Утроба войны. Том 1

Один из солдат не умер сразу. Его ноги затянуло под траки, и механизм начал медленно, методично пожирать его, сантиметр за сантиметром. Кости таза раздробились в мелкую щебенку. Слышался влажный треск рвущихся связок и сухожилий. Человек выл, царапая ногтями грязь, пока его нижняя половина превращалась в мясной фарш, смазывающий ведущие колеса.

Танк урчал.

Ему было всё равно. В его железном чреве не было жалости, только поршни, шатуны и ненасытный голод.

Он продолжал движение через воронку, превращая её содержимое в однородное месиво. Униформа фельдграу смешивалась с кишками, осколками ребер и белой глиной, создавая новую, жуткую текстуру покрытия. Черепа лопались с глухим, чвакающим звуком, разбрызгивая мозговое вещество по звеньям гусениц. Глаза вылетали из орбит, как виноградные косточки.

Когда «Mark I» начал подъем по противоположному склону, с его траков свисали длинные, розово-сизые петли кишечника. Они наматывались на валы, шлепали по броне, жарились на горячих выхлопных трубах, наполняя воздух сладковатым запахом горелого ливера.

Позади машины остался широкий, идеально утрамбованный след. Это была дорога, вымощенная плотью. В белой меловой грязи краснели вкрапления того, что минуту назад было людьми, раздробленные челюсти, сплющенные печени, лоскуты кожи.

Танк выбрался на ровную поверхность, выпустив облако черной копоти. Его корпус подрагивал, словно в экстазе насыщения. С гусениц капала густая смесь масла и сукровицы.

Он не остановился. Механический монстр, лязгая и скрипя, пополз дальше, вглубь ничейной земли, где в тумане скрывались тысячи других тел. Его работа не была закончена. Война была шведским столом, который никогда не пустел, и это чудовище из стали и заклепок ползло вперед, чтобы жрать, жрать и жрать.

ЗЕЛЕНЫЙ ШУМ

«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло,гадательно, тогда же – лицом к лицу;теперь знаю я отчасти, а тогда познаю,подобно как я познан».– Первое послание к Коринфянам 13:12

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗЕЛЕНЫЙ СЕКТОР

Мир ограничивался только двумя цветами: черным и болезненно-зеленым.

Сержант Сайзмор поправил шлем. Тяжелый, перевешивающий вперед из-за нагромождения оптики. Новые очки «Химера» – четыре объектива, похожие на паучьи глаза, – давили на лоб. Шея уже ныла, и это спустя всего двадцать минут патруля.

– «Браво-6», доложите обстановку, – протрещало радио голосом лейтенанта из Тактическиго Оперативного Центра. Голос был чистым, цифровым, слишком спокойным для того ада, что творился в Фаллудже днем.

– «Браво-6» на позиции. Сектор 4-Альфа. Тишина, – отозвался Сайзмор в ларингофон.

Тишина была ложью. В Фаллудже не бывает тишины.

Даже когда пушки молчали, в эфире стоял гул. А теперь к этому добавился еще и звук очков. Тонкий, на грани слышимости, писк высоковольтных преобразователей, которые превращали фотоны в электроны и обратно.

Этот писк сверлил мозг.

Сайзмор оглянулся на свой отряд.

Пять силуэтов в переулке. Через оптику «Химеры» они выглядели как призраки, сотканные из зеленого зерна и света. Их ИК-маячки на плечах пульсировали ритмичными вспышками, невидимыми для обычного глаза, но ослепительными здесь, в зеленом мире.

– Сардж, у меня картинка плывет, – прошептал капрал Диксон, идущий замыкающим. – Будто помехи. Снежит сильно.

– Это прототипы, Диксон, – буркнул Сайзмор. – Управление говорило, возможны артефакты. Смотри под ноги, не на картинку.

Они шли вдоль высокой стены, изрешеченной осколками. Под ногами хрустел мусор: битое стекло, гильзы, пластиковые бутылки. В обычном ПНВ (приборе ночного видения) всё это сливалось бы в кашу. Но «Химера» давала пугающую четкость.

