Полярное солнце

– Зато у нас горнолыжка! – нарочито восторженно воскликнул Руслан. – Листья и есть листья, подумаешь! Пусть лучше снег быстрее ляжет, надоела промозглость и серость.

– Да ладно! Мороз страшнее, – возразил Миша.

– Я уже сноуборд готовлю. У нас же есть гора Отдельная! А папа вчера купил билеты на Канарские острова! На каникулах полетим греться.

– Мы тоже собирались. Мама хотела… – неловко улыбнулся Миша. – Там вроде вулкан есть.

– Ага, Тейде называется! Мишка, ты уже заканчивай со стадионом! Питаться начинай грамотно, мышечную массу набирай, – посоветовал Руслан. И, меняя тему, спросил: – Новая куртка скоро придет?

– Скоро, – ответил Миша и сжался внутри.

Никакой зимней куртки ему никто не заказывал. Но он не мог признаться другу, что платить за нее некому. Прежде Миша ничем не отличался от остальных. Мама одевала его со вкусом и не экономила на сыне.

– Смотри! – воскликнул Руслан. – Да в окно смотри! Снег повалил с дождем! Ну и погодка! Пошли в класс, урок скоро начнется.

Миша перевел взгляд в окно и с благодарностью улыбнулся. Вытерпело небо, удержалось ради него.

Через несколько минут, усевшись на свое место, за вторую парту в ближнем к стене ряду, Мишка притих. Пальцы стали согреваться. От тепла его клонило в сон. И он с содроганием вспоминал недавние дни без горячей воды и отопления. В одиннадцатиметровой комнате, куда его выпроводил Игорь, промерзала уличная стена.

– Ребята, – строго прозвучал голос классного руководителя, входящей в класс в сопровождении мужчины в очках, – поприветствуйте Олега Геннадьевича!

Все встали со своих мест. Миша посмотрел на гостя и перевел взгляд на окно. Почти ничего не видно за слоем налипших снежинок на стеклах. Но еще ожидается потепление.

– Визит главного инженера «Октябрьского» рудника – большая честь для гимназии, – торжественно произнесла Римма Витальевна. – Ведите себя прилично! – наказала она и закрыла за собой дверь.

– Доброе утро! Присаживайтесь, пожалуйста, на свои места. – Проницательным взглядом Олег Геннадьевич обвел девятиклассников. – Для начала коснемся истории Норильска.

– Мы ее знаем! – заверил Степанов с первого ряда.

– И про ГУЛАГ, и про Смоктуновского, – добавила Арина.

– Ты еще птеродактелей вспомни! – грубо оборвал ее Руслан. – Это все в прошлом тысячелетии осталось! Давайте лучше про руду и металлы. Мой батя – начальник в Горнорудном управлении.

– Уймись, – одернула его Алиса, староста класса. – Урок не про твоего отца.

– Много ты понимаешь! Все рудники наши!

– Не льсти себе, Руслан! – саркастически заметил Степанов.

– Боря, твоего мнения никто не спрашивал!

– Про полярников и экспедицию Фритьофа Нансена я упоминать не стану, – дружелюбно заверил Олег Геннадьевич. – Норильск появился благодаря залежам руды, которую отыскал Урванцев. Он, конечно, не в одиночку вел поиск, но история хранит не все имена. Он искал медные руды, а в 1921 году нашел медно-никелевые с содержанием платины. Немного ошибся с предположениями.

– Всем бы так ошибиться! – усмехнулся Борис Степанов.

– Открытие – второе имя ошибки, – мягко улыбнулся Олег Геннадьевич. – Начнем с геологической разведки Таймыра. Все в курсе, что мы живем на полуострове?

– Еще бы! – дружно пронеслось по классу.

– Полуостров Таймыр территориально входит в состав Красноярского края, – прочитал Олег Геннадьевич с листа в папке и закрыл ее. – Давайте-ка я лучше расскажу своими словами. Представьте себе, почти сто лет назад, летом 1922 года Урванцев исследовал тогда не изученное озеро Пясино.

