Воры лунного города. Книга первая

— Опаздываешь, — бросил я и, почти машинально, повернулся туда, где только что стоял наставник.

Пусто. Словно его и не было.

— Лучше опоздать, чем попасться, — ответил Кай, подходя ближе и скидывая капюшон.

Как всегда, с его лица не сходила улыбка — зубы сверкнули в лунном серебре. Голос у него был мягкий, чуть игривый, словно каминный огонь. Иногда казалось, что этой мягкостью он отгораживается от всего, что не хочет помнить.

Я всё ещё смотрел на пустое место у края крыши. Сделал шаг — и замер.

На черепице, где мгновение назад сидел наставник, проступила тонкая белёсая кайма, будто кто-то провёл по камню пальцем, оставив след инея. В такую сырую, морскую ночь иней держаться не должен.

Я присел и коснулся края следа.

Холод был не ночной — чужой. Глубокий, как из подвала. Как из земли.

— Эй, ты чего? — Кай прищурился, проследив за моим взглядом. — Увидел что-то?

Я быстро выпрямился и сжал пальцы, чтобы не выдать, как они онемели.

— Показалось, — сказал я ровно. — От ветра.

Кай бросил взгляд на черепицу, на белёсую полоску, задержался на ней на долю секунды — и, как всегда, выбрал простое объяснение. Потому что так легче работать.

— Ну да. Море сегодня злое, — буркнул он и дёрнул плечом, поправляя ремень. — Ладно. Ночь не будет ждать нас, пока ты медитируешь на крыше.

Я кивнул, но ещё раз — украдкой — посмотрел на след.

Полоска уже таяла. Или… исчезала. Как будто её и не было.

— Пошли, — сказал я. — Расскажешь по пути, что за «подарок» нам подсунуло Братство.

Кай кивнул и первым рывком перелетел на соседнюю крышу.

Я ринулся следом, держась чуть сбоку.

— Так что за заказ на этот раз? — спросил я, пока мы перескакивали с крыши на крышу.

— Наша цель — особняк лорда Вальдора, — перекрикивая ветер, ответил он. — Говорят, он недавно приобрёл артефакт, и один коллекционер очень хочет его заполучить. Легчайшее дело: вошли — вышли. Пять минут.

— Что?! — у меня едва не ушла из-под ног черепица. Я на миг потерял равновесие, но в последний момент вцепился в край парапета.

Рывком подтянулся и перекатился обратно на крышу.

— Ты сказал… Вальдор? — выдавил я.

Кай присел напротив, глядя на меня с внезапной внимательностью.

— Да. А что? Ты его знаешь? — беззаботно спросил он.

— А ты — нет? — я вскинул бровь.

Он уставился на меня с тем самым невинным выражением, которое обычно появлялось у него за секунду до глупости.

— Чёрт… — устало выдохнул я и хлопнул себя по лбу. — Ты хоть иногда слушал наставника?

— Ты же знаешь меня: я предпочитаю теории — практику, — улыбнулся Кай.

Я покачал головой.

— Я удивляюсь, как ты вообще ещё жив.

Сделав глубокий вдох, я продолжил:

— Лорд Вальдор — не просто очередной аристократ с толстым кошельком. Он один из самых богатых и влиятельных людей города, знаменит своей коллекцией редкостей…

— Вот видишь! Значит, у него точно есть чем поживиться, — перебил Кай. В глазах уже мелькнул знакомый блеск наживы.

— …а ещё он знаменит своей жестокостью, — я выдержал паузу, чтобы слова легли как надо, — не только к незваным гостям, но и к собственной прислуге.

Ухмылка с лица Кая стёрлась.

— Вот-вот, — тихо сказал я. — Забраться в его дом будет непросто. Опасный и жестокий тиран, верящий лишь в золото и свою власть. Как говорится, аристократы редко доверяют железу — они надеются на людей, которых можно купить или запугать. А у Вальдора таких людей хватает.

Я перешёл на другое — то, что раздражало сильнее всего.

— Что за артефакт? — спросил я.

Кай пожал плечами.

— Не сказали. Известно только, что он в кабинете. Под стеклянным куполом.

Я скривился. Мне никогда не нравилась эта секретность. Главное правило наставника было простым: прежде чем лезть в логово льва — выясни, чем он питается.

— Охрана? — спросил я.

