по своим каютам и надели купальные костюмы.

У Дженни не было купальника. Весь ее багаж состоял из недавно приобретенной помады и гребешка. Племянница одолжила ей свой, и он смотрелся на ней безупречно. Дженни плыла, ухватившись одной рукой за бортик тендера, а другой сжимала руку Пита. Ее бело-розовое лицо скользило над водой, словно надувной шарик, не тронутый брызгами воды, а сердитый Пит оставался в лодке, застегнутый на все пуговицы, даже шляпа была на своем месте.

У мистера Талиаферро был красный купальный костюм, придающий ему необычный, болезненный вид, какой бывает у только что удаленного зуба. Он надел резиновую шапочку и, стоя на корме, осторожно потрогал воду ногой, в следующее мгновение он уже плыл рядышком с безмятежной Дженни. Пытаясь вовлечь ее в светскую беседу, он попал под обстрел грозных взглядов Пита, метаемых в его сторону.

Что до призрачного поэта, разодетого в тщательно выглаженную саржу, – он вовсе не собирался плавать, отдав предпочтение четырем стульям, на которых растянулся во весь рост, и цепким взглядом смотрел на купальщиков сверху вниз.

Фэйрчайльд как никогда был похож моржа – зрелого моржа, чья мнимая сонливость кого угодно может ввести в заблуждение, но лишь до тех пор, пока не прорвется его истинная сущность и не превратит его в маленького шаловливого дьяволенка. Он нырял и плескался, вместе с майором Эйрсом предаваясь безудержному веселью, щипал дам под водой, чем несказанно их раздражал. Обрызгал разомлевшего Пита с головы до ног. Дженни отчаянно вцепилась в его руку и визжала, пытаясь защитить свой макияж. Поблизости плавал еврей – неповоротливый, по-толстому сосредоточенный. Гордон сидел на ограждении и наблюдал за происходящим. Фэйрчайльду и майору Эйрсу наконец удалось усадить дам обратно в лодку. Они плескались и брехали, как расшалившиеся щенки, под заунывные причитания Пита.

– Осторожнее, черт бы вас побрал! Господи, смотри куда прешь! – повторял он и бил по их пальцам своим безнадежно промокшим ботинком.

На мостике, никем не замеченная, в пылу разгоревшегося однобокого веселья, появилась племянница. Все здорово испугались, увидев падавшую с небес белую стрелу. Вода лениво поглотила ее и, пока остальные недоуменно разглядывали зеленоватую воронку, образовавшуюся на месте падения, Фэйрчайльд явственно почувствовал какое-то движение сзади, и едва он успел раскрыть рот от удивления, тут же скрылся под водой. На его месте тут же оказалась племянница, будто опираясь на что-то. Затем она поплыла в сторону майора Эйрса, все еще пребывавшего в немом изумлении.

Дамы охнули от восхищения. Майор Эйрс тоже исчез под водой и племянница вынырнула.

В следующее мгновение, судорожно хватая ртом воздух и кашляя, всплыл Фэйрчайльд. Запрыгнул в лодку, где уже находился приободренный мистер Талиаферро, до того приободренный, что без сожалений бросил Дженни в воде.

– С меня хватит, – произнес Фэйрчайльд, едва к нему вернулся дар речи.

Майор Эйрс принял вызов. Племянница наблюдала за ним, балансируя в воде:

– Топи его, Пэт! – кричали дамы.

Только он ринулся к ней, как ее темная мокрая макушка исчезла под водой. Майор Эйрс засуетился, несколько раз нырнул, затем вынырнул, всем своим видом признавая поражение. В момент его очередного погружения племянница эффектно выскочила из воды, продемонстрировав всем нижнее белье своего брата – вязаную безрукавку и облегающие трусы – и встала ему на плечи. Затем запрыгнула ему на голову, тем самым погрузив его еще глубже. После чего вынырнула и осталась балансировать, находясь по шею в воде.

Майору Эйрсу наконец удалось вырваться из глубин, и он снова поплыл, на этот раз в сторону лодки. С него тоже было достаточно, и джентльмены, с чьих тел ручьями стекала вода, втащили его на борт, после чего все дружно вышли на палубу, провожаемые насмешками и улюлюканьем дам.

