Яромир. Проклятие Волка

Не раздумывая, я полоснул его сначала по рукам, а когда он оторопел от такого, резанул по лицу, оставив жирную, кровоточащую отметину на правой щеке.

Теперь у меня в козырях был эффект неожиданности. Пока Орлов на какое-то время впал в ступор, разглядывая кровь на руках и ощупывая лицо, я подскочил к нему и со всего размаха заехал сапогом по коленной чашечке.

Орлов завопил, схватился за ногу, стал прыгать, но не удержал равновесия и упал на пол. Я тут же прыгнул и сел на него сверху, всем своим весом придавив к полу. Это было грязно, неуклюже и совершенно неэстетично. Одной рукой я схватил его за волосы, с силой дернув голову на себя, а другой приложил кусок стекла прямо к горлу.

– Ну что, аристократ? – прошипел я ему прямо в лицо; мое дыхание было рваным, по подбородку текла теплая, соленая струйка крови из разбитой губы. – Нравится вид снизу? Отсюда открывается прекрасная панорама пыли и моего превосходства. Могу предложить тебе почистить пол. Языком. В качестве бонуса за проигранный раунд.

Он захрипел, задергался подо мной, пытаясь сбросить меня, но я лишь сильнее вдавил острие ему в кожу. Я чувствовал запах его пота, чувствовал, как бешено колотится его сердце, как напрягаются и ослабевают мышцы под моей тяжестью.

Это было отвратительно и… одновременно пьяняще. О да. Вот это я понимаю, эффективный менеджмент. Прямое управление проблемным активом. Я, Алексей, офисный планктон, забитый клерк, держал в подчинении потомственного дворянина, местного альфа-самца. Вышло, конечно, не совсем гладко и не совсем честно, но кто сказал, что поступать с такими уродами, как Орлов, нужно честно. Только те же методы, только хардкор.

В этот самый момент дверь в комнату со скрипом распахнулась. На пороге стояла девушка. Тоненькая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, в простом сером платье служанки. В руках она держала стопку чистого белья. Алена. Я узнал ее по воспоминаниям Яромира. Единственный человек в этом проклятом доме, кто относился к нему с толикой человеческого тепла, принося ему еду и по возможности ухаживая.

Ее большие, испуганные глаза цвета васильков расширились от ужаса при виде этой сцены: разгромленная комната, я, сидящий верхом на Орлове, и кровь на моем лице. Стопка чистого белья выпала из ее рук прямо на пыльный пол.

– Господин Яромир! – пискнула она, зажав рот ладошкой.

Ее тонкий крик, словно сигнал тревоги, привел в чувство дружков Орлова. Они наконец-то поняли, что их предводитель не просто упал, а находится в крайне унизительном и жизненно опасном положении. С яростными криками они бросились ко мне.

Я напрягся, готовясь к худшему. Двоих я точно не одолею. Но тут произошло нечто странное. Дмитрий подо мной вдруг перестал дергаться. Он захрипел, его тело обмякло, глаза закатились. И над его головой, видимая только мне, вспыхнула ярко-красная надпись:

[Цель: Дмитрий Орлов. Статус: Паническая атака. Цель полностью деморализована. Боеспособность: 0%. Причина: Шок, унижение, страх физической расправы.]

Я опешил. Паническая атака? У этого громилы-то? А потом до меня дошло. Избалованный сынок боярина, привыкший к абсолютному доминированию, никогда не проигрывал, особенно на глазах у окружающих, и особенно такому как Яромир. Он умел избивать. Избивал тех, кто слабее, тех, кто не смеет и не может ответить. А когда его, великого и ужасного, прижали к грязному полу, когда он почувствовал реальную опасность и собственную беспомощность, его тепличная психика просто не выдержала и схлопнулась. Он был не воином. Он был обычным хулиганом с раздутым самомнением.

Его дружки, подбежав, замерли в растерянности, увидев обмякшее тело своего лидера. Один из них ткнул меня в плечо.

– Эй, ты что с ним сделал?

– Провел сеанс экстренной психотерапии, – буркнул я, слезая с Орлова, но не выпуская из рук кусок зеркала. – Кажется, у него прорыв. Или нервный срыв. Я в этом не силен, я не из HR…Эй-эй, не дергаться! Даже не вздумайте. Порежу к чертям собачьим!

