Этерия

silence lia

Этерия

Введение

Баланс, который казался вечным.

Астрариум – Империя Вечной Магии, управляемая «Советом Жрецов» – эльфийских магов, чьи рода правят тысячелетиями. Здесь чтят древние ритуалы, а каждое слово, сказанное на языке драконов или эльфов, становится заклинанием. Магия является частью быта: улицы освещают летающие светильники, дети учатся колдовать раньше, чем ходить. Астрариум являлся вышкой, ходили легенды словно существа, рожденные в самом сердце фракции походили на божественных детей, одаренных могущественной силой и статным характером. Считалось, что если ты встретил жителя Астрариума фракцией ниже – ты должен отдать дань почтения и склониться на колени перед представителем верхнего слоя Земли. Барды пели баллады о том, что жители этого волшебного места рождены чуть ли не для самих Богов богами. Это являлось и правда невероятным, великолепным и величественным местом.

Мортания – Земля Стали и Алхимии. Фракция городов-государств, где правят торговые гильдии и учёные-алхимики, не последнее место занимает Совет Инженеров, чьи изобретения определяют прогресс. Здесь смешались технологии и суеверия. В богатых кварталах доставляют письма, а в трущобах до сих пор верят, что тени из Умбриона крадут детей. Люди разделились: кто-то уверовал в то, что магию можно подчинить и жить в гармонии, а большая часть населения искренне верит в то, что технологии и человеческий труд сможет прогнуть магических существ и взять контроль. Мортания никогда не являлась спокойной фракцией: тут есть все – разбой, мелкие воришки, крупные драки, интриги и полное беззаконие. Если в Астрариуме это случается редко, то тут день без происшествий – праздник на площади. Люди были посередине: их считали лучше, чем Демонов из Умбриона, но они ценились значительно меньше чем жители Астрариума. Что уж там – пока люди не продвигали свою жизнь тем, что они умеют делать парящие корабли и с помощью техники могут вести бой, переговоры, перевозить продукты и вторсырье: они больше пользовались как приманка. Как еда или чучело, только пару веков назад людей стали ценить на равных и относится не как к скоту, а к чему-то ближнему.

Умбрион – Королевство Теней. Беспощадная иерархия, где правят демоны, принявшие облик людей. Их двор – это бесконечные заговоры, где лесть убивает чаще клинков. Здесь нет солнца, только багровые звёзды, освещающие узкие улицы. Но на удивление, беззакония тут было значительно меньше, чем в той же Мортании. Существа относились даже с большим уважением друг к другу, помогали и выручали из опасных ситуаций.

Беззакония не было, но почти все население Умбриона погрязло в собственной тени и крови: у них не было совести, чести или искренности. Все жители представлялись другим фракциям как что-то низшее, грязное и не удостоенное внимания высших разумных существ.

И так годами, веками, тысячилетиями существа и люди жили порознь: у каждого было свое место и предназначение. Все занимались своими делами: торговля, международные отношения, налаживание жизни и процветание семей. Конечно, в Мортании любили заниматься контрабандой: находясь меж двух фракций с разных концов, местные люди научились связываться с «дурной кровью» – те, кто мог жить на два мира, на две фракции. И таким образом по-черному они продавали магию, ценные артефакты, магическую пыль и все разное-разное. В целом, защищенными от других существ все жили более-менее спокойно с себе ближними, не было войн, постоянных конфликтов и споров между расами, иерархического неравенства в одном месте. Эльфы строили себе землю для счастья и изучали магические элементы, люди продолжали работать на собственное существование и рожать детей на процветание человечества, учились обороняться и общаться с другими существами, а низшие из Умбриона занимались спокойно своими делами. Пересекать границы фракций было возможно, но это было очень трудно и в основном этим занимались беженцы, изгои: они знали потайные лазейки, видели трещины в глубинах шахт и сами проламывали путь сквозь Печати.

А потом – треск. И мир перестал быть целым.

Глава 1

Астрариум, 12 лет назад.

– Ну-ка, ложись, звёздочка. Накроемся с головой, и я расскажу тебе, как боги соткали небо и спрятали ключи.

– А ты была там, няня?

– Нет. Но слышала от своей бабушки. А та – от своей. А те служили в старом дворце, когда ещё башни были деревянными.

– Правда?

– Сказка – это забытая правда.

