Красная вуаль

Особенно было интересно услышать о том, что делал с ней Женя. Оказывается, после того как он её привёз в дом, сразу изнасиловал, без лишних церемоний и прелюдий. Потом в доме появилась я и спустя несколько часов, после того как я с ней закончила, он опять приехал, несколько раз придушил до обморочного состояния и изнасиловал, но уже без спешки. По её рассказам длилось это не один час. А у него много энергии!

Телефон у меня тихо завибрировал, я мельком кинула взгляд вниз и увидела сообщение от Кирилла:

«Прекрати на неё ТАК пялиться!»

Придя в себя поняла, что смотрю на «Георгин», как на кусок мяса, аппетитный, сочный. Я – зверь готовый сожрать её, уничтожить. Я хочу этого. Не будь Кирилла здесь, наверняка наша с ней встреча закончилась бы смертью, или повторными истязаниями.

Она продолжала рассказывать, а я осекала себя, следила за тем, как выгляжу со стороны. Вся эта одежда на её теле… она мне мешает, я хочу увидеть её тело, хоть чуть-чуть, самую малую часть.

«Георгин» закончила рассказ со слезами на глазах, выпив опять стакан воды, она опустила взгляд и принялась расправлять складки на подушке. Я отложила блокнот и диктофон в сторону, медленно подошла к креслу, на котором сидела «Георгин», взяла со столика упаковку влажных салфеток и протянула их ей.

– Я показала вам себя. Теперь ваша очередь.

Глаза напротив распахнулись шире. Кирилл в кресле заёрзал, но ничего не сказал, затаившись в ожидании. «Георгин» пыталась что-то возразить, но спустя некоторое время сдалась и достав салфетку, принялась стирать макияж с лица. Увидев шрамы, я замерла. Они успели побелеть и потерять в объёме. Это мне показалось странным.

– Вы что-то с ними делали уже?

– Я в процессе их удаления.

Проведя пальцами по её щеке, почувствовала ток, приятный, возбуждающий. Какая же гладкая кожа! Я помню, как хлестала кровь из этой раны, как тряслось её тело и при каждом моём прикосновении она издавала звук. Она была моей. Интересно, как выглядит шрам на спине? Только я хотела спросить, но вовремя опомнилась. Никто ведь не знает о нём, кроме «Георгина» и полиции. Алана! Приди в себя! Обуздай интерес, он тебя погубит.

– Что заживало дольше всего? – спросила я, убрав пальцы с её щеки.

«Георгин» в ответ положила ладонь на своё предплечье.

– Перелом, – тихо произнесла я, прикоснувшись к её руке.

Рукав блузки был мягким и очень лёгким. Во мне горело желание убрать его, посмотреть на её кожу, но нельзя. Это будет выглядеть странно, неуместно.

– А у вас? – чуть слышно спросила «Георгин».

– Всё ещё заживает бок, – ответила я, приподняв футболку. – Он воткнул туда кусок ветки, заткнул, как дыру в бочке. Сколько оставалась в сознании, столько не могла нормально вздохнуть. Странные ощущения, когда в теле есть что-то… как бы больно, но в то же время и как будто нет.

Мы замолчали. Я думала, как ещё сформулировать вопросы, чтобы больше узнать о ней, о её чувствах и ощущениях. Мне нужно больше.

– Предлагаю сделать небольшой перерыв, – отозвался Кирилл. – Можно кофе? И где у вас туалет?

– Да, хорошо. Сейчас налью. Туалет в той стороне, – «Георгин» указала путь рукой. – Первая дверь.

Кирилл быстрым шагом направился в уборную. Я вернулась на диван, отключила диктофон и принялась рассматривать «Георгина» пытаясь сформулировать предложения.

– Вы хотели умереть? – внезапно спросила она.

– Нет, – без раздумий ответила я.

– Совсем?

– Ни на секунду не приходила ко мне подобная мысль, – наклонив голову набок я спросила: – А вы?

