Академия вечных стихий

Медленно, почти невесомо, Лира положила ладонь на плечо Элины. Ее голос, обычно твердый и уверенный, прозвучал непривычно мягко:

– Я не оставлю. Клянусь.

В глазах Элины блеснули слезы, но она не отвела взгляда.

– Боюсь… что если ты уйдешь, я снова стану невидимой. Просто «та, у которой не проснулся дар».

Лира покачала головой. В ее груди разгоралось странное, новое чувство – не гнев, не раздражение, а ответственность. Не та, что давит грузом ожиданий, а та, что дает силу.

– Ты никогда не была невидимой. Я увидела тебя сразу. Не потому, что ты «должна» проявить магию. А потому, что в тебе есть то, чего нет в других: умение чувствовать. Это тоже сила, Элина.

Тина, молчавшая до этого, тихо подошла и встала рядом. Ее рыжие кудри мягко коснулись плеча Элины.

– И я не оставлю. Мы обе. Знаешь, почему? Потому что дружба – это не когда ты ждешь, пока другой станет «достаточно хорошим». Это когда принимаешь его таким, какой он есть. Даже если он пока не может вызвать искру. Особенно тогда.

Элина всхлипнула, но в этом звуке уже не было отчаяния – только облегчение. Она медленно подняла руки, словно пытаясь удержать это новое ощущение: она не одна.

– Спасибо… – прошептала она. – Я просто… так устала бояться.

Лира сжала ее ладонь.

– Больше не надо. Мы будем рядом. И если Кассия снова попытается… – она на мгновение замолчала, и в ее глазах вспыхнул алый отблеск, – мы встретим ее вместе. Но не гневом. А единством.

Тина кивнула, доставая из кармана маленький мешочек с сушеными травами:

– А пока – давайте заварим чай. У меня есть мята с лунных полей. Говорят, она помогает успокоить разум и разжечь внутренний огонь. Не магический – тот, что греет душу.

Они сели у окна, три силуэта в лучах закатного солнца. Элина, впервые за долгое время, почувствовала: ее страх отступает. Не потому, что исчезла угроза, а потому, что теперь у нее были те, кто стоял рядом – не из жалости, не из долга, а по выбору.

Наступил глубокий вечер. Элина поднялась со стула.

– Мне так страшно возвращаться туда… в комнату…

Лира без раздумий выпалила то, чего не ожидал никто.

– Ложись с нами. У нас кровати свободные, нам хватит место.

Элина замерла, не зная, что ответить. В глазах стояли слезы – не от обиды, а от непривычного ощущения заботы.

– Я… не хочу создавать проблем, – прошептала она, комкая край рукава.

Лира шагнула ближе, взяла ее за руки. Пальцы были теплыми, твердыми – в них не было ни тени сомнения.

– Это не проблема. Это выбор. Ты не должна оставаться одна, когда тебе страшно.

Тина, до этого молчавшая, кивнула:

– Мы втроем уместимся. А если кто-то спросит – скажем, что готовились к занятию и задремали.

Элина хотела возразить, но слова застряли в горле. Впервые за долгие недели она почувствовала: ее хотят защитить. Не из жалости, а потому, что считают своей.

Они устроились на двух кроватях, сдвинутых вместе.

Тина мгновенно уснула, свернувшись клубочком, а Лира лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине.

Где-то в глубине академии часы пробили полночь. И тогда Лира тихо поднялась, стараясь не потревожить сон Элины.

Накинула плащ, осторожно ступила на прохладный пол…

– Ты куда?! – резкий шепот Элины разорвал тишину. Девушка вскочила, глаза широко раскрыты, в них – тревога и недоумение. – Не уходи! Что-то случилось?

Лира мгновенно оказалась рядом.

Мягко, но уверенно положила ладони на плечи Элины, уговаривая снова опуститься на постель.

– Тише, тише, – ее голос звучал, как колыбельная, – все в порядке. Я просто… нужно кое-что проверить.

– Не оставляй меня, – в голосе Элины дрожали слезы. – Пожалуйста. После всего, что было… я боюсь.

Лира присела на край кровати, провела ладонью по растрепавшимся волосам подруги.

– Я не оставлю тебя. Никогда. Но мне правда нужно ненадолго отлучиться.

– А если… если опять что-то случится? – Элина вцепилась в ее рукав.

– Ничего не случится. – Лира накрыла ее руку своей, теплой и надежной. – Закрой глаза. Представь, что я рядом. Почувствуй это.

