Агата

– Смотри внимательнее, – раздался вновь голос в голове Агаты.

– Да, смотрю я! – нервничала она, – смотреть – то уже не на что, все ушли, приходя в себя, занервничала девушка.

– Открой глаза.

– В смысле, открой? Мои глаза и так открыты, – удивилась она.

– Девушка повернулась, чтобы посмотреть по сторонам, вдруг что-то ещё увидит и, к своему удивлению, встретилась глазами с профессором.

– Как это? А где купол?

– Купол?

– Ну да, стеклянный.

Девушка некоторое время пыталась понять, где она.

– Не представляю, о чём ты, – Вениамин Яковлевич что-то записывал в тетрадь.

Потихоньку, начиная осознавать реальность, увидела она, что сидит в кресле как раз напротив профессора в его кабинете.

– Как я оказалась здесь?

– В смысле как? Я пригласил тебя, ты и пришла.

– Я не об этом. Я только что была заперта в стеклянном гигантском куполе, а теперь я появилась тут.

– Ты сидишь в этом кресле уже очень давно, а если быть точным, то два часа. Все попытки вернуть тебя не увенчивались успехом до настоящего момента. Видимо, ты хотела досмотреть до конца.

– Как тут не досмотришь! Какой-то противный голос мне постоянно говорил «смотри», «смотри».

Профессор смутился.

– О каком куполе ты говоришь? Расскажи нам, что ты видишь.

– Нам?

Агата посмотрела по сторонам. В углу сидела Кэтрин и как обычно что-то писала.

– А – а – а, понятно, – протянула девушка.

– Ещё что-нибудь помнишь? – посмотри внимательнее.

Наконец, взяв себя в руки, она спросила профессора:

– Это вы постоянно говорили мне – смотри, смотри, смотри.

– Ну, я, а что не так? Это часть моей работы.

– Какое разочарование. Я – то думала, что общаюсь с каким-то вселенским разумом. Звучало так угрожающе, словно существа из другого мира. Совсем не похоже было на Ваш голос.

– Послушай, то, что видела сегодня, мне показалось странным.

– Почему?

– Потому что это не могут быть твои воспоминания, ну если только ты тайно не следила за Максом и его невестой, – усмехнулся профессор.

– Ещё чего! Делать мне больше нечего.

– Вот и я о том же.

– Как же тогда так случилось, что я могла всё это слышать и видеть.

– Я думаю, что мне удалось погрузить тебя в твоё подсознание и, возможно, ты видела события, о которых боялась думать в реальности.

– Считаете, что я всё напридумывала?

– Это только одна версия.

– Ну и, не тяните, профессор.

– Либо ты видела события, которые реально происходили, но ты в них не участвовала.

– И как это возможно? Людям ведь это неподвластно, я что ясновидящая?

Кэтрин хмыкнула из угла.

– Начнём с того, что ты не совсем обычный человек. С тобой возможно все, как я понял.

– А может всё-таки это мои фантазии?

– Нет.

– Как ты думаешь, то, что ты видела через этот купол реально? Или это твоё воображение?

– У меня нет ощущения, что это фантазия. Я видела то, что видела. Если не брать во внимание тот стеклянный купол, за которым я стояла, то действия, которые происходили за ним, реальны. Единственное, откуда мне знать то, в чём я не участвовала.

– Я думаю, что твой мозг работает иначе, чем у обычных людей. Думаю, что ты способна подключаться к какому-то единому информационному полю, которое даёт тебе необходимую информацию, и которая так или иначе связана с твоей личной жизнью.

– Бред! Профессор, как Вы можете такое говорить? Вы же профессионал! Какое ещё единое информационное поле?

– Понимаешь, то, что мы с Кэтрин наблюдали сегодня, отличается от прежней работы с тобой.

– Что Вы имеете в виду? Гипноз как гипноз.

– Не было никакого гипноза.

– Как не было?

– А вот так. Ты сама вошла в транс и начала видеть и говорить то, что видишь.

– Сама? Как? – удивилась Агата.

– Я ведь тебе объяснил про единое информационное поле.

– Вот Вы профессор хватанули. Какое ещё информационное поле? Я себя – то вспомнить не могу.

– Это не так сейчас важно. Это всего лишь вопрос времени. Я думаю, в будущем с тобой произойдут необычайные трансформации.

– Не хочу я. Просто верните мне память и всё.

– Ну, хорошо. Что ты сейчас думаешь об увиденном через этот странный купол?

