Воин революции М. Н. Тухачевский

На десять военнопленных офицеров выделялся один денщик из военнопленных солдат, которые убирались в казематах, стирали, чистили белье и обувь офицерам.

Тарелки, ножи, ложки и вилки приобретались офицерами за свой счет.

Питание было скудным и однообразным. Утром: кофе с молоком и сахаром; днем: ореховый суп, жаркое из свинины с салатом и картофелем и на вечер – какао с джемом.

Офицеры французы получали денежное довольствие и могли закупаться во время прогулок в городе. Кроме того, они получали обильные посылки, в том числе с вином, через Красный Крест и делились часто с русскими.

Русское правительство о своих пленных словно забыло и не перечисляло для них жалование.

Всего в Германии в плену находилось 1,5 млн. солдат и офицеров Российской Императорской армии, каждый седьмой оказывался в плену.

Тухачевский с большим воодушевлением встретил новость об отречении Николая II, и ожидал больших перемен от нового правительства.

В Петрограде во второй половине февраля из-за транспортных трудностей ухудшилось снабжение хлебом. Очереди в магазинах за хлебом непрерывно росли. Нехватка хлеба, спекуляции, рост цен вызывали недовольство рабочих. 18 февраля рабочие одного из цехов Путиловского завода потребовали надбавки к зарплате. Дирекция отказала, уволила рабочих, начавших забастовку, и объявила о закрытии некоторых цехов на неопределенное время. Но уволенные были поддержаны рабочими других предприятий.

23 февраля (8 марта по новому стилю) на предприятиях Петрограда проходили митинги и собрания, посвященные Международному женскому дню. Стихийно начались рабочие демонстрации под лозунгами «Хлеба!». Вечером появились лозунги «Долой войну!», «Долой самодержавие!». Это была уже политическая демонстрация, она и положила начало революции.

24 февраля демонстрации, митинги, стачки приняли еще больший характер. 25 февраля к рабочим стали присоединяться другие слои городского населения. Забастовка в Петрограде стала всеобщей. Николай II в это время находился в Ставке в Могилеве. Узнав о происходящем в столице, он потребовал от командующего Петроградским военным округом генерала С. С. Хабалова немедленно навести порядок в столице. 26 февраля в воскресенье в ряде районов полиция и войска стали стрелять в демонстрантов. Узнав об участии солдат в расстреле рабочих, среди запасных команд Волынского, Литовского, Павловского полков вспыхнул бунт. 27 февраля на сторону рабочих стали переходить солдаты Петроградского гарнизона. Рабочие, объединившись с солдатами, захватили арсенал, вокзалы, взяли приступом политическую тюрьму «Кресты», освободив заключенных. Все попытки генерала С. С. Хабалова навести порядок в столице ни к чему не приводили.

Тогда Николай II распорядился послать в Петроград Георгиевский батальон из Могилева и несколько полков с Северного, Западного и Юго-Западного фронтов. Во главе этого отряда царь поставил находившегося в резерве бывшего командующего Юго-Западным и Западным фронтом генерала Н. И. Иванова. Но отряд Н. И. Иванова был задержан под Гатчиной бастующими железнодорожниками и не смог пробиться к Петрограду. 28 февраля генерал С. С. Хабалов понял, что он полностью утратил контроль над ситуацией в столице. Последним защитникам старого строя он приказал разойтись. Министры правительства скрылись, а затем они были поодиночке арестованы. Николай II распустил IV Государственную думу. Но волей обстоятельств Дума оказалась в самом центре событий.

27 февраля в Петрограде по инициативе различных рабочих групп, социал-демократической фракции Государственной думы был создан орган власти – Совет рабочих депутатов (Петросовет). Помимо Петросовета в стране возникло свыше 600 Советов, которые избрали постоянно действующие органы – исполнительные комитеты. Преобладали в советах меньшевики и эсеры. В Петросовет вошли 12 человек: меньшевики, эсеры, лидеры профсоюзов и кооперативов. Так как большинство мест принадлежало меньшевикам, то возглавил его меньшевик Н. С. Чхеидзе.