Они подхватили своего бессознательного предводителя под руки. Он висел между ними, как мешок с картошкой, пуская слюну. Бросив на меня последний испуганно-ненавидящий взгляд, они, неуклюже пятясь, потащили его прочь из комнаты, оставив за собой след из крови, пыли и порушенного достоинства.

Я остался один посреди разгромленной комнаты, если не считать замершей в дверях Алены. Тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и тихим писком откуда-то из-под пола, давила на уши. Каждая мышца ныла, словно я не дрался, а три дня подряд переносил офисную мебель во время переезда.

Комната выглядела так, будто в ней прошел небольшой локальный ураган. Перевернутый стол, обломки стула, разбросанное белье.

Алена, наконец, очнулась. Она подбежала ко мне, ее руки дрожали.

– Господин, вы… вы ранены! Ваша губа…и руки…

Она протянула мне платочек, но я остановил ее жестом. Подошел к стене, где висел небольшой, уцелевший кусок зеркала. Из него на меня смотрело незнакомое лицо. Бледное, с острыми скулами, растрепанными темными волосами и горящими незнакомым, диким огнем глазами.

И этот парень в зеркале впервые за долгое время, и в этой жизни, и в прошлой, улыбнулся. Не вежливой улыбкой менеджера, не кривой ухмылкой, а настоящей, искренней, широкой улыбкой победителя.

Вот уж перемена! Нет, конечно, я и раньше ввязывался в драки. И мне нравилось в них побеждать, но с такой жестокостью и радостью я к потасовкам не относился. А тут… Я ни как не мог узнать себя. Неужели все дело в Системе? Или в остатках сознания Яромира? Или это всегда было во мне, глубоко запрятанное под слоями офисной вежливости и корпоративной этики, и теперь просто вырвалось наружу?

Я тронул губу. Она была разбита и уже начала опухать, на скуле наливался синяк, на лбу алела ссадина.

Ладно, я выжил. Больше того, я победил. Я, Алексей, офисный работник, только что уделал местного аристократа-гопника. И лишний раз рефлексировать по этому поводу, думаю, не стоит. По крайней мере пока. Да и этот парень в зеркале… мне нравился. В нем было что-то такое, чего у Алексея-менеджера не было никогда – настоящая, неприкрытая жизнь в глазах.

И в этот момент мой внутренний интерфейс взорвался фейерверком сообщений.

[Квест “Достоинство или Смерть” выполнен!]

[Вы выбрали Достоинство и отстояли свою честь. Вы показали, что с вами нужно считаться.]

[Получены награды:]

[+5 к Силе. Ваше тело становится крепче.]

[+1 к Харизме. Ваша уверенность в себе впечатляет. Или пугает. Пока неясно.]

[100 очков опыта.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 2.]

[Вы получили 5 очков характеристик для распределения.]

[Вы получили 1 очко навыков.]

[За успешное применение нестандартных боевых техник получены базовые навыки:]

[“Рукопашный бой” (Уровень 1). Вы теперь знаете, с какой стороны у человека лицо, а с какой – затылок. В основном.]

[“Стойкость” (Уровень 1). Вы можете выдержать на один удар больше, прежде чем начнете плакать.]

Я мысленно рассмеялся. Стойкость, говорите? Всего на один удар? Негусто. Видимо, плакать я начну очень скоро, но хотя бы на один удар позже.

– Господин? – тихо позвала Алена. – Вам нужна вода? Лекарь?

– Вода – да. Лекарь – нет, – ответил я, все еще глядя на свое отражение, которое вдруг пошло кругом. – Зараза!

Я бы упал прямо у зеркала, если бы не Алена. Она подскочила ко мне, подхватила и поволокла в сторону кровати. Все вокруг поплыло. Похоже, Яромира здесь не только избивали регулярно, но и регулярно не кормили.

– Алена, – позвал я, – мне бы что-нибудь поесть.

Алена кивнула и тут же выбежала из комнаты. Я лежал, чувствую опустошенность во всем теле. Боже мой, в какой же все-таки дурдом я попал. Теперь придется остерегаться, потому что Орлов с дружками обязательно захотят реванша со смертельным для меня исходом.

Прошел примерно час, прежде чем дверь снова распахнулась. Но на этот раз без скрипа, а властно и резко, словно в комнату ворвался порыв ледяного ветра с северных пустошей.