– В один момент… захотелось. Хотела, чтоб всё прекратилось и боль, и страх.

«Георгин» принялась царапать себя, через одежду. В этих местах у неё находятся шрамы, и они от стресса начинают зудеть. Ей страшно. Как бы она не выглядела и не вела себя до ТОГО дня, после всё изменилось. Она стала боязливой, настороженной и уязвлённой. Девушка причиняющая боль другим ощутила её на себе, и ей не понравилось.

– Смерть – это спасение, которого ты не получила, – почти шёпотом произнесла я, уставившись в глаза напротив.

«Георгин» застыла. На лице одна эмоция сменяла другую: страх, непонимание, ненависть, злость, отчаяние… Целая палитра.

– Что вы сказали? – Я не ответила. – Зачем? Почему вы это произнесли? – более громко спросила она, подскочив.

Кирилл вернулся и в непонимании смотрел то на меня, то на «Георгина».

– Что случилось?

– Уходите!

Кирилл подошёл ко мне ближе и безмолвно задал вопрос, вздёрнув брови.

– Я не хочу больше вас видеть.

– Не понимаю. Что мы сделали не так?

– Я устала! Валите отсюда.

Кирилл взял свои вещи, подозвал меня рукой к себе и в коридоре ещё раз попытался наладить диалог:

– Благодарю вас за уделённое время, – мягким голосом произнёс Кирилл. – Надеюсь нам ещё удастся увидеться. Ваша сила духа меня поразила.

«Георгин» замерла на месте, будто пристыженная. Мягкий голос и интонация подействовали на неё. Она замешкалась, смягчилась в лице и наконец ответила:

– Дайте мне отдохнуть. Подумать. Я вам перезвоню, но сейчас… – на последних словах она посмотрела на меня и в ту же секунду отвела взгляд в сторону.

Больше не сказав ни слова мы вышли из квартиры, и за нашими спинами захлопнулась дверь с такой силой, что пошатнулись стены. К машине мы шли в молчании. Я пыталась переварить её реакции и свои чувства, которые испытывала, находясь рядом с ней. Мне хотелось вернуться.

Когда двери закрылись, а машина двинулась вперёд, Кирилл заговорил:

– Что случилось? Что ты ей сказала?

– Ничего такого. Она задавала вопросы, – ответила я пожав плечами.

– Какие? Ты записала?

– Нет, я выключила диктофон, не думала, что она начнёт говорить.

– Какие вопросы она задавала? – не успокаивался Кирилл.

Несмотря на настойчивость его голос звучал мягко и терпеливо. Это вызывает восхищение. Он знает как подстраиваться под ситуации.

– Про смерть, – после небольшой паузы я продолжила: – Не хотела ли я умереть в момент…

Я сделала театральную паузу, тяжело выдохнула и отвела глаза в сторону. Повисла тишина. Всё время молчания я обдумывала случившееся. Брать интервью у родственников жертв оказывается не так интересно, как увидеть воочию свою игрушку. Услышать, как она говорит, изливает душу и будто манит повторить всё то, что было сделано с ней.

– Когда вы сидели рядом, – вдруг начал Кирилл. – У меня были странные ощущения, смотря на вас.

– В смысле? – беспристрастно спросила я, но у самой играл огонёк интереса.

– Сложно объяснить. Вы тянулись друг к другу. Ни как две жертвы одного маньяка, намереваясь поддерживать и ободрять друг друга, нет, было что-то совсем другое, – Кирилл постучал пальцами по рулю, подбирая слова. – Будто вы… забей. Извини.

– Договаривай.

– Не могу корректно объяснить. Эта тяга… вы будто хотели друг друга.

Я уставилась на него, пытаясь понять, как мне ответить правильно. Кирилл в свою очередь метался между слежением за дорогой и оцениванием моей реакции.

– Как в порнухе? – воскликнула я, пытаясь изобразить обиду.

