Изнанка Дисгардиума: Детство Йеми

И вдруг дыхание перехватило. Не ее лицо он увидел. Он увидел другое лицо. Изможденное, с запавшими глазами, но улыбающееся ему сквозь слабость. Лицо, которое светилось любовью, даже когда руки сжимали пустую кружку. Лицо его матери.

Та же хрупкость. Та же беззащитность, спрятанная за тихой стойкостью. В горле встал ком. Комок той самой черной, густой слюны от пайка из отходов. Комок стыда и ярости. Он убил отца. А теперь должен убить дочь. И стать точной копией той системы, что медленно и методично убила его собственную мать.

Пальцы сами сжались на рукоятке ножа. Проще было бы разбить стекло и задушить. Быстро. Без лишних мыслей. Стать ножом, как учил Джабо.

Но он не мог. Его взгляд упал на панель управления капсулой. Глаза сами собой пробежались по кнопкам. Сброс давления в интра-геле… Аварийное пробуждение… Это было рискованно. Система могла зафиксировать вмешательство. Но иного выбора не было. Он не мог быть их ножом. Не в этом.

Он огляделся, нашел главный шлюз питания капсулы – массивную вилку, воткнутую в ржавую розетку. Сердце колотилось, в висках стучало. Он выдохнул. И резко выдернул вилку из розетки.

Раздался резкий, тревожный гудок. Светодиоды на капсуле перешли с зеленого на мигающий красный. Внутри что-то щелкнуло, и с шипением начал стравливаться интра-гель. Девчонка внутри зашевелилась, ее лицо скривилось от боли и дискомфорта пробуждения.

Их взгляды встретились. Испуганный, полный животного ужаса взгляд. И взгляд Йеми – ожесточенный, полный вины и какой-то отчаянной решимости, а на душе – тяжесть нового, еще более страшного преступления против Триады. Он не убил её. Он ослушался приказа Крестного отца. Он снова стал слабым. Стал доской.

– Ты убил моего отца.

– Да.

– И теперь пришел за мной, – ее рука потянулась к молотку на столе.

– Нет. Я пришел с предложением.

– Каким еще предложением?! – выдохнула она с презрением.

– Жить.

Она стиснула кулаки и горько рассмеялась.

– Ты думаешь, я стану работать на тебя?

– Нет. На себя. Ты игрок. Ты можешь делать то, чего не могут другие. Я дам тебе ресурсы, защиту, свободу. Взамен…

– Взамен? – скептически прищурилась она.

– Ты поможешь мне там в Дисе, а я тебе тут. Я хочу сломать систему.

Она замерла.

– Ты… сумасшедший.

– Нет. Я реалист. Откажешься, умрешь. Но зачем умирать, если можно отомстить?– Отомстить? – это слово задело ее за живое.

– Тому, кто виноват. Тому, кто нанял меня. Тому, кто считает нас никем.

В ее глаза загорелся огонь.

– Ты знаешь их, понимаешь о чем говоришь?

– Да. И ты тоже.

Молчание. Затем она кивнула. За спиной раздался резкий звук – скрип двери.

Резкий скрип двери прозвучал как выстрел. Йеми инстинктивно рванулся вперед, не к двери, а к девчонке, которая в панике пыталась выбраться из опостылевшего интра-геля. Ее глаза, полные ужаса, снова уставились на него, но теперь в них читался вопрос: Предатель?

Время замедлилось. Мысли пронеслись со скоростью света. Триада наблюдает. Всегда наблюдает. Слабость – смертный приговор.

В дверях, заливая собой весь проем, стоял тот самый здоровяк, что привел его сюда. Его глаза-щелки бесстрастно скользнули по Йеми, по девчонке, по выдернутой из розетки вилке.

– Что происходит, Щенок? – его голос был глухим, как удар бревном по ржавому металлу. – Приказ был ясен.

В его руке уже был пистолет.

У Йеми не было времени на объяснения. Был только животный инстинкт выживания и ошеломительная догадка. Он видел, как взгляд здоровяка оценивает ситуацию, но не спешит атаковать. Он ждет. Оценивает. Или дает шанс?

Йеми действовал молниеносно. Он не стал тянуться за оружием. Вместо этого он резко схватил девчонку за плечо, грубо рванул ее на себя и прижал к стене капсулы, заслонив ее собой. Его лицо, искаженное не страхом, а сыгранной яростью, было в сантиметрах от ее перекошенного ужасом лица.