Дамы вернулись на борт самостоятельно. Пит встал во весь рост, изо всех сил пытаясь втащить Дженни в лодку. Она повисла в его руках, как дорогая коллекционная кукла, то и дело выставляя над водой свою белую ножку. Мистер Талиаферро припал на колени, деликатно трогая ее за плечи.

– Давай, давай! – шипел Пит.

Приплыла племянница и, ухватившись за прелестные бедра Дженни, начала проталкивать ее в лодку. Наконец она ввалилась в нее с чувственной небрежностью, с очаровательной неловкостью хрупкой блондинки. Племянница придерживала лодку, чтобы та не качались, пока остальные поднимаются на яхту, затем ловко выпрыгнула из воды, мокрая и лоснящаяся как тюлень. Смахнула со лба короткие прилипшие волосы и увидела чьи-то руки. Послышался голос Гордона:

– Давай руки.

Она ухватилась за его крепкие запястья и ощутила, как ее тело отрывается от земли и стремительно несется вверх. Заходящее солнце отразилось в его бороде и полностью озарило высокую фигуру, склонившуюся над ней, и вот она уже стоит на палубе, с нее потоками стекает вода и она смотрит на него с восхищением.

– Ну, ты и крепыш, – сказала она. Она потрогала его предплечья, затем ткнула кулаком мощную высокую грудь. – Сделаешь это еще раз?

– Поднять тебя? – спросил он.

Но она уже прыгнула в лодку и распростерла руки, позволив закату облепить себя золотым влажным сиянием. И снова это ощущение полета – пространство и движение – и его руки, влекущие за собой. На короткое мгновение она застыла в самом эпицентре полета: их пальцы и руки переплелись, она зависла над палубой, роняя капли, которые обращались в золото, едва достигая палубы. Закатные лучи отражались в его глазах – истинное великолепие, недоступное его взору. Зато он видел ее – простое упругое тело, еще не округлившаяся грудь, ускользающие мальчишеские бедра – были живым воплощением экстаза, выточенным из золотого мрамора, и ее лицо, излучавшее детский восторг.

Наконец ее стопы коснулись палубы, она отвернулась и помчалась в сторону мостика. Вслед за ней радостно ускользнули последние солнечные лучи. Она исчезла, а Гордон стоял и смотрел на ее мокрые незатейливые следы, тянувшиеся вдоль палубы.

6 часов

Когда майор Эйрс выиграл пари, они увидели очертания берега. Остаток дня угасал, навсегда покидая этот мир, «Навсикая» не спешила, предпочитая оставаться на среднем ходу. Она степенно вплыла в ленивые воды речного устья и, пронзая вневременные сумерки, прошла между важными бородатыми кипарисами, застывшими, словно бронзовые статуи. Стоит только прислушаться, и из недр этого громадного корабля польется протяжный реквием – это темное сердце мира, окутанное неуловимой дремотой, монотонно проговаривает слова вечерней молитвы. Мир потерял всякие очертания и стал безразмерным, высокие бородатые кипарисы тянулись друг к другу, склоняя свои кроны к вздымающейся реке. С бездушной неумолимостью языческих богов и непроницаемым спокойствием всматривались они в очертания чужака с медными и красно-деревянными боками. Вода растекалась, словно масло, и «Навсикая» бесшумно преодолела безграничный, не очерченный ни полом, ни потолком, коридор.

Мистер Талиаферро стоял у ограждения возле Дженни и ее мрачной дуэньей в шляпе. В сумерках ее волнующая безмятежность расцвела, словно пряный цветок, распространяя свой щедрый аромат, по своей насыщенности превосходящий даже лилию. Чуть поодаль вырисовывался силуэт Пита. В ворсинках его шляпы сосредоточился последний свет этого мира, позволив неподвижной тьме сгуститься над их головами. Не в силах противостоять угасающей августовской мятежности и окутавшим их сумеркам, голос мистера Талиаферро становился все тише, пока вовсе не затерялся в этой пучине. Внезапно ощутив прилив давно забытой тоски, мистер Талиаферро хлопнул себя по тыльной стороне ладони. Внимательно наблюдая за Питом, он заметил, что тот тоже забеспокоился, даже Дженни ерзала под одеждой, словно надеялась почесаться, не касаясь руками тела. Затем, как по сигналу, слетелись остальные – их было целое полчище. Невидимые, они суетились и шумели, словно заботливые деревенские жители, чем сильно отличались от своих городских собратьев.

