Терпкий вкус зимнего поцелуя

После того как Серёжку уложили спать, в комнате родителей ещё несколько часов не утихали жаркие споры. Слов я не слышала, но понимала, что речь шла обо мне. Наутро Игнат Алексеевич сдался, но потребовал у меня обещание при возникновении трудностей не задумываясь вернуться домой. Я поцеловала в щёку отчима, обняла маму, быстро собрала первые необходимые вещи и тем же вечером переехала жить к своему возлюбленному.

Мне захотелось окружить Артёма заботой и любовью, поэтому я быстро привела его дом в порядок, накупила недостающий кухонный инвентарь, приобрела новые шторы в спальню, обустроила ванную комнату. До начала моего обучения на четвёртом курсе университета Артём смог взять на работе несколько недель отпуска. Вместе мы отдыхали на природе, я познакомилась с его коллегами и услышала много хороших слов в его адрес от сослуживцев. Они наперебой рассказывали о его бесстрашии даже в самых сложных ситуациях и порядочном отношении к друзьям. Никогда прежде я не была так счастлива, но отпуск Артёма закончился, ему пришлось ухать в служебную командировку, а я стала готовиться к занятиям в вузе.

Мой возлюбленный предупредил, что будет отсутствовать несколько недель и находиться вне зоны доступа сотовой связи. Каждый день я ждала своего героя со службы и верила, что вскоре крепко обниму его. Артём вернулся через десять дней, но вместо радости от встречи он сухо поздоровался со мной, спросил, чем я буду кормить его на ужин. Я не стала мучить уставшего мужчину расспросами, накрыла на стол и молча ждала, когда он спросит, как мои дела. Ужин прошёл в гробовой тишине…

Утром мой возлюбленный будто пришёл в себя. Он извинился за своё молчание и предупредил, что иногда тяжело переживает сложности на работе. Мы жарко целовались и поняли, как сильно соскучились друг за другом. Иногда Артём возвращался домой в прекрасном расположении духа, но чаще пребывал в молчаливой депрессии, мог на несколько дней исчезнуть из дома, находился без связи, но, когда забывал работу, снова был любимым и желанным мужчиной.

После очередного недельного расставания с Артёмом я решила принять приглашение подруг и сходить с ними в ночной клуб, чтобы развеяться и потанцевать. Я не смогла дозвониться до любимого человека, чтобы предупредить его о моих планах, поэтому на всякий случай написала записку, в которой указала место нашей дружеской вечеринки.

В клубе звучала скучная музыка, поэтому через час мы с девчонками решили посетить другой танцпол, который открылся после продолжительного ремонта. В честь первых посетителей в баре нас угостили вкусными коктейлями. Домой я вернулась далеко за полночь. Напевая песенку, звучащую перед моим уходом из бара, я открыла дверь и увидела в коридоре форменную обувь Артёма. «Милый, ты вернулся?» – быстро разуваясь, сказала я, но вместо радостного приветствия услышала сухое: «Где шлялась?» «Любимый, что с тобой? Я заскучала без тебя и решила немного повеселиться с подружками. Ты был недоступен, поэтому я оставила тебе записку и ужин в холодильнике», – словно на экзамене, выпалила я. «Не ври, я был в том клубе и тебя не нашёл!» – переходя на крик, сказал Артём. В ответ я засмеялась и продолжила: «Ну, правильно, там было тухло, и мы пошли в “Сálice” на Советской». «Зачем ты врёшь? Этот кабак не работает с лета!» – во весь голос закричал он. Я захотела объяснить, что сегодня состоялось открытие этого питейного заведения, но, увидев ярость в глазах возлюбленного, перестала оправдываться, развернулась и ушла в ванную комнату. За дверью я услышала грохот битой посуды и отборные маты в свой адрес с обвинениями в измене. Я решила принять душ, после чего вернуться к выяснению отношений, но, когда вышла в коридор, Артёма в доме не обнаружила. Собрав осколки тарелок, разбитых ревнивцем, я отправилась в спальню, чтобы хорошенько выспаться.