– Не двигайся! – прошипел он так, чтобы слышал и здоровяк. – Ты думала, сбежишь? Ты думала, я просто так пришел?

Он посмотрел поверх ее головы на здоровяка, вкладывая во взгляд всю холодность, на которую был способен – холодность, которой научил его отец-призрак.

– Приказ был ясен. Но я решил проверить кое-что. Устроить маленький спектакль для нее. – Его пальцы впились ей в плечо так, что она вскрикнула от боли. – Чтобы она поняла, что надежды нет. Никогда не было.

Здоровяк медленно кивнул, не убирая ножа. В его глазах мелькнуло нечто похожее на понимание. Йеми понял правильно – Триада ценит инициативу, если она ведет к жестокости и контролю.

– Она увидела мое лицо, – продолжил Йеми, его голос стал ниже и опаснее. – Процедура изменилась. Быстрое убийство – это милость. Я покажу ей, что такое настоящая боль, прежде чем она умрет. Чтобы другим неповадно было.

Он оттолкнул девчонку, и она, ударившись о капсулу, обреченно сползла на пол, рыдая. Теперь это были не совсем притворные рыдания. Йеми повернулся к здоровяку, демонстративно вытирая ладонь о штаны.– Уходи. Я закончу здесь и принесу доказательство.

Здоровяк замер на мгновение, его мозг обрабатывал информацию. Нарушение приказа? Да. Но и демонстрация беспрекословной лояльности и изощренной жестокости, которую так ценит Триада. Он медленно убрал пистолет.

– Пятнадцать минут, Щенок, – буркнул он. – Не задерживайся. И чтобы доказательство было убедительным.

Он развернулся и вышел, тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась за ним.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая только сдерживаемыми всхлипами девчонки и гудением аварийной сигнализации капсулы. Йеми прислонился к холодной стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Рубашка на спине промокла от холодного пота.

Он посмотрел на девчонку. Испуг в ее глазах сменился осторожным, животным недоверием.

– Он… он поверил? – прошептала она, обнимая себя за плечи.

– Нет, – тихо ответил Йеми, прислушиваясь к звукам за дверью. – Но мы выиграли немного времени. Очень немного.

Он подошел к ней, но она отпрянула.

– Что теперь? Твой спектакль ? – в ее голосе зазвучала горькая насмешка.

Йеми потянулся не к ней, а к своему ножу. Он рефлекторно провел пальцем по лезвию, его взгляд расфокусировался.

– Теперь, – сказал он, и его голос снова стал твердым, как сталь, – ты должна исчезнуть. И нам понадобится очень убедительное доказательство того, что тебя больше нет в живых.

Его взгляд упал на бесформенную груду тряпья и технологического мусора в углу, где валялись отслужившие свое детали от других капсул. Идея, стремительная и ужасная, начала формироваться в его голове. Потребуются кровь, огонь и много обугленной плоти.

Тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием девчонки и навязчивым гудением аварийной сигнализации, сжалась до размеров липкой, удушающей ловушки. Пятнадцать минут. Меньше теперь.

Йеми оттолкнулся от стены, его движения стали резкими, точными. Весь его страх кристаллизовался в холодную, безжалостную эффективность.

– Как тебя зовут? – бросил он девчонке, роясь в груде хлама.

– Ф… Франциска. – она сжалась, увидев, как он выдергивает из сломанной капсулы массивный сервопривод.

– Франциска, забудь. Сейчас ты – никто. Ты – тень, которая должна исчезнуть. Поняла?

Он не ждал ответа. Его взгляд метнулся к двери. Здоровяк не ушел. Он ждал за дверью. Йеми знал это. Чувствовал его тяжелое, терпеливое присутствие. План из двух частей мгновенно сложился в его голове. Жестокий, рискованный и единственно возможный.

– Встань у стены, слева от двери, – скомандовал он Франциске. – Как только он войдет, не двигайся. Не дыши.

Затем он взял сервопривод – тяжелый, с острыми зазубренными краями – и приладил его на верх корпуса работающей капсулы, закрепив обрывком провода, создав шаткий, но эффективный противовес. Он выглядел как часть разобранного оборудования.

– Что ты делаешь? – прошептала Франциска, глаза ее были полны ужаса.