Маленькая принцесса укрывается, а большие глаза блестят при лунном свете, отражая всю заинтересованность сказкой. Лираэль слышала её тысячи раз, но каждый раз как в первый – всё так же интересно. Ночь в восточной башне была тише всего дворца. Даже ветер у стен замолкал, будто не хотел тревожить наследницу света, спящую в тени серебристого балдахина. Огонёк ночного фонаря под потолком потрескивал – магия, замкнутая в стеклянную сферу, что тлела мягким, пульсирующим светом. Иногда можно было поклясться, что резные узоры на стенах едва заметно меняются – будто перетекают друг в друга, следя за каждым вздохом ребёнка. Кровать Лиры, большая для её роста, утопала в подушках. На шёлковом одеяле – крохотные вышитые круги, а тюль балдахина чуть колыхалась от сквозняка. Он пах ладаном и морозом, хотя окна были плотно закрыты. Лира прижималась к боку няни, укутанная в тёплую, тонкую, как облако рубашку. Пальцы няни, сухие и тёплые, поглаживали её по волосам – ласково, но с торопливостью, будто она спешила успеть рассказать что-то важное, пока девочка не уснёт. Принцесса слушала, засыпая на полуслове, и только в полудрёме слышала, как няня вдруг понижала голос, почти шептала.

"Давным-давно, когда Этерия ещё только училась дышать, мир был совсем другим. Он не знал границ, не знал смерти, не знал времени. На заре появились Семеро Светил – великие боги, что пришли из-за грани. Их имена забылись, но люди называли их просто: Свет, Пламя, Корень, Глас, Лик и Ветер. Они вместе ткали ткань мира – нежно, как мать укладывает ребёнка. Этерия родилась как песня – чистая, бесконечная, тёплая. Люди любили Богов, почитали их, а Боги любили людей, даруя им знания. Но, с другой стороны, там, где песня не звучала, жил Он. Его называли Тьмой. Он не шел бурей и не растекался лавой – он медленно захватывал, съедая лес, поля, сердца людей. Люди теряли память, забывали речь, становились безликими тенями. Тогда Светила поняли – мир нельзя оставить открытым. И они собрались в круг. Шестеро Светил принесли жертву: они запечатали Тьму и разделили. Так появились Печати».

– Говорят, что первая – там, где солнце умирает каждую ночь, вторая в сердце горы и третья, дитя, в сердце живого, – чутко шепчет няня. – В человеке? – Да, юная принцесса, в человеке.

"Шестеро ушли. Но перед уходом они избрали одну семью – самую сильную и чистую, чтобы в её крови всегда жил отголосок света».

– И стала та семья – королевской. Века сменялись веками. И с каждым новым ребёнком свет становился…слабее, а голоса шести Светил – тише. А теперь, – няня поправляет одеяло и смотрит Лире в глаза, – Остались только Вы.

– Я?

– Не бойся, звёздочка. Ты не одна. Просто… когда в последний раз печать дрогнет, её услышишь ты первой.

– А что тогда будет?

Няня лишь замолкает, не отвечает на вопрос и целует Лиру в лоб со словами "Это я расскажу Вам завтра, а сейчас пора спать". Та уходит, оставляя только мерцание свечей. Она сказала слишком много?

Годы шли. Принцесса росла в тепле, любви и заботе. Лираэль не знала, что такое бедность и скудность бытия, ей никогда ни в чем не отказывали: хочешь новое платье от нашумевшего в городе кутюрье? Он сделает все в кротчайшие сроки! Много сладостей от разных кондитеров? Сегодня же полакомишься самыми вкусными десертами! Её всегда учили манерам и изящности: не было ни дня, чтобы она пропустила занятия по этикету или уход за шелковистыми, длинными волосами.

Время быстротечно, и ни что не может его остановить.

Замок не стоял на земле – он возвышался над территорией Астрариума на одном из парящих островов, которые были расположены над землей в разных местах. Тут, сверху обитала знать – верховные жрецы, одни из сильнейших магов Этерии, которые дожили до наших дней и всё это было соединено между собой парящими мостами из сплетенных ветвей, которые вели прямиком в Королевский замок. Его стены были выточены из лунного камня, мерцающего изнутри мягким серебряным свечением. Башни уходили ввысь, завершаясь куполами из застывшего звёздного света, которые меняли цвет от нежно-лилового на рассвете до глубокого сапфирового в ночь.

