Изнанка Дисгардиума: Детство Йеми

– Эй, я с тобой разговариваю, мешок с костями! – крепыш сделал шаг вперед, его виртуальные мускулы играли под холщовой рубахой. Над ним плыла надпись: “Грак, человек, 3-й уровень.”

Йеми не ответил. Он медленно, демонстративно оглядел всю банду, встречая каждый насмешливый взгляд. Ему нужно было увидеть иерархию. Кто лидер, кто подпевала, кто колеблется.

Его взгляд упал на щуплого паренька с нервным взглядом, прижавшего дубину к груди, как щит. Слабейшее звено. Тростинка 1 уровня. Идеально.

– Ты хоть понял? – Грак уже начал терять терпение. – С новичков здесь плата за вход. Всю мелочь – сюда. А потом отработаешь на шахте. Быстро!

Йеми сделал вид, что испугался. Он немного сгорбился, отвел взгляд, его рука с характерным движением полезла за пазуху, будто ища спрятанную монету. Это был жест мыши, ищущей крошку. Глаза Грака загорелись алчностью.

– У меня… ничего нет, – просипел Йеми, продолжая шарить.

– Сейчас проверим! – Грак лениво шагнул к нему, протягивая руку, – это была его ошибка.

Йеми не стал доставать воображаемую монету. Вместо этого он резко, со всей своей жалкой силой в четыре единицы, рванулся не от Грака, а к Тростинке. Он не побежал – побег был бы бесполезен с его ловкостью. Он упал прямо на него, вцепившись пальцами в его холщовую рубаху.

– Держи его! Что ты делаешь, дурень?! – заорал Грак.

Но Йеми был уже не целью. Он был проблемой. Проблемой для самого слабого и трусливого члена банды.

– Отстань! Отвали! – запищал Тростинка, пытаясь оттолкнуть от себя Йеми, но тот вцепился мертвой хваткой, катаясь по земле и таща за собой паренька.

На секунду возник хаос. Грак и его банда не могли просто избить Йеми, не задев своего. Они топтались вокруг, пытаясь разнять эту сцепку.

– Да бей же его! – орал Грак.

Тростинка, в панике, размахнулся дубиной и со всего маху угодил ею по ребру другого бандита, который пытался схватить Йеми за ногу.

– Ааа! Ты куда бьешь, кретин!? – завопил тот.

Иерархия, построенная на страхе, дала первую трещину. На секунду бандиты переключились на своего неудачливого кореша.

Этой секунды Йеми хватило. Резко отпустив Тростинку, откатился в сторону и вскочил на ноги. Он не побежал в поля, где его бы быстро догнали, а рванул вдоль городской стены, туда, где виднелась куча мусора и старых ящиков, слепое пятно в зоне видимости стражников.

За спиной гремели крики и ругань. Грак понял, что его обвел вокруг пальца какой-то новичк. Его ярость теперь обрушилась на Тростинку.

Йеми, тяжело дыша (выносливость 3 давала о себе знать), юркнул за груду ящиков. Сердце колотилось, будя в памяти не игровые ощущения, а реальные, запах крови, хрип Вожака Красных.

Чистота работы не в силе, а в результате, – вспомнились слова Безликого.

Он выглянул из-за укрытия. Банда Грака, повздорив, уже теряла к нему интерес, переключившись на более сговорчивых новичков. Урок был усвоен: прямо сейчас он слишком слаб для открытого противостояния даже с самыми никчемными бандитами. Его сила была не в мускулах, а в голове.

Его путь лежал не через ворота. Он повернулся и побрел обратно в город, к доске объявлений. Его взгляд упал на самое унизительное, самое незаметное задание.

Уборка городских улиц. Полный рабочий день. Требования: нет. Награда: 1 медная монета, 1 очко опыта.

Идеально. Он сорвал бумажку с гвоздя и пошел искать смотрителя работ. Он будет мести улицы. Он будет невидимкой. Он будет слушать, запоминать, узнавать распорядок дня стражников, маршруты торговцев, слабые места стен и самые грязные сплетни. Он снова стал тенью, как в Муравейнике.