Я приподнялся. На пороге стояла она – Ксения Ростова. Моя, так сказать, нареченная невеста, если верить воспоминаниям Яромира. Хотя нет, не моя. По сути, она была девушкой Орлова. Девушкой, из-за которой формально и начался весь сыр-бор.

Высокая, стройная, в дорогом темно-синем платье, которое подчеркивало ее точеную фигуру и аристократическую бледность кожи. Ее светлые волосы были убраны в сложную прическу, а глаза… глаза цвета холодной зимней стали. В них не было ни страха, ни удивления. Только лед и безграничное презрение. Мой внутренний менеджер, который во время драки забился под стол, теперь вылез и забил тревогу. Это была угроза уровня “враждебное поглощение компании”.

Она смерила меня медленным, оценивающим взглядом, задержавшись на разбитой губе и синяке. Затем ее взор скользнул по разгромленной комнате, по каплям крови на полу, по обломкам стула, по осколкам зеркала. Ее тонкие губы скривились в едва заметной брезгливой усмешке.

– Опять позоришь имя Волковых, убожество? – ледяным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла она. Каждое ее слово было как осколок льда.

Я хоть и не был нарасхват у женщин, а весь мой послужной список общения с противоположным полом включал лишь пару одноклассниц, да мою бывшую жену, но что-то мне упрямо подсказывало, возможно, мужская интуиция, что эта женщина опаснее трех таких, как Орлов. Это был не обычный буллер. Это был хищник в человеческом обличье.

Она сделала шаг в комнату, и мне показалось, что температура в ней упала на несколько градусов.

– Я пришла сообщить, что мой отец требует немедленного расторжения нашей помолвки. После твоего сегодняшнего… представления, он не желает родниться с домом, в котором наследник – невменяемый дикарь.

Она остановилась в паре шагов от кровати, глядя мне прямо в глаза.

– Так что можешь радоваться, Яромир. Ты свободен. И абсолютно никому не нужен.

Глава 3

Слова Ксении были холодные и острые, как хирургический скальпель. Она не кричала и не истерила. Она просто констатировала факт, будто зачитывала некролог по моему будущему.

Расторжение помолвки. Для Яромира это был бы смертный приговор. Последний гвоздь, забитый с аристократической точностью в крышку гроба некогда великого рода Волковых. Это не просто личное оскорбление. Такой шаг был равносилен публичному объявлению: «Эти люди – банкроты. Их акции ничего не стоят. Не вкладывайтесь в этот провальный проект».

Старый Яромир сейчас бы рухнул на колени, цеплялся за подол ее платья, лепетал извинения и молил о прощении, лишь бы сохранить этот призрачный шанс на выживание. Его страх, его отчаяние все еще отдавались тихим, паническим эхом где-то на задворках моего сознания.

Но я, специалист по работе с токсичными клиентами и неадекватным руководством, смотрел на эту ситуацию под другим углом. Я видел не конец света. Я видел расторжение невыгодного контракта с крайне неприятным партнером. И это меняло все.

Я медленно выпрямился, опираясь рукой на изголовье кровати, чтобы не потерять равновесие. Действие целебного эликсира полностью выветрилось. Каждый мускул протестовал, но я заставил себя стоять прямо. Я встретил ее ледяной взгляд своим – усталым, но жестким.

– Расторжение? – я позволил себе кривую ухмылку, которая тут же отозвалась болью в разбитой губе. – Какая прекрасная новость! А я уж, признаться, начал составлять список тем для утренних бесед за завтраком. Представляешь, каждое утро, всю оставшуюся жизнь, мне пришлось бы смотреть на твою кислую мордашку, выражающую вселенскую скорбь по загубленной молодости. Это же можно с ума сойти от тоски! Так что да, я в восторге.

Ее идеально вылепленные брови дрогнули и поползли вверх. Это была первая живая эмоция на ее фарфоровом лице – чистое, незамутненное изумление. Она ожидала чего угодно: слез, мольбы, отчаяния, возможно, даже тупой агрессии. Но точно не саркастической радости. Мой ответ не вписывался в ее картину мира, где Яромир Волков был всего лишь пылью у ее ног.

– Ты… – начала она, но осеклась, подбирая слова; ледяная маска дала трещину, и под ней на мгновение проглянула растерянность. – Ты понимаешь, что это значит для твоего рода? Это конец! Полное забвение! Да после сегодняшнего тебя просто-напросто уничтожат!