Небо над столицей застыло в ожидании. Было в нём что-то, словно сами звёзды оказались ближе, чтобы взглянуть. Городу в ту ночь запретили спать. Окна сияли, улицы были полны людей, музыка играла из каждого угла, и каждый затаил дыхание, будто ожидал чуда. Королевский род не поскупился на праздник – три дня и три ночи простолюдины гуляли, празднуя совершеннолетие принцессы. Но на этот раз – не просто церемония, каждый знал, о чём старейшины шептали. Знамения были необычными: огонь в храме горел уже шесть дней, птицы слетались к башне дворца, а урожай стал плодороднее. Хотя последние три века мало кого радовала данная традиция, ведь Боги молчали, не даруя даже избранному роду свое благословение, не давая услышать свой голос. Тут то и народ и забеспокоился: живы ли те шесть Светил? Почему они отвернулись от них? Вопросы крутились в голове бесконечным потоком тревоги, окутывая по ночам волнующихся горожан.

Во дворце с утра суматоха. Придворные мастера трудились над платьем единственной принцессы королевства Астрариума десять ночей подряд – тончайшее серебряное полотно, вплетённое с нитями, созданное эльфийскими ткачами придавали платью уникальности. Оно сказочно блестело на свету, простое для церемонии и одновременно незабываемое. Волшебное. Комната Лиры была залита мягким светом полумесяца. Сквозь тончайшие занавеси ветер приносил ароматы ночных цветов и чуть слышный звон колокольчиков, которыми украсили улицы в честь церемонии. Мебель из белого дерева, растущего только на облачных вершинах, казалась слишком обычной для неё, в то время как за сруб такого дерева в Мортании люди могли жить еще несколько месяцев наперед. Лираэль стояла у зеркала, задумчиво касаясь заколки в волосах, разглядывая себя в платье, а после скрип двери.

– Матушка? – Лира обернулась, разглядывая маму в непривычном одеянии, – Я думала Вы с отцом уже на церемонии…

Королева выглядела необычно. Без короны. Без охраны. В простой тёмно-синей накидке, что скрывала волосы и лицо, словно она старалась не быть узнанной даже в стенах собственного дворца. Она закрыла дверь и молча подошла, пока слуги в поклоне выходили из комнаты. Та несколько секунд просто смотрела на дочь. Мать дождалась, когда их оставят одних, проводя пальцами по щеке Лиры, словно стараясь запомнить каждую черту дочери. Будто боялась потерять нечто необычайно важное для нее, пропустить сквозь пальцы, моргнуть – и не увидеть любимый взгляд топазовых глаз.

– Обещай мне одну вещь, Лираэль, – её голос дрогнул, – Что бы ты завтра ни услышала… что бы с тобой ни случилось – иди за светом, а не за теми, кто зовётся именем света, но сам давно в тени. Твой свет создан для того, чтобы нести за собой сияние – а не угасать под пеленой тьмы.

– Ты говоришь загадками, матушка, – не совсем понимая её слов, принцесса склоняет голову. Она хлопает глазами, будто малый ребенок и устало улыбается. Именно таковой она и являлась: наивной, доверчивой и в своем роде простодушной, несмотря на происхождение. Королева склонилась ближе, взгляд её стал напряжённым, будто внутри кипело нечто, что не должно было выйти наружу. Но стены тоже умеют слушать, слишком опасно:

– Ты такая взрослая, моя девочка, – еле слышно, так, чтобы даже стены не могли рассказать врагам об их разговоре, – Прости меня за всё, что я не смогу остановить и помни почему существует твой род.

Королева целует ту в висок и уходит, приложив палец к губам. Лира осталась одна, с дрожащим чувством внутри. Её готовили к этому с рождения и всё же, в глазах была неуверенность – лёгкая, человеческая. Ей говорили, что ритуал лишь формальность, что это просто день почета шести Светилам королевской семьёй, но чувство… такое странное. Словно сегодня должно что-то произойти, а недавний сон и разговор с матерью не давал ей покоя. В двенадцать часов, когда полная луна возвысилась, зал Святой Купели открылся. Стены зала из лунного камня, потолок – из стекла, через который видны звёзды, на полу круг из шести рун, в центре которого был золотой свет.