– Нет. Не так. Не пошло. Как…

– Пиздец, ты моральный урод.

Я отвернулась к окну. На самом деле мне понравилось его сравнение. Так я себя и чувствовала рядом с ней. Страшная, сильная, болезненная тяга. Необходимо прийти к «Георгину» одной, без Кирилла и кого-либо другого. Выпью немного успокоительного, заранее придумаю сценарий, каких эмоций и позиций мне придерживаться рядом с ней и всё будет в порядке. Мне это необходимо.

Оставшийся путь до Д.К.С. мы молчали, Кирилл пару раз пытался начать разговор с извинений и разъяснений, но видя моё безразличие замолкал и отворачивался обратно к дороге.

Когда мы зашли в переговорную на меня накинулся Гриша:

– Как всё прошло?

– Нормально, – ответила я, скрывая довольную улыбку.

– Как она себя вела? Я слышал характер у неё не очень. Ты голодная? Я не мог есть, пока ты была там. Пойдём пообедаем?

Я кинула быстрый взгляд на Кирилла, который мельком посмотрел на меня, но тут же отвернулся к своему телефону. Пусть ещё маринуется, ему полезно.

– Пойдём.

Мы с Гришей спустились в небольшую пустую столовую, еды в ней было на выбор не очень много, потому что обеденное время давно закончилось. Сев за столик практически в самом дальнем углу я заговорила:

– Не беспокойся. Всё прошло хорошо. Полностью рассказала всё что с ней происходило, от самого начала и до момента, как она очнулась в больнице.

– Вы приехали какие-то… странные. Поругались?

– Нет. Я бы так не сказала, – взяв на вилку салат я пожала плечами. – Мы с Кириллом друг друга не поняли. Сейчас поедим с тобой и поговорю с ним повторно.

– Обидел тебя?

– Нет. Не беспокойся. Если он вытворит что-то, ты узнаешь первым.

В ответ Гриша улыбнулся и закинул в рот кусок мяса. Только он хотел начать говорить, как я перебила его:

– Я не хочу говорить о том… что произошло со мной. Мне не нужна жалость или советы.

– Хорошо. Не буду, – спустя некоторое время, Гриша продолжил: – Думаешь Карина согласится переехать ко мне?

– Ты дурак?

– Что? – его глаза широко распахнулись.

– Конечно согласится! Вы души друг в друге не чаете.

В ответ Гриша рассмеялся, так громко, что работницы столовой обернулись на него.

– Она не говорила ничего про НАС? Наши с ней отношения, – Гриша в миг стал выглядеть уязвимо.

Сердце моё дрогнуло. Как же я рада за Карину. Наконец-то рядом с ней мужчина, который заботится о ней, боготворит и любит.

– О, много чего говорила, – я замолкла, уставившись на Гришу.

Он вопросительно поднял брови ожидая продолжения.

– Как любит тебя, как иногда бесишь её, как ОНА тебя бесит. Постоянно восхищается твоей поддержкой и пониманием.

Лицо Гриши озарила улыбка.

– Береги её, – почти шёпотом сказала я.

– Я всегда буду с ней, что бы ни случилось, как бы жизнь не повернулась… Всегда буду рядом и поддерживать её. Даже когда друг окажется врагом и… забыл, что там дальше.

Посмеявшись, мы продолжили поздний обед, разбавляя его разговорами о бытовых мелочах. Закончив с едой, разошлись в разные стороны, каждый по своим рабочим делам.

В переговорной сидел только Кирилл, перед ним стоял открытый ноутбук, рядом лежал диктофон, от которого тянулся провод наушников. Подняв глаза, Кирилл поджал губы и жестом подозвал к себе. Сев рядом, я уставилась на него в ожидании.

– Извини за ранее некорректно выраженную мысль.

– Проехали, – отмахнулась я.