А вечером, отыграв свою смену и получив первую медяку, он нашел самое грязное, самое вонючее заведение на окраине Аморалокина – таверну Засыпанная шахта. Он не мог позволить себе эль. Он купил кружку воды за свою единственную монету и сел в темном углу, где его никто не видел, но откуда он видел всех.

И он ждал. Ждал, когда кто-нибудь заговорит о том, что действительно имеет значение. Не о шахтах и не об урожае. А о контрабандистах, о тропах через Буреломье, о людях, которые умеют незаметно проносить запрещенные грузы мимо стражников.

Йеми искал не работу. Он искал учителя. Или, по крайней мере, того, кого можно будет обокрасть, когда придет время.

В углу таверны кто-то громко спорил о проклятом кладбище гномов, куда все боятся соваться. Йеми прислушался. Страх других – всегда лучшая возможность для тех, у кого не осталось своего.

Он сделал первый глоток воды. Она была безвкусной и чистой. Совсем не такой, как в Муравейнике. Но борьба за выживание только начиналась. И на этот раз ставки были выше.

Реальность встретила Йеми запахом гари, хлорки и страха. Следы пожара в комнате так и остались. Они отпугивали посетителей. Капсула, почерневшая и покрытая сажей, была идеальным укрытием для Франциски.

Следующее задание пришло через Безликого. Йеми вызвали на складской комплекс.

– Крысеныш. Есть работа для твоего пытливого ума, – голос Безликого, как всегда, был лишен эмоций. Он указал на карту сектора. – У нас тут мелкий предприниматель. Занимается перепродажей компонентов от старых батарей. Перестал платить за крышу. Считает, что нашел лазейку. Найди ее и закрой.

Это была проверка. Не просто сбор долга, тест на смекалку. Йеми три дня наблюдал за лавкой старьевщика. Он заметил, что тот слишком часто носит брак в утилизационный контейнер, который вывозила не триадная, а муниципальная служба. Просеяв груду металлолома, Йеми нашел тайник с готовыми к отправке с прессованными блоками ценного металла. Лазейка была не в схеме, а в голове.

Он не стал ломать пальцы старьевщику. Он просто показал ему фотографию его дочери, возвращавшейся из школы. И положил на стол свой нож.– Следующий рейс муниципалов – через два дня, – сказал Йеми тихо, – в нем наверняка будет достойная плата. Или твоя дочь узнает, как пахнет страх.На следующий день долг был возвращен с процентами. Безликий, узнав о методе, молча хлопнул Йеми по плечу. Это была высшая похвала.

Охрана складов была скучной и монотонной. Часы неподвижного стояния в душных коридорах, пропуска грузовиков, проверки пропусков. Но и здесь Йеми учился. Он запоминал графики, маршруты, слабые места периметра. Он узнавал, кто из водителей любит выпить, кто закладывает лишний ящик, налево, а кто боится собственной тени. Информация была валютой, и он копил ее исправно.

Глава 4. Эликсир

В Дисгардиуме нет справедливости. Есть только правила. И те, кто умеет их обходить.

В дверь постучали. Ровно три раза. Сухо и без эмоций. Знак Безликого. Йеми метнул взгляд на Франциску. Та мгновенно юркнула в тень, за груду ящиков, превратившись в очередной комок грязного тряпья. Он потянулся к ножу за поясом, сделал глубокий вдох и открыл дверь.

В коридоре стоял не Безликий. Это был один из его гонцов – тощий, прыщавый юнец с пустыми глазами. Он молча протянул Йеми смятый клочок бумаги и растворился в полумраке коридора, не дожидаясь ответа.

На бумаге, вырванной из какой-то технической инструкции, было нацарапано: Отсек 18-B, сектор 7. Медик. Вернуть долг. Принеси доказательство. Один.

Йеми медленно разорвал бумагу на мелкие клочки. Очередной долг. Очередное доказательство. Но на этот раз – медик. Его сердце упало. Не еще один доктор…

Лачуга 18-B оказалась не лачугой, а закопченным бетонным ящиком, встроенным в несущую стену. Дверь была из гофрированного металла, вся в вмятинах. Вокруг сладко пахнет хлоркой и чем-то кислым, скрывая под собой более глубокий, трупный запах.

