Россия. Наши дни. II

– Сделаю, Григорий Викторович! – согласился Налобин младший. – Деньги мне где взять? У тебя или в кассе?

– У меня! Зайди ко мне, я тебе выдам из сейфа, – ответил Гриша и вышел из кабинета.

– Неужели он прознал про наши планы?! – с ужасом на лице спросил у сообщников Николай.

– Кто он?! Гриша или Олег?! – переспросил Виктор. Вопрос прозвучал жестко и отрезвляюще.

– Оба… – испуганно ответил Коля.

– Не думаю, – сказал Антон. – Гриша верит в незыблемость нашей дружбы и даже представить себе не может, что мы его предадим. Этим я, кстати, неплохо пользуюсь в последнее время. К примеру, он мне на днях несколько пустых листов подписал! Как вы думаете, если бы он догадывался, сделал бы он такое?!

– Как ты его на это раскрутил?! – поинтересовался Виктор.

– А зачем нам это? – почти одновременно с Налобиным задал вопрос Золотарев.

– Нам это еще как понадобится, вот увидишь! – ответил Николаю Чупров. – А раскрутил я его просто. Он же у нас в начале апреля ложится на операцию по исправлению носовой перегородки, так вот, я ему аргументировал потребность в подписании им чистых листов тем, что в его отсутствие может случиться любое непредвиденное событие, требующее оперативного реагирования и соответствующих заявлений и писем за подписью генерального директора. А ехать к нему в больницу ради закорючки – это лишняя трата времени.

– А он не знает, что ты уже давно за него некоторые бумаги сам подписываешь?! – переспросил Виктор.

– Не знает конечно! – шутливо произнес Антон. – А ему это надо?! Но для будущих судов и экспертиз нам понадобятся его личные автографы, чтоб комар носа не подточил.

– Так почему все-таки Николая Валентиновича уволили?! – не успокаиваясь продолжил настаивать на своем Коля.

– У меня есть одна догадка по этому поводу, – ответил Виктор, – но мне надо время проверить. Думаю завтра я Вам обо всем расскажу. Одно могу сказать точно, это увольнение нам только на руку! Теперь папа точно сомневаться не станет и перейдет на нашу сторону. Все что ни делается – к лучшему.

На следующий день Тополев первым делом после приезда в офис направился в кабинет начальника службы безопасности. Налобин сидел за своим рабочим столом и изучал донесения своих подчиненных. Виктор еще вчера вечером сообщил ему о решении Сырникова убрать его из «Медаглии», поэтому к разговору с Гришей он был готов и очень старался сделать вид, что ничего не знает. Конечно же ночь для него была бессонной после такого известия, но внешний вид от этого сильно не пострадал.

– Григорий Викторович, доброе утро! – улыбаясь поприветствовал Налобин вошедшего в комнату начальника. – Давненько вы ко мне не заходили. Очень рад Вас видеть в здравии. Как у нас дела?!

– Здравствуйте, Николай Валентинович! Я тоже очень рад Вас видеть. Я к вам по печальному поводу зашел…

– У нас что, кто-то умер?! На вас лица нет!

– Нет, все живы слава Богу… – ответил Гриша и стушевался. – Николай Валентинович! Я вчера был в «Детском мире»… Олег Викторович приказал мне вас уволить… Я пытался вас отстоять как мог, но он был непреклонен. Я не знаю причину этого решения, с чем это связано и почему он так распорядился. Может быть Вам известно больше чем мне?

– Нет, Григорий Викторович! Для меня это такой же шок как и для вас. Я и понятия не имею, что могло случиться. Но, как говориться, приказы не обсуждают, их выполняют. Поэтому не переживайте. Я немедленно напишу заявление об увольнении по собственному желанию и покину здание «Медаглии». Кому мне передать дела?!

– В том-то и дело, что никого вам в замену Олег не предложил. Сказал, что сделает это позднее. Поэтому передавать дела особенно некому. Я не могу никому доверять из ваших подчиненных больше чем вам, поэтому предлагаю оставить этот вопрос до прихода нового начальника СБ.

– Хорошо, Григорий Викторович. Как скажете.

– А чтобы вам не было так грустно нас покидать, я хочу сделать вам подарок! Скажем так, выходное пособие… – Гриша встал и подошел к окну, отодвинул занавеску. – Посмотрите! Видите этот прелестный «Таурег» во дворе?! Он Ваш. Только вчера купили в автосалоне. Он оформлен на Ваше имя. Пользуйтесь на здоровье.