– О, я прекрасно все понимаю, – кивнул я, наклоняясь ближе к ней.

Она инстинктивно отступила.

– Это значит, – продолжил я, – что мне больше не придется терпеть рядом с собой человека, который меня презирает. Это значит, что я свободен от обязательств перед твоим папашей, который спит и видит, как бы окончательно отжать остатки наших земель. И самое главное – это значит, что мне не придется делить ложе с ледяной статуей. Поверь, это сплошные плюсы.

Яд в моих словах был чудовищно концентрированным. Изумление на лице Ксении сменилось гневом. Ее щеки залил легкий румянец, а глаза цвета зимней стали потемнели, превратившись в два грозовых облака.

– Ты… ты смеешь?! – прошипела она. – Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Ничтожество! Отброс!

– Я – глава рода Волковых, – отрезал я. – Хозяин этого дома. А ты, девица, стоишь на моей территории и оскорбляешь меня. Невежливо. И, кстати, о делах. Можешь передать своему отцу, боярину Ростову, что я полностью согласен на расторжение помолвки. Но есть один маленький нюанс.

Я сделал паузу, наслаждаясь ее напряженным, выжидающим взглядом. В прошлой жизни я обожал такие моменты на переговорах. Когда ты выкладываешь на стол козырь, которого оппонент никак не ожидает. К счастью, в воспоминаниях Яромира было кое-что интересное, как раз для такого случая. Правда, пришлось немного приврать, чтобы получилось складно и правдоподобно.

– Договор, – продолжил я с расстановкой, постукивая пальцем по подбородку. – Помолвочный договор, подписанный нашими отцами. Я его, знаешь ли, на досуге перечитывал. Очень занимательное чтиво. Там есть пункт 7.3, подпункт «б». «В случае расторжения помолвки по инициативе одной из сторон, означенная сторона обязуется выплатить другой стороне неустойку в размере десяти тысяч золотых монет для компенсации репутационных и материальных издержек».

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона. Лицо Ксении сначала вытянулось, а потом исказилось от ярости. Она смотрела на меня так, будто я только что на ее глазах съел живого котенка.

– Лжец! – выплюнула она.

– Вовсе нет.

Хотя да, еще какой. Никакого пункта 7.3, подпункта «б» там и в помине не было. Наверно. Сам договор был, но старый Яромир заставил себя хоть немного с ним ознакомиться. Поэтому приходилось кое-что додумывать самому.

– Ты… ты вымогатель!

– Я в какой-то мере бизнесмен, – поправил я ее. – Ну, или, в местных реалиях, предусмотрительный боярин. В отличие от некоторых, я читаю документы, прежде чем строить на их основе свою жизнь. Так что передай папе: либо десять тысяч на бочку, либо готовьтесь к свадьбе. Я обещаю быть самым невыносимым мужем в истории этого королевства. Буду каждое утро будить тебя своим небритым лицом и громким чавканьем. Буду развешивать свои грязные носки на спинке кровати. О, представляешь, этот ужас? Вся твоя аристократическая натура будет страдать.

Это был удар ниже пояса. Я видел, как она мысленно представила эту картину, и ее лицо скривилось в брезгливой гримасе. Она привыкла, что Яромир – это слизняк, которого можно и нужно давить каблуком. А тут слизняк вдруг отрастил зубы, обзавелся калькулятором и заговорил на языке юриспруденции.

– Ты… ты пожалеешь об этом, Волков! – прошипела она, поняв, что проиграла этот раунд.

Ее самообладание, ее ледяная выдержка – все рассыпалось в прах. Осталась только злая, униженная девчонка.

– Мой отец сотрет тебя в порошок!

– Передавай ему пламенный привет, – я махнул ей рукой. – И пусть не затягивает с переводом. Инфляция, знаешь ли.

Не сказав больше ни слова, она резко развернулась, взметнув полами своего дорогого платья, и вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась пыль.

Я проводил ее взглядом, и как только дверь захлопнулась, силы оставили меня. Ноги подогнулись, и я тяжело опустился на подушки. Голова гудела, как растревоженный улей. Тело ломило. Блеф с Ксенией отнял последние остатки энергии. Но, черт возьми, это того стоило.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон, но при этом – весьма и весьма довольным. Конечно, это была лишь небольшая победа и в совсем небольшой битве. Но уже дважды за одно утро я дал отпор тем, кто привык меня унижать, точнее Яромира. Это было новое, пьянящее чувство. Какие будут после всего этого последствия, я пока даже не представлял. Но они точно будут. Поэтому сейчас нужно было как следует отдохнуть, набраться сил и придумать план.

