Редд

Третья жертва – Холли Вегер, учительница, замужняя женщина, имеет ребёнка. Нет смысла упоминать, что до того, как сошла с ума на днях, была ангелом во плоти. Перед несчастным случаем вела себя очень эпатажно: оскверняла статуи в сквере Брэнтбёрда, направляла агрессию на материальные предметы и имущество города и благоустроенную территорию. Свидетели видели, как она бегала по проезжей части, и потом попыталась пересечь железнодорожные пути. Её сбил пригородный поезд. Рядом с Брэнтбёрдом проходит железная дорога, ведущая от Айронского вокзала.

И четвёртая жертва, последняя перед Квестелом. Томас Луж, банковский клерк, молодой парень. Вышел на мост Скиф, останавливая встречные машины, размахивая огромным ножом. Когда подоспела полиция, он внезапно набросился с ножом на полицейских, и когда по нему открыли огонь, он попытался скрыться в воде, спрыгнув. Под мостом Скиф течение реки особенно быстрое. Выловить удалось не сразу, спасти не получилось. Луж погиб за два дня до Квестела.

Скотт закончил у себя. Мы молчали, переваривая инфомрацию. Ром спросил:

– Есть какая-то связь между ними? Это знакомые люди?

– Нет, никакой. Но я пока копаю в этом направлении. Люди между собой не знакомы, не являются родственниками, проживают в разных районах города. Из разных социальных слоёв.

– А мне кажется, социальный слой как раз один, – высказалась Эллен. – Обыватели, ничем не выделяющиеся. Не политики, не богачи. То, что люди разных профессий – да. Средние люди, люди, словно выдернутые кем-то из толпы. Каким-то злодеем, заставляющим их сходить с ума.

Ром внезапно проявил скепсис:

– Послушай, Скотт, в Укосмо, да и в мире, к сожалению, по статистике каждый день происходит с десяток похожих несчастных случаев, вызванных шизофренией или помутнением рассудка. В нашем городе десятки психиатрических клиник! Как вы с коллегами определили, что связь есть? В смысле, что эти четыре случая и случай с Квестелом – одна и та же серия? Только потому что перед смертью люди вели себя неадекватно?

Агент Толдер какое-то время помолчал, словно подбирая слова, чтобы их озвучить:

– Мунда Рокс, наша судмедэксперт, исследовала тела. У них у всех на шее странная полоса. Вот, взгляните. Это фото тела Фронда. У всех остальных точно такие же.

– Странгуляционные борозды? Как при повешении? – уточнила я.

Фотография трупа выглядела не приятно. Но мы уже привыкли смотреть на такое. Наша "тонкая детская психика" давно уже была не тонкой. Мы ясно увидели полоску крови или надрез-царапину на шее, окантовывающую шею подобно цепочке.

– Вот дьявол! – выругалась непривычно для себя Эллен, пребывая под впечатлениями от всего этого. И высказала: – Как будто кто-то делает пометки на трупах, по которым потом будет снимать с них головы! Кто этот мерзкий охотник за головами?

– Это нам предстоит выяснить. Готов признать, что ТДВГ не сталкивалось ранее ни с чем подобным, – сообщил Скотт.

У агента Толдера запиликала рация. Он извинился перед нами и вышел. Что же это за ужасное дело?! Я смотрела на фотографию со "странгуляционной бороздой" и не могла оторвать глаз.

Скотт Толдер вскоре вернулся. Я проговорила:

– Может быть, какой-то демон? А эта пометка на шее, она просто как полоса, везде, на каждом теле? Ничего ещё не нашли, странных знаков, отметин на коже? Мунда внимательно осмотрела трупы?

– Ты сомневаешься в Мунде? – усмехнулся агент Толдер.

– Нет, но я хочу знать Истину, – призналась я. И добавила, посмотрев на друзей: – Как и все мы.