– А что я думаю? Я думаю, что Максим любил меня. Очень любил. Такое у меня ощущение осталось. Но, кажется, он попал в какую-то беду. Помните мои прежние воспоминания, когда он пришёл на день рождения Эн. Он был совершенно другим. Тогда он казался полным сил  и энергии. Да, он был тогда зол на меня. Я считала тогда виноватой себя, правда в чём, до сих пор не могу понять.

Агата задумалась.

– Продолжай, не отвлекайся.

– А, да. Ощущение разное от одного и того же человека. Тогда он казался полон сил, от него такая мощная энергия шла. Но смотря на него из этого купола, я увидела растоптанного, униженного жизнью человека. Интересно, почему мы расстались с ним?

Агата замолчала. Профессор, подождав немного, продолжил.

– Какие мысли ещё есть по этому вопросу? Что ты ощущаешь при мысли о нём?

– Когда я поняла, там, в куполе, кто он, моё сердце так сжалось, что дышать трудно было. Так жалко его стало, будто он родной мне. Может я тоже его любила?

Агата вопросительно просмотрела на профессора, но тот склонился над своими записями. Тогда она перевела вопросительный взгляд на Кэтрин.

– Это и ежу понятно, что тоже – раздался голос из угла.

Профессор неодобрительно покачал головой.

– Вы, что, ребята, поссорились? – поинтересовалась девушка.

– О чём ты? – взглянул профессор через очки.

– Ну, сидите по углам, друг на друга не смотрите, не разговариваете.

– Ничего такого, просто возникли некоторые трудности. У нас тут, оказывается, полно тайн, которые тормозят расследование.

Кэтрин вся вжалась в кресло.

– Какие тайны? – оживилась Агата.

– Это сейчас не важно, всё узнаешь, когда с главным разберёмся.

– Вернёмся к вопросу. Какие ещё мысли есть о Максе?

– Почему его пытаются женить на этой девушке, это, во-первых, и почему он не хочет – это, во-вторых. Девушка очень красивая. Вовсе нельзя сказать, что он женится от счастья, что он хочет соединить жизнь с другой женщиной. Скорее он пребывает в состоянии горя. Он сказал, что хотел бы умереть.

– Вспомни разговор с подругой Эн. Она ведь рассказывала тебе, что он был в страшном отчаянии, когда ты пропала. И когда его заставляли жениться на дочери мусорного короля, он сказал, что ему всё равно, так как терять больше нечего. Видимо, это и есть та мусорная принцесса.

– Как найти Макса? – вопрошающе взглянула Агата на профессора.

– Мы сейчас работаем над этим, – отозвалась Кэтрин из угла.

– Для начала попытаемся найти его мать.

– Помнишь, в детстве ты была в их доме.

– Ну, так, смутно.

– Могла бы ты вспомнить картину, которую видела в доме.

– Картину?

– Да, она тебе тогда очень понравилась.

– Да как же вспомнить? Это же было так давно. Тем более это не мои воспоминания как таковые, а искусственно воссозданные.

– Не имеет значения. Люди, не терявшие память вообще ничего порой не могут вспомнить, а тебе удаётся даже детали незначительные описать. Нужно снова вернуться в то время и рассмотреть эти картины получше. Попробуй сама, но если нужна будет помощь, то обратись к Кэтрин. Она мастер по вытаскиванию из тебя воспоминаний.

– Я, конечно, смогу, наверное, вспомнить эту картину. Но словесно нарисовать, описать её вряд ли. У меня не хватит на это таланта. Я абсолютно косноязычна.

– С этим потом будем работать, главное, увидеть её, тогда тебе легче будет её найти.

– А на счёт твоих талантов ты сильно ошибаешься. Если бы ты слышала себя на сеансах гипноза, ты бы поняла, что твоё воображение, твой творческий потенциал очень велик.

– Я постараюсь выполнить Ваше задание, но как она может помочь нам поисках Макса?

– Мы с Кэтрин думаем, что какая-нибудь из картин может всплыть, например, на виртуальной выставке или, может быть, просто она выставляла свои картины где-то и, возможно, это картина всплывёт на поверхност, и через неё сможем найти Макса.

– А если не получится?

– Слышала о законе притяжения?

– Кто ж про него не слышал?

– Так вот. Этот закон работает не только как гравитация. Я уверен, что даже если мы не сможем найти эту картину, Макс все равно появится.

– Как? – не унималась девушка.