Дженни, Пит и мистер Талиаферро покинули палубу. Стоявший на трапе призрачный поэт поспешил за ними, попутно обмахивая платком лицо, шею и вспотевшую нечесаную макушку. Вдруг из ниоткуда послышался изумленный призывный голос миссис Морье, после чего «Навсикая» развернулась и уверенно двинулась в открытое море, значительно развив скорость.

7 часов

Много лет назад миссис Морье узнала, что натуральный фруктовый сок является целительным, более того, необходимым компонентом в рационе моряков. Надо сказать, что она не сразу оценила эту информацию, нашла ее странной и даже неуместной, но, с другой стороны, почему бы и нет? Не говоря уже об эстетической стороне вопроса. В итоге она все же признала некоторую полезность этого продукта и даже взяла этот факт на вооружение, сделав фруктовый сок неотъемлемой частью своих морских путешествий. Как бы то ни было, на обед снова был подан грейпфрут. Перед тем как пускать в ход тяжелую артиллерию, стоило подготовить почву. Приятели Фэйрчайльда один за другим повылазили из своих берлог и устремились к его каюте, совсем скоро там собралась вся банда, Остальные гости уже заняли свои места, встречая новоприбывших с интересом и трепетным волнением, особенно миссис Морье, на чьем лице читалась настоящая недвусмысленная тревога.

– А вот и собачья вахта,8 – весело заметила миссис Уайсмэн. – Неужели это джентльмены? Мы не видели джентльменов с самого отплытия, да, Дороти?

Ее брат ответил печальной ухмылкой.

– А что же, Марк и Талиаферро – не джентльмены?

– О, Марк не считается, он ведь поэт, а вот Эрнест не поэт, поэтому его тоже оставим в покое, – повторила она, продемонстрировав пример изящной женской логики. – Я права, Марк?

– Я лучший поэт в Новом Орлеане, – строго сказал призрачный юноша, бросив на нее цепкий взгляд, словно бы из другой реальности.

– Мы ведь тебя потеряли, Марк, – сказал Фэйрчайльд лучшему новоорлеанскому поэту. – Думали, ты спустишься с нами в лодку. Жаль, что тебя не было, – добавил он скучающим голосом.

– Может, Марк растерялся? – предположил еврей, занимая свободное место.

– Однако аппетит он не растерял, – ответил Фэйрчайльд. – Возможно, он найдет оставшуюся половину себя лежащей где-нибудь на палубе?

Его приятели рассаживались за столом. Майор Эйрс, заметив стоявшую перед ним тарелку, пробубнил:

– Так, так…

Миссис Морье нервно закусила губу, ухватившись за рукав мистера Талиаферро. Майор Эйрс отметил вполголоса:

– Где-то мы его уже видели, вам не кажется?

– Конечно, это же грейпфрут, – ответил Фэйрчайльд, – его я ни с чем не спутаю, – он посмотрел на майора Эйрса, – я пока не буду есть свой, придержу на потом.

– Вы правы, – с готовностью согласился майор Эйрс, – его во что бы то ни стало надо сохранить, – он бережно отложил грейпфрут в сторонку. – Посоветуй своим приятелям сделать то же самое, – добавил он пространно.

– Сохранить? – изумленно повторила миссис Морье. – Но их же полно – на борту несколько корзин!

Фэйрчайльд поднял голову:

– Нет, рисковать нельзя. Корзины могут опрокинуться за борт, да все что угодно может случиться, а до земли сотни миль. Так что свой я приберегу.