– Готовлю аргумент, – сквозь зубы пробормотал Йеми. Он отошел, оценил конструкцию. Одно неверное движение… Он повернулся к ней. – Когда я дам знак, дерни за этот провод. Сильно. Резко. Поняла?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Йеми подошел к двери, сделал глубокий вдох, вбирая в себя весь страх, всю ярость, всю боль. Он превратил себя в оружие.

Он распахнул дверь. Здоровяк действительно стоял вплотную к косяку, его пистолет был наготове. Его узкие глазки сузились еще больше.

– Что-то не так? Время вышло.

– Всё так, – голос Йеми был хриплым, полным притворной усталости от совершенного насилия. – Помоги затащить тело в угол. Разлился интра-гель, скользко. Одному не справиться.

Он сделал полушаг назад, приглашая войти, демонстрируя пустые руки. Его поза говорила: дело сделано, я свой, помоги с грязной работой.

Мозг здоровяка, привыкший к простым алгоритмам силы и подчинения, на секунду застыл. Неожиданная просьба о помощи от только что демонстрирующего свою жестокость киллера. Но логика в этом была, убрать следы. Он фыркнул, неуклюже переступил порог, пистолет опустил на сантиметр.

Этого сантиметра и этой секунды хватило.

– Фран, – крикнул Йеми, – девчонка, зажмурившись, рванула за провод.

Раздался скрежет металла. Сервопривод сорвался и с огромной силой рухнул вниз. Острый край не попал в голову здоровяка – он инстинктивно отпрянул. Но тяжелая железина всей массой пришлась ему на плечо и ключицу с глухим, костным хрустом.

Раздался нечеловеческий рев. Пистолет выпалил в пол, рикошетом свистнул и пуля вошла в стену. Здоровяк, дергаясь в агонии, попытался подняться, его здоровая рука потянулась к ножу за поясом.

Йеми был уже рядом. Он не стал использовать свой нож. Нож можно опознать. Он действовал как житель Муравейника – грязно и эффективно. Он схватил с пола обломок металлической арматуры, валявшийся среди хлама, и со всей силы, с разворота, всадил его здоровяку в горло.

Рев оборвался, сменившись булькающим, клокочущим звуком. Глаза, полные немого ужаса и непонимания, выкатились. Тело дёрнулось несколько раз и замерло.

В комнате снова повисла тишина, теперь пахнущая свежей кровью, порохом и испражнениями.

Йеми, тяжело дыша, отступил. Руки тряслись. Он посмотрел на Франциску. Она стояла, прижавшись к стене, зажимая рот ладонями, чтобы не закричать.

– Вторая часть, – выдохнул он, сбрасывая с себя оцепенение. – Теперь ты.

Он принялся за работу с леденящим хладнокровием могильщика. Быстро обыскал тело здоровяка, забрал пистолет, патроны, нож. Все это затолкал в рюкзак, валявшийся в углу.

– Раздевайся, – приказал он Фран, уже стаскивая с здоровяка окровавленную куртку.

– Ч… что?

– Быстро! Нам нужна твоя одежда. И его.

Пока она, краснея и плача, снимала комбинезон, Йеми раздел труп до пояса. Затем принялся за самое ужасное.

Он перетащил тело здоровяка в самый грязный, заваленный ржавым металлом угол. Достал канистру с техническим спиртом, найденную среди хлама, и обильно облил и тело, и груду мусора вокруг.

– Иди сюда, – позвал он Франциску. Она подошла, дрожа, завернувшись в какую-то грязную тряпку. Йеми протянул ей окровавленную куртку здоровяка, – бросишь в огонь.

Затем он взял ее комбинезон, порвал его, обмазал кровью здоровяка и остатками интра-геля и швырнул на тело.

– Он вошел, застал тебя при попытке бежать, – бормотал Йеми, сооружая жуткую инсталляцию. – Завязалась борьба. Ты успела воткнуть ему в горло арматуру… но он тебя… Он тебя поджег. Поняла? Трагедия. Нелепая смерть.

Он посмотрел на девушку. Та смотрела на это с окаменелым, отрешенным лицом. Шок брал свое.

– Отвернись, – сказал Йеми и высек искру.

Спирт вспыхнул мгновенно, синим ровным пламенем, которое быстро перекинулось на промасленную одежду и пластик. Воздух наполнился сладковато-приторным, тошнотворным запахом горелого мяса и волос. Зрелище было до жути убедительным.

Йеми шмыгнул носом, в его глазах отражались пляшущие языки пламени. Он повернулся к бледной как вампир Франциске.