Одновременно 27 февраля депутаты IV Государственной думы создали Временный комитет Государственной думы, в который вошли также 12 человек. Временный комитет должен был выполнять функции правительства. Председателем Временного комитета стал председатель IV Государственной думы М. В. Родзянко. Заседания Петросовета и Временного комитета проходили в одном здании – Таврическом дворце.

Так в России стала складываться своеобразная ситуация – двоевластие – одновременное существование двух органов власти – власти буржуазии в лице Временного комитета и власти революционной диктатуры пролетариата и крестьянства – Советы.

Между тем события развивались стремительно. Царю в Ставку была послана телеграмма, где сообщалось, что Петроград в руках черни и что Дума образовала Временный комитет, который берет на себя функции правительства. Царь в это время уже отправился из Ставки в Царское Село. Но царский поезд застрял в штабе Северного фронта во Пскове. В это время М. В. Родзянко в телеграммах стал склонять царя к «созданию правительства, ответственного перед Думой». В противном случае он предрекал гибель династии и монархии в России. После долгих колебаний Николай II согласился на создание ответственного перед Думой правительства. До сих пор правительство назначалось царем и было ответственно перед ним. Создание правительства, ответственного перед Думой, означало конец самодержавия в России и переход к конституционной форме правления. Со стороны царя это была серьезнейшая уступка.

Командующий Северным фронтом генерал Н. В. Рузский поспешил сообщить эту новость М. В. Родзянко, но узнал, что эта уступка царя уже устарела и рабочих Петрограда уже не устаивает просто создание ответственного перед Думой правительства. Рабочие требовали отречения Николая II от престола. Временный комитет решил спасти конституционную монархию в России. В руководстве Временного комитета возник новый план: отречение Николая II в пользу прямого наследника 13-летнего Алексея при регентстве брата царя Великого князя Михаила Александровича. И, не ожидая решения царя, в Псков выехали посланцы Думы А. И. Гучков и В. В. Шульгин.

До царя немедленно довели позицию лидеров Думы. В ответной телеграмме М. В. Родзянко Николай II написал: «Нет такой жертвы, которой я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родной матушки – России». Одновременно по распоряжению начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала М. В. Алексеева всем командующим фронтами и флотами – командующему Кавказским фронтом Великому князю Николаю Николаевичу, Румынским фронтом – генералу В. В. Сахарову, Юго-Западным фронтом – генералу А. А. Брусилову, Западным фронтом – генералу А. Е. Эверту, командующему Балтийским флотом – адмиралу А. И. Непенину, командующему Черноморским флотом – адмиралу А. В. Колчаку – были посланы телеграммы с требованием выразить свое мнение относительно плана отречения Николая II от престола. В телеграммах содержались «подсказки», что от императора следует требовать отречения.

Для Николая II мнение генералитета было решающим. В обстановке всеобщего паралича и анархии у него оставалась последняя организованная сила – армия – 6,5 млн. человек, Верховным Главнокомандующим которой он был. Армия в общем еще не была тронута большевистской пропагандой, давала присягу на верность императору и Верховному Главнокомандующему и могла за него постоять.

Но русский генералитет не симпатизировал Николаю II. В 1916 году он не утвердил представление Георгиевской думы при Ставке Верховного Главнокомандующего о награждении генерала А. А. Брусилова высшим знаком отличия Российской империи орденом «Георгия 2-й степени», несмотря на явный успех операции «Брусиловский прорыв». Кроме того, Николай II странным образом не поддержал этот прорыв войсками других фронтов, хотя ранее планировался одновременный разгром не только армии Австро-Венгрии, но и Германии. Царя считали подкоблучником жены, которая по утверждениям Брусилова почти открыто шпионила в пользу Германии.

Через несколько часов пришли ответы от Великого князя Николая Николаевича (дяди царя), М. В. Алексеева, А. А. Брусилова, А. Е. Эверта. «Во имя спасения родины и династии» они «умоляли» Николая II отречься от престола. Остальные командующие, в том числе и командующий Черноморским флотом адмирал А. В. Колчак, от выражения своего мнения воздержались.