– Сохраните хотя бы кожуру, – предложил майор Эйрс, – вдруг пригодится, никогда не знаешь, какие опасности подстерегают в открытом море, – добавил он с совиным прищуром.

– Конечно, – согласился Фэйрчайльд. – Они вполне сгодятся, в качестве профилактики запора, например.

Миссис Морье снова сжала руку мистера Талиаферро.

– Мистер Талиаферро! – умоляюще прошептала она.

Мистер Талиаферро тотчас пошел в атаку.

– Теперь, когда все собрались, – начал он, предварительно откашлявшись, – командор желает, чтобы вы проявили инициативу и проложили первый маршрут. Иными словами, куда отправимся завтра, народ? – он посмотрел на гостей, переводя взгляд с одного на другого.

– Полагаю, что никуда, – ответил удивленный Фэйрчайльд. – Мы вроде только вчера откуда-то прибыли, разве нет?

– Ты хотел сказать сегодня? – сказала миссис Уайсмэн. – Мы отплыли из Нового Орлеана этим утром.

– Неужели? Ну и ну, какой долгий выдался денек, не правда ли? Но мы ведь не собираемся куда-то плыть?

– О да, – мягко возразил мистер Талиаферро. – Завтра мы доберемся до реки Чефункте и целый день будем рыбачить. Сперва мы хотели подняться по реке и там же заночевать, но это оказалось невозможным. Так что поплывем завтра. Ну что, все согласны или будем голосовать?

– Чтоб меня, – сказала племянница Дженни. – У меня при одной мысли об этом все тело зудит, а у тебя?

Фэйрчайльд просиял:

– Вверх по Чефункте? – повторил он. – Но ведь именно там живет Джексон. Может, нам повезет и мы застанем Эла дома. Майор Эйрс просто обязан познакомиться с Элом Джексоном, да, Джулиус?

– Эл Джексон? – повторил майор Эйрс.

Лучший новоорлеанский поэт тяжело вздохнул, и миссис Уайсмэн сказала:

– Господи, Даусон!

– Точно говорю, я же вам рассказывал за ланчем, помните?

– А, тот самый любитель аллигаторов, да?

– Мистер Талиаферро! – снова воскликнула миссис Морье.

– Что ж, ладно, – сказал мистер Талиаферро во всеуслышание. – На том и порешим. Все на рыбалку. А сейчас командор приглашает всех на танцевальную вечеринку, которая состоится сразу после обеда. Так что поторапливайтесь, народ. Фэйрчайльд, ты возглавляешь шествие.

– Конечно, – снова согласился Фэйрчайльд. – Да, вы правы, тот самый парень. Его отец владеет местной рыбной фермой. Здесь Эл начал свою карьеру, а теперь он крупнейший производитель рыбы в мире.

– А вы заметили, какой нынче закат, майор Эйрс? – громко спросила миссис Уайсмэн. – Восхитительно грязный, не правда ли?

– Это природа мстит Тернеру (художнику), – вслух решил поэт.

– Бедняга, сколько ж у нее работы, – ответила миссис Уайсмэн.

Миссис Морье не смогла сдержать порыва сентиментальности:

– Наши южные закаты, майор Эйрс…

Но майор Эйрс не сводил взгляда с Фэйрчайльда:

– Рыбный фермер? – пробубнил он.

– Разумеется, как те западные фермеры, что держат скот. Но вместо загонов для скота, Эл Джексон построил загон для рыбы в просторных водах мексиканского залива.

– Где мужчины – акулы, – вставила свое слово миссис Уайсмэн. – Придержите эту мысль.

Майор Эйрс уставился на нее.

– Ну уж нет, мужчины – это мужчины. А мы тем временем добрались до прекрасной блондинки, такой как Дженни. Может, Дженни и есть та самая блондинка. Ты ведь и есть та самая девушка, Дженни? – теперь майор Эйрс уставился на Дженни.

Дженни взирала на говорящего невероятно голубыми и круглыми глазами. В ее руке застыл кусок хлеба.

– Сэр? – сказала она наконец.

– Ты та самая девушка, что живет на рыбной ферме в мексиканском заливе?