– Рыбачить отправился? – усмехнулся Артур.

– А хоть бы и так! – пожал плечами Борис. – Без рыбалки нет рыбы, а есть-то всем хочется.

– Ребята, – строго сказала Алиса. – Рыбалку потом обсудите!

– И все-таки Николай Николаевич Урванцев вошел в историю науки не как рыбак, а как ученый, полярник и исследователь Таймыра, Северной Земли и севера Сибирской платформы!

– Не всякое хобби стоит превращать в профессию, – назидательно заявил Руслан, повторив один в один слова своего отца. – А на Ламе любой рыбак разжиться не прочь!

– А зачем Урванцева командировали на Таймыр? – задал вопрос классу Олег Геннадьевич, приспуская очки на нос и чуть улыбаясь выражению растерянных лиц. – Неужели никто не знает?

– Для поиска каменного угля! – тихо сказал Миша со своего места.

– Правильно! – согласился Олег Геннадьевич. – В то время Антанта доставляла оружие и боеприпасы адмиралу Колчаку. Александр Васильевич возлагал надежды на местный каменный уголь, а Урванцев на полпути между Диксоном и устьем Пясино обнаружил почту Амундсена. Удивительное совпадение: в 1919 году со шхуны «Мод» отправить великому норвежцу почту в Норвегию, чтобы ее нашел Урванцев! Судьба выходит такая – до Диксона доведет!

– Начинается!.. Да знаем мы про Урванцева, Нансена и Амундсена! – воскликнул Руслан. – Расскажите лучше, как там на руднике? Вы же с «Октябрьского»? Нам про настоящую работу интересно.

– Вот как? – улыбнулся Олег Геннадьевич, вертя в руках очки для чтения.

– Например, какая разница между шахтами и рудниками? – спросила Арина.

– Тебе больше спросить не о чем? – возмутился Руслан, пожимая плечами. – Что тут непонятного?

– Не все такие умные, как ты, – возразила Алиса. – Тебе ведь твой папа про работу на руднике рассказывает.

– Я на его работе много раз был! – заартачился Руслан.

– А моя мама детей сольфеджио обучает! – разозлилась Арина и покраснела. – А папа офтальмологом работает, твоего папу, между прочим, наблюдает.

– В Норильске не все жители на производстве работают, – поддержала подругу Алиса. – Можно ничего и не знать про горное дело, если оно тебя не касается. Вот мои родители в Заполярном театре служат. Только из передачи «Северный город» и имеем представление о металлургах.

– А приезжие так подавно ничего не знают о жизни в Норильске, – вальяжно протянул Борис и, обращаясь к Руслану и Арине, добавил: – Не позорьтесь уже: перед гостем неудобно.

– Зря их рассадили! – послышалось ворчание с четвертой парты. – Раньше веселее жили.

– О, Ромео подал голос! Жданов, а где твоя Джульетта? – спросил довольный собой Руслан.

– Спокойнее. Разберем все вопросы по порядку, – прервал небольшую перепалку Олег Геннадьевич. – Не все знают разницу между работой в шахте и на руднике. Уголь добывают в шахтах, а руду – в рудниках. В наших рудниках есть шахты. Их количество зависит от выработки и пластов.

– Каких пластов? – заинтересовалась Арина.

– Ты меня совсем не слушала?! – воскликнул Руслан, оборачиваясь к ней. – Я ведь тебе про них рассказывал!

– Без повторения – нет учения! Ничего страшного, – нашелся Олег Геннадьевич. – Нельзя получить ответы, не задавая вопросы. Руда залегает пластами, Арина. Всего на «Октябрьском» руднике четыре шахты, на «Заполярном» – одна. Почему такая разница? «Заполярный» – старейший рудник Норильска, выработка руды идет там с сороковых годов прошлого века, и когда-то его называли семь дробь девять-бис. На сегодняшний день самая богатая руда на «Скалистом» руднике.