Утром возле кровати меня ждал букет красивых цветов и записка со словами извинений. Я не услышала, когда Артём вернулся домой, но, увидев его на кухне, решила выяснить причину такой яростной реакции. Он как ни в чём не бывало варил кофе и готовил яичницу. «С добрым утром, любимая, я тут вчера немного погорячился», – сказал Артём. Я начала возмущаться вчерашнему скандалу, но в ответ услышала, что он проверил мои слова, съездил в кабак, показал моё фото охране, уточнил, с кем я приехала и покинула это место, поэтому считал меня невиновной. «Будешь завтракать?» – мило улыбаясь, спросил Артём. Я смотрела на него и не могла поверить, что вчерашний истерик и этот приветливый мужчина был одним и тем же человеком. «Я не хочу, чтобы ты дулась, просто я переживал за тебя», – продолжил Артём. Мне не хотелось разговаривать с ним, я выпила воды и вернулась в постель. Спустя несколько минут возлюбленный, шепча нежные слова, целовал мою шею…

С тех пор мы почти не ссорились, делали друг другу сюрпризы и были абсолютно счастливой парой, но спустя три месяца у Артёма вновь случился приступ ревности. В этот раз поводом для битья посуды и беспочвенных обвинений в измене стал мой разговор по телефону с однокурсником мужского пола. Вскоре меня ждало жаркое примирение, но я стала ощущать усталость от таких перепадов в отношениях. Через месяц Артём увидел меня в компании соседа по лестничной клетке, с которым мы обсуждали замену почтовых ящиков в подъезде. Помимо обвинений в порочной связи с невзрачным пожилым человеком, очередного битья посуды Артём напился, наутро похмелился пивом и к обеду продолжил «заливать» своё униженное достоинство водкой. Я дождалась, когда пьяный дебошир заснул, позвонила маме и напросилась в гости.

Дверь открыл Игнат Алексеевич. Он внимательно посмотрел на меня, но задавать лишних вопросов не стал. Просто обнял и сказал: «Доченька, привет, я очень рад тебя видеть». Через мгновение в коридор выскочил Серёжка и, увидев меня, стал громко кричать: «Ура!!! Мафа вернулась!» Он до сих пор плохо справлялся с шипящими звуками, но тараторил без остановки. Пока я разувалась, успела выслушать целый рассказ о друзьях в детском саду брата и блинчиках, которые готовила мама специально для меня. Подхватив потяжелевшего Серёжку на руки, я расцеловала его румяные щёчки и отправилась на кухню. Мама хлопотала у плиты, но, увидев меня, отставила сковородку и напряжённо спросила: «Родная, что-то случилось?» Я не знала, что ответить, но не стала расстраивать близкого человека и сказала, что просто сильно соскучилась. «Тогда мой руки и быстро за стол», – улыбаясь, ответила мама, завершая приготовление своих бесподобных фирменных блинчиков.

Я поставила Серёжку на пол и, взяв его за руку, отправилась в ванную комнату, но, увидев открытую дверь в свою комнату, решила в неё заглянуть. За год моей самостоятельной жизни я редко бывала дома, с родными мы встречались в кафе или в парке, но мне было приятно, что моя комната осталась нетронутой. Игнат Алексеевич заглянул ко мне и решил немного поговорить о нас с Артёмом. Мне хотелось сказать, что всё в порядке, но усталость и обиды, накопленные в моей душе, не позволили мне соврать. Я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить особенности характера моего избранника, но мой голос задрожал, и я расплакалась. Отчим обнял меня и попросил успокоиться: «Ты же знаешь, это твой дом, в котором тебя очень любят, бросай своего истерика и возвращайся к нам». «У вас своя семья», – хлюпая носом, ответила я. Игнат Алексеевич задумался и предложил освободить квартиру мамы от жильцов, сделать там ремонт и поселиться в поисках настоящей любви. Он обещал помочь во всех вопросах, для того чтобы поскорей увидеть счастье в моих глазах. Я поблагодарила за поддержку, но попросила время для принятия решения, поскольку расстаться с Артёмом ещё не была готова. Мы немного поговорили про мои успехи в учёбе и отправились за стол.