– Спасибо большое, Григорий Викторович! Растрогали старика. Я о таком давно мечтал. Виктор посоветовал?

– Да, я ему вчера еще рассказал о решении «Длинного». Хотел спросить совет как мне с этим со всем быть.

– Значит сынок обо всем знал, а мне не сообщил?! – посетовал Налобин.

– Он у Вас замечательный! Я даже не знаю, что бы я без него делал! – искренне ответил Гриша и крепко пожал руку своему вот уже бывшему начальнику службы безопасности. – Спасибо вам огромное за все, Николай Валентинович! Я никогда не забуду вашу преданность и вашу помощь!

– Я тоже никогда не забуду, Григорий Викторович! Я тоже…

Работа в холдинге продолжалась в том же темпе. Никто из работников силового блока не последовал за своим начальником и не написал заявление об уходе. Виктор сделал вид, что переживает за отца, но вскоре и он забыл о случившемся. Тополев продолжал большую часть рабочего времени пропадать в Шереметьево в АНТЦ, отдав управление в офисе Николаю Золотареву. Операциями по продаже сирийцам товаров двойного назначения через кипрский оффшор Гриша занимался со своего персонального компьютера, который стоял в его рабочем кабинете в Москве. Поэтому ему приходилось не реже чем два раза в неделю посещать офис на Садовом кольце. В эти моменты Антон Чупров всегда старался оказаться рядом с ним, чтобы лишний раз подглядеть в экран и запомнить что-нибудь, связанное с проведением транзакций. Но Григорий был аккуратен и старался все платежи делать в одиночестве, чем особенно подогревал интерес у троицы заговорщиков.

В один из таких визитов его подловил в коридоре второго этажа финансовый директор холдинга Просвирин. Он был слегка взволнован и попросил Григория об аудиенции.

– Григорий Викторович! Мне надо с Вами срочно переговорить! – заявил он.

– Это не терпит отлагательства, Юрий Вячеславович?! Я очень спешу!

– Я не займу у Вас много времени. Буквально парк минут.

– Хорошо, давайте поговорим здесь. Что у Вас стряслось?!

Тополев равнодушно относился к своему финансисту, так как прекрасно знал, что тот практически ничего не делает по своему непосредственному профилю. Всеми финансовыми вопросами ведал он и Золотарев, а Просвирина держали на работе из уважения к его возрасту, изредка поручая ему просчитать малозначимые проекты и моделирование простеньких операций холдинга. Гриша просто не мог, да и не хотел его увольнять. Ему вообще было тяжело сказать в ответ «нет», в связи с чем у него возникало немало проблем в работе и по жизни.

– Григорий Викторович, я так понял, что вы вывели все клиентские деньги из инвестиционной компании в управляющую?!

– И не только клиентские, но и свои тоже, – спокойно ответил Гриша.

– Да, я знаю об этом. Со всеми клиентами расторгли договор доверительного управления и в замен выдали векселя УК «Медаглия». А с чем это связано?! – тихо спросил Просвирин.

– Это связано с тем, что доходности на биржевом рынке резко упали и приносят теперь не более 15 процентов годовых, что мало кому интересно. При этом у нашего холдинга существуют высокомаржинальные проекты, требующие финансирования, которые могут принести вкладчикам ту же выгоду, что они получали раньше.

– А что вы будете делать с инвестиционной компанией?!

– Пока ничего. Сотрудников сократим. Руководство отправим в отпуск до лучших времен. А почему вас это так интересует?!

– У меня же там тоже деньги лежат! – напомнил Просвирин.

– И что, вы за них переживаете?!

– Немного… Я слышал, что вы ложитесь на днях в больницу на операцию. Так вот, вы не могли бы мне на моем векселе написать собственноручно одну фразу?!

– Какую? – удивленно спросил Тополев.

– Я, такой-то такой-то, поручаюсь за свою компанию своим личным имуществом на всю сумму векселя.

– Так это и так моя компания! Я там генеральный директор и единственный учредитель. И уставной капитал УК вдвое превышает все обязательства перед клиентами! В чем смысл этой фразы? Масло масленое получается какое-то.

– Я вас очень прошу, подпишите! Мне так спокойнее будет! – продолжал настаивать Просвирин.

– Ладно, давайте! Подпишу, – согласился Гриша и быстренько написал на бумаге векселя необходимую Юрию Вячеславовичу фразу. Затем поставил свою подпись и отдал ценную бумагу хозяину. – Не знаете, сколько там еще осталось списывать с вас зарплату по этому векселю?!