Сайзмор видел каждую трещину в бетоне. Видел пыль, висящую в воздухе, как застывший дым. Видел тепловой след крысы, пробежавшей здесь минуту назад.

Слишком много информации. Мозг не справлялся.

– Впереди двухэтажное строение, – доложил Санчес, идущий первым. – Дверь выбита. Вижу движение на втором этаже. Тепловое.

– Гражданские?

– Не похоже. Сигнатура странная. Холодная. Но движется.

Сайзмор жестом приказал остановиться. Он сфокусировал взгляд на темном окне дома в пятидесяти метрах. Линзы «Химеры» тихо жужжали, подстраивая фокус.

Окно приблизилось.

В зеленом мареве комнаты кто-то стоял.

Фигура. Человеческая? Вроде бы. Но пропорции были… неправильными. Руки слишком длинные, свисают ниже колен. Голова дергается, словно на сломанной шее. И главное, фигура не светилась белым, как живой человек. Она была черной. Чернее, чем сама ночь. Словно дыра в зеленом полотне реальности.

– Видишь его, Санчес? – спросил Сайзмор.

– Вижу… что-то. Сардж, это глюк оптики? Почему он черный? У нас же тепловизор наложен на ночник. Он должен светиться.

– Может, он в грязи обмазался? Как Шварц в том фильме? – нервно хохотнул Диксон.

– Отставить пиздеж, – отрезал Сайзмор. – Подходим. Стандартная процедура. Санчес, Диксон – вход. Я и Пеппер – прикрытие.

Они двинулись к дому.

Сайзмор не сводил глаз с черной фигуры в окне. Она не уходила. Она стояла и, казалось, смотрела прямо на него сквозь полсотни метров темноты и бетона.

И тут Сайзмора кольнуло странное чувство. Ощущение, знакомое любому охотнику.

Оно знает.

Оно знает, что я смотрю.

Сайзмор поднял руку к шлему и откинул очки вверх.

Зеленый мир исчез. Навалилась тяжелая, душная тьма. Только слабый свет звезд и далекое зарево горящих нефтяных скважин на горизонте.

Он посмотрел на то же окно невооруженным глазом.

Пустота. Черный провал. Никакого движения. Никаких силуэтов.

– Сардж? – голос Пеппера вывел его из ступора. – Ты чего застыл?

Сайзмор сглотнул вязкую слюну.

– Ничего. Проверка оборудования.

Он снова опустил «Химеру» на глаза.

Мир взорвался зеленым светом.

Фигура в окне исчезла.

Зато теперь на стене дома, прямо над входом, куда направлялся Санчес, висел отчетливый, светящийся отпечаток ладони. Огромной, шестипалой ладони, которая медленно испарялась, как след от дыхания на стекле.

– Санчес, стой! – крикнул Сайзмор, но было поздно.

Санчес перешагнул порог.

Из глубины дома не раздалось выстрелов. Не было криков «Аллах Акбар».

Раздался звук.

Странный. Влажный. Будто кто-то с силой ударил мокрой тряпкой о бетонный пол.

Шлеп.

А потом радио Санчеса ожило. Но вместо голоса оттуда пошел Шум.

Это не была радиостатика. Это был звук, который Сайзмор слышал только внутри своей головы, когда надевал очки. Писк. Скрежет. Шепот на частоте, от которой лопались капилляры в носу.

– Санчес, статус! – заорал Сайзмор.

Тишина.

В зеленом свете очков Сайзмор увидел, как из дверного проема медленно вытекает лужа. Она была черной в ИК-спектре. Холодной.

Это была не кровь.

– Диксон, Пеппер – за мной, – скомандовал Сайзмор, чувствуя, как рукоятка винтовки М4 становится скользкой от пота в его ладони. – У нас «минус один». И у меня хреновое предчувствие, похоже мы здесь не одни.

