Верни меня домой

Оглядываюсь на Мишку — он качает головой. Смотрю в глаза Родиону Максимычу — он незаметно пожимает плечами и опускает глаза. Они не сказали ему? Почему? Зачем тянуть?

Алексей расценивает мою растерянность по-своему.

— У вас тоже есть близкие по эту сторону, да? Ну, которые тоже умерли? Вы так погрустнели!

— Есть! — киваю я. — Дочь Глашенька и мать. Мать умерла позапрошлой ночью. — Тоже фрицы? — Нет, Глашенька умерла от глотошной, мать — от старости. Я...тоже надеюсь их увидеть!

— Здесь пирогов маминых не хватает! Такие пироги яблочные печёт, объедение! Надеюсь, я скоро её увижу. Я поперхнулся чаем, закашлялся. На глазах даже выступили слёзы.

Заходим в дом. Кухня с печкой и жилая комната. Разделены занавеской. В комнате сидят двое — долговязый белокурый пацан лет 19 и мужчина в летах с усами.

— Располагайся! — говорит Мишка. — Это твои соседи!

— Дядь Родион, а вы как с Алексеем знакомы? – прервал затянувшееся молчание я.

— Та мы седьмая вода на киселе, я его дядька дальний. Вместе жили в одном селе, ему было 17, когда война началась. Тятьку его на фронт забрали, вроде как воюет где-то. А в село наше фашисты вошли. Одним днём убили и мамку, и сестру его. Он захотел отомстить, парень горячий, молодой, приписал себе год в военкомате, его и забрали. Потом он попал в мою дивизию, стали вместе воевать и погибли в один день. Он меня, тяжело раненного, вытащить из-под огня попытался, ему самому и прилетела пуля. Вот так здесь и оказались. А ты?

— Попали в окружение, меня сильно ранило. Провалялся несколько месяцев у фрицев в лазарете. Вместо нормальной еды — баланда, лечения толком не было. И умер я.

— А дети? — спросил Родион. — Дети остались у тебя?

— Сын Мишенька и жена.

— У меня вот никого не осталось, — ответил Родион. — Только печная труба из земли торчит. Совсем ничего от села не осталось. Каратели сс, чёрт бы их побрал, всех сгубили.

— А на фронте никого нет?

— Сын ушёл. От него уже 6 месяцев вестей нет.

— А похоронка?

— И похоронки нет. Одно радует — здесь я его пока не вижу.

Ложимся спать. Алексей по-прежнему вдохновенно рассказывает о сестре, о матери, об отце и остальных своих родственниках. Я делаю вид, что сплю, сон меня не берёт. Почему часовые рассказали мне о том, что я не встречусь с родными? Почему не рассказали этому пацану? Я вижу, как у него растёт надежда. И как потом её разрушить? Почему молчит его дядька? Я по глазам понял, что он всё знает. Кто расскажет пацану правду? Когда просыпаюсь, на улице уже темно. Алексей уже нетерпеливо мнётся у дверей.