Вечер прошёл в семейной и тёплой обстановке. Серёжка устроил нам небольшой концерт, шпарил «Муху-Цокотуху» наизусть и заливисто пел русские народные песни. Когда мама убирала со стола, она нечаянно зацепила рукавом халата керамическую пиалу, падая на пол, та с грохотом разлетелась на мелкие кусочки. От неожиданности и страха я закричала в голос. Слёзы невольно побежали из моих глаз. «Милая, это же просто посуда, она бьётся на счастье, – попытался успокоить меня Игнат Алексеевич. – Правда, только твоя мама умудряется колотить фарфор ежедневно», – улыбаясь, продолжил он, но, увидев мои трясущиеся руки, молча достал метёлку и совок. На кухне наступила звенящая тишина, которую нарушил Игнат Алексеевич. Собрав осколки пиалы, он посмотрел на меня и почти командным тоном заявил, что не позволит мне вернуться в дом к человеку с расшатанной психикой. «Не хватало, чтобы этот урод начал распускать руки», – с волнением в голосе заключил отчим. Я не знала, что сказать, но ночевать осталась в доме родителей, а когда смогла дозвониться до Артёма, предупредила, что решила временно пожить у мамы. Мой возлюбленный стал извиняться, умолял простить и вернуться к нему.

Вечером возлюбленный пришёл за мной с цветами. Игнат Алексеевич пригласил Артёма в кухню, закрыл за собой дверь и о чём-то долго говорил с ним. После пригласил отдельно меня и спросил о моём решении. Я неуверенно пожала плечами, но сообщила, что готова дать Артёму ещё один шанс. Отчим обнял меня и сказал, что никому не позволит меня обижать. Поцеловав Игната Алексеевича в щёку, я поблагодарила его за помощь. Следующую ночь я провела в объятиях Артёма…

Несколько недель безоблачного счастья позволили стереть в памяти осадок былых ссор. Я планировала досрочно сдать сессию, чтобы в первой половине лета отправиться с Артёмом в отпуск. Приходилось зубрить материал, готовить контрольные и курсовые работы, пропадать в библиотеке университета. Артём много работал, выходные дни тоже был на службе, но иногда писал мне трогательные сообщения в телефон.

Однажды вечером я услышала стук в дверь. Я подумала, что Артём забыл ключи от дома, и радостно побежала встречать любимого, но на пороге увидела его сослуживца в форме. Мужчина объяснил, что Артём снова запил и не выходит на работу и связь. Я стала отрицательно мотать головой, говорила, что это какая-то ошибка, объясняла, что возлюбленный занят на службе, пьёт редко и, когда есть возможность, ночует только дома. Незнакомец язвительно усмехнулся и попросил передать, что у Артёма будут серьёзные неприятности, если он не покажется руководству в ближайшее время. Мне оставалось пообещать выполнить эту просьбу и в недоумении закрыть дверь.

Дома Артём появился через несколько дней. Мне нужно было спешить на последние лекции, поэтому я не обратила внимания, в каком состоянии находился Артём. Он своими ключами открыл дверь и сразу отправился в ванную. Я через дверь спросила, как его дела, и, услышав простой ответ: «Нормально», отправилась в университет.

В конце лекций я получила «автоматом» зачёт по международному праву, позвонила маме, чтобы поделиться своим успехом, и в прекрасном расположении духа отправилась домой. Вместо радостного приветствия я услышала невнятное мычание. Зайдя на кухню, я обомлела. Всюду валялись мои вещи, на полу лежали осколки новых тарелок, купленных на днях, за столом сидел пьянющий Артём в компании двух бутылок водки. Осколки тарелок лежали в раковине. Я попыталась заговорить с возлюбленным, но в ответ услышала протяжное: «Шлю-ха». «Господи, опять началось, пора возвращаться домой», – подумала я и отправилась в спальню, чтобы собрать свои вещи. Артём перегородил мне дорогу и стал кричать. Он требовал объяснений, почему я впустила в дом неизвестного человека и развлекалась с ним в нашей постели. Я крутила пальцем у виска и в ответ требовала прекратить этот пьяный балаган. Разъярённый мужчина утверждал, что слышал, как сослуживец рассказывал мужикам в отряде про мою красоту. Артём подошёл ко мне поближе и стал требовать подробностей моего предательства. Я стала кричать в ответ и заявила, что разлюбила его и собираюсь вернуться домой. «К извращенцу папаше? Я видел, как он на тебя похотливо смотрел, знаю этот взгляд. Не терпится снова залезть к нему в штаны?» –брезгливо заявил Артём. Услышав эти гадкие слова, мой разум словно помутился, я обернулась к обидчику и со словами: «Закрой свою грязную пасть. Мой папа достойный мужчина, в отличие от тебя, пьяная свинья» влепила ему звонкую пощёчину.