– А так. Куда мы направляет своё внимание, то и притягиваем в свою жизнь. Уже научно доказано. А всё, что доказано, не подлежит сомнению. Поняла? Если событию суждено случится, оно все равно случится. Если вам суждено встретиться, обязательно встретитесь. Так или иначе, рано или поздно, но жизнь, я думаю, вас с Максом все равно сведёт.

– Профессор, Вы либо наивный, либо романтик.

– Думай, что хочешь, но если желаешь встретить Макса, тогда ты должна думать об этой встрече.

Кэтрин вмешалась в разговор.

– Агата, ты чего-нибудь хочешь?

– Например?

– Вкусненького? – улыбнулась доктор.

– Знаете, я хотела бы узнать, что случилось с Паулой… И, конечно же, поговорить с Максом. Узнать, что происходило в его жизни, в моей жизни. Почему мы так связаны с ним. Почему я вижу его уже взрослым, что нас вообще могло связать. Почему он в моих воспоминаниях предстаёт как любящий меня мужчина.

Кэтрин грустно опустила глаза, казалось, она вот-вот заплачет. Сейчас она ощущала себя совершенно бесполезной и бессильной.

– Профессор, – продолжала Агата, – я бы хотела попросить вас об услуге. Вы ведь знаете, я вас во всём слушаюсь.

– Ну, говори.

– Можно я выйду за пределы больницы? Хочу почувствовать себя обычным человеком, а не только странной девушкой, над которой постоянно эксперименты психологические ставят.

Профессор засмеялся.

– Эксперименты? Да какие же это эксперименты? Мы пытаемся тебе помочь.

– Я все понимаю, но мне хочется глотка свежего воздуха.

– Тебе ведь нравилось здесь.

– Мне и сейчас нравится. Но столько всего произошло, хочу всё обмозговать.

– Я, конечно же, могу тебя отпустить. Ты сейчас в стабильном состоянии находишься, но прошу тебя, возьми с собой телефон и будь на связи с Кэтрин, хорошо?

– Хорошо, благодарю Вас, профессор.

«Полёт был что надо!»

Что? Опять?

Ноги сами прокладывали себе дорогу. Они шли в неизвестном направлении, бесцельно и даже как-то безразлично. Шаркая об асфальт, ноги то медленно переставлялись, то вдруг останавливались, то начинали шагать более уверенно. Что происходило сейчас с хозяином этих ног? Вероятно, нахлынувшие разрозненные размышления не давали покоя не только ногам. В голове было ещё хуже.

С того момента, как Агата начала видеть моменты из, как казалось, её жизни, покой напрочь покинул душу девушки. Напрасно она старалась казаться непричастной или весёлой. Внутри происходила буря из эмоций и непонимания. Увиденные ранее ситуации противоречили друг другу. Их трудно было вместе сложить. Но когда это выходило, становилось ещё хуже, потому что прошлая жизнь стала казаться Агате беспросветной.

– Хорошо, – размышляла вслух она, медленно шагая по дорожке парка, – допустим, со мной происходили некие события и, возможно, эти события на меня повлияли. Повлияли так, что теперь я обо всём забыла. Видимо, эти события были настолько страшными, и мой мозг решил стереть всё…

– Что же я имею на сегодня? – громко спросила Агата, уткнувшись всем телом в проходившего мимо мужчину. Тот посмотрел на неё значительным взглядом и, покачивая головой, прошёл мимо. Агата же не обратила на него ни малейшего внимания.

– Свою жизнь в детстве, – продолжала она, рассказывая сама себе, – я могу описать как тёмный чулан и щёлку в нём, через которую проникает свет. Я смотрю в эту щёлку, мне страшно, неприятно, жду постоянно чего-то.

Агата остановилась, будто сверяя, права она сейчас или нет.

– Да, вот такое детство я помню. Именно такое.

Помолчав некоторое время, она снова тронулась в путь, разговаривая сама с собой. Со стороны происходящее выглядело странновато, девушку же окружающее совершенно не интересовало.

– Что могло случиться страшного со мной, что память стёрла все события, скрыла важное от меня. Возможно, я видела, как умирает отец. Но это не точно. И этот случай повлиял на то, что впервые моя память дала сбой. А до этого? Почему не помню, что было до этого? Нелогично. Воспоминания о детском доме, что совершенно странно, сейчас, когда я думаю об этом, они не кажутся мне такими мрачными. Хотя, когда я была там, мне казалось, что хуже места нет. И, я думаю, что детский дом был глотком воздуха для меня. И потом, почему моя мать представлялась мне во снах прекрасной феей, но на деле выяснилось, что ничего подобного не было. Сейчас я понимаю, что кроме страха я к ней ничего не испытывала. Зачем мой мозг играет со мной?