2 марта 1917 г. в штабе командующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского Николай II ждал ответов. Наконец, ему передали ворох телеграфных лент с ответами командующих. Когда царь ознакомился c содержанием телеграмм, наступила неловкая пауза. Николай II молчал всего несколько минут, потом вдруг сказал: «Я решился. Я отказываюсь от престола». Присутствующие ждали именно этого ответа. Тем не менее, все опешили: так просто и буднично император отказался от престола. Позже Николая II упрекали: «Отказался от престола, будто эскадрон сдал».

Вечером Николай II принял думскую депутацию в составе А. И. Гучкова и В. В. Шульгина и сообщил о том, что он переменил свое решение и теперь отрекается от престола за себя и за больного сына Алексея в пользу брата Великого князя Михаила Александровича.

На следующий день 3 марта 1917 г. состоялась встреча членов думского комитета и Временного правительства с Великим князем Михаилом Александровичем. Под их давлением отрекся от престола и Михаил Александрович. При этом Великий князь рыдал.

Так в России буквально за несколько дней – с 23 февраля по 3 марта 1917 г. – рухнула одна из сильнейших монархий в мире.

После отречения Николай II был арестован комиссарами Петроградского Совета и вместе со своей семьей препровожден в Царское Село. Здесь они содержались под домашним арестом. По просьбе Николая II Временное правительство обратилось к британскому кабинету министров с просьбой дать убежище Романовым в Англии. Но английский король Георг V и кабинет министров ответили отказом.

Через какое-то время, видя слабость пришедшего на смену царю демократического Временного правительства, Тухачевский заинтересовался идеями большевиков. Тухачевскому импонировали те, кто был готов к решительным, хоть и жестоким действиям ради достижения высокой цели.

Постепенно он разглядел в марксизме идеологию способную захватить массы и объединить людей. Изучая работы марксистов, Тухачевский находил их передовыми.

Обсуждая положение дел в России, Тухачевский в споре с русскими военнопленными офицерами защищал «взбунтовавшуюся чернь», утверждая, что земля должна принадлежать тем, кто на ней работает.

Своему другу-сокамернику французскому офицеру Реми Руру, который в последствии опубликовал в 1928 году книгу о Тухачевском, доверительно говорил: «Если Ленин окажется способным избавить Россию от хлама старых предрассудков и поможет ей стать независимой, свободной и сильной державой, я пойду за ним… При помощи марксистских идей можно поднять, заразить весь мир!.. Революционная Россия, проповедница борьбы классов, распространит свои пределы далеко за пограничные линии, очерченные договорами. С красным знаменем, а не с крестом мы войдем в Византию!».

В Росси назревали крупные перемены, а Тухачевский бездействовал в плену, что его сильно тяготило. Он хотел активно участвовать в происходящих событиях, а не только следить за скупыми вестями, достигающие пленников с большим опозданием.

Так как лагерь этот усиленно охранялся, и не было возможности убежать, то Тухачевский решил попасть в тюрьму, которая на его взгляд охранялась гораздо слабее. С этой целью на поверке он нарушил режим и не вышел из комнаты во время вечерней поверки.

Проводивший поверку немецкий унтер-офицер Ганс Абель не досчитался одного из пленников и стал его разыскивать.

Когда Абель проверял камеру номер 9, где должен был по его мнению находиться Тухачевский, то обнаружил, что кто-то лежит на койке.

Чтобы выполнить свои обязанности, он должен был убедиться в том, что на ней лежит именно тот офицер, которого он недосчитался на перекличке. Абель осветил карманным электрическим фонариком одеяло койки и посветил в лицо офицера, лежащего на ней. Однако это рассердило Тухачевского, и он закричал на Абеля: «Вонючий хам, пошел вон! Сукин сын, вон!»

Абель давно привык к стычкам с пленными и спокойно переспросил: «Что вы сказали?!».

Тухачевский снова не сдержался и закричал: «Вонючий хам, пошел вон! Сукин сын, вон!», поле чего Абель записал оскорбительные выражения в свой адрес и вышел из помещения, чтобы доложить о поступке узника вышестоящему начальству.