– Нужно было изначально заткнуться и не говорить тебе этого, – голос Кирилла звучал тихо, будто он боялся, что наш разговор услышат.

– Я поняла твою мысль.

– Хорошо. У меня к тебе вопрос. Почему ты сказала Надежде: «Смерть – это спасение, которого ты не получила»?

Я замерла, уставилась на него. Конечности моментально похолодели, сердце громко ухнуло.

– Ты записывал?

– Диктофон всегда включен. Почему ты произнесла именно ЭТУ фразу?

– Не знаю.

Чёрт! Как же я забыла о диктофоне Кирилла?

– Она её триггернула. Ты могла услышать её от… него?

– Он не говорил со мной, почти, но ничего подобного я не слышала от него.

Да, потому что эту фразу сказала я!

– Эта мысль мне просто пришла в голову. Может в книге какой-нибудь прочитала или из фильма. Не знаю. Кстати, раз она её задела, то почему не упомянула в рассказе? Она говорила, что было цоканье в ухо, общение перед уколом, после которого её отпустили. Будто она что-то не договорила, утаила от нас.

– Да, похоже на то.

Странно. «Георгин» рассказала всё, но некоторые мои фразы она упустила, как например я говорила, что давно мечтала о ней, о её страхе смерти… Этот момент пыток она упомянула, но не рассказала, что я говорила ей. Почему? Дело в эмоциональном потрясении? Шоке? Или мои слова и поступки произвели на неё настолько устрашающее действие, что сексуальное насилие со стороны Жени оказалось не таким уж пугающим? Возможно, мой с ней диалог стал чем-то личным, и она не хочет о нём никому говорить.

***

Приехав домой, я подготовила телефон и сим-карту для звонка. Руки потели от волнения. Накидав основные темы и фразы для разговора, я надела устройство для изменения голоса, набрала номер и нажала кнопку вызова. Спустя несколько гудков на том конце ответили.

– Алло? – голос парня был низким, немного пугающим.

– Здравствуй. Как твои дела?

Было слышно, как парень затаил дыхание.

– Н-нормально. А это…вы?

– Смотря кого ты ожидаешь.

Он замялся, я ощущала его волнение и страх. Посмотрим смогу ли я его подавить и подчинить.

– Кого-то с прозвищем Скорбящий убийца?

– Д-да, – в голосе парня появилась дрожь.

– А ты уверен, что подходишь мне?

– Я…не знаю. Со мной девушка связывалась…

– Ха! Эта бесполезная за свою шкуру трясётся, хватается за любую соломинку, лишь бы я её оставил рядом с собой. Почему ТЫ хочешь работать со мной?

– Хочу вырваться из ада, – голос парня стал уверенней и твёрже.

Значит он действительно в отчаянии и Скорбящий убийца – его надежда на спасение и попытка испытать что-то новое, отличающееся от будней в семье алкашей и постоянных издевательств.

– А что такое ад?

– Когда ты ничего не можешь сделать. Оглядываясь вокруг, видишь только серость, мерзость, чувствуешь запах перегара и блевотины. И постоянный ор. Каждый день.

– Хм. Как тебя зовут?

– В-владимир, – неуверенно сказал мой собеседник.

– Мне сделать вид что я поверил?

– Глеб.

Да! Я смогла добиться настоящего имени, половина пути пройдено.

– Глеб, на что ты готов, чтобы ад закончился?

– На всё! – в трубке послышалось сбивчивое дыхание. – Я готов. Но…

– Не уверен, что я тот, за кого себя выдаю?

Он расслабился, начал мне доверять, раз пошёл на диалог и решился самостоятельно задать вопрос. Всё идёт хорошо. Необходимо дать понять, что я на его стороне, но нахожусь выше. Он – подчинённый.

– Да.

– Хм. Думаю, я смогу тебя убедить. Что ты чувствуешь, когда видишь своих родителей?

– Отвращение.

– Ещё?

– Гнев.