Йеми прислушался. Ни звука. Он не стал стучать. Осмотрел дверь. Простейший замок, собачка. Из кармана он достал два заточенных обломка пилочки для ногтей – свои отмычки. Через десять секунд тихого скрежета металла замок сдался с глухим щелчком.

Он вошел внутрь, прикрыв дверь за собой.

Внутри было тесно и грязно. Пол залит чем-то бурым и засохшим. На самодельных полках стояли пузырьки с мутными жидкостями, валялись обрывки бинтов, ржавые инструменты. Это была не клиника. Это была бойня.

В углу, на скрипучей койке, сидел человек. Не старик, как ожидал Йеми, а мужчина лет сорока, с уставшим, одутловатым лицом. Он не испугался, не вскрикнул. Он просто поднял на Йеми глаза, полные безнадежной усталости. На его шее висел стетоскоп.

– Триада? – тихо спросил медик. Его голос был хриплым, прокуренным.

Йеми кивнул, оглядывая комнату. Доказательство. Обычно это была какая-то часть тела.

– Я… отдал последнее, – медик слабо махнул рукой в сторону пустых полок. – Антибиотики, обезболивающее… Все ушло на долг. Ваш же курьер заболел… я его выходил. Считайте, я вернул с процентами.

– Вероятно сверху так не думают, – голос Йеми прозвучал глухо, как эхо из могилы. – Мне нужна кисть руки. Левая.

Это было стандартное доказательство для мелких должников. Умеренно жестоко, надолго выводило из строя, но не смертельно. Медик странно улыбнулся. Горько, беззвучно.

– Кисть? – он закашлялся. – Да бери хоть две. Они мне все равно уже не нужны. Смотри.

Он потянулся и снял с настольной лампы затертый голографический чип, сунул его в считыватель. На стене запрыгало размытое изображение – медицинская карта.

– Видишь? – медик ткнул пальцем в строку. – Лучевая болезнь. В последней стадии. От тех чертовых батарей, что я вскрывал для твоих хозяев. Я и так труп. Просто еще хожу.

Йеми смотрел на строки диагноза. Он не очень разбирался в медицине, но слова неоперабельно и предельный уровень заражения понимали все. Медик говорил правду. Он был ходячим мертвецом.

Пальцы Йеми сами собой сжали рукоять ножа. Приказ был ясен. Доказательство. Но что можно взять с человека, который уже мертв? Его смерть? Но смерть здесь была слишком дешева.

И тут его взгляд упал на единственную чистую, аккуратную вещь в этой конуре – на новый, блестящий хирургический набор в стерильной упаковке. Инструменты были качественные, стальные, не местного производства.

– Откуда? – резко спросил Йеми.

Медик вздрогнул, потом снова улыбнулся, на этот раз с какой-то хитрой искоркой в глазах.

– А… это мой личный страховой полис. Хотел обменять на билет подальше отсюда. Но теперь… – он пожал плечами.

Мысли в голове Йеми закрутились с бешеной скоростью. Страх, ярость, холодный расчет. Он видел не медика. Он видел возможность.

– Ты знаешь, что будет, если я вернусь без доказательства? – тихо спросил Йеми.

– Знаю, – медик кивнул. – Тебя убьют. А потом пришлют другого за мной. Замкнутый круг.

– Не совсем, – Йеми сделал шаг вперед. Его тень накрыла медика. – Есть другой вариант.

– Какой? – в голосе медика впервые прозвучал интерес.

– Ты становишься моим доказательством. Но не мертвым. Живым.

– Я тебе уже сказал, я…

– Ты врач, – перебил его Йеми. – Пусть и лучевой. А врачи нужны всегда. Особенно те, кто не задает лишних вопросов. Твоя задача – выжить. Моя – найти, кому ты нужен. Но если ты проговоришься… – Йеми не договорил. Взгляд сказал все за него.

Медик смотрел на Йеми, пытаясь понять подвох. Его мозг, отравленный радиацией и страхом, медленно соображал.

– А… а что я скажу Триаде? Когда они придут?