Глава 5

Начало Когда все становятся в строй, разговоры потихоньку затихают. К плацу неспешно подходит невысокий жилистый мужчина средних лет. Среди тёмных жидких волос мелькает проплешина. — Смиррно! — говорит басистым командным голосом. — Меня зовут Георгий Гаврилыч, я комендант вашей части Межвременья. Вы можете называть меня просто товарищ Старший. Это ясно? — спрашивает он. — Ясно! — разноголосым хором отвечает строй. — Объясняю новоприбывшим Межвременцам и напоминаю "старичкам". Вы погибли, но ваши тела просто присыпали землёй, не похоронили как положено. Поэтому Вы попали во временный пункт пребывания — в Межвременье. Это ясно? — Ясно! — Среди Живых нас ещё называют пропавшими без вести. Ваша судьба зависит от живых. Найдут — вернётесь домой и обретёте покой. Не найдут в течение 100 лет — будете нести вечную службу — охранять места, где погибли. Если кто-то хочет вступить в ряды Вечных стражей — пусть тот выйдет из строя. Все переглядываются между собой, но никто из строя не выходит. — Ну хорошо! — продолжает свою речь товарищ Старший. — Тогда запомните: каждый из вас привязан к месту своей гибели. Поэтому каждую ночь мы выходим из Расположения и расходимся по своим местам, чтобы никто не разграблял ваши захоронения. Это ясно? — Ясно! — Исключение — новоприбывшие. Ещё 40 дней вам категорически запрещается покидать Расположение и днём, и ночью. Вы легко можете стать жертвами Лукавых. Так же запрещается разговаривать с ними даже через забор — выманят из Расположения, уведут в Безвременье, а там поминай, как звали. Это ясно? — Ясно! — Пока на земле не закончится война, новенькие будут пребывать. Чтобы встречать их, на реке и на воротах дежурят часовые. Разумеется, они из "стареньких", заматеревших, дежурят по домам. Вас распределили по прибытии, помните номера своих домов? Все согласно закивали головами. — А, вот ещё что! — хлопнул себя по лбу товарищ Старший. — Спускаться к реке, чтобы повидать родных, будем один раз в год, в определённый день. Ну или если у ваших живых какие-то серьёзные проблемы. Это ясно? — Ясно! — снова отвечает строй. — Вопросов больше нет? — Нет! — уже не так уверенно отвечает строй. — Вот и хорошо! "Старички" — можете расходиться по домам отдыхать. Новенькие, вас проводят дежурные! Дежурные, стройте новоприбывших! — раздаёт команды товарищ Старший. Вдруг Алексей выскакивает и выкрикивает, чуть заикаясь — То-то-варищ Старший, ра-разрешите обратиться?! — Валяй! — усмехается товарищ Старший. — Раньше-то чё молчал? — Извините, Товарищ Старший, задумался! — робко улыбается паренёк. — Когда я с-с-с-могу увидеть мамку и сеструху? По строю проносятся смешки и ропот: "Только что всё объяснили?!" "И чем он слушал?" "Молодой, невнимательный". У меня же внутри всё похолодело. Вот сейчас, сейчас он узнает правду! Сейчас обрубится последняя надежда. — Я вроде только что сказал! — нетерпеливо отвечает товарищ Старший. — Живых можно повидать раз в году, в определённый день или когда-то случится что-то серьёзное, что непонятного? — Я понимаю! — кивает парень. — Мамку и сеструху закололи штыками фрицы в первый день оккупации моего села. Когда я здесь с ними встречусь? Все разом замолкают — больше не слышно ни смешка, ни вздохов. Мишка со Стёпой, которые успели обменяться насмешливыми взглядами и смешками, тут же стали серьёзными. Весь строй устремляет глаза на мальчишку и на товарища Старшего. Мальчишка смотрит умоляюще. — Как тебя зовут, боец? — чуть мягче спрашивает товарищ Старший и подходит ближе к мальчишке. — Алексей Иванов! — отвечает, выпятив грудь вперёд — Мы привязаны к месту, где погибли, — отвечает товарищ Старший и почёсывает подбородок, подбирая слова. — Уйти из Межвременья не даст туман Безвременья. Он как барьер между обычными покойными и нами. Чтобы пройти через туман, нужно особое разрешение, которого пока нет ни у кого из вас. — Но как же так??! — выкрикивает Алексей. — Это несправедливо! Я воевал только один день! Думал, спасу Ефимыча, но погиб сам. Думал помру, так хоть мамку с сеструхой увижу! И что теперь делать? Кто-то тяжело вздыхает, кто-то тихонько возмущается, но из строя не выходят, "старички" стоят, слегка понурив головы. — Ничего! — пожимает плечами товарищ Старший. — Жди! За сто отведённых лет найдутся неравнодушные— Вы не понимаете! — уже кричит Алексей. — У меня все умерли, только старший брат жив, и тот на фронте! А если он тоже погибнет и меня никто никогда не найдёт?! — Успокойся! — уже твёрже отвечает товарищ Старший. — У всех братья или сёстры и среди живых, и среди мёртвых! А ещё матери, дети, жёны, бабушки и прочая родня. Посмотри на строй! Здесь никто не рыдает и не рвёт на себе волосы — даже другие новоприбывшие. И ты успокойся. Придёт твоё время — вернёшься домой. — Но это несправедливо! — топает ногой Алексей. — Рядовой Иванов, встаньте в строй! — прикрикивает товарищ Старший. — И прекратите канючить! Вы же мужчина! Ефимыч тоже выходит из строя и берёт Алексея за плечи.