Элина неуверенно прижалась к подушке, не отпуская взгляда Лиры.

– Обещаешь вернуться?

– Обещаю. – Лира накрыла ее легким покрывалом, поправила подушку. – Спи. Я буду здесь, когда ты проснешься. Даже если тебе покажется, что меня нет – я все равно рядом.

– Но…

– Ш-ш-ш…

Она дождалась, пока дыхание Элины станет ровным, пока веки не затрепетали в полусне.

Лишь тогда она аккуратно поднялась с кровати, последний раз оглянулась на спящих подруг – и скользнула в темный коридор, где ее ждала встреча с Кассией.

Кассия стояла у окна, освещенная лунным светом. Она явно кого-то ждала – и, увидев Лиру, усмехнулась:

– Пришла жаловаться? Или просить пощады для своей подружки?

Лира не стала тратить слова.

– Ты знаешь правила. Если хочешь конфликта – давай по-честному.

Кассия вскинула брови, потом рассмеялась:

– Дуэль? Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. – Лира расстегнула плащ, отбросила его в сторону. – Здесь и сейчас. Без свидетелей. Только ты и я.

В глазах Кассии вспыхнул азарт. Она любила вызовы – особенно те, где чувствовала свое превосходство.

– Условия?

– Без смертельных заклинаний. До первого явного преимущества.

Кассия кивнула, ее пальцы уже мерцали холодными искрами.

Первый удар нанесла Кассия – ледяной вихрь рванулся к Лире, но та встретила его щитом понимания – тем самым, перламутровым, что спасла Элину утром от Тины. Магия Кассии разбилась о него, рассыпавшись снежинками.

– Слабовато, – холодно бросила Лира, и в ее ладонях вспыхнуло пламя – не яркое, а темно-алое, почти багровое.

Кассия отступила на шаг. Такого огня она не видела ни у кого в академии.

– Что это?..

– То, что ты не сможешь сломать, – ответила Лира, и пламя рванулось вперед, не обжигая, но сдавливая, словно невидимая рука схватила Кассию за горло.

Та попыталась контратаковать, но ее заклинания растворялись в этом странном, тягучем огне.

– Сдаешься? – голос Лиры звучал ровно, почти равнодушно.

Кассия сжала кулаки, но через мгновение опустила руки.

– Хватит.

Пламя Лиры погасло. Она отступила, глядя на соперницу без злорадства, но и без снисхождения.

– Больше не трогай ее. И не трогай нас.

Кассия молчала. Впервые в ее взгляде не было высокомерия – только недоумение и… уважение?

Наутро Лира вернулась в комнату, едва держась на ногах. Ее руки дрожали, а на висках блестели капли пота.

– Ты… ты сражалась с ней? – ахнула Элина, вскочив с постели.

Лира кивнула, опускаясь на край кровати.

– Да. И она больше не станет тебя трогать.

– Но твоя репутация… – Тина с тревогой смотрела на нее. – Если узнают, что ты вызвала ее на дуэль…

– Пусть, – Лира слабо улыбнулась. – Репутация – это пыль. А дружба – нет.

Элина села рядом, взяла ее за руку.

– Почему ты это сделала?

– Потому что ты – часть нас. – Лира сжала ее пальцы. – А мы защищаем своих.

За окном поднималось солнце, заливая комнату золотым светом. И в этом свете три тени – Элины, Лиры и Тины – слились в одну, неразделимую.

Глава 4. Незримая связь

Зал Верховного Совета утопал в полумраке – лишь узкие лучи света пробивались сквозь высокие витражные окна, выхватывая из сумрака резные очертания древнего трона. За массивным столом из черного дерева восседал Верховный маг Арториус – его седые волосы, собранные в тугой хвост, и пронзительные серые глаза внушали трепет даже самым отважным ученикам.

Перед ним стояли Лира и Кассия – две противоположности: одна с гордой осанкой и непокорным взглядом, другая – с напускной небрежностью, но с заметной дрожью в пальцах.

– Итак, – голос Арториуса прокатился по залу, как раскат далекого грома, – вы обе нарушили устав Академии. Дуэль без разрешения, применение боевой магии… Это не шутки.

Кассия дернула плечом, но промолчала. Лира же смотрела прямо, не отводя взгляда.

– Кассия, – продолжил Верховный маг, – ты отстранена от занятий на две недели. Будешь помогать библиотекарю – сортировать гримуары и очищать их от пыли. Это научит тебя смирению.

Девушка фыркнула, но спорить не решилась.