– Скажешь, что новый сборщик долгов оказался сентиментальным. Или что ты ему заплатил чем-то, чего нет в отчетах. – Йеми повернулся к выходу. – Придумаешь что-нибудь. Ты же умрешь скоро, терять тебе нечего.

На пороге он остановился.

– Как тебя зовут, медик?

– Лео… – прошептал тот.

– Лео. Запоминаю. Теперь ты мой долг. А я свои долги всегда возвращаю.

Йеми вышел, оставив медика в его гниющей конуре с призрачным шансом на отсрочку. Это был огромный риск. Безумный риск. Но именно так, как действовал бы его отец. Не просто убивать. Создавать себе ресурсы. Слабые, запуганные, обязанные тебе жизнью ресурсы.

Он шел обратно по коридорам, и в голове уже складывался план. Лео нужен был не ему. Он нужен был Франциске. Чтобы следить за ее здоровьем в заточении. И он нужен был ему для будущего. Врач в долгу – дороже золота.

Теперь ему нужно было доказательство для Безликого. Он зашел в ближайший утилизационный отсек, где куча мусора тлела вечным огнем. Среди хлама он нашел то, что искал – труп гигантской крысы, недавно задавленной кем-то. Он отрубил ей голову своим ножом, завернул в обрывок бинта, который подобрал у Лео.

Получился мерзкий, кровавый сверток. Доказательство возвращенного долга.

Это была ложь. Грязная, вонючая, как и все в этом мире. Но это был его первый шаг к созданию своей собственной, тихой сети власти в тени власти Триады. Он больше не просто Змеёныш. Он стал пауком, начавшим плести свою паутину.

Реальность отступала, сменяясь навязчивым гулом капсулы и тягучим холодом интра-геля. Еще одно погружение в Дис. Еще один день метлы и унижений. Но сегодня было иначе.

За неделю уборки улиц Аморалокина он стал невидимкой. Стражники, торговцы, даже местные бандиты вроде уже привыкли к худому, вечно потупленному взору уборщика, молча подметающего их грязь. Он был частью пейзажа. Мебелью. И, как и мебель, он все слышал.

Вчера в Засыпанной шахте он подметал пол рядом с столиком, за которым два подвыпивших контрабандиста, не стесняясь, обсуждали свой очередной рейс.

– …старый тоннель под Северной стеной. Завален, говорят, еще со времен Восстания гномов. Но Одинокий Джек нашел лаз. Тащим ящик с этими… эликсирами из Буреломья. Стража там не ходит, боятся призраков гномьих королей. Встречаемся на рассвете у старой шахты Глубина…

Йеми не поднял глаз. Он просто продолжал мести, запоминая каждое слово. Старая шахта Глубина. Рассвет. Призраки гномов.

И вот теперь он снова здесь, в виртуальном теле, с метлой в руках и несколькими медяками в кармане. Но сегодня он не пошел на главную площадь за заданием. Он дождался, когда смотритель работ скроется за поворотом, и бросил метлу в темный переулок.

Его план был простым до безумия. Подкрасться к шахте Глубина, спрятаться и посмотреть. Узнать, как они проносят груз. Может, что-то обронят. Может, просто знание о тайном ходе станет его первой настоящей валютой в этом мире.

Северная стена была самой старой и заброшенной частью города. Шахта Глубина оказалась полуразрушенным входом, заваленным камнями и перекрытым ржавой решеткой с висящим на ней замком. Предупреждающая надпись. Опасно! Обвал!. Идеальное прикрытие.

Йеми обошел ее кругом, высматривая укрытие. Его взгляд упал на груду пустых бочек неподалеку. Он юркнул за них, прижался к холодному камню стены и замер. Оставалось только ждать.

Время текло мучительно медленно. Виртуальное тело знобило от холода и напряжения. Внутри все сжималось в комок – та самая смесь страха и азарта, знакомая ему по вылазкам в Муравейнике. Здесь не пахнет кровью, но боль будет настоящей. Если поймают – изобьют до потери сознания. Но мысль о том, чтобы всю жизнь мести улицы, была для него куда страшнее.