Алексей делает шаг назад, останавливается. Озирается вокруг себя и резко даёт дёру в сторону ворот. Его пытаются перехватить дежурные, но он с силой отталкивает их. Один кубарем катится по земле, другой еле держится на ногах. Товарищ Старший бросается наперерез Алексею. Следом за товарищем Старшим из строя выбегает мой сосед. Они вдвоём с товарищем Старшим бегут наперерез Алексею. Хватают под руки и ведут обратно в строй. Алексей упирается, что-то кричит и чуть ли не рычит. Из большого кирпичного здания выбегают два медбрата в белых халатах. Берут Алексея под руки, с трудом укладывают на носилки и несут в сторону здания. Товарищ Старший снова разворачивается к строю и кричит: — Вольно! Все по своим местам, как я сказал! — кричит, с трудом переводя дыхание — Рядовой Агафонов! Рядовой Михальчук! За мной! Я недоумённо кошусь на Мишку. Он только кивает головой. Иди, мол, и ничего не спрашивай. Поэтому мы с усатым мужчиной послушно идём за товарищем Старшим. На крыльце он вдруг резко оборачивается, говорит, чтобы мы стояли на месте, а сам заходит вслед за санитарами. — А вы с ним знакомы, да? — осторожно спрашиваю я. — Как же! Знакомы! С одного села были. Дядька я его троюродный, — охотно отвечает он. — Присматривал там, буду присматривать и здесь. Считаю долгом перед его тятькой, моим братом. — Он всегда такой шебутной был? — Да не! — чешет он затылок. — Это ему сегодня шлея под хвост попала. Главное, до середины реки мужался, даже шутил. А как середину переплыли, сначала смурной стал, потом и вовсе уснул. Насилу разбудили! — И взгляд у него пустой-пустой был. Я дюже испугался! — отвечает Мишка. — Ну ничего, в лазарете узнают, что с ним такое.

— Приветствую новых Межвременцев! Меня зовут Михаил Гаврилыч. Вы можете называть меня товарищ Старший. Вы погибли, и теперь находитесь в новом расположении — в Межвременьи. Объясняю правила один раз. Первое — за ворота не выходить и самостоятельно их не открывать, это ясно?

— Там у всех жёны и дети. А ещё матери, отцы, сёстры, братья и прочая родня. Порядок есть порядок – если каждый ежесекундно будет подходить и брать воду, то от пруда уже через день ничего не останется.

После построения

— Ну Лёш, свидитесь ещё, не переживай.

— Не могу я так, ребят! Ну не может быть такого, чтоб я умер и не мог увидеть мамку и сеструху!

— Лёш, ну сказали же тебе, нельзя! Старший вроде русским языком говорил, а ты всё никак угомониться не можешь? На вот, яблочков поешь лучше. Авось успокоишься! — ответил ему Родион.

— Не могу я так, дядь Родь! Очень хочется мать с сеструхой обнять! — досадливо буркнул тот

— Всем хочется! Но что теперь поделать…

— Должен быть выход! Не могу просто так сидеть! Пойду я!

— Погодь! — придержал его за локоть Родион Константиныч. — Погодь! Сказали ж тебе, не получится? Кто знает, что ожидает тех, кто нарушит приказ Старшего

— Я ненадолго! — упрямо мотнул головой мальчишка. — Я туда и обратно! Никто меня не заметит.

— Сядь! И ешь! — неожиданно прервал молчание самый угрюмый наш сосед. — Нечё по ночам шастать!

Алексей отрицательно помотал головой и выбежал на крыльцо, хлопнув дверью. Мы за ним.

Побег

Здесь над нашим поселением ясное звёздное небо. За забором — густой белый туман. Мне показалось, где-то там на секунду промелькнула рожа вчерашнего рогатого знакомого. Потом из тумана выскочила собака.

— Жучка? — побежал к воротам Алексей. — Смотрите, там моя собака! Можно я её впущу?

— Это не твоя собака! — Вернись, Алексей, не надо!

— Откуда ты знаешь? Может она нашла ко мне дорогу!

– Да потому что я был в тумане! Его обитатели могут превращаться в собак!

— Бред какой-то! — Алексей стал открывать ворота. Над головой, по всему поселению запели соловьи.

Из своего домика выскочил товарищ Старший и побежал к Алексею

— Куууууудааа?! Сказано же, не ходить за пределы расположения!

— Но там моя собака! Можно хотя бы собаку?!

— Какая собака?! — Подлетел к нему Старший и оттолкнул от забора. — Ты хоть знаешь, что с нами всеми будет, если эту тварь за забор пустить?

— Это моя собака! Добрейшее создание на земле!

— Да ты что?! — улыбнулся Старший, а потом развернулся к забору и громко крикнул на собаку. — А ну пшёл отсюда! Пшёл к ***, сказал!

Собака, которая всё это время сидела на задних лапах и виляла хвостом, наблюдая за происходящим, сначала стала ростом с человека, хвост стал длинным и тонким, а на голове появились два рога.

— Пожрать не дают! — зарычало существо и отправилось обратно в туман, напоследок махнув когтистой лапой.

— Э-это что было? — заикаясь спросил Алексей

— Чёрт обыкновенный, питается заблудшими душами. — Если бы ты открыл ворота, утащил бы всех нас в Безвременье, и поминай как звали до скончания века! — ворчливо отозвался Старший

— Как же так, братцы? Как же так?! Не повоевал нормально, сеструху с мамкой не увижу, где справедливость.