— Будет, — коротко ответил Кай. — Дом на холме, два входа: парадный и чёрный. Слуги спят внизу, караул — у галереи и у кабинета. Вокруг дома круглосуточно патрулируют четверо.

Ветер снова ударил в лицо, а вдали бухта отозвалась глухим рокотом. Кай сунул руку под плащ, вытащил небольшой свёрток — план дома, полученный от Братства, — и глянул на меня смеющимися глазами.

— Для нас это не проблема. Проскочим в тени через чёрный ход и так же выберемся. Вошли — вышли. Лёгкие деньги, — хмыкнул он.

— О да, конечно, — буркнул я. — Лёгкие деньги всегда пахнут гораздо тяжелее.

Кай тихо рассмеялся, будто мы говорили не о доме лорда, а о ночной прогулке.

— Не начинай, Зак. Я же тебя знаю. Сейчас скажешь, что это пахнет бедой.

— Это пахнет Вальдором, — фыркнул я. — А Вальдор пахнет псами, сталью и людьми, которые исчезают.

Кай только пожал плечами, убирая план обратно под плащ, и кивнул вниз — в сторону улицы, уходящей вверх к тёмному силуэту холма.

— Тогда не стой. Чем дольше мы тянем, тем больше шансов, что нас заметят.

— Главное, чтобы мы сами не загнали себя в ловушку, — выдохнул я и первым скользнул с крыши, мягко приземлившись в переулке. Через секунду рядом опустился Кай.

Я вскинул руку, останавливая его, и осторожно выглянул из-за угла.

В свете фонарей белели оконные рамы, дрожали ветви деревьев, а у стены шатались двое пьянчуг — пытались прийти в себя. Под каменной аркой вдалеке переговаривались двое стражников — тихо, вполголоса. В редких окнах ещё тлел свет: за шторами люди делили хлеб, ругались, целовались. Жили так, будто ночь не принадлежит тем, кто ходит без имени.

Я всегда завидовал этому «будто». Оно было крепче любой брони.

Мотнув рукой, я быстрым шагом двинулся вдоль домов, держась в тени. Камень под ногами был мокрым и скользким; где-то на крышах звенели капли — и этот звон казался слишком громким.

Кай шёл чуть позади — легко и уверенно, как человек, которому всегда везло. А я считал шаги и углы: привычка не спотыкаться о то, чего не видно. Если считаешь — значит, контролируешь. Контролируешь — не паникуешь. По крайней мере, я пытался себя в этом убедить.

— Зачем мы вообще в это ввязались? — шепнул я, когда мы миновали перекрёсток.

— Это я ввязался. Ты мог отказаться, — догнав, бросил Кай.

— Ты же знаешь, я тебя одного не брошу.

— Мог бы и кого другого взять, — буркнул он.

— Ага. И через минуту он бы тебя продал, — протянул я.

Кай фыркнул, словно я сказал что-то абсурдное.

— То есть ты думаешь, я настолько доверчивый?

— Конечно, доверчивый, — усмехнулся я, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Иначе ты бы не водился со мной.

— Что ж, тут ты прав. Ты не подарок, — хмыкнул Кай, и в голосе проскользнула нота, которую я не смог сразу разобрать: то ли шутка, то ли горькая правда.

Я покачал головой и промолчал.

Мы шли по узким извилистым улочкам, где тени густели, а звуки города становились глуше, будто сама ночь пыталась спрятать нас от чужих глаз. Каждый шорох, каждый скрип двери казался подозрительным. Кай двигался в своём ритме — хищник, уверенный в силе. А я всё чаще ловил себя на ощущении добычи, которая оглядывается слишком часто и слишком поздно.

Минут через пятнадцать мы миновали ещё несколько кварталов и вошли в восточный район.

Здесь город менялся: меньше криков, меньше вони, больше камня и кованого железа. Богатые кварталы были не теплее нищих — просто смерть здесь стоила дороже. И тишина, прерываемая лишь сухим стуком сапог: стража ходила чаще и увереннее.

На вершине холма, за оградой, темнел особняк. Высокие окна, башенка, крыша — как спина зверя. Света почти не было: только одинокое пятно на верхнем этаже.

Света почти не было: только одинокое пятно на верхнем этаже.

— Кабинет, — почти беззвучно сказал Кай, проследив за моим взглядом. — Видишь? Значит, не спит. Или хочет, чтобы думали, что не спит.