– Четыре шахты означает четыре горизонта в глубину, – изрек с третьей парты Артур с видом знатока. Его старший брат учился в Норильском индустриальном институте на факультете «Горное дело».

– Не совсем верно: в одной шахте несколько горизонтов, то есть горных выработок, расположенных на одном уровне, – пояснил Олег Геннадьевич. – Горизонтов больше, чем шахт в руднике.

– Эх ты, киборг! – махнул рукой Руслан. – Чего лезешь, если не знаешь!

– В горизонты через орты, то есть стволы, спускаются шахтные клети. Все в целом зависит от того задания, которое дадут маркшейдерам, – продолжил объяснять главный инженер. – Они составляют план выработки. Производственнотехнический отдел «Октябрьского» разрабатывает технологические карты. В них расписано, на каких горизонтах будут производиться работы. В карте указывается горизонт и внутришахтный транспорт, который будет работать и на данной выработке.

– Так с чего начинается процесс производства? – задал вопрос Артур.

– В общем виде, первым делом идет бурильная установка. За ней выдвигаются большие кровлеоборочные машины для тоннелей и шахт.

Они продвигаются по выработке, вычищая ее, – со знанием дела пояснил Олег Геннадьевич. – Специальная бурильная установка автоматически бурит шпуры и тут же закладывает в них гильзы с взрывчаткой. Затем производят массовый взрыв, и после него идет проверка на отказные снаряды.

– Опасная работа! – задумчиво произнес Руслан, подпирая голову рукой. – Но ведь потом еще вручную проверяют свод кровлеоборочным шестом.

– Верно! – согласился Олег Геннадьевич. – Длиной от трех до шести метров. Чаще выбирают четыре с половиной. Надо простучать породу – проверить, не обвалится ли закол.

– Не дай бог! – ударил по парте Руслан.

– Фанера: не сработает! – крикнул ему Роман. – Лучше по двери постучи.

Руслан метнулся мимо Олега Геннадьевича к выходу. Постучав трижды, уселся обратно на свое место.

– Простите, – извинился он. – Отец часто по рудникам с проверками.

– Я понимаю, мой отец тоже на руднике работал. Сначала машинистом погрузочно-доставочной машины, потом взрывником и ушел в проходчики, – вспомнил Олег Геннадьевич, подходя к доске. – Несколько раз на него закол падал. Однажды пришел домой весь в бинтах, сообщить, что остался жив. Сбежал из больницы, а за ним следом «скорая» приехала.

– Страшно как! – воскликнула Диана, обхватив ладонями лицо. Ее мама работала хирургом в Оганерской больнице.

– Смотреть тяжело было, ноги отнимались. Работать в шахтах и рудниках может не каждый. Руслан, сейчас попрошу тебя хранить молчание.

Олег Геннадьевич взял синий маркер в руку и быстро написал на доске: «Добыча руды». Затем обернулся к классу и сказал:

– Где поставите ударение?

– Добы́ча и есть добы́ча! – уверенно заявила Арина.

– Кабанчика на охоте поймать, – улыбнулся Олег Геннадьевич, – будет добы́ча! Добыть руду совсем другое дело.

– Дóбыча! – выкрикнул Руслан.

– Не выдержал? – улыбнулся Олег Геннадьевич. – А ты знаток! На первый слог ударение. Хоть это и чисто профессиональное употребление.

– Что происходит потом? – заинтересовалась Алиса, что-то рисуя в своей тетради.

– Добытая в недрах земли руда отправляется на обогатительные фабрики, – ответил Олег Геннадьевич. – Там происходит процесс ее дробления, потом обогащения. Обогащенная пульпа поступает на заводы, где плавят металл: Медный, Никелевый и Надеждинский. При плавлении выделяется сернистый газ. Точнее сказать, в результате технологического процесса и плавки металла выходит дымовой газ с газообразующими частицами, который содержит сернистый газ – бесцветный газ с резким запахом. Если в это время пойдет дождь, то на всех прольется серная кислота. Диоксид серы токсичен, раздражает слизистые оболочки и дыхательные органы.

