Утроба войны. Том 1

Пеппер всхлипнул, его пальцы вцепились в чеку гранаты М67.

– Я не хочу, чтобы они меня трогали, Сардж… Я лучше сам. Взрыв – и всё.

Сайзмор резко ударил его по руке. Граната, так и не активированная, покатилась по гудрону крыши.

– Ты идиот! – прошипел он, хватая Пеппера за грудки. – Посмотри на них! Они жрут энергию! Взрыв для них – это десерт. Ты просто покормишь их собой!

Дверь на крышу, которую они подперли арматурой, не вылетела. Она просто растворилась.

Металл вспыхнул сухим черным огнем и осыпался прахом.

Из темного проема на крышу шагнула Тварь.

На фоне колоссальных чудовищ в небе она казалась маленькой – всего три метра ростом. Но она была здесь, рядом.

Она не спешила. У неё не было глаз, но воронка на месте лица повернулась к морпехам.

Пеппер не выдержал. Инстинкт оказался сильнее разума.

Он вскинул пистолет.

– Иди на хер! – взвизгнул Пеппер.

Бах! Бах! Бах!

Три выстрела в упор.

Сайзмор увидел через свои умирающие очки, как пули врезались в черную грудь существа.

Они не прошли насквозь. Они не отрикошетили.

Кинетическая энергия пуль мгновенно впиталась. Тварь стала ярче. Её контуры стали четче, плотнее. Она поглотила агрессию Пеппера и стала сильнее.

Существо сделало рывок. Слишком быстрый для человеческого глаза.

Длинная, похожая на обугленную ветку рука схватила Пеппера за горло и подняла над землей.

– Нет… – только и успел выдохнуть Сайзмор.

Он ожидал, что Пеппера разорвут. Или высушат, как Диксона.

Но Тварь не убила его.

Она сжала пальцы.

Тело Пеппера выгнулось дугой. Его вены под кожей вспыхнули нестерпимым неоновым светом. Он закричал, но это был не крик умирающего. Это был звук трансформации.

Тварь подключила его к сети.

Пеппер перестал быть человеком. Он превратился в живой, кричащий генератор. Из его глаз, рта, ушей били лучи чистой энергии, уходящие в небо, к тем левиафанам в облаках.

Он не умер. Он завис в состоянии вечной агонии, перерабатывая свою душу в ток для хозяев.

Тварь отшвырнула светящееся, дергающееся тело медика в сторону, как использованный провод, и повернула безликую голову к Сайзмору.

Сайзмор попятился к краю крыши.

Его пятка нащупала пустоту.

Внизу, в переулке, было темно. Падение с третьего этажа – это переломанные ноги. Может быть, позвоночник.

Но это была честная, физическая боль. Не Это.

Сайзмор посмотрел на Тварь, которая медленно шла к нему, протягивая руку.

Он посмотрел на Пеппера, который корчился на гудроне, сияя, как прожектор в аду.

– Хрен тебе, – сказал Сайзмор.

Он не стал стрелять. Он сделал единственное, что лишало их пищи.

Он выключил свои очки «Химера», погрузив мир в темноту.

А затем шагнул спиной в пустоту, надеясь, что гравитация окажется милосерднее, чем эти боги электричества.

ЭПИЛОГ

ПРОЕКТ «ВАВИЛОН»

База «Кэмп-Виктори». Багдад. «Зеленая зона».

Оперативный центр (TOC) Объединенного командования.

Спустя 15 минут после падения сержанта Сайзмора.

В бункере было холодно. Кондиционеры гудели, поддерживая идеальную температуру для серверов, занимавших всю стену.

Доктор Артур Торн сидел в эргономичном кресле, глядя на стену из мониторов. Его лицо освещал мертвенно-зеленый свет экранов. Он сделал глоток воды, не отрывая взгляда от центрального дисплея.

На экране была статичная картинка: черный асфальт переулка, снятый с высоты третьего этажа. В углу мигала красная надпись: «СИГНАЛ ПОТЕРЯН. БИОМЕТРИЯ: НУЛЬ».

– Он мертв? – спросил генерал, стоящий за спиной Торна. Генерал не смотрел на экран, он смотрел на карту Ирака.

– Сержант Сайзмор… – Торн постучал пальцем по столу. – Технически, его сердце остановилось при ударе о землю. Но его нейронная активность в момент смерти… Генерал, это было великолепно.

Торн нажал несколько клавиш. На соседнем мониторе появился график. Кривая взлетела вертикально вверх в ту секунду, когда медик Пеппер превратился в живой генератор.

– Мы получили всплеск в 400 тераватт, – тихо сказал Торн. В его голосе звучал не ужас, а религиозный трепет. – Группе «Браво-6» удалось то, чего не смогли сделать мои инженеры за десять лет. Они замкнули цепь.