Я не ответил. Слишком уж ровно горел этот свет — без дрожи, без тени, как лампа в комнате, где ждут.

Мы прижались к стене соседнего дома и ещё минуту просто смотрели. Особняк стоял за высокой оградой: кованые пики, каменные столбы, живая изгородь — аккуратная, как нож, и такая же недружелюбная.

Внизу, у ворот, прошёл патруль.

Не городские.

Я увидел это не по лицам — по мелочам, которые не умеют прятать. У стражи мэра всегда были тяжёлые плащи с мокрыми плечами и фонари — как оправдание собственной слепоты. Эти шли без света. Шли так, будто темнота принадлежит им. Ровная дистанция, одинаковый шаг, не переговариваются — только изредка короткий жест рукой, и второй отвечает тем же.

На ремне у крайнего качнулась пряжка. Луна скользнула по металлу — и на миг я различил гравировку: собачья морда, составленная из закрученных линий, словно из ветра.

У меня внутри что-то неприятно щёлкнуло.

«Вот они».

— Видел? — шепнул я.

Кай прищурился, но вместо тревоги в нём заговорило привычное любопытство.

— Красивые пряжки, — фыркнул он.

— Это не украшение, — я не сводил глаз с патруля. — И это не городская стража. Они не “берут под арест”. Они заканчивают разговор.

Кай хотел что-то ответить, но в этот момент из тени у ворот отделился ещё один — стоял всё время неподвижно, как часть ограды. Он поднял руку, указал куда-то в сторону сада — и патруль бесшумно сменил маршрут, будто кто-то переставил фигуры на доске.

— Четверо, говоришь? — спросил я.

Кай на секунду помолчал.

— По плану — четверо, — сказал он осторожнее, чем раньше. — Может, Вальдор усилил. Ничего, проскочим.

Я усмехнулся без радости.

— “Усилил” — это когда ставят ещё два замка. А когда вместо замков нанимают вот таких… это уже не про охрану. Это про то, чтобы никто не ушёл.

Кай недовольно дёрнул плечом, но спорить не стал. Впервые за вечер его улыбка стала тоньше.

Мы дождались, пока патруль уйдёт за угол ограды, и скользнули вдоль стены к месту, где соседние дома подходили ближе всего к владениям Вальдора. Там забор на секунду терял гордость: старый камень, мох, в щелях — грязь. Не парадный фасад, а то, что не показывают гостям.

Кай вытащил план и развернул его на ладони так, чтобы ветер не сорвал бумагу.

— Чёрный ход здесь, — ткнул он пальцем. — Кухонный дворик, кладовая, потом лестница. До кабинета — два пролёта и галерея.

— А вот здесь, — я наклонился ближе и указал на маленькую отметку у ворот, которой на плане не было, — стоят те, кого ты “не заметил”.

Кай поморщился.

— Ладно. Придётся тише, чем обычно.

— Тише — не поможет, если нас ждут, — ответил я и сам услышал в своём голосе наставника. Это мне не понравилось.

Над оградой качнулась ветка. Где-то в саду сухо щёлкнуло — не ветка, не птица: металлический звук, короткий, аккуратный. Кто-то взвёл арбалет. Просто так. От скуки. Или чтобы напомнить дому, что он под контролем.

Кай посмотрел на меня — наконец без игривости.

— Всё ещё хочешь сказать “откажемся”?

— Поздно, — выдохнул я. — Но я хочу сказать другое: если что-то пойдёт не так — не геройствуй. Уходим сразу. Без споров.

Он хотел пошутить, как всегда. Уже открыл рот — и закрыл. Только кивнул.

И это было хуже любой шутки.

— Пошли, — сказал Кай. — По стене до плюща. Там перелезем. Дальше — по саду, к кухонному дворику.

Мы двинулись. Без фонарей, без лишних слов. Только мокрый камень под пальцами, шорох одежды и тёмный особняк впереди — как зверь, который притворяется спящим.

А где-то на его воротах, под лунным светом, ещё раз мелькнула та самая пряжка — собачья морда из завитков.

И мне вдруг очень не понравилось, как легко Братство выбрало именно этот дом.

Глава 2. Особняк Вальдора.

Двор встретил нас тишиной и запахом мокрой соломы. Гд