– Теперь ты мертва. Твоя старая жизнь кончилась, – он снял свой запачканный кровью пиджак и набросил ей на плечи, – теперь ты тень. Моя слабость и единственная надежда.

Где-то вдали, в коридорах Муравейника, послышались первые тревожные крики.

– Идем, – его голос не допускал возражений, – нас здесь не было. Ты умерла в огне. А я… – он бросил последний взгляд на горящие останки, – я просто выполнял приказ Крестного отца.

Он схватил ее за руку и рванул в противоположную от входа дверь, в темный, редко используемый вентиляционный люк, ведущий вглубь, в самые нижние, нежилые уровни Муравейника. В мир ржавых труб, вечной капели и забвения.

Ковырятся в обгорелой плоти никто из членов Триады не стал. Стойкий запах отбивал желание не то что желание входить туда, но и находиться рядом. Йеми поверили.

Человек без лица даже позволил ему занять помещение доктора, других желающих попросту не было. Капсулу тоже оставили, почерневшая и покрытая сажей она ничем не отличалась от обычных рабочих гробов.

Через несколько дней Йеми вернул туда Франциску. Отныне девчонка, не могла выйти из комнатушки, она даже не могла даже посетить общий санузел. Но зато осталась жива. Им предстояло делить это жилье и капсулу на двоих.

Их сосуществование было молчаливым и напряженным. Она жила в страхе, запертая в четырех стенах, он – в постоянной готовности к тому, что обман раскроется. Еда появлялась раз в день – скудный паек, который Йеми приносил со склада Триады. Общались они редко, обрывками фраз.

– Они спрашивали про меня, – ее голос был тихим, как шорох мыши.– Нет. Для них ты, пепел.– А твой… начальник? Тот, с янтарными глазами?– Крестный отец не спрашивает дважды. Приказ выполнен. Тема закрыта.

Глава 3. Песочница

Йеми торопливо разделся, залез внутрь, взялся за металлические поручни и замер. Прошло несколько секунд, но ничего не происходило. Неужели не работает? Неожиданно в капсуле раздался суровый голос:

– Йеми, зафиксирована чрезмерно высокая частота сердечных сокращений для первого погружения! Доступ запрещен.

– Да как так?! – закричал Йеми.

– Простите за неудобство, но генерация персонажа требует вашего нормального физического состояния… – Голос забубнил выдержку из руководства пользователя, но под конец все-таки дал дельный совет: – Постарайтесь успокоиться и попробуйте еще раз. Спасибо.

Спокойно, – приказал он себе, вспоминая уроки Джабо. – Дрожишь – значит, жив. Боишься – значит, думаешь. Главное – направь страх в нужное русло. Сделай его оружием.

Вздохнув, Йеми постарался успокоиться, погружаться в Дисгардиум оставляя Франциску одну было рискованно, но других вариантов нет. Через несколько минут он окончательно успокоился и попробовал еще раз. На этот раз никаких предупреждений не появилось, и погружение началось.

Пластичный интра-гель заполнил капсулу, поднимаясь выше головы, но это не мешало дышать. Впрочем, глаза Йеми закрыл.

А когда открыл, обнаружил себя в космосе, в невесомости! Ощущения были настолько реалистичными, что перехватило дыхание, и Йеми еле удержался, чтобы не начать размахивать ногами и руками. Хотя это ничем не грозило, контроль над мышечным тонусом перехвачен капсулой, а интра-гель поддержит тело в вертикальном положении. Если вдруг капсула засбоит и потеряет управление моим телом, гель убережет от травм.

Доброго утра, Йеми!

Выберите желаемый мир для погружения.

Текст продублировался мягких женским голосом. Это выглядело полнейшим издевательством, так как выбора не было вообще. Напротив небольшого тестового мира “Война призывателей”, демонстрирующего возможности капсулы светилась надпись о технических работах, насколько мне известно для нашего регион они были вечными. Лишь устанавливаемый на все капсулы еще на заводе Дисгардиум был доступен, впрочем, ради него все это и затевалось.

Биологический возраст подтвержден.

Доступ в Дисгардиум разрешен.

Уведомление Департамента образования… Сбой… 404…

Проверка статуса. Успешно… Статус подтвержден. Категория “О”

Первое погружение в мир!

Сканирование тела… Успешно… Образ персонажа сгенерирован.

Разрешенная версия мира: Без ограничений*

Рекомендованная локация: Тристад, Олтонские каменоломни

Каменоломни. Рабский труд. Нет уж , – промелькнула мысль. Вспомнив наставления Франциски, он мысленно сконцентрировался на кнопке отмены.