— Теперь вы видите, что пространство вас никуда не пустит. Своевольничать бесполезно. Самое страшное — попасть в Туман. Да, за ним находится поселение Мёртвых, но туман туда вас не пропустит, но вы легко сможете угодить в Безвременье. Чтобы туман вас пропустил, нужно разрешение, которого пока нет у большинства из вас. Так что пеняйте на себя, когда пытаетесь бороться с правилами. Это не просто моя блажь. Это безопасность всего расположения. То, что мы находимся здесь, означает лишь то, что за нас ещё кто-то молится на Земле, среди живых. Нас ещё кто-то помнит и надеется найти живым или мёртвым. Если бы не чьи-то молитвы, Туман бы засосал его, и плутал бы он в том Тумане до скончания Века. Пусть то, что сделал Алексей, будет вам уроком.

Начало 6 главы

Алексей вдруг тяжело вздыхает. Потом открывает глаза и смотрит по сторонам. — Что со мной было? — спрашивает он ослабевшим голосом. — Кто это был? — Чёрт обыкновенный, питается заблудшими душами! — усмехается товарищ Старший. — Если бы ты открыл ворота, "собака" утащила бы всех нас в Безвременье, и поминай как звали до скончания века! — проворчал Старший — А чем оно так страшно? Мы же там были... — Туман сам по себе не страшен. Страшно то, что в нём прячутся Нечистые, и их там очень много. Путают и живых, и нас. За туманами находится поселение Мёртвых, но как только вы идёте туда, туман становится гуще. Чтобы найти верную тропку, нужно разрешение, которого пока нет у большинства из вас. Так что пеняйте на себя, когда пытаетесь бороться с правилами. Это не просто моя блажь. Это безопасность всего расположения. То, что мы находимся здесь, означает лишь то, что за нас ещё кто-то молится на Земле, среди живых. — А мамка-то права была, получается! — вдруг усмехается Алексей. — В чём? — поднимает удивлённо округляет глаза товарищ Старший — Она рассказывала заунывные сказки про туман. «Туманной ночью на охоту выходит Мара и её приспешники — неупокоенные души. Они путают запоздалых путников, чтобы поймать в свои сети. Заглядывают в приоткрытые окна и воют полу человечьими полу волчьими голосами, чтобы напугать таких трусишек, как вы». — рассказывает Алексей заунывным голосом, от которого мурашки по телу. — Только вот Мары там никакой нет. Только Нечистые. Верно, товарищ Старший? — обращается к нему Алексей. — Ну да, наверное! — чешет затылок товарищ Старший. — Если честно, не знаю. Хоть и живу здесь с самой первой войны на свете! — Это сколько же вам лет? — удивляется Алексей. — Много будешь знать — никогда не состаришься! — хмыкнул Старший. — Как я.

Лазарет В Лазарете Алексею дали понюхать какие-то капли. Он уснул, и был белым-белым, как мел. Даже мы все больше были похожи на людей, чем он. Я, Родион Ефимыч и товарищ Старший всё время сидели у его койки. Переживали. Диалоги с товарищем Старшим. Реплики Василия — Что с ним такое? — спрашиваю я. — Неужели встреча с Нечистыми так подействовала? — Так мы ж были в лазарете! — удивляюсь я. Реплики Старшего — Теперь вы видите, что Межвременье вас никуда не пустит. Своевольничать бесполезно! — вздохнул товарищ Старший. — Я тоже его с самого начала приметил, как он выступил из строя! — вздыхает товарищ Старший. — Слишком глаза были мутные и яростные даже для Неживого. Надо было сразу его в лазарет вести! — Кто знает, сколько он плохого в жизни делал? Они не отпускают тех, кто умудрился уйти от них больше двух раз. Он слишком молодой! — отвечает товарищ Старший. — Ему здесь придётся тяжелее, чем многим из вас. Он почти не жил. Вот например, была у него девушка, а? — спрашивает он Родиона Ефимыча— Вот! Семьи нажить не успел, со школьной парты сразу на войну, а с войны в Межвременье! — качает головой товарищ Старший. — Слишком много незавершённого осталось, слишком он привязан к Земле, к родным. Нечистые этим очень хорошо пользуются. — Скажи-ка, Родион Ефимыч, ничего странного не случалось, пока вы плыли до Межвременья? Потому и был одержим навязчивой мыслью уйти из расположения. — Нет! — возражает товарищ Старший. — Надо было оставить его под наблюдением фельдшера. Признаки явными сразу не становятся. Прямо как при земных болезнях... Реплики Ефимыча — Не знаю. Если бы и была, то скорей всего погибла вместе с другими жителями деревни! — грустно отвечает Ефимыч. — Да было. Весь путь балагурил, старался держаться молодцом, а потом р-раз, и стих! И глаза как стеклянные стали! Всё начал вздрагивать да озираться по сторонам.