– Я живу в Эспланаде, – неуверенно сказала Дженни.

– Мистер Фэйрчайльд! – воскликнула миссис Морье.

– Мой дорогой сэр! – сказал мистер Талиаферро.

– Нет, я полагаю, вы едва ли та самая девушка, иначе знали бы об этом. Только вообразите Клода Джексона (брат Эла), что живет на ферме и сам об этом не подозревает. Как бы то ни было, та девушка жила в Бруклине, вполне себе светская дама. Она отправилась на поиски брата. Ее брат только что закончил исправительную школу, и его старик прогнал его к Джексонам разводить рыбу. Он не проявлял никаких выдающихся способностей, ничем не интересовался, и старик прикинул, что для разведения рыбы большого ума не надо. Его сестра…

– Но я не понимаю, – прервал его майор Эйрс, – каким образом они пасут рыбу?

– Устраивают загон и ставят специальное клеймо. Брэнд Эла Джексона.

– Специальное клеймо?

– Конечно, ставят специальные отметины, чтобы в будущем отличить свою рыбу от так называемой рыбы-дикарки. Сегодня он практически захватил мировой рынок, поставляя рыбу во все континенты. Не уверен, что он занимается этим лично, но, если вдруг увидите промаркированную рыбу, знайте, что эта рыба Эла Джексона.

– Так уж и маркирует?

– Конечно, делает насечки на хвостах.

– Мистер Фэйрчайльд, – сказала Миссис Морье.

– Но у нашей рыбы тоже насечки на хвостах, – возразил майор Эйрс.

– Ну, значит, рыба Джексонов вышла на мировой рынок.

– А почему же он не учредил европейское агентство? – злобно спросил призрачный поэт.

Майор Эйрс переводил взгляд с одного лица на другое.

– Послушайте, – начал было он, но запнулся.

Хозяйка решительно поднялась с места.

– Все, народ, поднимаемся на палубу.

– Нет-нет, – быстро заговорила племянница, – продолжайте, расскажите еще.

Миссис Уайсмэн тоже поднялась с места.

– Даусон, – сказала она строго. – Заткнись. Мы больше не в состоянии здесь находиться. Этот день и так был слишком утомительным. Давайте поднимайтесь, – сказала она, собирая дам в кучу и выталкивая из комнаты, вместе с мистером Талиаферро.

9 часов

Нужен кусок проволоки. Он был в тупике, знакомом каждому творцу, мечась между первоочередными задачами, не в состоянии решить, что же делать дальше. Его творение достигло той ступени развития, когда техническая простота начального импульса перестала удовлетворять создателя и растворилась в огромном количестве незначительных, но необходимых деталей. Он лежал на койке в каюте, которую они делили вместе с мистером Талиаферро, с пилой руке, в окружении мелкой пыли и стружки, которая разлеталась во все стороны и щедро посыпала постельное белье. Держал свой деревянный цилиндр под тусклым, явно недостаточным, освещением и соображал, где бы раздобыть кусок проволоки или что-то похожее на проволоку. Внезапно сорвался со спального места и грациозно спустился на пол, босыми ногами пересек комнату в поисках вещей мистера Талиаферро. Поиски не увенчались успехом и он вышел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кокни – один из самых известных типов лондонского просторечия.

2

Отсылка к поэме Томаса Элиота «Бесплодная земля».

3

Стих из Библии (Псалом 94:6 -7).

4

Изречение: «Отправляйся на Запад, молодой человек». – призыв Горация Грили в его знаменитой статье 1850 года.

5

Отсылка к «Израфели» – поэма Эдгара Алана По.

6

Литературный прием, с помощью которого в конечном итоге добродетель вознаграждается, а проступки наказываются. В современной литературе это часто сопровождается ироничным поворотом судьбы, связанным с собственными действиями персонажа. (Томас Раймер).

7

Крик Сквайера Уэстерна упоминается в «Истории Тома Джонса- подкидыша», автор Генри Филдинг.

8

Согласно традиционному распорядку королевского парусного флота на кораблях существовал жесткий распорядок – собачья вахта длилась с 16 до 20 часов.