Выбранная локация: Аморалокин

Вокруг Йеми замелькали величественные города и заброшенные деревушки; эпические битвы и жуткие монстры; шесть континентов, все еще не до конца изученных игроками; райские сады и огненные пустоши; миллиард активных игроков и столько же неигровых персонажей, и это не считая рабочих-неграждан; морские курорты и столичные кварталы запретных удовольствий…

Добро пожаловать в Дисгардиум, Йеми!

Добро пожаловать в мир, в котором уживаются десятки нечеловеческих рас. Мир, где царят меч и магия! Мир где каждый может стать королем или героем! Мир в котором хочется жить! Мир, судьба которого в Ваших руках.

Смотреть интро Йеми даже не подумал, ранее недоступный для мир, вместо чудесной сказки обещал стать моей тюрьмой. Может мажоры и могут позволить себе тут играть а вот мне необходимо зарабатывать, чтобы выживать. Но ничего, справлюсь.

Представление Дисгардиума закончилось. Йеми на мгновение погрузился во тьму и вдруг оказался в комнате, заполненной людьми.

Пара десятков парней и девчонок, одетые, как и Йеми, в холщовые одежды, удивленно разглядывали себя и место, где оказались. Занявшись тем же самым, я не смог скрыть удивления: все так реально! Мраморный пол под ногами, куча дорогущей деревянной резной мебели, в лучах солнца кружатся пылинки. Холщовая рубашка свободно облегает мое худое тело, едва скрывая ребра.

– С днем рождения, народ! – радостно кричит один из парней, но ему мало кто отвечает. Эта песочница не самое популярное место, а что самое важное, основная часть игроков тут из класса J и ниже. Это понимают все присутствующие кроме до сих пор улыбающегося парня. Для него это игра, а не работа.

– Добро пожаловать, гости Аморалокина, – подтверждает мои мысли вошедший в комнату человек. Обычный шахтер, работяга каких тут большинство. Над ним парит надпись:

Майнер Воркер, человек, шахтер 10-го уровня.

Глава профсоюза города Аморалокин.

Я рад приветствовать вас в вольном городе Аморалокин. Спешу предупредить, что некоторым разрешен доступ только в северную часть внешнего города, более подробно можно узнать у стражников на воротах. Однако здесь найдется место каждому, будь то герой или воин, бард или знахарь, охотник или маг, друид или обычный труженик… – сделав небольшую многозначительную паузу Майнер перечислил еще ряд классов и профессий, а потом перешел к списку рас Содружества, – Мы одинаково рады и людям, и эльфам, и гномам…

Йеми слушал с интересом. Одно дело – слушать рассказы взрослых в муравейнике, а другое – наконец-то стать частью всего этого. Майнер вкратце рассказал нам о положении дел в мире: расы Содружества одновременно воюют с темной Империей и нейтральными расами, многочисленными ордами степных орков и варварскими племенами, отражают нападения Разорителей, противостоят темным братствам, Глубинному злу, разумным инсектоидам из Роя и Лиге гоблинов…

Много чего происходит в мире, и не факт, что кто-то из нас останется в Содружестве при переходе во взрослый мир. Кто-то обязательно использует перегенерацию персонажа и переметнется в другую фракцию, к темным или нейтралам.

По крайней мере у меня именно такие планы, что-то а играть в доброго героя и уж тем более горбатиться на шахтах я не намерен. Небольшой план по развитию у меня уже был. Осталось претворить его в жизнь.

– Я вижу, что вы устали с дороги, – сказал в завершение Майнер. – Прошу вас пройти регистрацию у писаря Врайтера, после чего я отвечу на любые ваши вопросы. Если таковых не будет, располагайтесь в городе, знакомьтесь с его жителями и будьте ему полезными…

Мы сместились к стойке регистрации, где сидел пожилой краснощекий писарь.

– Заполните листы прибытия, – скучающим голосом сказал Врайтер, выдавая нам анкеты.

В руках листок раскрылся в форму регистрации персонажа.

В песочнице можно играть только за человека, так что не очень понятно, зачем Майнер перечислял нам все расы Содружества. Выбор класса вообще будет доступен только на десятом уровне, так что сейчас нам предстоит всего лишь указать игровой ник и распределить очки характеристик.