Алена, тихая, как мышка, кажется, даже не дышавшая, стояла в углу. Я даже не заметил, когда она вошла в комнату. Она робко подошла ко мне. В руках она держала стакан с водой и миску. Ее огромные васильковые глаза смотрели на меня со смесью страха, восхищения и полнейшего недоумения.

– Господин… – прошептала она, протягивая мне воду и еду; ее руки слегка дрожали. – Вы… вы никогда так не говорили. Ни с кем.

– Времена меняются, Аленушка, – я хрипло усмехнулся и принял у нее из рук еду.

Неожиданно мой желудок свело спазмом. Я умирал от голода.

– Похоже, сеанс интенсивной терапии с Орловым вправил мозги не только ему, но и попутно мне. Или выбил последние остатки. Пока не разобрался. Но я хочу жутко есть.

Я сделал первый глоток из миски. Горячая, соленая жидкость обожгла горло и огненной волной прокатилась до самого желудка. Это было божественно. Простой куриный бульон с травами показался мне изысканнейшим блюдом из мишленовского ресторана.

– Спасибо. Ты, кажется, единственный нормальный человек в этом проклятом доме, дорогая.

Алена густо покраснела, от щек до самых кончиков ушей, и смущенно потупила взгляд в пол. В памяти Яромира она была светлым пятном. Дочь конюха, выросшая вместе с ним. После смерти родителей Яромира и разорения их семьи, ее отец ушел на службу к Ростовым, а она осталась здесь, в поместье, на положении полуслужанки-полукомпаньонки, получая за свой труд кров и еду. Единственная, кто не отвернулся, не предал.

Пока жадно поглощая суп и восстанавливая силы, я мысленно открыл окно Системы. Пора было провести ревизию своих активов.

Пять очков характеристик. Куда их вложить? Сила и выносливость казались очевидным выбором. В этом мире, где любой спор решается мордобоем, быть крепче – жизненная необходимость. Я мысленно распределил очки: +2 к Силе, +2 к Выносливости, +1 к Ловкости. Хуже точно не будет.

[Сила: 7 Ловкость: 3 Выносливость: 2]

Я почувствовал, как по телу прошла легкая теплая волна. Ноющая боль в мышцах стала еще тише, а дыхание – глубже. Неплохо.

– Алена, – спросил я, поставив пустую миску на стол, – мне тут вдруг кое-что припомнилось.

– О чем вы, господин?

– Княжеская Академия Магии и Меча, – сказал я. – Набор ведь все еще идет? Напомни, через сколько дней начинаются вступительные экзамены?

Она вскинула на меня испуганные глаза.

– Через месяц, господин. Но… зачем вам? Туда ведь принимают только тех, у кого есть… А у вас…

Она виновато замолчала. Весь город знал, что Яромир Волков – «пустышка», дворянин без капли родовой Силы. Позор своего рода.

– Узнаем, – я криво усмехнулся. – Всякое в жизни бывает. Иногда даже самые безнадежные проекты выстреливают. А пока мне нужно привести себя в порядок. И найти немного денег. Десять тысяч от Ростова я, конечно, никогда не получу, особенно после мордобоя с Орловым. Их с Ксенией папашки обязательно что-нибудь придумают. Как блеф для Ксении это могло сойти, но не больше. Действовать мне все равно как-то надо.

Я снова открыл системный инвентарь. Помимо зелий и книги, там был кошель. Я мысленно вытащил его, но так чтобы Алена не заметила. В руке материализовался небольшой кожаный мешочек, в котором тускло звякнули монеты. Десять серебряных. Судя по воспоминаниям Яромира, на это можно было скромно прожить дня четыре. Не густо.

Затем я достал книгу. Старый, потрепанный томик в кожаном переплете с выцветшим тиснением и размером не больше пачки сигарет.

[Книга навыков: “Основы концентрации”. Позволяет научиться контролировать внутреннюю энергию. Побочный эффект: можете научиться смотреть в одну точку часами, не моргая. Полезно, чтобы пугать голубей.]