За оскорбление унтер-офицера немедленной отправки в тюрьму не последовало. Дело Тухачевского должен был через некоторое время рассматривать немецкий военный суд.

Когда началась подготовка к побегу французского офицера Дежобера, Тухачевский принял самое деятельное участие в изготовлении для него немецкой формы, а потом при перепиливании оконной решетки устроил нечто вроде концерта самодеятельности, чем отвлек внимание часовых. Дежобер пролез в окно и, пользуясь темнотой, пристроился к сменявшемуся караулу. Ему удалось пройти вместе с караульными по мосту и добраться до железнодорожной станции. Вскоре узники форта получили весть о том, что Дежобер через Голландию пробрался к себе на родину. А еще через некоторое время узники узнали, что он сбил немецкий самолет.

Удача Дежобера окрылила Тухачевского, всеми силами стремившегося вырваться из плена. Однако удачный побег оказала влияние и на охрану форта. Часовые усилили бдительность. Появились дополнительные проволочные заграждения с колокольчиками. Через несколько дней при попытке к бегству был убит французский морской офицер капитан Божино. Но его смерть не остудила пыл Тухачевского, а придала ему большей решительности.

Желая ускорить процесс попадания в военный суд, а затем в тюрьму, Тухачевский решил нагрубить немецкому генералу Петеру – коменданту лагеря. Когда тот приехал в лагерь, то разговаривал с ним с непочтением, держа руки в карманах, при этом не исполнил его двукратного приказания вынуть руки из карманов, а на его замечание, что это мне будет дорого стоить, ехидно спросил: «Сколько марок?»

Однако и за это его тотчас не посадили в тюрьму, а щепетильные немцы опять стали готовить дело для рассмотрения военным судом.

Так как попасть в тюрьму оказалось не так уж просто с учетом немецкой педантичности, Тухачевский решил бежать во время прогулки в город.

Пленных офицеров из фортов Ингольштадта время от времени выводили на прогулку в город, при этом они давали честное слово, что во время прогулки не будут пытаться бежать. Нарушение обещания наказывалось очень строго – те, кто нарушал слово, приговаривались к смертной казни. Честное слово для дворянина значило многое, даже данное заклятому врагу, поэтому Тухачевский придумал план побега, без нарушения кодекса чести.

16 августа 1917 года в половину седьмого вечера унтер—офицер Гофман вывел на прогулку девять русских офицеров, давших письменное обязательство словом чести не совершать побегов во время прогулок.

Однако два офицера во время прогулки помахали ему ручками и скрылись у него из виду. При немедленно поднятой тревоге было установлено, что исчезли русские офицеры капитан Чернивецкий и подпоручик Тухачевский.

Возмущению немецких офицеров не было предела. Даже чопорные пленные английские офицеры возмущались поведению русских, для которых слово чести оказалось пустым звуком. Однако, на следующий день через французского лейтенанта Лаба коменданту лагеря было передано письмо Тухачевского, следующего содержания:

«Милостивый государь!

Я очень сожалею, что мне пришлось замешать Вас в историю моего побега. Дело в том, что слова не убегать с прогулки – я не давал. Подпись моя на Ваших же глазах и в присутствии французского переводчика была подделана капитаном Чернивецким, т. е. попросту была им написана моя фамилия на листе, который Вы подали ему, а я написал фамилию капитана Чернивецкого на моем листе.

Таким образом, воспользовавшись Вашей небрежностью, мы все время ходили на прогулки, никогда не давая слова. Совершенно искренно сожалею о злоупотреблении Вашей ошибкой, но события в России не позволяют колебаться. Примите уверения в глубоком почтении.

Подпоручик Тухачевский.10 августа 1917 г.»

***

Начало побега было очень неудачно. Сразу же в лесу беглецы наткнулись на жандарма, который их долго преследовал. Наконец, разделившись, они побежали в разные стороны. Жандарм стал преследовать Тухачевского, но через полчаса выбился из сил и отстал.

Через три дня Чернивицкий был пойман и возвращен в Ингольштадт.