– Полоса везде одинаковая. Никаких рун, пентаграмм и стигматов в форме некромантских печатей, если вы об этом. Версия с демоном имеет право на существование. Как и версия с вражеской организацией, которые изобрели психотронное оружие и испытывают его. Может быть, это наши "приятели" Томберы или Левая Рука Могильщиков. Вы были свидетелями смерти Квестела. Расскажите подробнее, что вы видели. Да, я слышал эту историю от тебя, Ром. Но давай опросим коллег. И мне бы конечно хотелось, чтоб в следующий раз агент 006 тоже обязательно был.

Мы с Эллен повторили, наверное, то, что рассказал Ром. Скотт дотошно опросил нас об обстоятельствах дела, о том, откуда и куда мы ехали, какая была погода и прочее. Мы рассказали также, что накануне, за несколько часов до гибели, сами видели Квестела на конференции. И он был там живее всех живых, спорил и дискутировал с Полом. Мы не стали говорить о демонстрации телекинеза. Просто упомянули, что в ходе спора Полу удалось перевести Квестела на миролюбивый лад и даже как-то убедить его. Мы не хотели привлекать лишних хлопот на голову Пола: Скотту как нашему старшему коллеге могло не понравиться, что агент 006 решил использовать телекинез в демонстрационных целях. Возможно, Пол был бы иного мнения и сказал бы Скотту правду. Но Пола с нами сейчас не было.

Внимательно выслушав нас, сыщик сделал пометки у себя в блокноте:

– Дело тёмное. И оно уже началось. Если у вас будут мысли, обязательно сообщайте. Я всегда на связи, мой позывной Говорун вы знаете.

– Какие-то будут задания для нас, Скотт? – спросила Эллен.

– Я полностью доверяю вашей интуиции и профессионализму. Я намерено не даю вам чётких указаний, так как директивы могут ограничить ваш полёт фантазии. Если вы придумаете гипотезу, и захотите проработать – дерзайте. Если вам понадобятся дополнительные ресурсы – ТДВГ к вашим услугам. Наша задача – выяснить, кто убийца, остановить и наказать. А возможно, ликвидировать.

– Всё понятно, – кивнул Ром.

Скотт ушёл.

10. Откровения Пола

– Так. Нас загрузили, – проговорила Эллен. – Это хорошо. Нет, это отлично! Такое дело… Боже, это ужасно, что творится с этими людьми! У них были семьи, дети, которые остались сиротами. У того же Квестела осталась куча незавершённых дел. Я бы хотела подробнее ознакомиться с обстоятельствами этого дела. Видите, нам Скотт всё оставил. Но у нас ещё Музей!

– Два расследования одновременно, – кивнула я.

– Я бы сказал, три, – внезапно заметил Ром и посмотрел на меня: – Клот, постарайся узнать, что с Полом. Не заболел ли он. Я звонил ему сегодня, несколько раз. И вчера, до того как мы поехали в клуб, тоже какое-то время не мог дозвониться. Возможно, это из-за стресса с Квестелом. Если это так – ему нужна поддержка. Его можно понять – преподаватель, с которым он поссорился, попал в аварию и погиб в тот же день.

– Пол очень стрессоустойчивый и храбрый. Вряд ли он так замкнулся из-за стресса. Он прошёл через десятки миссий. Этот Квестел ему никто – не напарник, не родственник. Я хочу сказать, что я сомневаюсь, что Пол переживает из-за Квестела, – предположила моя кузина.

– Как бы там ни было, а я начал переживать за Пола, – сказал Ром. – Может, он чем-то обиделся и на нас?

– Я могу с ним поговорить, – предложила Эллен.

– Нет, это не очень подходит. С точки зрения психологии. Пол тебя воспринимает как свою пару, и он не будет с тобой слишком откровенен, потому что если начнёт говорить неприятную правду о своём самочувствии – может тебя этим расстроить. Со мной также. А Клот – она более нейтральна по отношению к Полу, что-то вроде младшей сестры, – рассудил Ром.

– Я обязательно схожу к нему, – пообещала я. – Сама волнуюсь за нашего Разрушителя.