– Еще пол годика где-то…– ответил финдир. – Спасибо большое Григорий Викторович! Не смею Вас больше задерживать.

Глава № 2. Операция.

После того как Тополев подорвался на гранате в Чечне, у него была сильно повреждена носовая перегородка и последнее медицинское обследование показало, что из-за этого у него начались большие проблемы со здравьем. В организм поступало недостаточно кислорода, поэтому он плохо спал, медленно восстанавливался и совершенно не выдерживал те нагрузки, которые на него в последние годы навалились. В связи с этим консилиум врачей принял решение о срочной операции на нос. Налобин старший еще в феврале договорился о вип-палате в хирургическом отделении Центральной клинической больницы гражданской авиации на северо-западе Москвы.

В первой половине апреля Гриша отложил на две недели все свои дела и лег на операцию, которая прошла успешно. Самое сложное и мучительное во всем этом процессе было восстановление. Когда из носа вынимали тампоны хотелось потерять сознание и не чувствовать всю эту адскую боль. А каждое промывание было похоже на пытку. Антон Чупров позванивал ему практически каждый день и докладывал, что происходит в холдинге. Узнавать состояние дел у других сотрудников Григорий считал не нужным, так как полностью доверял своему лучшему другу Антоше. Выписка пришлась на последний рабочий день апреля и, не заезжая в офис, Гриша с превеликим удовольствием направился из больничной палаты прямиком на свою дачу на все майские праздники.

Весна в этом году выдалась теплой и сухой. Яркие тюльпаны и ароматные фиалки расцветали во всей своей красе, словно художник нарисовал их яркими красками на палитре. Зеленые листочки на деревьях покрывали ветви, создавая нежный зеленый ковер над головой. Пение птиц наполняло воздух мелодичными звуками, создавая гармоничный концерт природы. Веселые щебетания и трели пробуждали радость и восхищение перед прекрасным миром, который оживал после зимней спячки. Хотелось гулять и наслаждаться каждым мгновением жизни. Волшебная атмосфера витала в воздухе, наполняя гришино сердце радостью и надеждой. Это было время, когда природа расцветала во всей своей красе, напоминая о вечном круговороте жизни и возрождении. Весна в начале мая – это чудесное время, когда весь мир наполнен надеждой и новыми возможностями.

Вечером 10-го мая Тополев позвонил своему водителю и попросил заехать за ним на следующее утро не позднее девяти часов.

– Григорий Викторович! Я не могу этого сделать… – проблеял в ответ шофер Андрей. – Мне сказали, что вы больше в «Медаглия Холдинге» не работаете и учредителем не являетесь, поэтому я вам не подчиняюсь и ваши приказы не выполняю.

– Кто так сказал?! – усмехнувшись спросил Тополев. Он подумал, что это какой-то дурацкий розыгрыш и поэтому не отнесся к словам своего подчиненного всерьез.

– Антон Борисович Чупров! – ответил Андрей. – Теперь он самый главный в холдинге и приказал всем сотрудникам с вами в контакт не вступать и ваши распоряжения не выполнять.

– Когда он так сказал?!

– Сегодня утром было общее собрание в московском и шереметьевском офисах. С ним заодно Виктор Николаевич Налобин и Николай Николаевич Золотарев.

– И что они сказали на собрании?! – начиная сильно злиться, продолжил расспрос Гриша.

– Они сказали, что вы вышли из бизнеса, продали им свою долю и теперь они основные акционеры и руководители. Что теперь надо слушаться только их приказов и не выполнять Ваши.

– Что ещё говорили?!

– Больше ничего… Григорий Викторович, вы простите меня, но мне эта работа очень дорога и важна, – начал оправдываться Андрей, – я не могу ослушаться Антона Борисовича. Тем более, что он теперь мой пассажир, а я его персональный водитель.

– Я понял, тебя, Андрюш! Когда я верну себе бразды правления, я тебя уволю первым! Прощай!

Первым делом после этого разговора Тополев набрал Костю – племянника Сырникова и генерального директора «Медаглия Холдинг». Ему надо было понять правда ли все то, что рассказал водитель (он все еще сомневался в предательстве своих ближайших друзей), а самое главное, с ним Константин или нет. Если с ним, то тогда Олег Викторович еще не в курсе этой революции и это хорошо, а если с этими, то значит, что это решение сверху и тогда надо подключать маму.