– Как он надоел! – воскликнула Диана, отложив в сторону морской бой. – Почему же никак нельзя от него избавиться?

– Или можно обойтись без газа? – чуть слышно спросила Юлиана.

– Вопрос логичный и ожидаемый, – согласился Олег Геннадьевич. – И ответ очевиден. В Норильске основные руды железистые. Сернистый газ неизбежен в рамках данного технологического процесса с участием таких руд. Но определенные подвижки есть. Никелевый завод планируется закрыть в две тысячи шестнадцатом году.

– Хотя бы что-то, – заметил Арсений, впервые отозвавшись с третьей парты у окна.

– Ничто не вечно, – резюмировал Олег Геннадьевич. – Проблема сложная, и решение найти нелегко.

– Но оно есть? – заинтересовалась Василиса.

– Есть, – задумчиво предположил Олег Геннадьевич. – Всегда есть решение, если хорошенько поискать.

– Но есть ведь теоремы, которые никто не может доказать, – возразил Миша.

– Дело не в том, что нет решения. Оно есть. Просто нет тех, кто бы его нашел.

Вернулась классный руководитель.

– Все в порядке? Достойно себя вели? Не буянили? – Она строго оглядела класс.

– Хорошие ребята! – похвалил Олег Геннадьевич. – Задают интересные вопросы.

Римма Витальевна доброжелательно всем улыбнулась. Мише она казалась строгой и миролюбивой.

– Тогда продолжайте, я тоже с удовольствием послушаю. – И заняла место за последней партой.

– Газ образуется в результате технологического процесса – извлечения металла из руды, – продолжил Олег Геннадьевич. – Стоит от него отказаться, вопрос с газом отпадет автоматически. Если закрыть производство готовой продукции, то вопрос экологии решится сам собой.

– Это реально? – заинтересовался Артур.

– Сложно сейчас сказать, – пожал плечами Олег Геннадьевич.

– Невыгодно, – авторитетно заявил Руслан.

– Готовый костюм стоит дороже ткани. Если умеешь шить костюм, то зачем перепродавать ткань? – вопросом на вопрос ответил Олег Геннадьевич.

– Но ведь часть руды продается сырьем, – заметил Борис.

– Продается, – согласился Олег Геннадьевич. – Местные руды содержат редкоземельные металлы, которые ценятся во всем мире. Слышали что-нибудь про иридий, вольфрам, ванадий? В норильских недрах найдется почти вся таблица Менделеева.

– Расскажите про «морковки»! – весело предложил Роман.

– Так прозвали ледоколы – крановые и бескрановые суда, которые идут, груженные готовой продукцией и сырьем, от Дудинского порта по Северному морскому пути – сначала в Мурманск, а затем к покупателям.

– Правильно я понимаю, что уголь добывают шахтеры, а рудой занимаются рудари? – уточнила Алиса.

– Горняки, – поправил ее Олег Геннадьевич. – В Норильске нет шахтеров. Шахтеры есть на Кузбассе. Там добывается самый дорогой уголь в мире, коксующийся. Он горит долго.

– А какой еще есть? – заинтересовался Борис.

– В Ростовской области, например, добывают обычный уголь.

– Можно уточнить, – засомневалась Арина, – шахты есть, а шахтеров нет?

– Я вот тоже не поняла… – пожала плечами Алиса.

– Есть горняки, – ответил Олег Геннадьевич. – И ежегодно в третье воскресенье июля в Норильске празднуется…

– День металлурга! – закричали ребята всем классом.

Раздался звонок. Все загалдели на разные лады, выражая признательность за встречу.

– Дерзайте! Исследуйте возможности будущего! – напутствуя ребят, попрощался Олег Геннадьевич и добавил: – Великие, замечу, возможности!

– Великие? В самом деле? – усмехнулся Жданов, с недоверием качая головой.