– А ты, Лира… – Арториус склонил голову, изучая ее, словно решая, что делать с редкой, но непокорной находкой. – Ты всегда была лучшей. Одаренная, дисциплинированная, пример для других. И что теперь?

– Я защищала друга, – твердо ответила Лира.

– Дружба в Академии – риск, – холодно произнес маг. – Она отвлекает. Размягчает. Это нужно искоренять.

– Это то, что делает нас сильнее, – возразила Лира, не повышая голоса, но с непоколебимой уверенностью.

Арториус резко ударил ладонью по столу.

– Это делает слабее, глупая! Ты же отличница! Ты могла бы стать первой в своем выпуске, войти в Совет магов… А вместо этого – бросаешься в драку, как неопытный юнец!

– В дружбе это не важно, – тихо, но твердо повторила Лира. – Для меня – не важно.

Верховный маг замер, сверля ее взглядом. В зале повисла тяжелая тишина – даже пламя свечей словно притихло, боясь нарушить этот момент.

– Ты не понимаешь, – наконец проговорил он, и в его голосе прозвучала не злость, а почти сожаление. – Ты не видишь, куда ведет этот путь.

Он поднялся, возвышаясь над ними, как скала.

– Лира, я приговариваю тебя к неделе заключения в Комнате забвения. Там нет ничего – ни книг, ни света, ни звуков. Только пустота. Возможно, это научит тебя отличать истинные ценности от иллюзий.

– Вы не можете… – начала Лира, но Арториус уже поднял руку, прерывая ее.

– Могу. И сделаю. Это не просто наказание – это испытание. Если после него ты останешься при своем мнении… что ж, тогда я, возможно, пересмотрю свои выводы.

Элина, стоявшая у дверей зала, не смогла сдержать вскрика. Ее пальцы вцепились в косяк так, что побелели костяшки.

– Нет! – голос сорвался на хрип. – Это несправедливо! Лира не… она просто защищала меня!

Она рванулась вперед, но Тина схватила ее за руку.

– Элина, тише… – прошептала она, но в ее собственных глазах уже блестели слезы.

Элина обернулась к подруге, и в этом взгляде была вся паника, весь ужас одиночества, который она так долго пыталась заглушить.

– Ты понимаешь, что это значит? Комната забвения… там ничего нет… Как она справится?

Тина сглотнула, но ответила твердо:

– Лира сильнее, чем кажется. Она выстоит.

Но в глубине души и она боялась. Боялась, что эта неделя в пустоте сломает ту, кто стала для них опорой.

Тина шагнула к Лире, сжимая ее ладонь. Ее обычно веселое лицо было искажено тревогой.

– Почему ты не сказала им, что Кассия первая начала? Что это была защита? – голос дрогнул. – Ты же знаешь, как работает эта система…

Лира слабо улыбнулась, пытаясь придать себе свой уверенный взгляд.

– Потому что правда не всегда в словах. Иногда она – в поступках.

Тина всхлипнула, не сдерживаясь. Слезы катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки.

– Ты не должна платить за нашу безопасность. Мы… мы сами могли бы…

– Нет, – перебила Лира, сжимая ее руку. – Вы – мои друзья. А друзья защищают друг друга. Даже ценой боли.

Когда Верховный маг поднялся, давая понять, что разговор окончен, Лира наконец опустила взгляд. И тогда Элина увидела то, что никогда прежде не замечала: в уголках ее глаз блеснули слезы.

Не слезы слабости – нет. Это были слезы разочарования. Разочарования в мире, где дружба считалась слабостью, а смелость – дерзостью.

– Лира… – Элина подошла ближе, голос дрожал. – Прости меня. Это из-за меня…

Лира резко подняла голову. В ее взгляде снова вспыхнул огонь – не гнев, а решимость.

– Не смей. – Она взяла Элину за плечи, глядя прямо в глаза. – Не смей винить себя. Ты научила меня тому, чего я не знала: дружба – это не риск. Это сила.

Слезы все же скатились по ее щекам – две тонкие, почти незаметные дорожки. Но она не отвернулась. Не спряталась. Просто вытерла их и сказала:

– Я вернусь. И когда вернусь, мы продолжим. Вместе.

Когда Лиру уводили, Элина и Тина стояли, взявшись за руки, и смотрели ей вслед. В коридоре, куда ее вели стражи, уже сгущалась тьма – та самая, что ждала ее в Комнате забвения.

– Она справится, – прошептала Тина, но голос дрогнул.