На ответы ему не требовалось время. Эти слова и эмоции были на поверхности. Постоянно следуют за ним, напоминают о себе, бьют по больному.

– Из-за чего ты чувствуешь гнев?

– Я ненавижу их постоянные пьянки, они пропивают пособия, заставляют клянчить у соседей деньги, ночью невозможно спать из-за разборок, которые всегда переходят в драки. Смотрю на них и хочется зарезать.

– Опиши подробней как ты их будешь наказывать, – не без наслаждения сказала я.

Глеб на протяжении двадцати минут рассказывал мне свои фантазии об убийстве родителей. Описал во всех красках, как именно, в какое время суток и что скажет им на прощание перед тем, как медленно их сотрёт из своей жизни. В каждом слове я чувствовала боль, обиду и обречённость. И в тоже время чувствовалась нотка его рассказов, которые он публикует у себя на странице. Убийство родителей давно сидит в его голове. Глеб постоянно его обдумывает, представляет во все красках и деталях. Смакует, наслаждается. В этой фантазии он нашёл убежище и луч надежды.

Он мне представился в виде скульптуры из мягкого материала, разрезав которую тебя окатывает волна черноты и скорби. Глеб – идеальный кандидат на роль подставной утки. Всё его существо кричит, оно молит о спасении. И я его подарю.

– Мне понравился твой рассказ. Когда я могу звонить тебе, чтобы у нас не было лишних свидетелей?

– После четырёх дня я всегда свободен.

– Не предпринимай ничего без моего разрешения. Живи обычной жизнью. Жди моего звонка.

– Хорошо, – уверенным голосом сказал Глеб.

Нажав кнопку сброса, я тяжело выдохнула. Разговор с Глебом меня опустошил и наполнил одновременно. В теле у меня иссякли силы, но в груди горел задор, игривость щекотала затылок. Только бы не сорвался!

***

Я ходила по дому снедаемая волнением. Скоро приедет Игнат. В планах у нас посмотреть какой-нибудь фильм, возможно поиграть в игры. До вечера мы с ним вдвоём, наедине, можем делать всё что захотим. Намотав с десяток кругов по дому, наконец-то услышала звонок в дверь, подскочив к ней я замерла на пару секунд от боли в боку.

– Привет! – воскликнула я.

– Привет, – Игнат улыбнулся и сразу же поцеловал меня, не проходя в дом. – Скучал по твоим губам.

В ответ я улыбнулась и затащила его внутрь. Зайдя в мою комнату, он остановился и некоторое время осматривал всё вокруг, от пола до потолка.

– Моя комната больше, – горделиво подняв подбородок, сказал он.

– Обманывай себя.

Подойдя к столу, Игнат провёл пальцами по фигуркам и книгам, открыл одну и перелистнул несколько страниц. Я в это время подошла к нему со спины и обняла.

– Давно хочу тебе кое-что сказать.

– Так? – спокойным голосом сказал Игнат.

Я медлила. Сказать вслух оказывается не так-то просто.

– Я… я люблю тебя.

Тело Игната напряглось, он отложил книгу в сторону, развернулся ко мне лицом. Я не выпускала его из объятий.

– Не расслышал. Повтори. Мне с моей высоты тебя плохо слышно.

В ответ я ткнула его в живот, от чего он резко выдохнул.

– Люблю тебя.

– Ой, да знаю я!

Игнат наклонился ко мне и поцеловал. Долго, нежно. Руки его аккуратно поглаживали мои плечи и спину. С каждым прикосновением я чувствую безмерную заботу и тепло, оно окутывает меня, поглощает.

Включив фильм, мы удобно расположились на кровати в обнимку. Большую часть действий, происходящих на экране, мы комментировали и критиковали. Как всегда. Как будто ничего и не произошло.

В момент затишья, когда обсуждения временно прекратились меня начали одолевать воспоминания вчерашнего дня. Возбуждение и азарт, которые я ощущала сидя рядом с «Георгином», нахлынули в одну секунду. И вечерний разговор по телефону… По телу пробежала дрожь.