– Для каждой породы свой горизонт! – хитро улыбаясь, ответил Олег Геннадьевич, выходя из класса.

Глава 3

После обеда погода наладилась, небо прояснилось. Уроки закончились почти в половине четвертого. Миша вышел с Русланом на улицу.

– Ты к себе? – спросил Руслан.

– Куда же еще? – усмехнулся Миша.

– С тобой все в порядке?

– Разумеется! А ты – домой?

– Мне на кафедру механического оборудования заводов надо.

– Снова чертежи?

– Ага! Бате-то опять некогда. Сходишь со мной?

– Пойдем!

Меньше всего Мишу сейчас тянуло на площадь Металлургов.

Они быстро вышли дворами на улицу 50 лет Октября.

– Ну и ветер тут! – воскликнул Руслан.

Мимо проехал украшенный лентами и шариками черный лимузин, делясь с прохожими праздничным свадебным настроением. В Норильске, как и в любом другом городе, рождаются дети, создаются и распадаются семьи, течет жизнь с ее радостями и бедами. Парни улыбнулись: из лимузина рвалась песня Басты «Детка, ты просто космос. Когда тебя я вижу, по коже мороз».

– Раз мороз по коже, – саркастически заметил Руслан, – лучше бежать быстрее куда глаза глядят!

На проходной Норильского индустриального института внутрь пропустили только Руслана, который исчез за вертушкой. Миша остался ждать друга и задумался о жизни. Похвалил себя за прошедшую неделю без пропуска гимназии. Хорошо, что есть крепкие кроссовки, и даже с колючей шапкой повезло – нашлась в шкафу «гостинки». Свою шапку он обронил где-то еще в мае. Тогда Миша застудил уши. И отчим отчитал его за ненужные траты на лекарства.

– Я тащить тебя не обязан! Тебе самому как-то надо в жизни устраиваться, понимаешь? – сказал он тогда злым, раздраженным голосом.

– Понимаю, – покусывая губу, отозвался Миша.

– Ты мой кусок хлеба сейчас ешь.

Мише стало горько, и он впервые осознал: никакой он ему не папа. Выходит, зря он познакомил маму со своим случайным провожатым. Только моря лишился.

Стояло самое начало июля, и в тундре появились жарки́. Они выехали на одну из турбаз, что стоят рядком вдоль дороги из Норильска в Талнах. Домик в четыре большие комнаты и такой приятный аромат летней тундры. Пахнет пихтой и лиственницей. В июле тундра усеяна жаркáми – яркими оранжевыми цветками. Много их растет вокруг реки Талнашки. Только срывать их жаль и совсем не хочется; они занесены в Красную книгу. Аромата почти не имеют, а красотой пленяют с первого взгляда.

Мишка увлекся, собирая букет из жарков для мамы. Сначала он шел по деревянным настилам, затем они закончились. Он продвигался вперед по кочкам, покрытым мхом. Вдруг Мишка застыл на месте, увидев чужой мангал.

– Ты потерялся? – дружелюбно крикнул из-за кустов молодой мужчина. – Давай-ка я отведу тебя к маме.

– Нельзя! Я вас не знаю. Сам дойду, – испугался Мишка.

– Так будем знакомы: меня Игорем зовут. Где мама-то?

– Помидоры режет. Дядя Вадим готовит шашлык, а тетя Кира чистит картошку. Нас там много!

– Как же они тебя отпустили?

– А я не отпрашивался. Я букет маме в подарок собирал!

– И как же тебя зовут?

– Мишей.

– Вот что, Миша. Пойдем со мной к твоей маме. Вдруг заблудишься и пропадешь.

Спустя десять минут Мишка вручил маме цветы, а Игорь остался пробовать торт «Заполярка» и отмечать день рождения Олеси. Они не полетели в отпуск на море, как планировала мама. Она вышла замуж за Игоря, а Миша выходные перед школой провел на турбазах: «Жарки», «Солнечная» и «Огни Тундры». Так в жизни Миши Королёва появился папа. На линейку в честь Первого сентября они пришли втроем.