Внезапно послышался скрежет камня. Йеми затаил дыхание. За грудой булыжников, которую он принял за естественный холм, бесшумно отъехала в сторону часть скалы, открывая черную пасть тоннеля. Это была настолько искусно выполненная имитация, что распознать в ней дверь, было практически невозможно.

Из темноты вышли двое. Один – высокий и жилистый, с луком за спиной и острым взглядом, сканирующим окрестности. Второй – коренастый, с мешком за спиной, нервно потирающий руки.

– Чисто, – бросил разведчик, его голос был глухим и невыразительным, точно у Безликого.– Слава богам, – прошептал второй. – Я каждый раз тут нервничаю. Эти сказки про гномьих призраков… Черт с ними, с призраками, тут стража, нарваться можем!

– Не нарадуется, если нарвется, – разведчик усмехнулся, похлопывая по колчану. – Тащи свой хлам.

Из тоннеля появился третий – огромный детина, сгибающийся под тяжестью большого деревянного ящика с коваными металлическими уголками.

– Шевелись, поторопись, – проворчал коренастый, – У меня смена на руднике через час.

Йеми прижался к бочке, стараясь слиться с тенью. Его сердце колотилось где-то в горле. Это были не мелкие сошки. Один неверный вздох и его отправят на перерождение, на местное кладбище.

Они быстро переложили ящик в тень у стены, и здоровяк скрылся в тоннеле, чтобы, видимо, вытащить еще что-то. Разведчик продолжил нести дозор.

И тут случилось чудо, коренастый, нервничая, достал из ящика сверток, развернул его и вытащил небольшую бутылочку с изумрудной жидкостью. Эликсир. Он хотел сунуть её в карман, но та выскользнула из его дрожащих пальцев и покатилась по склону прямо к бочкам, за которыми прятался Йеми.

Коренастый ахнул и бросился за ней, но споткнулся о камень.– Куда прешь, идиот? – шикнул на него разведчик.– Обронил… малость для себя, для бодрости… – залепетал тот, поднимаясь.

Йеми действовал мгновенно. Пока внимание обоих было приковано к поднимающемуся контрабандисту, он протянул руку из-за укрытия, схватил катящуюся к нему бутылку и молниеносно сунул ее за пазуху.

Коренастый, пошарив у бочек, выпрямился с пустыми руками.– Черт… должно быть, за бочки закатилась. Ладно, пофиг, одна бутылка… – он махнул рукой и пошел обратно к ящику.

Йеми не дышал. Он держал добычу двумя руками, но та словно жгла ему руки, намекая на последствия воровства. Ну нет, это удача. Его первая настоящая удача в этом мире. Пусть и украденная.

В этот момент из тоннеля вышел детина с другим, меньшим ящиком.– Все, это последнее. Закрываемся.– Погоди, – разведчик внезапно замер и медленно повернул голову в сторону бочек. Его взгляд, острый и пронзительный, будто просверлил дерево и тень. – Там кто-то есть.

Йеми похолодел. Его выдала неосторожное движение? Шорох? Или просто профессиональное чутье высокоуровневого разведчика?

– Крысы, наверное, – неуверенно сказал коренастый.– Крысы не пахнут страхом, – холодно ответил разведчик и плавно снял лук со спины. – Выходи, мышонок. Или мы тебя сами выковыривать будем.

Сердце Йеми упало. Бежать? С его ловкостью в 1 очко? Бессмысленно. Сдаваться? Его обыщут и найдут бутылку. И тогда…

Мысли пронеслись со скоростью света. Вспомнился здоровяк из Триады. Его последний хрип. Правило Муравейника. Но сила, не всегда в мускулах.

Он сделал единственное, что могло его спасти. Он не вышел. Он… пополз. Выбравшись из-за бочек, он не встал во весь рост, а остался на четвереньках, съежившись, опустив голову. Он пополз в их сторону, не как угроза, а как жалкое, ничтожное существо. Он издавал тихий, жалобный писк, подражая тому самому крысенку, которого когда-то чуть не съела крыса в его реальной комнате.

– Что я говорил! Крыса! – фыркнул коренастый, но в его голосе послышалось облегчение.