– Ценой целого взвода, – сухо заметил генерал. – И потери экспериментального оборудования.

– Это допустимые потери, – отмахнулся Торн. – Посмотрите на данные. В древности ассирийские жрецы использовали обсидиан и кровь рабов, чтобы сдерживать их. Они называли это «Вратами Тиамат» и боялись их до смерти. Мы же… мы использовали кремний и спутниковую связь, чтобы открыть дверь настежь.

Торн развернул на экране спутниковую карту Фаллуджи.

Раньше зона помех (зеленое пятно) покрывала только Индустриальный сектор.

Теперь зеленое пятно расползалось. Оно поглотило весь город. И оно двигалось дальше – по оптоволоконным кабелям, по радиоволнам, через систему спутников связи MILSTAR.

– Что это значит, доктор? – голос генерала стал жестче.

– Это значит, что эксперимент вышел из фазы «сдерживания», – Торн улыбнулся.

Он достал из кармана маленький бархатный мешочек. Развязал шнурок и вытряхнул на ладонь осколок черного, полированного камня. Древний обсидиан, найденный в фундаменте Вавилонской башни.

Торн поднес камень к свету монитора.

– Они больше не привязаны к тому подвалу, генерал. Они вошли в Сеть. Каждый солдат с ПНВ, каждая рация, каждый тепловизор на «Абрамсе» теперь – это открытая дверь для них. Мы только что дали древним богам высокоскоростной интернет.

Внезапно динамики в оперативной комнате ожили.

Обычно из них доносились доклады патрулей. Но сейчас оттуда шел звук.

Шшшшшшшш.

Скрежет хитина. Гудение миллиарда крыльев. Звук голодной саранчи.

Свет в бункере мигнул.

Генерал попятился к двери.

– Выключите это, Торн. Отрубайте серверы! Это приказ!

Торн не пошевелился. Он смотрел на свое отражение в черном мониторе. В отражении, за его спиной, из теней серверной комнаты уже формировались высокие, тощие фигуры.

– Нельзя выключить эволюцию, сэр, – прошептал доктор Торн.

Он надел свои очки.

Зеленый свет залил его лицо.

– Я хочу видеть, как они захватят мир.

Свет в бункере погас окончательно. В темноте раздался лишь влажный хруст и шелест, с которым древний Вавилон пришел забирать свои долги у современной Америки.

КРАСНАЯ ЗЕМЛЯ ЖРЁТ СВОИХ ДЕТЕЙ

«Земля, пропитанная кровью,стала похожа на огромное человеческое тело,которое лежит на земле плашмяи в предсмертных судорогах заставляетдрожать всё своё гигантское тело».– Франц Крюзе, письмо жене,  9 сентября 1812 г.

БОРОДИНО

9 СЕНТЯБРЯ 1812 ГОДА

Утро пахло не порохом, а сырым подвалом. Туман лежал на поле плотным, жирным одеялом, скрывая то, что ждало нас впереди. Земля под сапогами была мягкой, податливой, словно тесто, которое слишком долго расстаивалось в тепле.

– Царь, видать, опять забыл нас накормить, – прохрипел Семён.

Он сидел на корточках, выковыривая вшей из-под грязного ворота. В руках он держал кусок хлеба. Хлеб цвел. Зеленая плесень покрывала корку бархатным мхом, похожим на тот, что растет на могильных камнях. Но Семён грыз его с жадностью обреченного зверя. Зубы оставляли в мякише глубокие темные борозды, крошки падали на шинель, смешиваясь с сукровицей на его разбитых, потрескавшихся губах.

– Ешь, – буркнул он, заметив мой взгляд. – Земля сегодня голодная. Сами не поедим, ей пустыми достанемся.

Я хотел сплюнуть, но во рту пересохло. Я крестьянин. Я всю жизнь любил землю. Я знал, как она пахнет весной – обещанием жизни. Но здесь, под селом Бородино, она пахла иначе. Она пахла больным желудком.

Первая французская батарея ударила, когда солнце только попыталось проткнуть туман. Не было ни свиста, ни предупреждения. Просто воздух внезапно стал твердым, как чугунная плита, и ударил в грудь.

Мир перевернулся. Меня швырнуло лицом в грязь. На языке расцвел вкус железа и глины. Рядом кто-то завизжал, тонко, на одной ноте, будто свинью режут.

– Ноги… где мои ноги?!

Я поднял голову. Дым полз по низине желтыми клубами, как ядовитый газ. Там, где секунду назад стоял унтер, теперь была воронка. На ее краю сидел человек. Точнее, его верхняя половина. Из того места, где должен быть пояс, толчками, в такт угасающему сердцу, выплескивалась густая, дымящаяся жижа. Белые осколки тазовых костей торчали из месива, будто сломанный забор. Он смотрел на меня, и в его глазах застыло детское удивление.