– Он в последнее время странно себя ведёт, – признался Ром. – Его телекинез пугает меня.

– В смысле? – внимательно поглядела Эллен на Рома.

– Пол стремится использовать телекинез где бы то ни было. Он в последнее время просто помешан на том, чтобы что-нибудь двинуть взглядом. Словно его сила выросла и переливается через край.

Я глубоко задумалась. И отправилась домой, чтобы позвонить сначала Полу, а если он не возьмёт трубку, попытаться прийти к нему в гости. Эллен и Ром обещали держать меня в курсе по расследованию. Я в свою очередь пообещала, что расскажу Полу всё, что мы узнали от Скотта.

Пол не взял трубку. Я подумала, что если пойду к нему в гости, то могу и не застать. Что же делать? Подожду немного до вечера. Потом снова позвоню.

Но случилась удивительная вещь: Пол сам пришёл ко мне в гости! Я очень изумилась, услышав звонок в дверь. Когда я открыла, Разрушитель стоял на пороге. Он выглядел как обычно – бодрый, весёлый, широко улыбался.

– Привет… – проговорила я. – Ты к Эллен? Она на Базе. Да, и там у нас расследование. Она и Ром собирают материал.

– Я не к Эллен, – улыбнулся Пол. Улыбка его вышла загадочной. Он сделал интригующую паузу.

– Не к Эллен? – растерялась я и спохватилась, пропуская его: – Ну, ты проходи, не стой в дверях.

Пол вошёл в коридор и остановился, принялся рассматривать меня с ног до головы. Вот уж действительно Ром прав – странно себя ведёт наш товарищ агент 006!

– Э… что такое? – спросила я.

– Нет, ничего, просто удивительно! – усмехнулся Пол. – Ты похожа на… на одного… на одного моего приятеля.

– Приятеля?! – я оказалась окончательно сбита с толку.

– Ох… – Пол схватился за голову. Его лицо исказилось от боли.

– У тебя болит голова? – я мягко взяла друга за плечи и отвела в гостиную, усадив на диван. Всё это время Пол едва не корчился. Я присела рядом.

– Ох… – снова вздохнул он. – Нет-нет, всё в порядке. Понимаешь, я тут… я как бы думал о многом, о вчерашнем концерте, потом о том, как мы позавчера сходили в Музей Искусств…

– И?.. – подтолкнула я.

– Ты не против, если я побуду у тебя чуть-чуть? – спросил Пол.

– Конечно, нет. Я тебе звонила. Тебя, наверное, не было дома, – предположила я.

– Я был дома, только… я даже не знаю, с чего начать, – Пол отвёл глаза. – Как хорошо, что ты одна. Я бы не хотел Эллен говорить.

– О чём? Да что с тобой случилось? Ты нас в последнее время пугаешь! У тебя приступы мигрени? – допытывалась я.

– Клот, ты когда-нибудь расследовала или изучала что-то, что связано с деперсонализацией?

– С чем-чем?

– С раздвоением личности, – проговорил Пол, смотря в пустоту.

Внезапно он взял меня за обе руки. Его руки были холодные. Пол пристально посмотрел мне в глаза:

– У меня началось раздвоение личности. Со вчерашнего дня. Или даже с позавчерашнего.

– Э… – совсем сбилась я с толку. – Давай-ка, приятель, всё по порядку. У тебя, случайно, не озноб? Может, температура? Или пневмония? – я заглянула другу в глаза в ответ. Наверное, со стороны мы очень мило смотрелись.

Пола я всегда воспринимала как старшего брата. Между нами всегда было доверие. Пол рассказывал мне такие вещи, какие не рассказывал даже своей девушке Эллен и своему близкому другу Рому. В этом плане агент 004 как никогда прав, направив меня поговорить с Разрушителем. Пол покрепче взял меня за руки, словно намереваясь немного согреться. Внешне он старался быть спокойным, расслабленным и беззаботным. Однако в его глазах я заметила страх и смятение, и это меня смутило. Я никогда не видела, чтобы уверенный в себе, храбрый Пол чего-либо боялся.