Лира остановилась, а после, сжав кулаки и сделав пару глубоких вдохов шагнула в круг босыми ногами. За спиной – трон, а впереди жрецы в белых одеждах. Огни свечей склонялись к ней, будто к солнцу. Пространство дрожало, воздух наполнился приятным ароматом, а зрители умолкли, ожидая момента чуда. Белая полупрозрачная вуаль красиво дополняла образ, делая её настоящей невестой этого дня. Хотя, этот момент можно назвать венчанием, учитывая, что прямо сейчас её судьба решится? – Принцесса Лираэль Де Солленвиль, наследница крови избранных. «Сегодня ты будешь признана или отвергнута, – произнёс верховный жрец, – Если боги заговорят, мы услышим».

"Во имя света, что не угас сквозьвека, Во имя зари, что восходитдаже в самый тёмный час, Я, дитякороны и крови, стою перед лицомдревнего сияния. Шестью Светилами,что хранят мир Пусть сосуд мойбудет чист, и дух мой несклонится. Пусть мои шаги недрогнут, даже когда свет угаснет.Пусть Тьма, забытая, дрожит отзвука моего имени. Примите меня, оСветила. Пусть моя душа станетчастью вашей воли. Печатью звёзд,Дыханием земли огнем Небес."

Тишина. Секунда, другая и девушка, уже смирившись с тем, что Боги молчат крепко сжала ладони в кулаки. И тут – золото вспыхнуло из-под её ног, руны вспыхнули живым светом. Когда всё стихло, Лира стояла одна в центре круга, озираясь по сторонам. Жрецы молчали, мать побледнела от увиденного, а отец…у него было слишком странное выражение лица. Почему-то оно пугало. Наводило ужас в душе Лиры, что хотела бы увидеть поддержку в лицах родителей, а не застывший на пару секунд ужас.

Но в городе – ликующий гул. Народ, увидев сияние над дворцом, принял это как знак. Колокола били, люди бросали цветы в небо, пели, плясали.

"Наша Принцесса – Дочь Света! Избранная Небес!"

"Боги слышат нас! Они не покинули королевство!"

Глава 2

Тайная комната находилась за зеркальной галереей, куда не ходили слуги. Только доверенные. Только те, кто знал, что истинная власть творится не на троне, а в полутьме, в шёпоте, в крови, которую проливают втайне. После церемонии совершеннолетия она сама не своя – её тянуло, шепот в голове словно подсказывал путь. В полумраке Лираэль спешно приближалась к двери босиком, чтобы не издавать лишнего звука. А после послышались голоса. Девушка тут же остановилась у стены, прижавшись к прохладному камню, когда голос отца разрезал тишину, как кинжал.

– Сделка была заключена до её первого вздоха. Мы дали слово и Тьма ждёт.

– Она – наша дочь! – голос матери срывался горечью, заставляя мышцы Лираэль сжаться от боли, – Ты обещал, что найдём другой путь. Что…

– Обещания – лишь слова, если за ними нет силы, – перебил он, – Если мы не отдадим её, всё, что мы построили, падёт. Нас сожрут. Наш род исчезнет. А ради чего тогда мы шли через кровь?

– Ради власти? Ради Тени на троне? – её голос дрожал, – Ты принес в жертву самое святое – ребёнка, которого я выносила под знаком звезды. Это самое ценное что у меня есть! Её свет чист. Боги наконец откликнулись, слышишь! Они живы!

– Именно потому она нужна Тьме…

А дальше всё как в тумане. Лира сжалась в комок. Она хотела кричать, ворваться в комнату и спросить, что всё это значит, но слова предательски застревали в горле. Её сердце стучало так громко, отдавало по ушам так, что ей казалось его слышно в этой комнате, среди теней. Принцесса делает шаг назад, второй и доска под ногой предательски скрипнула. Тишина за дверью, после чего та тут же распахивается перед ней. Отец увидел её, а его глаза, когда-то тёплые, теперь напоминали холодную сталь.

– Ты слышала, – до мурашек холодно. Это точно ееотец? – Отведите её, в восточную башню. Под замок. Ни к чему ей бегать до того, как будет совершена передача.

– Нет! – мать кричит, бросается в ноги, молит, – Ты не посмеешь! Это мой ребёнок!

Он ударил её. Мать упала – с сухим звуком, как хрупкий цветок, обломанный рукой, а Лиру схватили. Она брыкалась, вырывалась, кусалась – как раненый зверёныш, которого несут на заклание. Платье порвалось. Волосы упали на лицо. Отец никогда не бил маму, они всегда были для неё примером подражания. Что еще в её жизни ложь?