Миша вздохнул. Про своего родного отца он ничего не знал.

Несколько студентов уступили дорогу преподавателю в очках с рыжей бородкой. Тот, прощаясь с ними, с иронией заметил:

– Экономицкая теория дает ясное видение жизни! Жизнь без денег – это утопия. Брак без любви – агония. – И, застегивая пальто, добавил: – Увидимся на парах в понедельник, ребятки!

От нечего делать Миша стал разглядывать потертые, слишком длинные рукава своей куртки. Ее, как и шапку, он нашел в «гостинке». Зеленый свитер с высоким воротом Мише совсем не нравился.

Только красно-синяя рубашка в ромб из фланели вполне годилась. Выручал набор термобелья, подаренный мамой в начале года.

– Я ведь недолго? – окликнул его Руслан.

– Хорошее дело не любит спешки, – пожал плечами Миша.

Они вышли на улицу и через пару минут уже стояли у подъезда сталинского дома. Сейчас бы зайти в тепло и погреться.

– Знаешь, меня ведь крестили в той же церкви, где и адмирала Колчака… – сказал Миша задумчиво. – Олег Геннадьевич сегодня про него упоминал, я подумал: забавное совпадение.

– Правда? – усомнился Руслан.

– В Питере есть церковь, которую в народе зовут «Кулич и Пасха». Находится на проспекте Обуховской обороны, в бывшей усадьбе Вяземского, – пояснил Миша, чувствуя голод.

– Пойду, пожалуй, – отозвался Руслан, доставая ключи из рюкзака, – мне еще Рекса вести на прогулку.

– Можно на него посмотреть? Он подрос уже? – заинтересовался Миша.

– Ага! Хвост вымахал, по земле тащится, а ноги пока не выросли. И голова большая совсем. Представляешь, недавно на мамину подругу кинулся! Батя-то его чуть не удавил. Вдруг кого укусит, а нам потом расплачиваться.

– Может, к ветеринару надо? Болит что-то?

– Мамины нервы! Она Рекса на дух не выносит. И он на нее все время рычит.

– А вдруг бракованный?

– Кто поймет? Мы за него кучу денег в Москве отдали. Пусть бы сторожил дом, раз собакой родился. Ну давай, Михалыч, увидимся! Мама с дороги отдыхает – наверное, опять на ужин будем пиццу заказывать.

– Тогда пойду!

– Не пропадай!

Пропадать он никуда не собирался. Миша не понимал смысла пустых слов. Он ведь не навязывается. Чужие проблемы никому не нужны. Лёшка вот совсем другой, он бы уже затащил его на бабушкин пирог и выпытал, что с ним случилось. Но телефон друга детства молчал. Действительно, зачем ему теперь Мишка? На «материке» людей живет намного больше, чем в Норильске, – заведет новых друзей.

Миша тяжко вздохнул. Затем завернул за угол дома на улице 50 лет Октября и прошел вдоль гостиницы «Полярная звезда», потом заглянул в «Губернскую аптеку». Покупать он ничего не собирался. Со ста рублями в кармане не до покупок. Он просто грелся.

Ленинский проспект, утопая в синеве вечера и ярких огнях, тянулся далеко вперед. Кругом в окнах горел свет. Только Мишу никто и нигде не ждал. Через пару минут он подошел к магазину «Енисей». Напротив, весь в иллюминации, светился магазин «Талнах». Миша потянул на себя тяжелую дверь и зашел внутрь; заглядывая в разные отделы, он пытался хоть немного согреться.

– Дорого! – констатировала яркая блондинка, разглядывая банный халат.

– Так ведь перевозки опять подорожали, – пожаловалась продавец. – Закрываться думаю.

– Жаль, ассортимент у вас хороший.

– Смысла нет – себе в убыток работаю! За аренду заплати, налоги заплати, и еще стою тут целый день. Даже дороги нет! Опять без отпуска на «материке» осталась.