– Я не знаю, почему я сейчас пришёл к тебе. Я очнулся на улице, когда подходил уже к твоему дому.

– Очнулся? А до этого где ты был?

– Я не знаю. Я не понятно где был с ночи. Точнее, когда мы приехали домой с концерта, я поел, попил чай. Но я не помню, как я лёг спать, как я проснулся, и так далее. Я помню отрезок утра, где я чистил зубы. И следующий отрезок – уже пять минут назад, как я стою перед твоей калиткой, и какая-то сила приказывает мне войти к тебе в гости. Ты, наверное, думаешь, что я спятил.

– Нет, Пол. Ты не спятил. Но мне это не нравится. Тебя надо спасать! Когда это началось? После концерта? После выступления певицы?

– Да. Но… вчера ещё кое-что было. Ты, наверное, не поймёшь и будешь даже ругать меня, – Пол отвёл глаза, словно смущённый юноша. А в следующий миг пристально посмотрел на меня в упор, как он умел: – Я ходил вчера в Музей Искусств, – прошептал он медленно и вкрадчиво.

– Ты ходил вчера в Музей? Ну и что… – растерялась я.

Руки Пола, казалось, стали ещё холоднее. Как у мертвеца.

– Я не говорил никому из вас. Позавчера у меня там была мигрень. Очень странная мигрень. Раньше я не испытывал ничего подобного. А вчера я решил понять, откуда эта мигрень. Или меня словно что-то звало в Музей. К слову сказать, госпоже Эллинс тоже не очень нравится коллекция. Она вчера обмолвилась, что у неё мурашки по коже от этого зала и от тех экспонатов, особенно от статуи мутанта с одиннадцатью головами.

– Я не буду ругать тебя, Пол. Наоборот, я тебя очень понимаю. Ты хотел разобраться в себе, понять, что там за чертовщина.

Пол крепче стиснул мои руки. Словно боялся провалиться в пустоту снова?

– Я пришёл в музей, походил по залу. И потерял там сознание.

– Да ты что! – испугалась я. – Тебе стало плохо?

– Я не понимаю, что со мной стало. Я нашёл там одну вещь. Она выпала из дракона. Дракон оказался составной статуей, с потайной нишей внутри. И я двинул дракона при помощи телекинеза и обнаружил эту нишу. Из неё что-то выпало, какая-то пластина, я её взял и отрубился.

– О… пластина в драконе?

– Она похожа на часть доспеха, – признался Пол. – На часть лат. Так мне показалось. Я не знаю, откуда это знание. Я провалялся без сознания около часа. Потом я вышел, закрыл зал, передал ключ госпоже Эллинс. Я ей ничего не сказал. Обмолвился, что просто рассматривал экспонаты.

– А ту пластину где ты оставил? Обратно положил в дракона?

– Нет, я её взял с собой. Меня это словно заставили!

– Ну ты даёшь! Обворовал Музей Искусств, – покачала я головой.

– Знаю, это звучит дико, – Пол попытался улыбнуться, улыбка вышла скованной. – А потом ещё кое-что произошло. Я попытался забыть об этом инциденте, отвлечься на концерт.

– Да, ты вчера шутил в машине, и мы здорово с тобой провели время. Ты несколько раз рассмешил Эллен, – вспомнила я.

– И всё до тех пор, пока не вышла эта девчонка. Я подумал – надо же, какая молодец, хорошо поёт и не под фонограмму. А потом… во мне что-то вырубилось, и начала пробуждаться вторая личность. Как будто два сознания действовали параллельно. Меня это напугало. Но в моём теле был уже не я! Я смотрел на эту девушку, и я чувствовал… ну… как бы тебе это сказать… любовь, влечение, жажду… э… прости, но да, это был целый коктейль из совершенно непонятных и диких эмоций и желаний!

