Один летний день на ферме Фордов. История характера, труда и пути к большому делу

На восточном горизонте виднелась красная полоса; здания и заборы, покрытые снегом, вырисовывались причудливыми очертаниями в сером рассвете; его дыхание висело, словно дым, в морозном воздухе.

Внутри сараев животные зашевелились; лошадь топнула копытами; корова тяжело поднялась; старый Ровер залаял, услышав, как рука Генри захлопнула дверь. Генри повесил фонарь на гвоздь и принялся за работу. Он разложил сено и огромные вилы соломы; отмерил порции отрубей, кукурузы и овса; подоил коров, останавливаясь перед тем, как отнести полные ведра в дом, чтобы налить немного теплого, сладко пахнущего молока для Ровера и кошек.

Вернувшись на кухню, Маргарет накрыла стол к завтраку. Она стояла у плиты, жарила сосиски и переворачивала кукурузные лепешки. Остальные мальчики, спеша, пришли с птичьих дворов и свинарников. Они по очереди умывались в жестяном умывальнике, стоящем на скамейке на задней веранде, а затем с отменным аппетитом принялись завтракать.

После этого они очищали зерно от шелухи в больших зернохранилищах или обмолачивали его, готовя к помолу; они чистили стойла в сарае, белили курятники, сортировали яблоки в погребе. В мастерской Генри работал с сельскохозяйственными орудиями, затачивал плуги, устанавливал зубья на бороны, смазывал и чистил косилки.

После ужина, закончив дневную работу, он снова подоил коров, наполнил сеном стойла во дворе для телят, расстелил толстые подстилки из соломы для лошадей, убедился, что в больших амбарах все уютно и комфортно, оседлал маленькую гнедую лошадь и проехал шесть миль до фермы Брайанта.

Ухаживания шли не слишком гладко. Генри был не единственным сыном фермера из Гринфилда, кто восхищался Кларой Брайант, и она намеревалась разделить свою благосклонность поровну между ними до неопределенного времени в будущем, когда, как она говорила, «увидит». Довольно часто Генри находил другую лошадь, привязанную к столбу, и другого молодого человека в доме, который пытался расположить к себе Клару.

Затем, тепло принятый ее крупным, жизнерадостным отцом, он проводил с ним вечер, обсуждая политику, пока Клара и его соперник жарили попкорн или запекали яблоки в камине.

Но той зимой Генри построил легкие сани, покрашенные в красный цвет, на мягких рессорах, скользящие по снегу на гладких стальных полозьях. Ни одна девушка в Гринфилде не смогла бы устоять перед предложением прокатиться на них.

Вечерами, когда светила полная луна, Клара и Генри, тепло закутанные в меховые халаты, мчались по заснеженным дорогам в звоне колокольчиков. Поля по обе стороны сверкали белизной, кое-где от фермерских домов отражались огни. Затем сани скользили в лес, тихий и темный, лишь там, где верхушки ветвей серебристо блестели в лунном свете, и дорога тянулась впереди, словно белый бархат. Их проезд по мягкому снегу был бесшумным.

Бывали и такие вечеринки на коньках, когда Генри и Клара, в варежках, держась за руки, скользили по льду долгим, плавным полетом, а коньки звенели. Или же случалось, что Генри стоял, грея руки на берегу, и наблюдал, как Клара катается с кем-то еще, и думал о чем-то неприятном.

Где-то между работой на ферме и ухаживаниями он находил время, чтобы следить за журналами по механике, поскольку его интерес к технике все еще был силен, но в то время он ничего нового не планировал. Все его творческое воображение было направлено в другое русло.

Потеря часов Форда – это не только вина той смеющейся, румяной деревенской девушки, которая никак не могла определиться с выбором между своими женихами. Зима прошла, и Генри, разрываясь между двумя интересами, мало чего добился ни в одном из них.

Весна, и началась весенняя работа: вспашка, боронование, посев, посадка. Задолго до рассвета и до наступления сумерек, скрывавших поля, Генри усердно трудился. Пока не закончилась напряженная работа на ферме, он мог видеть Клару только по воскресеньям. Затем наступило лето, с пикниками и старым обычаем приводить из церкви толпу молодых людей на воскресный обед к Фордам. Время от времени совершались поездки в Детройт на отдых на озере.

К концу того лета среди молодежи Гринфилда сложилось общее мнение, что Генри Форд встречается с Кларой Брайант. Но, должно быть, она все еще ускользала от него, поскольку прошла еще одна зима, а окончательного решения так и не было принято.

Наступила третья весна пребывания Генри на ферме. Генри проверил свой банковский счет, на котором хранилась приличная сумма, состоящая из его заработка на ферме и нескольких сделок по покупке и продаже скота.

«Ну что ж, отец, – сказал он однажды, – похоже, я женюсь».

«Хорошо, – сказал его отец. – Она хорошая, способная девушка, наверное. Я дам тебе эту южную сороковку, и ты сможешь взять с лесопилки достаточно древесины, чтобы построить дом, когда будешь готов».

По всей видимости, Генри решил уладить этот вопрос. Несомненно, за его пылкостью, которую он проявлял к Кларе, скрывалось подсознательное чувство, что он достаточно времени потратил на ухаживания; ему не терпелось вернуться к своим другим интересам, снова наслаждаться упорядоченной, размеренной жизнью, с перерывами на механическую технику.