Тухачевский продержался на свободе 9 дней, после чего был пойман жандармом. Он представился солдатом Михаилом Ивановым из лагеря Мюнстера, и был помещен в лагерь Лехфельд, где его содержали как солдата.

Через некоторое время он был отправлен в лагерь Пукхейм.

Там Тухачевский работал вместе с солдатами три недели и вскоре убежал с унтер-офицером Новиковым и солдатом Анушкевичем.

Шестеро суток скитались беглецы по лесам и полям, скрываясь от погони. На седьмые сутки они наткнулись на жандармов. Только выносливый и физически крепкий Тухачевский, собрав все свои силы в кулак, удрал от преследователей.

Через три ночи ходьбы 18 сентября, истощенный голодными скитаниями, но не потерявший присутствия духа, он наконец-то перешел швейцарскую границу у станции Таинген.

*** Возвращение ***

В Швейцарии Тухачевский обратился в русское посольство в Берне, где его несколько дней проверяли, а затем обеспечили отправку во Францию.

12 октября 1917 года подпоручик Тухачевский явился к русскому военному агенту во Франции генералу А. А. Игнатьеву. Тот с большим участием встретил русского офицера, сообщившего, что хочет как можно быстрее вернуться на Родину, чтобы вернуться в свой родной полк и продолжить сражаться с врагами отечества.

Игнатьев распорядился выдать Тухачевскому денег на дорогу в Лондон и написал письмо к военному агенту генералу Н. С. Ермолову в Англии, следующего содержания: «По просьбе бежавшего из германского плена гвардии Семеновского полка подпоручика Тухачевского мною было приказано выдать ему деньги в размере, необходимом для поездки до Лондона. Прошу также не отказать помочь ему в дальнейшем следовании».

После февральской буржуазной революции Ленинская партия РСДРП (б), насчитывающая 24 тыс. человек, стала активно расширять свои ряды. Люди с энтузиазмом вступали в партию, которая обещала навести в стране порядок, прекратить войну и раздать землю народу. Кроме того, в ходе демократических преобразований в стране снизилось преследование членов этой партии со стороны властей, и у ее членов появилась возможность широкой агитации масс.

К сентябрю 1917 года численность РСДРП (б) составила уже 350 тысяч человек. В сентябре произошли новые выборы в Петроградский совет, на которых представители РСДРП (б) получили большинство.

Подготовка к войне оставила Петроград к октябрю 1917 без должных запасов продовольствия. Цены на продукты в городе резко взлетели вверх.

В городе начались стихийные выступления трудящихся, назрела революционная ситуация.

10 октября 1917 года В. И. Ленин провел тайное заседание Центрального Комитета своей партии. На повестке дня был только один вопрос о возможности вооруженного восстания и захвата власти. По итогам голосования 10 человек из 12 проголосовали за вооруженный захват власти. Противниками этой идеи были только Зиновьев Г. Е. и Каменев Л. Б.

12 октября 1917 г. при Петроградском Совете был создан Военно-революционный комитет (ВРК), выполнявший роль штаба по подготовке восстания. В него помимо большевиков вошли представители левого крыла эсеровской партии. Фактическим руководителем ВРК стал Л. Д. Троцкий.

***

Из Англии Тухачевский направился в Норвегию, затем в Швецию, в Стокгольм и вскоре оказался на территории России.

Уже 16 октября Тухачевский оказался в Петрограде, где явился для продолжения службы в запасной батальон Семеновского полка. Как оказалось, запасной батальон уже не существовал. На основании приказа по Петроградскому военному округу от 09.05.1917 №262 запасной батальон развертывался в 3-х батальонный гвардии Семеновский резервный полк.

Как требовал устав, Тухачевский доложил рапортом командиру резервного полка лейб-гвардии Семеновского полка полковнику Р. В. Бржозовскому о возвращении из плена.

Как и Тухачевский, Бржозовский начал свою фронтовую жизнь с августа 1914 года, будучи тогда в чине штабс-капитана. Он помнил Тухачевского как смелого фронтовика и к тому же однокашника: оба офицера, хотя и в разное время, были выпущены из Александровского военного училища.