– Я сейчас, – сказала я, встав с кровати и поставив фильм на паузу.

Скрывшись в ванной комнате, я несколько секунд стояла у двери, приводя дыхание в порядок. Мне необходима разрядка! Прямо сейчас. Подойдя к ванной, я включила воду и проверила себя… Боль сковала мышцы. Задержав дыхание, несколько секунд не шевелилась, когда спазм прошёл я выключила воду, оделась и подавив обиду на собственное тело, вышла обратно.

– Всё в порядке? – спросил Игнат тихим голосом.

Сколько раз я уже слышала эту фразу? Натянув улыбку, ответила:

– Да. Давай смотреть дальше.

Включив фильм, я легла рядом с Игнатом, обняв себя его рукой. Он привстал, выключил фильм и повернув меня к себе сказал:

– Расскажи.

– Ты о чём? – включила я дурочку.

– Мы мало говорили с тобой о произошедшем. Расскажи, что сейчас тебя беспокоит.

– Ничего.

Я продолжала отпираться. Мне не хотелось грузить Игната, переключать внимание на проблемы и препятствия. Не хочу думать о произошедшем.

– Ты не вывезешь одна. Позволь разделить с тобой… всё это.

Я закусила губу. Сильно, почти до крови. За секунду всё нахлынуло. Слёзы обиды подступали, чем дольше я их держу, тем сильнее последствия.

– Во мне копятся эмоции, – начала я говорить тихо. – Я знаю, как их выплеснуть, но не могу. – Игнат смотрел на меня, пытаясь понять. – Через секс, – несколько слёз скатились по моим щекам, я быстро их смахнула и продолжила: – Но я не могу им заниматься. Он… сделал всё, чтобы я не могла долгое время заниматься сексом. Он лишил меня этого, разорвал, изуродовал.

Истерика сковала моё горло и больше говорить я не смогла. Слёзы ослепляли, обида рвалась наружу. Игнат прижал меня к себе и не отпускал, пока я не успокоилась. Он держал меня крепко, но осторожно, стараясь не навредить. От тела исходило тепло, приятно пахло парфюмом, сердце приглушённо отбивало ритм. Он не волновался и не боялся.

Я действительно была в отчаянии. Меня переполняли эмоции, но я не могла их высвободить. Отчаяние сменилось злобой, я должна отомстить, но не знаю как. Что равноценно тому, что он сотворил со мной?

Успокоившись, я отпрянула от Игната.

– Не извиняйся!

– Ты мысли мои прочитал, – со смешком сказала я.

– Не первый день тебя знаю, – он осторожно провёл ладонью по моей щеке. – Ты для этого в ванную уходила?

– Угу. Внутри так больно, я чувствую пальцами шрамы. Не знаю, когда они затянутся.

– Только внутри?

– Да.

Игнат заглянул мне в глаза, провёл рукой вниз от плеча.

– А снаружи?

– После орального секса я всегда хочу тебя ещё больше, так что это вовсе не разрядка. Не поможет, – отмахнулась я.

– Мы можем попробовать.

Игнат сел напротив меня, несколько секунд смотрел мне в глаза, потом начал целовать. Долго, чувственно. Тревога и злость покинули меня, я забыла обо всём. Мысли были только о его мягких губах.

Он взялся за мою футболку, начал поднимать вверх, но я его остановила. Подняв брови, Игнат запустил руку под одежду, обхватил поочерёдно груди и кивал мне в немом вопросе. Я в ответ одобрительно кивнула и улыбнулась.