– Вау! – потрясённо высказала я.

– При этом это был не я! – снова повторил Пол. – А тот второй во мне, Пол-2. И он был смертельно влюблён в неё. Он несколько раз хотел прыгнуть на сцену и схватить её в объятия. Он с трудом сдерживался! А ещё он смотрел на вас – на тебя, Эллен и Рома, и думал какие-то странные мысли – что вы все его товарищи, его друзья, кроме… кроме тебя.

– Как это понять?

– К тебе этот Пол-2 испытывает ненависть, – признался Пол.

– Ненависть?

– Будто ты враг или что-то в этом роде. Возможно, Пол-2 привёл меня к тебе, чтобы я… ну, сразился с тобой или объяснился. Вот я и объяснился. Ибо сражаться с тобой – себе дороже, ты сразу победишь меня, – Пол обезоруживающе улыбнулся.

– Ну, в том что я тебя побежу – в этом сомневаюсь. Ты старше и сильнее меня, больше по весовой категории, владеешь телекинезом… – проговорила я.

– Да, телекинез! Во мне плещется эта небывалая сила. Я испытываю такую мощность внутри себя, которой раньше не было!

– Со вчерашнего дня?

– Я и до этого испытывал. Но со вчерашнего дня – особенно.

– С того момента, как ты потрогал эту железяку?

– Да, именно с того момента, – подтвердил Разрушитель. И внезапно снова пристально посмотрел на меня: – Но я не хочу с тобой драться! Ты мой лучший друг. Почему это нечто, что во мне пробудилось, так тебя ненавидит? Как будто между нами какая-то очень давняя вражда. Как будто кто-то из нас раньше смертельно обидел кого-то, а потом мы мстили друг другу.

– Ну, в настоящей жизни такой обиды и мести нет, – улыбнулась я.

– Да, нет. И я рад этому. И я не знаю, что мне делать, – проговорил Пол. – Я вот только сейчас подумал, что, возможно, в тебе ключ к спасению. Надо выяснить, что со мной произошло. И почему это связано с тобой. А может, я схожу с ума.

– Ты не сходишь с ума. Я бы посмотрела на эту железяку. Зря, ты её не принёс. Может быть, мы с тобой отправимся к тебе домой и там посмотрим? – доверительно предложила я.

– Нет. Я не хочу рисковать. Вдруг по дороге Пол-2 снова вырубит меня и нападёт на тебя? И это может случиться в любой момент. Даже прямо сейчас!

Я немного испугалась. Действительно, если сейчас Пол начнёт нападать на меня – смогу ли я дать отпор? Он вроде безоружен. Но он физически сильнее меня и выше ростом. Я неоднократно дралась одновременно с двумя-тремя высокими противниками. Но то – противники, а тут – мой друг, коллега и напарник, с коим невесть что творится! Пол вдруг произнёс:

– Я ещё кое-что успел узнать. Как зовут второго. Он себя называет странным именем.

– Ты узнал, как его зовут? Но как?

– Когда он появляется, он успевает словно внушить часть своего сознания в моё. Либо это вторая часть моего расщепляющегося сознания – уж не знаю, что и думать, – сокрушённо вздохнул Пол.

– Как же его зовут?

– Логвин.

– Логвин? Какое красивое имя, – улыбнулась я, чтобы подбодрить друга.

– Да, красивое. Я его никогда раньше не слышал. А ты? У тебя что-то откликается?

– Нет, – подумав, отрицательно покачала я головой.

– Логвина постоянно тянет к Йёргитте. Она в его мыслях, она владеет всем его существом. Логвин смелый, отчаянный, решительный, порывистый и дерзкий. Я бы хотел дружить с таким. При одном условии – если Логвин будет дружить с тобой и остальными моими друзьями и не будет хотеть их убить.

– Поразительно, – высказала я. – Тут одно из двух: либо у тебя правда раздвоение личности, либо в тебя кто-то вселился.