Он шагнул в темноту дверного проема, и зеленый шум в его ушах стал громче, перерастая в отчетливый, голодный гул.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТОЧКА СБРОСА

За 24 часа до контакта

Фаллуджа, район Джолан.

Время: 14:30.

Температура: +38° C.

Мир сузился до прицельной планки коллиматора ACOG.

– РПГ! На крыше! – заорал Санчес, перекатываясь за бетонный блок.

Сайзмор не успел крикнуть. Воздух разорвало со свистом, похожим на визг Банши. Снаряд прошел в метре над башней их «Хамви» и ударил в стену мечети позади.

Взрыв.

Волна горячего воздуха и бетонной крошки ударила в лицо, забив рот вкусом мела. Уши заложило ватой.

– Контакт на двенадцать! Подавление! – голос лейтенанта в наушнике прорывался сквозь звон.

Сайзмор вскинул карабин М4. В пыльном мареве, в конце улицы, мелькали фигуры. Вспышки выстрелов. Трассеры летели навстречу, как злые красные осы.

– Диксон, пилу давай! Разбери их нахер! – орал Сайзмор, выпуская короткую очередь в сторону мусорных баков, откуда бил пулеметчик.

Диксон, обвешанный лентами, рухнул на капот «Хамви» и вдавил спуск пулемета SAW.

Брррррррррр-т!

Звук был плотным, разрывающим перепонки. Гильзы посыпались на броню дождем латуни. Стена здания в конце улицы начала крошиться, поднимая тучи рыжей пыли.

– Чисто! Вроде чисто! – прохрипел Дикс, меняя магазин. Руки у него тряслись, но движения были отточенными, механическими.

Радио ожило. Позывной «Крестный отец» (командование батальона).

– «Браво-6», это «Крестный». Прекратить продвижение. Закрепиться на точке «Виски-2». Ожидайте курьера.

– «Крестный», это «Браво-6». Мы под плотным огнем! Какой к черту курьер? Нам нужна поддержка с воздуха!

– Отставить воздух, «Браво-6». Это бесполётная зона. Ждите «Паломника». Конец связи.

– Какого хрена? – прорычал Сайзмор. – Мы тут как утки в тире, а они шлют нам посылку?

Через пять минут из-за угла, поднимая пыль, вылетел черный внедорожник без маркировки. Не армейский «Хамви». Гражданский, бронированный «Шевроле Тахо». На крыше торчал боец в бейсболке и тактической рубашке, поливая переулки из тяжелого пулемета.

ЧВК? Или ЦРУ?

Машина резко затормозила рядом с укрытием морпехов. Дверь открылась.

Оттуда вылез человек.

На нем не было камуфляжа MARPAT. Песочные штаны 5.11, черная футболка, тяжелый бронежилет без нашивок. Лицо гладко выбрито, глаза скрыты за зеркальными «Окли».

Он выглядел слишком чистым для этого ада.

– Кто тут старший? – Человек не кричал, хотя вокруг все еще постреливали.

– Сержант Сайзмор, – Сайзмор шагнул вперед, не опуская винтовки. – Вы кто такие, черт возьми?

Человек проигнорировал вопрос. Он вытащил с заднего сиденья массивный, ударопрочный кейс Pelican черного цвета.

– Это для вас, сержант. Приказ сверху. Ваш взвод переводится в резерв особого назначения.

– Мы пехота, сэр. Мы штурмуем дома, а не возим чемоданы.

Человек в очках подошел ближе. Он пах дорогим одеколоном и оружейным маслом.

– Сектор 4-Альфа. Промышленная зона на севере. Разведка докладывает о странной активности. Электромагнитные аномалии. Пропала группа «Дельта» прошлой ночью.

– И что мы должны сделать? – вмешался Санчес, вытирая пот со лба. – Найти их?

– Вы должны увидеть, что с ними случилось, – Человек протянул кейс Сайзмору. – Внутри прототипы GPNVG-X «Химера». Полный спектр. Тепло, ночник, и… экспериментальный алгоритм фильтрации помех.