– В отпуске только деньги спустишь – и опять копи. Нормальная разве жизнь?

– Парень, что тебе? – обратилась к Мише продавец.

– Да ничего, – ответил он. – Зашел носки посмотреть.

– Так я покажу. – Продавец бросилась к корзинке с носками.

– Вы заняты с халатом, я в другой раз зайду! – мгновенно ретировался Миша.

Блондинка поспешила за ним.

Затем он заглянул в отдел с очками и линзами.

– Тебе чем-то помочь? – спросила Мишу молодая девушка.

– Солнцезащитные очки посмотрю.

– Надумаешь брать, зови. – И продавщица вернулась к чтению. На обложке ее книги красовались три девушки в платьях начала XX века. Мишка мельком прочитал название «„Три сестры“ А. П. Чехов».

Он внимательно изучал оправы и представлял себе, что когда-нибудь поедет в Ниццу. Ведь они же строили планы на поездку с мамой. И вот, когда он там окажется, ему точно потребуются очки. Они бы не помешали и в Норильске, но в Ницце без них точно не обойтись. Конечно, он еще не был на море, но ведь мечты не имеют границ.

Он по-своему понял наказ Олега Геннадьевича. А если не думать о сиюминутной боли? Представлять великое будущее намного приятнее. От тяжелых мыслей приходит саморазрушение. Пока не уничтожишь их – не увидишь перспективы. Безнадежное будущее – обман! Чем больше положительных эмоций, тем сильнее дух. Нельзя прожить жизнь без ошибок. И ошибка порой – второе имя грандиозного шанса в жизни.

– Линзы есть на минус пять? – спросила продавца вошедшая женщина.

– Есть, тысяча восемьсот за три пары.

– Неплохо разогнались! Я их на «материке» месяц назад за семьсот покупала!

– Где покупали? – с сарказмом уточнила продавец.

– В Ярославле.

– Так слетайте туда и возьмите! Так будете линзы брать?

– А куда деваться?!

Миша вышел из отдела, припоминая, как они с мамой везли от бабушки из Минусинска помидоры «Бычье сердце» в деревянном ящике. Вкусные они там, мясистые! Желудок некстати заурчал, настоятельно требуя его накормить. Но Миша еще задержался в отделе с чемоданами.

Подарок мамы на прошлый день рождения, аквамаринового цвета чемодан, в начале июля вылетел за порог квартиры на Севастопольской улице. Тогда Миша вернулся домой после поездки на турбазу «Оль-Гуль» с семьей Лёшки и не смог открыть квартиру своим ключом. Он позвонил в дверь.

Первое, что увидел Мишка через порог открытой Игорем двери, – свой новый чемодан.

– Я собрал тут фотки всякие, твои и матери, – сказал Игорь вальяжным тоном.

Миша его не узнавал: откуда столько надменности и злости?

– Кто там, Игорёк?! – послышался писклявый голос, и какая-то незнакомка скрылась в столовой. Альбина проскочила по коридору в одной полупрозрачной сорочке. Стало ясно: меньше всего в доме ждали гостей.

– Все понял? Вот тебе ключи от «гостинки», в брелке адрес набит, – заявил раздраженный Игорь. Ошалевший от безнаказанности, он схватил Мишкин чемодан и вышвырнул его в тамбур. Самонадеянное, безжалостное выражение лица говорило само за себя.

Миша ринулся в квартиру. Сердце бешено колотилось – он рвался в свою комнату. Там вся его жизнь – наконец, гитара, мамин подарок.

Игорь больно вцепился Мише в правое предплечье и волоком вытащил его в коридор. Затем дверь в квартиру захлопнулась. Звуки исчезли, словно Миша потерял слух. Будто кто-то ударил его мешком по голове. Он не мог пошевелиться, глядя на дверь квартиры. Потом поднял чемодан, захлопнул дверь в тамбур и вызвал лифт. Рука сильно болела.