Разведчик не опускал лук. Его холодные глаза изучали Йеми.– И что это за крыса такая? – он сделал шаг вперед. – Подметальщик? Ты что здесь делаешь?

Йеми поднял на него полный слез и ужаса взгляд. Он тыкал пальцем в свой рот, потом в землю, издавая нечленораздельные звуки.– Грр… мням… есть… – он снова ткнул пальцем в землю, изображая полнейшего слабоумного, который ищет, чем бы поживиться на свалке, у Великих есть еда?.

Детина громко рассмеялся.– Брось, видишь же – юродивый. Голодный. Их тут по помойкам полно.

– Уборщик… – произнес лучник, и в его голосе зазвучало презрение. – Уровень первый. Да он и правда на большее не способен. Иди отсюда, пока не прихлопнул.

Йеми не заставил себя ждать. Он закивал с идиотской улыбкой, развернулся и, все так же ковыляя на четвереньках, пополз прочь, за угол ближайшего дома. Только оказавшись вне зоны видимости, он вскочил на ноги и бросился бежать, не разбирая дороги, зажимая украденную бутылку у груди.

Он бежал, пока не уперся в глухую стену какого-то сарая. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Он облокотился о стену, пытаясь отдышаться. Дрожащими руками он достал бутылочку.

[Большой эликсир кровавой ярости]

*Редкое зелье. При употреблении временно увеличивает Силу на 50 ед. и Восприятие на 25 ед. на 3 минуты. После окончания действия наступает истощение: -50% к выносливости на 10 минут.*

Редкое зелье. Временное усиление. Это был не просто трофей. Это был козырь. Возможность на несколько минут стать сильнее, зорче. Возможность сделать то, что обычно ему не под силу.

Он спрятал бутылку обратно за пазуху, как самое ценное сокровище. Его первый настоящий улов в Дисе. Он был нищим, слабым, униженным. Но у него в кармане теперь лежала искра силы. И знание о тайном ходе.

Внезапно его взгляд упал на стену сарая. Чей-то заботливой рукой на ней был нарисован мелком символ – три переплетенных треугольника. Трикветр. Символ Триады. Здесь, в этой яркой песочнице.

Йеми почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Они были везде. Или кто-то просто глумился? Но совпадений не бывает. Его победа вдруг показалась мелкой и смешной.

В голове постепенно зреет план. Надо собрать ударную группу людей, которые будут биться за него не из страха, а за идею. Но для этого нужны деньги и независимость. На мелкой работе много не заработать, Франциска в этом ему не помощник. К тому же он обещал избавить её от Крестного отца.

Решив действовать Йеми направился прямиком в самое людное место, к тренировочным манежам у городских стен.

Здесь, на песчаных площадках, новички постигали азы боя, а зазевавшиеся мажоры в сияющих, но бесполезных на низких уровнях кирасах, пытались выглядеть героями. Именно их он искал. Его взгляд, обостренный постоянной необходимостью выискивать слабости, быстро нашел цель.

Им оказался молодой человек в синем камзоле с гербом какого-то дома, с гордым и скучающим выражением лица. Над ним сияла надпись: Альдрик, человек, 5-й уровень . Он не тренировался. Он позировал, лениво отражая атаки тренера-НПС, явно наслаждаясь своим превосходством и видом своего дорогого, но пока слабого оружия.

Йеми подошел поближе, встав в круг зевак. Он дождался, когда Альдрик с пренебрежительной улыбкой отправит тренера в нокдаун, и бросил свою медную монету ему под ноги. Монетка звякнула о камень.

– Великий, – голос Йеми прозвучал нарочито громко и дерзко, заставляя окружающих обернуться. – От скуки зеваешь? Давай скрасим твой досуг.

Альдрик медленно повернулся, его взгляд скользнул по жалкой фигурке Йеми, его холщовой робе и пустым рукам. На его лице расцвела ухмылка.

– Ты с кем это разговариваешь, червь? – он ткнул носком сапога в монету. – Это твоя ставка? Смешно.

– Нет, – холодно парировал Йеми. – Это твоя. Если победишь меня. А если нет – ты мне платишь. Золото.

Смех окруживших их зевак был громким и уничижительным. Альдрик фыркнул.