Имя он вбил свое, какая разница как меня будут звать. Главное, чтобы мои планы сбылись, а там хоть крысой обзовите.

Ваше игровое имя: Йеми.

Подтверждено.

Йеми! Вам доступно 15 очков основных характеристик.

Ваши характеристики в значительной мере определяют всю вашу жизнь в Дисгардиуме – от стратегии боя до отношения к вам окружающих!

Будьте внимательны! Перераспределение очков в будущем невозможно!

Любой дурак знает, что какой бы класс ты ни выбрал, потом все равно надо значение каждого параметра не ниже десяти. Сила – хотя бы для того, чтобы переносить больше груза, ловкость и восприятие – чтобы не мазать по цели и наносить критический урон. Интеллект влияет на объем и регенерацию маны, а без нее не используешь ни один специальный прием, даже если ты воин. С низкой харизмой можно забыть о хороших квестах и скидках у торговцев, а удача вообще всего касается.

Но это для игроков, для трудяг сила намного важнее. Идеальная схема давно известна но мои планы требовали другого подхода, хотя рисковать всем я не собирался, ограничившись небольшими изменениями, которые не помешают вернуться в рудокопы, уборщики, пастухи или сборщики фруктов. Надеюсь мне никогда не придется лезть в рабочий гроб.

Перед мысленным взором всплыли лица Красных , здоровяка из Триады, Безликого. Сила? Ловкость? Нет. В Муравейнике он выжил не мускулами. Он выжил умом, терпением и готовностью укусить исподтишка. Его сила была в ином.

Его пальцы будто сами потянулись к ползункам. Он не стал копировать чужие идеальные сборки. Он создавал себя заново. Того, кого здесь не ждали.

Йеми, человек 1-го уровня

Настоящее имя: Йеми Ивоби.

Класс: не выбран. Основные характеристики: Сила: 4. Восприятие: 1. Выносливость: 3. Харизма: 1. Интеллект: 5. Ловкость: 1.

Удача: 0.

Жалкий набор. Совершенно бесперспективный для обычной игры. Идеальный, для его задумки..

Закончив с этим, он передал заполненный листок прибытия писарю. Тот просмотрел его, хмыкнул, натянуто улыбнулся и преувеличенно бодро объявил, – добро пожаловать в Аморалокин, Йеми!

Выйдя на улицу Йеми сразу поймал стражника и попросил показать путь к зданию городского совета. Народу у доски объявлений толпилось немало, но я смог протиснуться и прочесть:

Добыча руды

Полный рабочий день.

Требования : ремесло шахтера.

Награда : 1 медная монета, 1 очко опыта.

Добыча лесаПолный рабочий день. Требования : ремесло лесоруба. Награда : 1 медная монета, 1 очко опыта.

Уборка городских улиц Полный рабочий день. Требования : нет. Награда : 1 медная монета, 1 очко опыта.

Доставка почтовой корреспонденции Полный рабочий день. Требования: ловкость 5+. Награда : 2 медные монеты, 2 очка опыта.

Прополка сорняков Полный рабочий день. Требования : ремесло травологии. Награда : 2 медные монеты, 2 очка опыта.

Охрана границы с БуреломьемПолный рабочий день. Требования : уровень 10+.

Награда : участие в разделении добычи, 10 серебряных монет, 30 очков опыта.

– Новенький, – неприятный тип дотронулся до моего плеча, – айда к нам, работа в Тиудрусских шахтах, с нас обучение и инструмент дадим, за пару месяцев глядишь и отработаешь. А?

Йеми даже не стал отвечать. Этот тип предлагает сразу выйти в большой мир и трудиться на доброго дядю за здорово живешь. Хотя нескольких ребят он уже собрал. Бедняки, которым некуда деваться.

Сплюнув ему под ноги он двинулся к городским воротам. Остановился я лишь у самого выхода, увидев десяток вооруженных ржавыми ножами и дубинами ребят, стоявших на выходе.

Йеми замер у ворот, оценивая ситуацию. Десяток головорезов с дубинами и заточками блокировал выход из Аморалокина. Их взгляды, привыкшие к унижению, скользили по новичкам, выискивая слабых. Лидер, тот самый крепыш, уже видел в Йеми легкую добычу.

Либо нож, либо доска… – привычная формула из Муравейника отозвалась в сознании ледяным холодком. Здесь, в этой яркой песочнице, правила были теми же. Просто дубины выглядели понарошку, а боль, как предупредила Франциска, была самой что ни на есть настоящей.