– Пап…

Но он лишь смотрел, без малейших эмоций. Как смотрят на инструмент, который вот-вот сломается.

Каменная комната. Холодная, голая, без окон. Цепи на двери. Стражи снаружи. Лира лежала на полу, свернувшись, пальцы дрожали. Губы покусаны. В груди выжженная пустота. Её все это время растили "на убой"? Ответом, по стенам пробежал свет. Свет тёплый, как материнская колыбель и яркий, как солнце. Он исходил от неё. Руны начали проявляться на коже – золотые, тонкие, древние, как дыхание самих богов. Свет прошёл по телу, впитывая обиду, боль и залечивая царапины. Холод проникал под кожу, но тело уже не дрожало – оно просто отказывалось действовать. Лира сидела, скрестив руки на коленях, в запылённом платье, которое выдали ей слуги. Тонкое, не способное удержать тепло. Церемония прошла три дня назад, а после – тьма. Отец запер её. Босые ноги чуть ныли, как и запястья рук от веревок. А в груди – пустота. Не боль, не страх, не злость, а пустота. Как будто весь ее внутренний мир замёрз и раскололся.

Скрип замка. Её сердце подскочило. Шаги – не гулкие, тяжёлые, как у стражи, а быстрые, осторожные. И привычный запах жасмина. Лираэль подняла заплаканные глаза на маму и сначала не поверила. Усталая, с синяком на щеке от удара отца.

– Лира…

– Мама… – она тут же вскакивает на ноги, чуть ли не валится с ног, кинувшись к той в объятия, но та лишь остановила дочь лёгким движением руки. Сейчас не время.

– Быстро. Времени нет. Стража сменится через шесть минут.

Они пошли по узкому коридору, босыми ногами ступая по холодному камню. Лира дрожала – не понятно то ли от холода или оттого, что не понимала, что происходит.

– Я не отдам тебя, – королева резко остановилась, прислушалась, потом повела дальше, – Я слишком долго молчала. Думала, что смогу всё остановить… что он передумает.

– Отец…

– Твой отец заключил сделку. Слишком давно, Лира. Он пообещал тебя. В обмен на власть, на трон, на вечную защиту короны.

Они добрались до боковой двери, к тайному проходу в стене. Лира помнила его из детства – она пряталась здесь от наставников и надоедливых нянечек или когда просто хотелось побыть обычной девочкой и почитать сказку о принце и принцессе в башне. Анна останавливается, накидывает на плечи девушки плащ и нажимает на камень, после чего потайная дверь открывается с глухим скрежетом. Руки матери скользят по лицу дочери, глаза бегают и как бы ей хотелось продлить этот момент.

– Пойдёшь одна и…

– Мам, я не могу оставить тебя здесь.

– Слушай меня внимательно! – женщина встряхнула её за плечи, – Скрой свою внешность магией, не показывай что у тебя есть деньги и трать их с умом, а самое главное – выживи, – сзади них слышится топот и громкие голоса. Обнаружили, что принцессы нет. Анна толкает дочь в тайный проход и тот начинает закрываться, – Неси свет, дитя моё. Никто не сможет отнять его у тебя.

Сердце колотилось. По ту сторону коридоров уже звучали топот сапог и крики, приближающиеся к матери. Руны на руках начали еле заметно светиться и Лираэль быстро подняла рукава платья, освещая себе дорогу. В следующее мгновение Лира бежала по узкому тоннелю, не разбирая дороги – ноги сами находили путь, будто тело помнило то, что разум едва ли осознавал. Не зря в детстве она изучала здесь каждую тропинку. Каменные стены сжимались со всех сторон, воздух был сырой, пах плесенью и мокрым камнем. Каждая секунда могла стоить свободы. Где-то наверху кричали. Топот множился, разносился эхом. Она свернула за угол, потом ещё раз, и ещё – пока не показался лёгкий проблеск света впереди. Щель между камнями, почти незаметная, что вела за границу замка. Девушка выскочила наружу, а холодный ночной воздух ударил в лицо. Каменный пол резко сменился пустотой под ногами, вынуждая Лираэль прыгнуть вниз, зажмурившись от встречного потока ветра. Страх не давал вдохнуть полной грудью, заполоняв голову мыслями о том, что если ничего не получится? Коротко свистнув с помощью пальцев, она продолжает лететь вниз в холодной атмосфере. Проходит пару секунд и Лираэль не сдерживает подступающие слезы, прощаясь с жизнью. Как вдруг слышится знакомый животный крик в воздухе, заставляя принцессу распахнуть глаза. Её падающее тело ловко подхватывает мощная фигура белоснежного грифона с золотым гербом на шее, что-то на подобии ошейника.