– Я хочу попросить тебя об одолжении, – Пол теперь держал мои руки в своих ладонях более мягко, и они, кажется, немного потеплели.

– Для тебя всё, что угодно, дружище.

– Я хочу поговорить с Мореной. Она наверняка сможет дать нам подсказку. Ты съездишь со мной? Я бы хотел ещё взять с собой Рома. На случай, если я вдруг стану на тебя нападать. Но нужно сделать так, чтобы Ром не догадывался о Логвине. Придумать какой-то предлог, чтобы вытащить его к Морене.

– Я поняла тебя. Я подумаю об этом. Сегодня же поговорю с Ромом, – пообещала я.

О расследовании на Базе я решила не говорить. Полу сейчас не до этого.

– Спасибо тебе. Ты настоящий друг, – искренне поблагодарил Пол.

Он внезапно обнял меня, крепко и по-братски. Я почувствовала, что во что бы то ни стала должна помочь ему. Ведь он надеется на меня! Я с радостью ответила на объятие, и мы словно скрепили нашу тайну.

– Пожалуйста, не рассказывай Эллен, что я тут тебе наговорил.

– Не буду. Я всё понимаю.

– Эллен очень расстроится, будет переживать. Ещё не хватало ей узнать, что её парень – шизофреник.

– Ты не шизофреник, Пол. Мы обязательно во всём разберёмся!

Пол ушёл.

11. Вирус Сумасшествия

Вскоре, минут через десять после его ухода пришла Эллен. Я никак не могла собрать мысли в кучку. А Эллен прибавила новых:

– Мы на сегодня закончили. Но работы ещё предстоит уйма! Ты поговорила с Полом?

– Да, я с ним поговорила, – не стала скрывать я. И обмолвилась: – По телефону.

– И что он сказал?

– Ну, он сказал, что немного приболел. Но в целом он в полном порядке, – соврала я.

– Ладно. Сама с ним поговорю. В общем, слушай!

Эллен часть материалов и распечаток принесла с собой. Она развернула карту Укосмо:

– Я тут случайно кое-что обнаружила. Стала соединять линиями и точками места в городе, где происходили эти случаи помешательства. Фиолетовая улица, Васильковая, сквер Брэнтбёрда, мост Скиф и переулок Вайринс, где мы застали аварию с Квестелом позавчера. Все эти точки вырисовываются в замысловатую фигуру!

Эллен показала отметки на карте. Я как ни старалась – не могла идентифицировать, что это была за фигура.

– На пентаграмму не похоже, – нахмурилась я.

– Да, но это может быть иной знак, отметина. Когда ты спросила про отметины на шее, нет ли меток и стигматов, меня посетила идея посмотреть то же самое по карте. Я подумала, что удастся вычислить место следующей жертвы, если мы сможем идентифицировать эту фигуру.

– Вполне дельная гипотеза! – похвалила я. – Гениальная мысль!

– Ну, пока ещё не гениальная, нужно проверять, – заскромничала Эллен, однако ей было приятно. – Но это ещё не всё! Сейчас, когда мы уже с Ромом уходили, забежал Скотт и сообщил любопытную вещь. Между несколькими жертвами найдена ещё связь!

– Правда? Какая? – навострилась я.

– Холли Вегер оказалась свидетельницей того, как Фронд сорвался вниз с крыши. Она была одной из первых, кто подбежал к телу и попытался оказать помощь, полагая, что несчастный может быть ещё жив. Это первое. И второе: Тобиас Квестел за трое суток до своей гибели ходил в банк оплачивать счета и налоги, и его обслуживал Томас Луж! Это подтвердилось и по банковским выпискам-проводкам, и по камерам, которые заполучил Толдер!

– Что это всё значит?

– Это значит, что прослеживается какая-то цепочка. Что жертва контактировала с предыдущей жертвой перед смертью! Словно заражалась вирусом, и он передавался воздушно-капельным путём или как-то иначе! – воскликнула Эллен.

– Вирус Сумасшествия? Это точно в духе Левой Руки Могильщиков или Томберов, Скотт был прав, – предположила я.