– Костя, привет! – поздоровался по телефону Григорий. Он обрадовался тому факту, что его главный подчинённый сразу же взял трубку.

– Привет, шеф! Как дела?!

– Это ты мне скажи, как у нас дела! Что там за собрания в Шереметьево Антон с Витей проводят за моей спиной?!

– Какие собрания?! – удивился Костя. – Я в первый раз слышу.

– А ты мне сейчас не врешь случаем?! – строго спросил Григорий.

– Да, ты что, шеф?! Я ни сном ни духом!!! Что случилось то?! – искренне удивился Константин.

– Тебе Олег Викторович не звонил, ничего не спрашивал о делах?!

– Нет, не звонил.

– У меня к тебе просьба, Кость, – стараясь сдерживать эмоции, произнес Тополев, – свяжись со своими ребятами в «Шарике» и узнай, что произошло. А я Диме Кубракову сейчас звякну. Короче, я с дачи своих в Москву перевезу и часа через 2 за тобой заеду. Будь готов. До этого собери информации как можно больше. Понял?!

– Понял, шеф. Сделаю.

Выяснилось, что пока Гриша лежал в больнице его друзья Антон, Виктор и Коля переоформили через 46-ую налоговую инспекцию все его доли в компаниях Холдинга на себя, провели фиктивные собрания учредителей и сместили его с руководящих постов. Поменяли во всех обслуживающих банках карточки с образцами подписей и получили новые флэш-карты для доступа в банк-клиент. В общем осуществили профессиональный рейдерский захват.

Первым делом, вбежав в свою квартиру в Тушино, Тополев бросился к ноутбуку. Он специально оставил жену с детьми в машине у подъезда, аргументировав Оксане это тем, что дома могут быть непрошенные гости. Дрожащими от нервного напряжения руками он набрал на клавиатуре адрес сайта кипрского банка. На экране появилось окошко для ввода логина и пароля. Стараясь попадать точно по клавишам он набрал заветные буквы и цифры. Сайт выдал сообщение, что из-за множественного неправильного ввода пароля его учетная запись заблокирована. Он тут же подскочил и помчался к спрятанному на балконе сейфу. Кейпасс лежал на месте. Гриша с облегчением выдохнул. Быстрыми шагами он вернулся к компьютеру и вставил флешку. С помощью нее он вошел в свой личный кабинет. Все деньги были на месте – все 24 миллиона долларов. Среди множества сообщений о попытке взлома он увидел и еще одно: «По поводу операций через ваш счет пришел запрос от ФАТФ7. Согласно правилам противодействия отмыванию доходов и финансированию терроризма, просим Вас заполнить соответствующую анкету (в приложении к данному письму) и прислать все необходимые документы по запросу». Было понятно, что Американцы спустя 9 месяцев наконец-таки заинтересовались деятельностью гришиного оффшора и на это письмо необходимо отвечать и довольно оперативно. Но сейчас его голова была занята совершенно другими вещами.

Спрятав кейпасс, он спустился во двор и успокоил жену. После этого они не торопясь перенесли все вещи из машины в квартиру, подняли детей и уложили их спать. Затем Тополев снова залез в сейф и на этот раз достал из него свой автомат «Калашникова» и два пистолета – «Макаров» и «Стечкин», три коробки с патронами, документы на оружие и удостоверение сотрудника ФСБ.

– Зачем тебе это все?! – испуганно спросила Оксана мужа.

– Поеду в офис и наведу там порядок! – спокойно ответил Гриша и вышел за дверь квартиры.

Константин уже ждал его на улице. Они сели в черный тонированный джип и помчались в сторону центра города.

– Что тебе удалось узнать за это время?! – спросил Тополев генерального директора холдинга.

– «Гоблины» захватили шесть компаний из десяти! – ответил озабоченно Костя.

– Кто?! «Гоблины»?! – переспросил Гриша.

– Ну, да! Антон Витя и Коля. А кто еще они после этого?! Конечно Гоблины!!! Я теперь их по имени даже называть и не хочу.

– Ну, Гоблины – значит Гоблины, – согласился Григорий. – Что у них и что у нас?!

– У них все компании где ты был учредителем и гендиром – это транспортная, управляющая, инвестиционная, две сервисные и ЧОП.

– Ну, понятно. Все те, где находятся основные деньги. Значит Оксанина химчистка, мамкино агентство недвижимости и «Авиатехснаб» с АНТЦ пока наши?! Что по людям?! Кто с нами?