– Алгоритм? – переспросил Дикс.

– В Секторе 4 глушат связь. Там какой-то новый тип постановщика помех. Но эти очки… – Человек на секунду замялся, и Сайзмору показалось, что за зеркальными линзами промелькнул страх. – Эти очки видят сквозь сигнал.

Где-то рядом разорвалась мина. Осколки цокнули по броне «Тахо». Человек в гражданском даже не моргнул.

– Инструкция внутри. Активировать только в «Зеленой зоне». И, сержант…

– Что?

– Если увидите статику… Не смотрите на неё долго. Батарейки жрет.

Человек запрыгнул обратно в джип.

– Удачи, «Браво-6». Вы теперь охотники за привидениями.

Черный джип рванул с места, оставив морпехов в облаке выхлопных газов.

Сайзмор посмотрел на кейс в своих руках. Он был тяжелым. На крышке белым маркером было криво написано: «ПРОЕКТ: ВАВИЛОН».

– Ну и что там? – спросил Диксон, закуривая. Руки у него все еще дрожали от отдачи пулемета. – Новая порнушка? Бухло?

Сайзмор щелкнул замками и открыл кейс.

Внутри, в мягком поролоне, лежали четыре пары чудовищно странных очков. Четыре объектива на каждом приборе напоминали глаза паука. Стекла отливали фиолетовым и зеленым.

– Выглядят дорого, – присвистнул Санчес. Он потянулся к одним. – Можно примерить?

– Руки, – рявкнул Сайзмор, захлопывая кейс. – Сказано же: активировать на месте.

– Сардж, – тихо сказал Дикс. – Ты слышал, что он сказал про «Дельту»? Они исчезли. Спецназ исчез, а нас посылают с экспериментальными игрушками искать их?

Сайзмор посмотрел на горизонт, где над Сектором 4-Альфа поднимался странный, зеленоватый дым, непохожий на дым от пожаров. Рация у него на плече вдруг издала резкий, высокий писк – тот самый звук, который через сутки сведет их с ума.

– Приказ есть приказ, Дикс, – сказал Сайзмор, чувствуя, как холодок пробегает по потной спине. – Грузимся. Мы идем в Сектор 4.

– Крестный говорит, там «мертвая зона», – буркнул Диксон, затаптывая окурок.

– Вот и проверим, насколько она мертвая.

Сайзмор забросил кейс в «Хамви». Он еще не знал, что только что собственноручно принес свою смерть на борт.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ВРАТА ТИАМАТ

689 г. до н.э.

Зиккурат Этеменанки (Фундамент Вавилонской башни).

Падение Вавилона.

Небо над Междуречьем было черным от дыма горящих финиковых пальм. Каналы Ефрата, обычно мутно-коричневые, сегодня текли красными.

Ассирийская армия вошла в город. Это была не битва – это была бойня. Колесницы давили женщин, лучники добивали выживших в воде. Воздух дрожал от криков умирающих тысяч людей.

Но глубоко под фундаментом великого Зиккурата, в прохладной тишине каменного мешка, шла другая битва.

Набу-Зер, верховный Ашипу (изгоняющий) царя Синаххериба, дрожащими руками затягивал ремни на затылке. На его лице была тяжелая маска из кованой бронзы. Глазницы маски были закрыты не стеклом, а пластинами из шлифованного горного хрусталя, покрытого тонким слоем зеленой желчи священного крокодила.

– Они здесь, господин? – спросил раб-кисир, сжимая рукоять тяжелого железного меча. Его отряд – десять лучших щитоносцев Ассирии – стоял полукругом у запечатанных ворот. Факелы в их руках трещали, отбрасывая нервные тени.

– Великая Резня наверху… – голос Набу-Зера звучал глухо из-под маски. – Крови слишком много. Боль тысяч рабов просочилась сквозь землю. Она разбудила Галлу.