– Мы пока ещё ничего не можем выяснить досконально. Расследование идёт полным ходом. А завтра хотелось бы заняться Музеем. Уже стыдно перед тётей Гейт, что мы ей хотели помочь с экспонатами, и уже три дня в Музее не появляемся.

Я тут не стала говорить, что Пол вчера как раз туда ходил и что за этим последовало. Мы с Эллен условились продолжать расследование. Вечером почти перед сном я позвонила Рому.

– Ром, привет. Я хотела кое-что рассказать. Про Пола, про одну его просьбу.

– Да? Ты поговорила с ним? Как он там? Я снова ему звонил и даже звонил ему в дверь – он не отвечает! Словно шляется где-то. Может, он занят на каком-то другом расследовании.

– Может быть да, а может, и нет. Пол хочет, чтобы мы с тобой с ним съездили к Морене. Он хочет поговорить с ней.

– К Морене? О, вот это поворот! Да, конечно, съездим! А он ничего ещё не говорил?

– Он сказал, что это из-за телекинеза. Что хочет посоветоваться с Мореной.

– Я понял тебя, Клот. Без проблем! Спасибо тебе за помощь и поддержку. Обязательно съездим!

Ром ничего не заподозрил, а я много чего и не рассказала. Пол для Рома лучший друг, как и все мы, поэтому Ром никогда не задаёт лишних вопросов, когда кто-то из нас что-то просит. Он самый вежливый, самый тактичный и самый хороший друг. Я подумала, что Пол вполне мог бы довериться и раскрыть свой секрет или свою болезнь Рому. Но раз уж Пол выбрал меня – я приму эту миссию со всей ответственностью.

12. Давление матери

Несколько часов спустя:

Йёргитта уже собралась укладываться спать, как мать зашла в комнату. Они снимали большой шикарный люкс в самом фешенебельном отеле города – Мэриот Авроре, находящемся на перекрёстке Клёнового шоссе и улицы Теней. Их присутствие здесь было абсолютно конфиденциальным. Начальник службы безопасности Пастон обеспечил полную изоляцию нескольких помещений и номеров четвёртого этажа от остальной части отеля. Телохранители были расставлены повсюду. Охранников не было только в покоях матери и дочери, где они спали. Но двое неусыпно дежурили рядом с дверьми.

Мать только что окончила давать последние распоряжения Пастону и вошла. Девушка удивилась: обычно мать никогда ей не желала спокойной ночи.

– Йёргитта, дорогая, – накрашенная и благоухающая духами бывшая фотомодель присела на край кровати и внимательно посмотрела на дочь.

– Да, мама, – удивлённо похлопала глазами девушка.

– Ты молодец. Тебя заметили многие влиятельные люди. Я сегодня получила десятки писем и поздравлений. Ты заслужила самое лучшее, дорогая.

Мать улыбнулась одними губами. Глаза смотрели холодно, расчётливо. Йёргитта понятия не имела, что задумала мать, ходя вокруг да около и умасливая дочь комплиментами. Но Прозерпина долго интригу не хранила:

– Завтра ты будешь встречаться с Фестом. Я организовала вам свидание. Оно пройдёт в семизвёздочном ресторане Бланди, на берегу реки с видом на центр. Это один из самых элитных ресторанов города – Фест выложился по-крупному, чтобы тебя туда сводить.

– Фест? Эдмунд Фест? – переспросила девушка удивлённо. – Тот самый? Но ему пятьдесят шесть лет, и…

– Молчать! – зашипела Прозерпина, строго надвинувшись на дочь, так, что та зажмурилась. – Я сказала – ты будешь с ним встречаться. Это очень подходящая партия. Ты поужинаешь с ним. Ты произведёшь на него самое лучшее впечатление! Он должен, он обязан будет сделать тебе предложение. Завтра вы с ним должны быть помолвлены. И не позже чем через две недели ты выйдешь за него замуж.