Элина не ответила. Она просто смотрела, как исчезает силуэт подруги, и в груди разгоралось что-то новое – не страх, а гнев. Гнев на систему, которая карала за доброту. Гнев на мир, который не понимал, что дружба – это не слабость.

И в этот момент, где-то глубоко внутри, ее собственный огонь – тот самый, робкий и неуверенный – впервые вспыхнул ярче.

Я не позволю ей страдать в одиночку, – подумала Элина. – Мы вернем ее. Любой ценой.

***

День первый.

Комната забвения встретила Лиру абсолютной пустотой. Ни окон, ни мебели – лишь гладкие каменные стены, пол и потолок, сливающиеся в единое серое пространство. Здесь не было даже тени, чтобы за нее ухватиться.

Сначала она пыталась сохранять спокойствие. Шагала по кругу, считая шаги, повторяла про себя заклинания, вспоминала лица друзей.

Но с каждым часом тишина становилась все тяжелее – она проникала в уши, в легкие, в мысли.

А вдруг они уже забыли меня? – пронеслось в голове. И это был первый страх: страх быть стертой из памяти тех, кто ей дорог.

День второй.

Сон не шел. Или, может, он был – но Лира уже не могла ничего отличить от реальности.

В полумраке (хотя здесь не было ни света, ни тьмы) ей начали мерещиться голоса.

– Ты думала, что сильна, – шептал голос, похожий на Кассию. – Но ты просто наивная.

– Дружба – это слабость, – вторил другой, почти как голос Верховного мага. — Ты проиграла.

Лира зажмурилась, сжимая кулаки.

– Нет. Я не одна. У меня есть Элина. Есть Тина. Они помнят.

Но сомнения, как паутина, оплетали сознание.

День третий.

Чтобы не утонуть в пустоте, Лира начала вспоминать.

Детство, смех матери, первые искры магии. Потом – встречу (или лучше сказать столкновение) с Элиной, ее робкую улыбкой. Тину, которая ворвалась в их жизнь, как солнечный вихрь.

Она представляла их лица, их голоса, их руки, сжимающие ее ладонь. И в эти моменты пустота отступала.

– Вы мои якоря, – шептала она. – Не позволю вам исчезнуть.

На пятый день Лира сдалась. Она опустилась на пол, обхватила колени руками и заплакала – беззвучно, потому что даже звук здесь казался чужим.

– Я не могу больше…

И тогда, сквозь пелену отчаяния, она почувствовала… тепло.

Легкое, едва уловимое прикосновение к ладони.

– Лира.

Голос был тихим, но настоящим.

Лира подняла голову. Перед ней, в воздухе, мерцала тонкая нить – сплетение синего и оранжевого.

– Элина? Тина?

– Мы здесь, – голос Элины звучал будто издалека, но был реальным. – Мы не бросили тебя.

– Держись, – добавила Тина. – Мы рядом.

Лира схватила нить и впервые за эти дни почувствовала тепло.

– Спасибо, – прошептала она. – Теперь я знаю: я не одна.

День седьмой.

С этого момента пустота больше не имела власти. Лира знала: где-то там, за пределами этой комнаты, есть те, кто верит в нее.

Она начала петь – тихо, почти беззвучно. Песни, которые слышала от матери. Стихи, которые сочинила сама. Слова, обращенные к друзьям.

И каждый раз, когда страх возвращался, она представляла нить – синюю и оранжевую, сплетенную воедино.

Элина и Тина ждали у выхода из подземной части академии – там, где заканчивались мрачные коридоры и начиналась светлая галерея с витражными окнами. Воздух пах весной.

Когда дверь распахнулась и на пороге появилась Лира, обе подруги рванулись к ней одновременно.

Элина обхватила ее руками, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что Лира снова исчезнет.

– Ты вернулась… Ты настоящая…

Тина стояла рядом, не в силах вымолвить ни слова. Вместо этого она просто взяла Лиру за руку – теплую, живую, свою.

Лира улыбнулась – слабо, но искренне.

– Я же обещала. Я вернулась.

Они поднялись в ту самую башню, где все началось: где Элина впервые попыталась вызвать огонь, где встретила Тину. Здесь, среди пыльных книг и солнечных пятен на каменном полу, им было безопасно.

Лира опустилась на скамью, все еще ощущая легкую дрожь.

Элина тут же подсунула ей кружку с травяным отваром.

– Выпей. Это от усталости. Бабушка говорила, что он возвращает силы.

Тина села напротив, внимательно глядя на подругу.

– Расскажи. Как ты выдержала?