Набу-Зер посмотрел сквозь кристаллы маски.

Обычный мир исчез. В зеленом, мутном мареве стены подземелья стали прозрачными.

Он видел не камень. Он видел Их.

Сущности, которые спали здесь со времен Великого Потопа. Тени, у которых были зубы. Они висели в воздухе, словно черные пиявки в мутной воде. Они пили эхо криков, доносящихся сверху. Каждая смерть наверху делала их сильнее здесь, внизу.

– Держать строй! – крикнул Набу-Зер. – Не смотреть в темноту! Смотрите только на свет факелов!

– Я слышу их… – прошептал один из воинов. – Они шепчут… Как саранча.

Шум.

Древний, как сами звезды. Скрежет хитина о хитин. Жужжание миллиарда крыльев.

Набу-Зер знал этот звук. Это был звук голода.

В зеленом спектре кристалла он увидел, как одна из теней отделилась от стены. Она была огромной, выше человека в два раза. Ее конечности, тонкие и длинные, как у паука, тянулись к раб-кисиру.

– Саргон! Сзади! – заорал жрец.

Раб-кисир развернулся, рубанув мечом пустоту.

Бронзовое лезвие прошло сквозь воздух, не встретив сопротивления. Но тень дернулась. Она коснулась груди воина.

Саргон не закричал. Он просто… погас.

Набу-Зер видел через маску, как жизненная сила – золотое сияние души – вырвалась из тела воина и втянулась в черную пасть демона.

Тело Саргона упало на плиты. Кожа на его лице мгновенно потемнела и высохла, словно он пролежал в пустыне сто лет. Броня зазвенела о камни, но внутри доспеха уже была лишь горсть праха.

– Колдовство! – взвыли воины, пятясь к выходу.

– Стоять! – Набу-Зер поднял посох, увенчанный метеоритным железом. – Если мы уйдем, они поднимутся наверх! Они сожрут всю армию! А потом весь мир!

Жрец начал читать заклинание на шумерском – языке, который был мертв уже тогда. Это были слова-печати. Слова-замки.

Он знал, что убить Галлу нельзя. Их можно только запереть. Лишить пищи.

Но тени были голодны. Война наверху была слишком сладкой приманкой.

Они окружили отряд.

Набу-Зер видел, как демоны просачиваются сквозь щиты.

Второй воин упал, превратившись в сухую мумию. Третий начал биться в конвульсиях, выцарапывая себе глаза.

– Запечатывай! – крикнул последний выживший охранник, вонзая копье в рычаг механизма. – Мы задержим их!

Каменная плита весом в двадцать быков дрогнула и начала опускаться, закрывая проход во внутреннее святилище.

Набу-Зер смотрел сквозь зеленые кристаллы, как тени рвутся к нему.

– Простите нас, боги, – прошептал он. – Мы не знали, что пробуждаем.

В последнюю секунду перед тем, как плита упала, отрезая их от мира, жрец увидел Лицо.

Из хаоса теней сформировался образ. Гигантская, черная голова с шестью глазами.

Она посмотрела прямо на него. Прямо сквозь маску.

И Набу-Зер услышал голос. Не в ушах, а внутри черепа.

…Мы ждем…

Грохот. Плита упала. Тьма поглотила их.

Эта тьма хранила молчание две тысячи шестьсот девяносто три года.

Она терпеливо ждала, пока империи превращались в пыль, а имена богов становились просто надписями на музейных черепках. Песок заносил руины, скрывая тюрьму под метрами культурного слоя.

Безмолвие закончилось 8 ноября 2004 года, в 14:00

Прямое попадание 500-фунтовой авиабомбы GBU-12 с лазерным наведением сделало то, чего не смогли демоны. Ударная волна, рассчитанная на уничтожение бункеров, превратила священную печать в груду щебня.

Врата открылись.