– В «Транссервисе» часть топ-менеджеров поддержала врагов, но есть и те, кто с нами, – доложил Костя. – В частном охранном предприятии у нас друзей нет – там все люди Налобиных. Гриш, а как так случилось, что они у тебя бизнес отжали?! – вдруг спросил он.

– У Виктора в 46-он налоговой начальник службы безопасности свой человек – Гена по кличке «Крокодил». Мы через него немало своих дел по «Полянке» проводили. Вот он им и помог все провернуть с перерегистрацией компаний.

– Я не про это спрашиваю! – прервал шефа Константин. – Мне интересно, как твои лучшие друзья вдруг в один момент превратились во врагов?!

– Ты не поверишь, мне тоже это очень интересно! – ответил Тополев и с досады несколько раз ударил кулаком по рулю.

– Хорошо, – продолжил Костя, – какие наши дальнейшие действия? Каков твой план?

– Сейчас мы едем к офису. Ты садишься за руль, не глушишь машину и ждешь меня, – спокойно и рассудительно ответил Григорий. – Я беру автомат и захожу вовнутрь. Если мне не удастся переубедить этих уродов вернуть все обратно, то я их там всех и положу.

– Там охраны наверняка весь особняк! – предположил Костя.

– Ничего… У меня на этот случай есть пистолет с глушителем! – Гриша остановился на светофоре, достал из кармана куртки «Макаров» и прикрутил к стволу насадку для бесшумной стрельбы. – Зря я что ли на спецкурсы при ФСБ ходил?!

– Правильно! Кто не с нами, тот против нас!!! – заявил Костя и с большим уважением посмотрел на шефа.

– В бардачке «Стечкин» лежит с полной обоймой, – добавил Тополев. – Если кто из здания выйдет с оружием, вали не задумываясь!

– Я так понимаю, что после этой кровавой бани поедем сразу к дяде за прикрытием?!

– Зачем беспокоить Олега Викторовича такими пустяками?! Поедем к сыну генерального прокурора. Он клялся мне в вечной дружбе. Настало время проверить его слова на деле. И потом, Артем быстрее этот вопрос закроет, чем «длинный».

Музыка в автомобиле прервалась звуком телефонного звонка. Это была гришина мама. Ни в первый ни во второй раз Тополев не ответил. Тогда она сменила тактику и начала трезвонить Косте.

– Надо ответить! – предложил Константин. – Я хорошо знаю Екатерину Алексеевну – все равно не отстанет!

– Согласен! – ответил Гриша и нажал на зеленую кнопку приема вызова. – Да, мамуль! Привет.

– Вы где?! – послышался ее голос в динамиках громкой связи автомобиля.

– Ты со мной на вы?!

– Не валяй дурака! Я прекрасно знаю, что ты взял оружие и Костю и сейчас направляешься в офис.

– Добрый вечер, Екатерина Алексеевна! – поздоровался Константин.

– Здравствуй, Костя! Я повторяю свой вопрос. Где вы сейчас?!

– Мы только что проехали театр Советской армии, – ответил Гриша.

– Хорошо… Значит я успела… У меня к вам обоим большая просьба!!! Перед тем как вы преступите к осуществлению своих планов, пожалуйста встретьтесь с моими друзьями Женей и Вахой. Они ждут вас на старом Арбате рядом с мидовской высоткой. Ребята опытные и знающие толк в разборках. Они вам подскажут как лучше поступить в нашем случае.

– Мам, на хрена мне нужны твои старперы?! Я и сам знаю как надо поступать в нашем случае и в помощниках не нуждаюсь! – раздраженно отреагировал на просьбу матери Григорий.

– Ага! Именно поэтому ты Костю с собой позвал?! – парировала Екатерина. – Ехал бы один тогда, раз никто тебе не нужен!!

Тополев молчал. Это был весомый аргумент, на который он пока не находил, что ответить. Катя воспользовалась этим и продолжила: – Ты пойми, Женя умудренный опытом человек, прекрасно знающий толк в решении конфликтных ситуаций. А Ваха – его партнер – чеченец средних лет. Тот вообще со стрелок не вылезает. Очень авторитетный товарищ в криминальном мире. Ты пойми, Гришка, Антон с Витей не одни этот рейдерский захват осуществляли! У них бы кишки на такое на хватило. За ними явно кто-то стоит. Я думаю, что это Фил подольский. А раз там криминал замешан, то тебе без своего ручного криминала с ними не разобраться. А Женя с Вахой как раз то, что тебе и надо. Подумай пожалуйста об этом спокойно и поезжай на Арбат. Переговори с ними, а потом делай как посчитаешь правильным.