Спустя некоторое время ласк он взялся за мои брюки, мягким толчком уложил на спину и стянул их вниз. Окинул мои ноги быстрым взглядом, поджав немного губы. Я уже хотела остановить его, потому что ощутила неловкость и стыд, но он поцеловал внутреннюю часть бедра, чем вызвал поток приятных мурашек. Игнат поднимался выше, медленно, страстно. Я всем телом ощущала тепло и заботу, через мимолётные прикосновения. Стон вырвался из моего рта, когда Игнат поцеловал половые губы. С каждым движением языка мне становилось приятней, горячей, я хотела его, всего и прямо сейчас, но понимала, что это невозможно. Внезапно бок свело от боли, и я вскрикнула, схватившись за рану.

– Алана! Что случилось?

– Больно.

– Расслабься. Абсолютно не напрягайся телом, – тихо сказал Игнат и провёл ладонями по бёдрам и животу.

– Не могу.

– Посмотри на меня.

Я опустила взгляд вниз. Игнат смотрел на меня с его обычной нежностью и обеспокоенностью.

– Выдохни. Медленно, – Я повиновалась. – Не пытайся приблизить оргазм, напрягая мышцы. Я тебя не гоню.

Закрыв глаза, я постаралась максимально расслабиться. Но это было сложно. Боль пульсацией сходила на нет, как бы напоминая. Что она в любой момент появится вновь. Игнат опять пустил язык в дело и мышцы мои напряглись. Сделав несколько медленных выдохов вперемешку со стонами мне удалось усмирить саму себя и получить оргазм, хотя боль в боку всё равно появилась из-за сокращения мышц, но я смогла проигнорировать её, сосредоточившись на приятных спазмах.

Это помогло. Действительно помогло. Но хотелось ещё, о чём я сказала Игнату, и он беспрекословно выполнил мою просьбу. Получив достаточное количество разрядки, я отплатила Игнату тем же самым. Подтянув его в верх и схватив за ремень, я выказала свои намерения, и он опять без слов меня понял.

– В какой раз уже мы не досматриваем фильм? – со смешком спросил Игнат, поглаживая меня по спине.

– Я уже сбилась со счёта, – со смешком ответила я и провела ладонью по его груди и животу.

– Через сколько ты начнёшь собираться в кафе?

Я подняла глаза на часы и с небольшой грустью выдохнула.

– Через час.

– Отвезти тебя?

– Нет. Я поеду на такси. Нам в разные части города. Представляешь они уже двадцать лет женаты. Вот это да.

– Любовь в чистом виде, – воркующим голосом сказал Игнат и прижал меня сильнее.

Мы провалялись до последнего момента, болтая обо всём. Когда время подошло я быстро оделась, нанесла немного макияжа и распустила волосы. Карина написала, что выезжает с цветочной базы и направляется в кафе. Мы с ней договорились встретиться у входа, чтоб вместе занести кучу цветов, которую она накупила.

Поцеловав Игната, я села в такси. Практически весь путь с моего лица не сходила глупая улыбка. Может дело в полученной разрядке, может в том, что Игнат был рядом, а возможно всё сразу.

До кафе оставалось около пяти кварталов, мы подъезжали к очередному перекрёстку, когда услышали странный звук. Что-то вроде сильного удара.

– Что это было? – спросила я.

Такси остановилось. Перед нами стояло ещё несколько машин из-за чего обзор был ограничен.

– Звук похож на аварию, – ответил водитель и наклонился чуть вперёд, пытаясь увидеть происходящее впереди.

– Надеюсь пробка не образуется, а то мне вообще не хочется опаздывать.

Светофор загорелся зелёным и поток машин двинулся вперёд. Подъехав к перекрёстку нам открылся обзор. Столкнулись две машины, видимо кто-то из участников ДТП проехал на красный. Одна машина была в очень плохом состоянии, искорёженные части металла валялись на проезжей части. Я присмотрелась к машине, она мне показалась знакомой: по цвету, марке, дискам на колёсах.

– Остановите машину! Остановите! СТОП! – завопила я, дёргая ручку двери.

Таксист ударил по тормозам, и я выскочила прочь. Подбежав к машине, я убедилась в своей догадке.