И первым, кто заглянул в эту бездну спустя тысячелетия, стал не жрец в обсидиановой маске, молящий о прощении. Им стал сержант Сайзмор, опустивший на глаза четыре объектива прибора GPNVG-X.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

БЛЭКАУТ

Темнота навалилась, как мешок с цементом. Тяжелая, душная, пахнущая озоном и древней пылью.

Сайзмор сорвал с лица бесполезные очки «Химера». Они были горячими, пластик почти обжигал кожу. Батарейный блок на затылке шипел, как раскаленная сковородка.

– Пеппер, свет! – заорал он, отступая назад вслепую.

Он чувствовал, что в комнате кто-то есть. Невидимое присутствие давило на барабанные перепонки, вызывая тошноту. Волоски на руках стояли дыбом от статического электричества.

– Не работает! – голос Пеппера звенел паникой. – Фонарь сдох!

Сайзмор нащупал на разгрузке ХИС (химический источник света). Рванул упаковку зубами. Переломил пластиковую трубку.

Хруст.

Тусклое, химически-зеленое сияние залило коридор. Это был аналоговый свет, холодный и слабый, но он не зависел от батареек.

В мертвенном отблеске Сайзмор увидел Это.

Оно стояло в метре от него.

Не тень. Не глюк цифровой матрицы. Это была физическая плоть, но неправильная. Существо напоминало человека, с которого содрали кожу и растянули кости на дыбе. Его тело было черным, словно обугленным, но поверхность не отражала свет ХИСа – она его поглощала.

Лица не было. Вместо него – воронка из вибрирующей тьмы.

Существо протянуло длинную, суставчатую конечность к светящейся палочке в руке Сайзмора.

– Контакт! В упор! – взревел Диксон.

Пулемет SAW в узком коридоре заработал как отбойный молоток.

Тра-та-та-та-та!

Вспышки выстрелов разорвали темноту стробоскопическим кошмаром.

Сайзмор увидел невозможное.

Дульное пламя вело себя вопреки всем законам физики. Оно не рассеивалось. Его языки изгибались, втягиваясь прямо в грудь черной твари.

Она жрала энергию выстрелов. Она пила кинетическую силу пуль.

Свинец крошил бетонную стену за спиной существа, но сама тварь даже не вздрагивала. Она становилась больше. Плотнее.

– Не стреляй! – заорал Сайзмор, хватая Диксона за ствол пулемета (горячий металл обжег ладонь). – Ты её кормишь, идиот!

– Оно не дохнет! Сардж, оно не дохнет! – Диксон был в истерике. Его глаза, расширенные от ужаса, бегали по коридору.

Тварь сделала шаг вперед.

Сайзмор швырнул ХИС ей в «лицо». Существо дернулось, ловя палочку в воздухе. Химический свет мгновенно погас, высосанный досуха.

– Наверх! – скомандовал Сайзмор, толкая Пеппера к лестнице. – На крышу!

Они рванули по узким бетонным ступеням. Ботинки скользили по мусору. Сзади, из темноты первого этажа, доносился звук – сухой треск, словно тысячи кузнечиков терли лапками.

На втором этаже было светлее – лунный свет падал через проломы в стенах.

Но здесь было еще хуже.

Пеппер, чьи очки каким-то чудом еще работали (или твари специально оставили ему зрение, чтобы насладиться его страхом), вдруг замер.

– Господи Иисусе… – прошептал Пеппер.

– Двигай, мужик! – Сайзмор врезался в его спину.

– Сержант, посмотри на стены…

Сайзмор прищурился. Без очков он видел лишь тени. Но Пеппер видел всё.

– Они вылезают, – бормотал он. – Они везде. Из розеток. Из проводки. Они лезут по кабелям, как по шоссе.

Диксон, замыкающий, вдруг вскрикнул.

Сайзмор обернулся.

Пулеметчик стоял, прижавшись спиной к стене. Его «Химера» – те самые проклятые очки – сияла ослепительно-зеленым светом. Настолько ярко, что свет пробивался сквозь пластик корпуса.

– Сними их! – крикнул Сайзмор. – Диксон, сбрось очки!