Около полуночи на главной пешеходной улице столицы было многолюдно. Ночи еще были по весеннему прохладны, тем ни менее праздный люд, одевшись потеплее после жаркого дня, гулял и наслаждался жизнью. Кафе и рестораны работали до последнего клиента, уличные артисты не уставали петь и играть на музыкальных инструментах, собирая деньги с прохожих, даже художники еще продолжали торговать своими полотнами, развернув нехилый вернисаж под яркими фонарями.

Гриша припарковал свой «Шевроле Тахо» на стоянке рядом с «Макдональдс» и стал взглядом искать маминых друзей. Он никогда не видел ни Женю, ни Ваху, но слышал о них из рассказов Богдана. Эти господа подошли к нему сами, сориентировавшись по дорогому автомобилю Тополева. Его представление о них кардинально не совпало с действительностью. Евгений Хасин был взрослым мужчиной лет пятидесяти. Седые кучерявые волосы и хитринка в глазах выдавали в нем представителя еврейского народа. Он был слегка полноват, прихрамывал на правую ногу, помогая себе двигаться с помощью дорогой трости с золотым набалдашником. Ваха, напротив, был довольно высок и строен, даже худоват, особенно лицом. Глубоко посаженные глаза казались злыми, а впалые щеки придавали ему вид жесткого и волевого человека. Сразу было видно, что он выходец с Кавказа. Ему было около сорока, но за счет черных волос с проседью на голове и лице он казался намного старше. Гриша знал, что Евгений сидел в тюрьме по экономической статье в 90-ых, где и сильно повредил ногу. Там он и познакомился с молодым, но уже очень авторитетным бандитом Вахой. С тех пор их дружба окрепла еще больше, превратившись в союз мудрости и силы, опыта и дерзости, дипломатии и экстремизма.

– Григорий Викторович?! – обратился Хасин к Тополеву, и дождавшись утвердительного кивка головы, продолжил. – Добрый вечер! Разрешите представиться. Меня зовут Евгений Александрович, а это мой друг и партнер Ваха. Нас попросила с вами встретиться ваша мама Екатерина.

– Здравствуйте, Евгений! Здравствуйте, Ваха! Это мой друг и партнер Константин, – представил своего попутчика Гриша.

Женя пожал обоим молодым людям руки, а после этого Ваха подошел к Тополеву и по кавказскому обычаю обнял его три раза, посмотрел пристально ему в глаза и с легким акцентом произнес: «Братан, убить их мы всегда успеем! Нам надо твой бизнес вернуть и желательно малой кровью».

– И самое главное, – добавил Хасин, – чтобы твои руки при этом оставались чистыми. Тебе еще холдингом управлять надо, а не по ментовкам разъезжать с показаниями.

– Людишек, способных на курок нажать у нас в избытке, – снова сказал Ваха, – а вот таких умников как ты днем с огнем не сыщешь! Поэтому давай каждый будет заниматься своим делом – стрелки стрелять, а бизнесмены деньги зарабатывать.

– Расскажи подробно что у тебя произошло, – попросил Женя. —А мы все вместе покумекаем, как лучше из этой ситуации выходить. Катюша конечно же посвятила нас в общих чертах, но как говориться, дьявол скрыт в деталях, потому эти детали сейчас очень важны.

– С чего начинать?! – спросил Григорий, внутренне согласившись с доводами собеседников.

– С самого начала! – ответил Ваха. – Как ты решил заняться бизнесом и где взял этих гондонов на своем пути?

За более чем два часа разговоров компания из четырех человек прошла туда обратно по Арбату несколько раз. Немалого труда потребовалось Хасину, чтобы успокоить уязвленное гришино эго. Тополев поначалу и слышать ничего не хотел о переговорах с «Гоблинами» и хотел лишь одного – их смерти. Но Евгений Александрович был убедителен и настойчив и нашел нужные слова. Но главным аргументом для прекращения сегодняшних боевых действий стало предложение Вахи окружить завтра поутру офис «Медаглии» и, показав тем самым силу, начать переговорный процесс, за который так ратовал его взрослый партнер. Он сказал, что разработает детально к утру всю операцию и возглавит процесс. Закрепив договоренности крепкими рукопожатиями, все разошлись по домам, придя к согласию держаться друг друга и ничего не предпринимать без обсуждения с остальными участниками концессии.