Получив оплеуху, Артём пришёл в ярость и с размаха ударил меня кулаком в лицо, я потеряла равновесие и упала на пол. Резкая боль пронзила голову, тёплая кровь потекла из носа по губам. Я не успела опомниться и получила сильный удар ногой в живот. Скрючившись от боли, я стала хрипеть, но ублюдок не собирался останавливаться и продолжал бить меня ногами по телу. От страха, который меня парализовал, я не смогла оказать ему сопротивление, закрыла лицо руками и сгруппировалась в позе эмбриона. «Получай, получай, я научу тебя жизни, избалованная дрянь!» – выкрикивал садист, нанося новые удары ногами.

В моей голове была лишь одна мысль: «Сейчас я умру», но мучитель вдруг остановился, зарычал, словно раненый зверь, и вернулся на кухню. Расколотив ещё несколько тарелок, он схватил куртку и выскочил из квартиры.

Услышав щелчок замка на двери, я зарыдала в голос. Подняться на ноги сразу я не смогла и ползком стала искать свою сумку. Кровь из носа и рта лилась ручьём. Нащупав телефон в боковом кармане сумки, я, не раздумывая, набрала номер Игната Алексеевича. В трубке я услышала радостный голос отчима, но не смогла подобрать слова и захрипела: «Папа, забери меня, пожалуйста». Без лишних слов он уточнил адрес и через пятнадцать минут стучал в мою дверь. На случай возвращения Артёма домой я закрыла дверь ключами изнутри квартиры и, прислонившись к трюмо, сидя на полу, ждала появления спасителя. Удостоверившись, что в дом стучится Игнат Алексеевич, я с трудом поднялась на ноги и открыла дверь…

Увидев меня, отчим резко побледнел, я снова зарыдала и закрыла окровавленными руками своё разбитое лицо. «Доченька моя, ты полицию вызвала?» – тихим голосом спросил отчим. В ответ я только отрицательно мотала головой. Игнат Алексеевич крепко обнял меня и предложил присесть на стул. Он осмотрел моё опухшее от синяков и слёз лицо, вынул свой огромный носовой платок и, намочив его водой, стал аккуратно вытирать кровь. Потом достал телефон, позвонил в скорую помощь и каким-то приятелям из полиции. Через десять минут меня осматривала бригада врачей и допрашивал какой-то мужчина в форме.

Резкое головокружение лишило меня равновесия, стало тошнить, и началось кровотечение. Пока медики разбирались с носилками, Игнат Алексеевич подхватил меня на руки и донёс до машины скорой помощи, сам сел рядом и отправился со мной в стационар. Больше я ничего не помнила и очнулась лишь через сутки в реанимации. Доктор сказал, что у меня была обнаружена серьёзная черепно-мозговая травма головы, сломаны нос и три ребра, но главное, он сообщил, что я потеряла ребёнка, о котором не подозревала. Я готовилась к сессии, поэтому не обратила внимания на изменения в организме, списывая всё на стресс, но теперь понимала, чем были вызваны эти метаморфозы.

Мне было тяжело дышать, но врач обнадёжил, что после восстановления костей носа я смогу чувствовать себя лучше. Операция прошла на следующий день под наркозом, но я всё равно чувствовала приглушённую боль от ударов долота и молотка, выравнивающих искалеченные кости пазухи носа. Для сращивания рёбер меня заключили в жёсткий корсет, который сковывал движения. У меня болела каждая клеточка тела и души. Я всё время плакала и не могла поверить, что попала в эту жуткую историю, став центром внимания криминальных новостей города.

Игнат Алексеевич перевёл меня в платную палату и договорился о посещениях. Мама первая приехала ко мне и, увидев разбитое лицо своей дочери с повязкой на носу, расплакалась. Синюшными губами я попыталась успокоить её, но сама захлёбывалась от слёз. Она погладила мою голову и сказала, что этого урода задержали и посадили в следственный изолятор. «Не беспокойся, милая, Игнат Алексеевич поможет наказать этого нелюдя», – подытожила мама. Она покормила меня куриным бульоном и показала видеообращение брата в телефоне. Серёжке сказали, что меня сбила машина, и он решил поддержать меня стихотворением про правила дорожного движения. Его забавная жестикуляция меня рассмешила, но резкая боль в груди не позволила расхохотаться в голос. «Мама, как ты думаешь, если я буду называть Игната Алексеевича папой, это будет звучать глупо? Ведь вы уже семь лет живёте вместе», – вдруг спросила я. «Конечно нет, называть нашего защитника папой никогда не поздно и совсем не глупо», – ответила мама.