Мысли девушки начали спутываться. Она тряхнула головой.

– Боже, как же во всём этом можно разобраться? Возможно, это были мои детские мечты о прекрасной маме. Но почему тогда я отца не представляла во сне? Ведь он всегда был добр ко мне.

Сама не зная как, Агата повернула вправо и коленками больно ударилась о стоявшую скамью.

– С-с-с, – потирая колени, уселась на скамейку. – Что за девочка Паула, которой я так дорожила? Но сейчас, почему-то, я уже не чувствую такой тяжести от её потери. Её странное исчезновение… Что значит, девочки с таким именем не было в детском доме? Получается, она плод моего воображения? Будет обидно, если всё, что я сейчас вспоминаю, окажется бредом шизофренички. Может правда у меня раздвоение? А эта доктор Кэтрин, такая скрытная. Явно что-то замышляет.

Солнце, просачиваясь через крону большого дерева, играло переливающимися огоньками на лице Агаты. Девушка сощурила глаза. Наконец, она вернулась в реальность. Посмотрев по сторонам, поняла, что не знает, где находится.

– Ну и замечательно. Посижу тут, может, придёт в голову умная мысль.

Облокотившись на спинку скамейки, закрыла глаза. Мысли вновь потоком хлынули в голову.

– После того пожара, когда я пострадала и получила этот огромный ожог. Я думаю, что именно там меня обожгло, наверное, тогда снова мой мозг отстранился от реальности и запечатал воспоминания, причём так прочно, что до сегодняшнего дня не могу особо ничего вспомнить. Какие-то обрывки да отдельные куски.

Агата подняла голову к небу и снова сощурилась.

– Наверное, мне нужно перестать полагаться на профессора и доктора Кэтрин, Наверное, мне нужно уже начинать самой разбираться в своей жизни. Потому что им не дано увидеть то, что вижу я. И что за мир, в который я попадаю? Вроде, галлюцинация, но почему так реально всё. Этот беззвучный, глухой мир – он, как трясина, затягивает. В нём всё безмолвно, нет движений. Почему голоса попадают в мою голову? А этот купол? Что за купол такой, и как я в него попала. Это мне приснилось? Но почему тогда ощущения такие реальные? Не могу это профессору сказать, но уверена, что мир, в котором я сейчас живу и в который я попадаю – они оба реальные. Звучит как безумие! Пока не буду ему об этом говорить. И как сложится моя жизнь? Я останусь здесь, я уйду туда или я так и буду жить на два мира.

Эта мысль совершенно не понравилась Агате. Она резко соскочила со скамьи и опрометью побежала по дорожке сада. Куда бежать, не имела представления. Было ощущение, что она желает обогнать свои собственные мысли. Но они накатывали, преследовали. Девушка ускорялась и, почти добежав до того самого фонтана, который в прошлый раз не подавал признаков жизни, со всего маху врезалась в проезжавшего ей наперерез парня на электросамокате. От удара оба разлетелись в разные стороны. Самокат в отдалении лежал на траве, продолжая прокручивать колёсами. Агата ударилась головой об асфальт и долго не могла поднять её. Она почувствовала, как что-то тёплое пробежало по лбу, затем по переносице и остановилось на кончике носа. Инстинктивно она вытерла нос рукой. Посмотрев на неё, увидела, что рука в крови.

– Да, что такое! – возмущенно проговорила она, готовясь разбираться с парнем на самокате. Тот уже встал и подошёл к ней. Подняв голову от земли, у Агаты вмиг пересохло во рту. Перед ней стоял тринадцатилетний Макс.

– Чего не ревёшь? – с усмешкой спросил он.

– Я? – Агата опешила.

– Ну не я же сейчас шлёпнулся. Полёт был что надо, – продолжал смеяться мальчик.

Агата выпучила глаза так, что глазные яблоки заныли.

– Макс? – очень тихо прошептала она.

Тот, как будто не услышав имени, взял руки Агаты в свои и начал рассматривать. Она посмотрела на них. Теперь руки её были определённо детские. Агата тихонько высвободила их и выставила перед собой. Ссадины покрывали ладони и локти.

– Не бойся, я только посмотрю.