Лира сделала глоток, согреваясь изнутри.

– Сначала было страшно. Пустота… Она не просто окружает – она проникает. Ты начинаешь сомневаться: а была ли когда-нибудь жизнь за пределами этих стен? Были ли вы?

Ее голос дрогнул, но она продолжила:

– А потом… я почувствовала нить. Вашу нить.

Элина сжала кулаки.

– Мы сделали ее из наших плащей. И добавили каплю крови. Как клятву.

– И это сработало, – тихо добавила Тина. – Потому что верили.

Лира опустила глаза, но не от стыда – от благодарности.

– Без вас я бы не справилась. Правда.

Тишина.

Только шелест страниц да далекий крик птицы за окном.

– Знаешь, – вдруг сказала Элина, глядя в пол, – я все это время думала… Что если бы я не встретила Кассию? Если бы не привлекла ее внимание? Если бы…

– Нет. – Лира резко подняла голову, ее голос прозвучал твердо. – Не смей. Не смей брать на себя вину. Это ее выбор – унижать других. Это ее страх – прятаться за высокомерием.

Она взяла Элину за руку.

– Если бы не ты, я бы, наверное, никогда не поняла, что дружба – это не слабость. Это – сила.

Тина кивнула, улыбаясь сквозь слезы.

– А я поняла, что не нужно навязываться. Что дружба – это когда ты можешь просто быть рядом. Без условий. Без ожиданий.

Лира посмотрела на них обеих – на их лица, на их глаза, полные тепла и тревоги, – и почувствовала, как внутри что-то окончательно встало на место.

– Вы изменили меня. Я больше не та, что была до встречи с вами. И не хочу возвращаться обратно.

Глава 5. Страхи

После возвращения Лиры из Комнаты забвения преподаватели настойчиво пытались «нормализовать» ситуацию: переводили девушек в разные общежития, назначали индивидуальные задания, намекали на «нездоровую привязанность».

Но Элина, Лира и Тина держались вместе – словно три ветви одного дерева, чьи корни уже сплелись намертво.

Они перетащили вторую кровать в комнату Лиры (официально – «для подготовки к экзамену»), а по ночам шептали планы, смеялись над глупостями и делились сокровенным. Преподаватели хмурились, но открытого запрета не последовало – слишком уж громко звучали голоса тех, кто видел, как Лира выдержала испытание.

Первая ночь прошла спокойно. Вторая – с тревожными вздрагиваниями. На третью Лира закричала. Ее крик разорвал тишину, как лезвие.

Элина подскочила на постели, еще не до конца проснувшись, а Тина уже зажигала свечу.

– Лира! Лира, проснись!

Лира сидела на краю кровати, глаза широко раскрыты, но взгляд – сквозь них. Ее тело била дрожь, пальцы сжимались в кулаки.

– Они… они тянут меня… – хрипела она. – Не могу дышать…

Элина схватила ее за плечи, встряхнула.

– Это сон! Лира, это всего лишь сон! Смотри на меня!

Медленно, очень медленно Лира сфокусировалась. Ее взгляд нашел Элину, потом Тину.

Она судорожно выдохнула, обхватывая себя руками.

– Опять? – тихо спросила Тина, ставя свечу на тумбочку.

Лира кивнула, пряча лицо в ладонях.

– Те же самые… тени. Они шепчут. Говорят, что я все равно останусь одна. Что вы уйдете.

Элина села рядом, обняла ее, прижимая к себе.

– Слушай мой голос. Только мой. Мы здесь. Мы не уйдем.

Тина взяла Лиру за руку, поглаживая холодные пальцы.

– Помнишь нашу нить? Она все еще между нами. Синяя и оранжевая. Ты чувствуешь ее?

Лира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Да… – прошептала она. – Но они… они пытаются разорвать ее.

– Не смогут, – твердо сказала Элина. – Потому что мы крепче. Мы втроем.

Она начала тихо напевать – простую мелодию, которую слышала от матери. Тина подхватила, добавляя низкие, успокаивающие ноты. Их голоса слились, окутывая Лиру, как мягкое одеяло.

Постепенно ее дыхание выровнялось. Дрожь утихла. Она прижалась к Элине, как ребенок, и наконец расслабилась.

– Спасибо, – выдохнула она, почти засыпая. – Без вас я бы…

– Не надо, – перебила Тина, накрывая ее одеялом. – Мы здесь. И мы не оставим тебя.

На рассвете Лира сидела у окна, глядя на первые лучи солнца. Элина и Тина подошли молча, встали рядом.