– Святые Светила, – Лира выдыхает наконец-таки спокойно, приводя свое дыхание в норму и обнимает своего питомца двумя руками. Устроившись поудобнее на мягких перьях животного, она оборачивается и смотрит на удаляющийся замок, – Летим к лесу, там я пойду в город подальше от столицы. Ты спрячься где-нибудь повыше после того, как я скроюсь, – грифон недовольно воет и покачивается из стороны в сторону, будто намекая на то, чтобы она обхватила его еще сильнее и впредь не опускала. Поджимая губы, она так и делает – прижимается корпусом к нему еще ближе, пальцами поглаживая шею, – Понимаю, милый… Но так нужно. Просто приди ко мне, когда я позову тебя в следующий раз.

Спрыгнув с питомца, она схватилась за дерево, пытаясь отдышаться. Пальцы дрожали. Плечи тяжело поднимались. Сердце билось в висках. Всё было не так. Всё было по-настоящему. Она одна. Больше не принцесса. Больше не любимая дочь королевы и короля. Просто беглянка. Девушка оглянулась назад, она сдёрнула с головы капюшон, а белоснежные длинные волосы рассыпались по плечам. Среди всей этой темноты принцесса и правда будто сияла. Шелест травы, звуки насекомых, хруст веток под ногами – всё казалось почти чужим, слишком живым после гнетущей тишины дворца и всего, что она узнала. Приложив руку к большой орлиной голове, Лираэль заглянула в преданные глаза с золотистым отливом. Грифон жалостно клекочет, поддаваясь вперед и трясь своей гривой об щеку хозяйки.

– Тише, Гром, – гладит она мягкое оперение. Руки находят металлическую застежку ошейника, снимая его и выкидывая в сторону, – Ты свободен, Когтедрав Поедатель Пышек Гром Первый, – Лираэль натягивает улыбку и убирает ладони, часто моргая намокшими глазами, – Мы еще встретимся! – он все никак не хотел отходить от любимой, которая кормила его пышечками.

Но нужно идти дальше.

В спешке миновав лес, Лира шла по улицам, вдыхая запах дешёвой еды, гари, камней. Всё казалось одновременно новым и безысходно серым. Люди здесь жили быстро, жадно, ссутулившись, не глядя в глаза прохожим. Это все еще был Астрариум, но город находился около границы печатей, из-за чего тут часто шастали различные существа, да и жили они беднее, чем маги из столицы. Она заметно выделялась среди них – слишком прямая осанка для простолюдинки. Прошло несколько дней с её побега. Лираэль изменила внешность по наставлениям матери. Изменила цвет волос на чёрный, а глаза приобрели серо-зеленый оттенок. Она спала в конюшнях, прикрывая сено своим плащом. Внутри торговых лавок по три часа в сутки, боялась замыкать глаза на более продолжительное время. С первым рассветом её тут же прогоняли торговцы, швыряя каким-нибудь сгнившим апельсином или песком. Беглянка пыталась слиться с толпой, но порой ловила взгляды – настороженные, подозрительные. Она и сама не заметила, как дошла до площади.

Площадь Шести Светил была пыльной, залитой золотым светом, сквозь который кружили мотыльками в жаре пылинки. Лира шла мимо, низко опустив капюшон, чтобы скрыть волосы, но взгляд всё равно невольно притянул звук – нежный, проникающий, не похожий ни на одну из мелодий дворцовых музыкантов. Там не было выученной точности, не было пышности – только голос и несколько струн. На углу у фонтана сидело странное трио: высокий юноша со скрипкой, девушка с домрой, с косой до талии и девушка в длинной шали, закрывающей ей лицо до носа. Она пела, не глядя на прохожих. Голос был чист, как холодная вода в горах. Её шаги замедлились. Она остановилась, даже не поняв как. Песня будто вошла под кожу, люди толпились чтобы посмотреть, некоторые отправлялись в пляс. В ней не было ни слов про божественную избранность, ни упоминаний о долге. А Лира стояла как вкопанная. Не могла оторваться.