– Не могу… – прохрипел Диксон. Он вцепился руками в шлем, пытаясь сорвать его, но пальцы не слушались. – Они… прилипли.

Сайзмор увидел, как от стены отделились две черные тени. Они подошли к Диксону с двух сторон. Они не били его. Они просто положили свои длинные пальцы на батарейный блок на его затылке.

Шшшшшуууух.

Звук был похож на вдох гигантского пылесоса.

Диксон затрясся.

Сначала погасли индикаторы на его рации. Потом перестал светиться ИК-маячок. А потом сам Диксон начал гаснуть.

Сайзмор видел, как кожа пулеметчика сереет. Как глаза закатываются, превращаясь в белые шары. Как мышцы, лишенные биоэлектричества, сжимаются, ломая кости изнутри.

– Помоги… – выдохнул Диксон.

И рассыпался.

Прямо внутри своей брони и одежды. Тело превратилось в сухой пепел и груду ломких костей. Тяжелый бронежилет и пулемет с грохотом рухнули на пол, подняв облако серой пыли.

– Диксон! – Пеппер рванулся к нему, но Сайзмор схватил его за лямку.

– Ему не помочь! На крышу, живо!

Они вывалились на плоскую крышу здания.

Ночной воздух Фаллуджи ударил в легкие гарью горящей нефти. Здесь было громче – где-то на юге работала артиллерия, небо чертили трассеры.

Сайзмор захлопнул за собой тяжелую металлическую дверь и подпер её куском арматуры. Снизу, из дома, раздался удар. Дверь выгнулась. Металл заскрипел, покрываясь инеем в месте удара.

– «Крестный», это «Браво-6»! – заорал Сайзмор в рацию, надеясь, что здесь, под открытым небом, связь пробьется. – Код «Сломанная Стрела»! Мы на крыше! Нас атакуют! Запрашиваю эвакуацию!

Рация молчала. Только белый шум.

Пеппер стоял у края крыши. Он не смотрел на дверь. Он смотрел на город.

Он медленно снял очки, его руки дрожали.

Лицо Пеппера было бледным, как мел.

– Сержант… – тихо сказал он. – Тебе лучше не знать.

– Что? – Сайзмор подбежал к нему, вырывая очки из рук.

– Не надевай, – попросил Пеппер. В его голосе была такая тоска, что Сайзмор замер. – Если наденешь – ты поймешь, что бежать некуда.

Сайзмор посмотрел на очки. Индикатор заряда мигал красным: 5%. Последние крохи энергии.

Он посмотрел на город.

Обычный ночной город. Вспышки взрывов. Дым. Темнота.

Любопытство. Оно было сильнее страха.

Сайзмор поднес «Химеру» к глазам.

Мир вспыхнул зеленым зерном.

И Сайзмор перестал дышать.

Небо над Фаллуджей не было пустым.

Оно кишело.

Миллиарды. Их были миллиарды.

Весь город был накрыт гигантским, пульсирующим куполом из статики. Огромные, левиафаноподобные сущности плыли в облаках, заслоняя звезды. Они ловили ртами снаряды гаубиц. Они обвивали минареты. Они висели над каждым домом, где шла перестрелка, всасывая смерть, как нектар.

Каждый выстрел, каждый взрыв, каждый крик в этом проклятом городе кормил их.

Война не была борьбой за демократию или территорию.

Война была фермой. А они – скотом.

Дверь на крышу за их спинами сорвалась с петель с оглушительным звоном.

Сайзмор медленно повернулся.

Из проема выходила тьма. Но теперь, глядя на небо, полное чудовищ размером с небоскребы, эта тьма казалась смешной.

– Мы просто батарейки, Пеппер, – сказал Сайзмор, опуская винтовку. Стрелять не было смысла.

– Мы просто батарейки, Пеппер, – прошептал Сайзмор, опуская винтовку. Его голос звучал глухо, словно он говорил из могилы. – А это… это просто ферма.