– Я никогда раньше не видела кошмаров, – тихо сказала Лира. – Даже в детстве. А теперь… они приходят каждую ночь.

– Комната забвения оставила след, – предположила Тина. – Она не просто пустота. Это место, где стирают себя.

– Но ты не стерлась, – добавила Элина. – Ты вернулась. И кошмары… они тоже уйдут.

Лира покачала головой.

– Боюсь, что нет. Боюсь, что они – часть меня теперь. Что я всегда буду слышать этот шепот.

– Тогда мы будем рядом, чтобы заглушить его, – твердо сказала Тина. – Каждый раз. Каждую ночь.

Элина кивнула.

– Мы не дадим тебе остаться с ними наедине.

Лира посмотрела на них – на их решительные лица, на их руки, которые снова нашли ее руки – и впервые за долгое время почувствовала не страх, а гнев.

– Хорошо. Пусть приходят. Но они не победят. Потому что мы – сильнее.

Это случилось на пятую ночь после возвращения Лиры. Элина и Тина уже дремали, прижавшись к ней с обеих сторон, как вдруг тишину разорвал крик – не человеческий, а будто сама тьма вскрикнула сквозь губы Лиры.

В тот же миг: свечи взорвались снопами искр; стол опрокинулся, разлетаясь на щепки; книги сорвались с полок, закружились в безумном вихре.

Элина и Тина вскочили, ослепленные вспышкой. В центре комнаты стояла Лира – глаза широко раскрыты, ладони вытянуты вперед, а вокруг нее клубилась энергия: не огонь, не лед, а нечто переливающееся, как перламутровый туман.

– Лира! – крикнула Элина, пытаясь подойти, но невидимая сила оттолкнула ее назад.

– Что это?! – ахнула Тина, хватаясь за косяк.

Элина снова попыталась приблизиться, постоянно разговаривая с подругой:

– Лира, милая… Мы здесь, все хорошо…

Тина, прижимаясь к косяку, пыталась разглядеть хоть что-то сквозь мерцающий туман.

– Это не она… Это оно внутри нее…

Элина, игнорируя боль в плече, подползла ближе. Она не пыталась прорваться сквозь барьер – вместо этого села на пол, скрестила ноги и заговорила. Тихо, но твердо:

– Лира, это я. Помнишь, как мы прятались в башне от грозы? Ты тогда сказала, что молнии – это смех богов. А я испугалась и прижалась к тебе… Ты обняла меня и сказала: «Не бойся. Я здесь».

Мерцание чуть дрогнуло.

– Помнишь, как Тина впервые испекла печенье, и оно сгорело? Мы смеялись до слез, а ты сказала: «Главное – не результат, а то, что мы пытались». И мы съели эти черные угольки, запивая чаем.

Лира не шевелилась, но ее пальцы слегка дрогнули.

– Ты – наша опора. Наша сила. Вернись к нам. Мы не можем без тебя.

Тина, увидев, что барьер ослабевает, присоединилась. Она не говорила – она пела. Тихо, почти без слов, но мелодия была той самой, что они пели по ночам, чтобы успокоить Лиру.

Энергия вокруг Лиры затрепетала, словно ткань, которую тянут с двух сторон.

Перламутровый туман начал рассеиваться, обнажая ее лицо – бледное, с каплями пота на висках.

– Элина… – ее голос прозвучал как эхо. – Я… не могу… оно тянет меня…

– Мы не дадим! – крикнула Тина, поднимаясь на ноги. – Ты не одна!

Она шагнула вперед – и на этот раз барьер не остановил ее. Она обхватила Лиру за плечи, прижала к себе.

– Дыши. Вместе. Раз… два… три…

Элина подошла с другой стороны, взяла ее за руки.

– Слушай наш ритм. Слушай наши сердца. Мы здесь. Мы с тобой.

Лира взглянула в их глаза и упала без сознания.

Элина и Тина не стали ждать до утра. Едва Лира обрела сознание после вспышки, они вдвоем подхватили ее под руки и повели к целителям. По коридорам академии разносился стук их шагов – торопливый, нервный.

– Что с ней? – встревоженно спросила целительница Мира, едва увидев бледное лицо Лиры и дрожащие руки.

– Это началось в Комнате забвения, – выпалила Элина, не скрывая слез. – Сначала кошмары… А потом… потом это. Она не контролировала себя.

Тина кивнула, сжимая ладонь подруги:

– Мы думаем, это болезнь. Та, что цепляется за тех, кто побывал в пустоте.