В дореволюционные времена контрразведка была малочисленной и не такой свирепой как при Сталине. Тогда побег из плена и возвращение в свою часть на фронт считались подвигом. Для «бегунов» был даже учрежден особый знак отличия – шеврон из георгиевской ленты, нашивавшийся на рукав, на основании приказа, гласившего: «за мужество при прорыве из плена».

Бржозовский не счел нужным перепроверять рапорт офицера-семеновца. К тому же М. Н. Тухачевский сообщил, что хотел бы побыстрее вернуться в действующую армию, на фронт.

По резервному полку был издан приказ №336 от 16.10.1917, 11 параграф которого гласил: «Подпоручик Тухачевский-1, после пятикратных попыток бежать из германского плена, 18 сентября сего года перешел швейцарскую границу у станции Таинген.

16 октября 1917 года М. Н. Тухачевский прибыл в г. Петроград и зачислен в Семеновский резервный полк».

Кроме того, 18.10.1917 Бржозовский подписал документы на подпоручика М. Н. Тухачевского к производству того в «капитаны».

По настоянию М. Н. Тухачевского был подготовлен приказ об его отправке на фронт, к месту дислокации действующего Семеновского полка, где в то время находились два его родных брата.

Перед новой отправкой на фронт Тухачевский получил краткосрочный отпуск и отправился во Вражское, где провел с матерью и сестрами 3 дня.

***

В Петрограде большевики обладали численным преимуществом. В их составе были основные силы 150-тысячного Петроградского военного гарнизона, красногвардейские отряды численностью в 23 тыс. человек и 80 тыс. матросов Балтийского флота.

После захвата власти большевиками ее легитимность должен был подтвердить II съезду Советов, который открылся вечером 25 октября (7 ноября по новому стилю). По инициативе Ленина на съезде были приняты декреты о мире, о земле и о власти.

Декрет о власти провозглашал повсеместный переход власти к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Так как в Петрограде и Москве большинство в советах составляли большевики, то такой призыв давал возможность приходу к власти на местах большевиков.

Едва держась за власть в Петрограде и Москве и пытаясь взять контроль за всей территорией страны, большевики первым делом стали принимать меры по выводу страны из состояния войны.

К этому моменту общие потери русской армии составили 1,7 миллиона убитыми и умершими от ран, 4,95 миллиона калек, 2,5 миллиона человек находились в плену.

За время войны было мобилизовано в армию около 15 млн. человек – наиболее работоспособной части населения. На военные нужды было реквизировано 2,5 млн. лошадей. Война особенно тяжело отразилась на состоянии сельского хозяйства западных областей. Лишение деревни миллионов работников, лошадей, оккупация десятков западных губерний привели к сокращению посевных площадей на 12%, сбор хлеба упал на 20%.

19 ноября 1917 г. главнокомандующий русской армией генерал Н. Н. Духонин получил от большевистского правительства приказ немедленно предложить перемирие всем участвовавшим в мировой войне государствам. После отказа Духонина подчиниться приказу большевики объявили о его смещении. В Савку с особыми полномочиями был направлен Крыленко.

Большевистское правительство инициировало переговоры с Германией.

Двадцатого ноября начались переговоры в городе Брест-Литовске, где в тот момент располагалось командование германскими войсками на Восточном фронте.

Советской делегацией руководил Л. Б. Каменев, с германской – генерал М. Гофман. 22 ноября была достигнута договоренность приостановить военные действия. В переговорах был объявлен перерыв для уточнения позиций сторон перед подписанием перемирия.

Нота Советского правительства с предложениями мирного окончания войны была вручена послам стран Англии и Франции в Петрограде 22 ноября.

27 ноября 1917 г. Германия выразила согласие вступить в мирные переговоры.

В смутное в стране время Тухачевский постарался побыстрее вернуться в полк, где его полковые друзья помогли бы разобраться в происходящем.

По прибытии Тухачевского на фронт был издан полковой приказ №339 от 27 ноября 1917 г.: «…Во изменение параграфа 11 приказа по полку от 28 февраля 1915 года за №34, подпоручика Тухачевского 1-го считать не без вести пропавшим, а попавшим в плен к германцам в бою 19 февраля.