Я мысленно нажал «Изучить».

[Изучить книгу навыков “Основы концентрации”? Да/Нет]

«Да».

Книга в моих руках вспыхнула синим светом и рассыпалась в облако светящейся пыли. И я ощутил странное чувство. Будто мне в мозг залили гигабайты информации. Перед внутренним взором пронеслись схемы, диаграммы, медитативные позы и дыхательные упражнения. Я вдруг понял, как нужно дышать, чтобы успокоить сердцебиение, как концентрировать внимание, как отсекать лишние мысли.

[Получен новый навык: “Концентрация” (Ур. 1). Позволяет фокусировать сознание и временно повышать Интеллект (+1) или Ловкость (+1) на короткий промежуток времени.]

[Одно очко навыков потрачено на изучение. Свободные очки навыков: 0]

Но это было не все. Вместе с новым знанием пришло и новое чувство.

Я закрыл глаза и впервые смог по-настоящему «посмотреть» внутрь себя. Я увидел потоки энергии, циркулирующие в моем новом теле. Тусклые, слабые, как ручейки в засуху, но они были. И среди этих ручейков я увидел нечто иное. Тонкую, почти невидимую, пульсирующую темным светом нить.

Она была похожа на пережатый шланг, по которому не может пройти вода. Она уходила куда-то вглубь моего естества, в самую основу моего бытия, и была наглухо заблокирована чем-то, похожим на ржавый ментальный замок.

И прямо над этим замком, видимая только мне, загорелась яркая надпись:

[Обнаружен спящий источник Родовой Силы. Состояние: Заблокировано. Причина: неизвестна. Требуется ключ для активации.]

[Получен новый квест: “Ключ к себе”]

[Описание: Ваш потенциал заперт. Возможно, кто-то сделал это намеренно, а может, вы просто родились с заводским браком. В любом случае, пора найти отмычку.]

[Цель: Найти способ разблокировать вашу Родовую Силу.]

[Награда: Активация Родовой Силы, +500 очков опыта, новый титул.]

[Штраф за провал: Вы навсегда останетесь «пустышкой». Ваша жизнь будет короткой, скучной и, скорее всего, закончится в грязной канаве.]

– Как же мне нравится твой подход, Система,– пробормотал я себе под нос.

Итак, план действий вырисовывался сам собой. Первое – раздобыть денег. Второе – найти информацию о «ключе». Ни то, ни другое в этой комнате я не найду.

– Алена, – я поднялся на ноги.

Тело все еще болело, но теперь в нем чувствовалась новая сила и решимость. У меня был какой ни какой, а план.

– Где находится кабинет отца?

Девушка удивленно моргнула.

– Он заперт со дня его смерти, господин. Ваша матушка приказала… она не могла туда входить.

– Отлично. Значит, там никто не убирался, и все должно быть на своих местах, – я потер руки. – Ключ у тебя есть?

– Да, господин. Он хранится у меня.

– Веди.

Поместье Волковых было бледной тенью своего былого величия. Мы шли по гулким, пустым коридорам. Когда-то здесь висели дорогие гобелены и портреты предков в золоченых рамах. Теперь на стенах остались лишь темные прямоугольники на выцветших стенах. Под ногами скрипели рассохшиеся половицы, а воздух был густым от запаха пыли и запустения. Мой внутренний менеджер по хозяйственной части плакал кровавыми слезами. Тут нужен был не просто ремонт, а полная реновация с привлечением иностранных инвестиций.

Кабинет отца находился в дальнем крыле дома. Алена с трудом провернула в заржавевшем замке большой железный ключ, и дверь со страдальческим скрипом отворилась.

Я шагнул внутрь и закашлялся от поднявшейся пыли. Комната была погружена в полумрак. Тяжелые шторы были плотно задернуты, и лишь тонкие лучики света пробивались сквозь щели, рисуя в воздухе светящиеся дорожки, в которых танцевали мириады пылинок. Пахло старой бумагой, кожей и чем-то еще – едва уловимым ароматом дорогого табака и высохших чернил. Это был запах прошлого.

Я подошел к окну и с усилием раздвинул тяжелые портьеры. Комнату залил тусклый свет. Обстановка была строгой и мужской. Огромный дубовый стол, заваленный пожелтевшими свитками и картами. Высокие книжные шкафы до самого потолка, полные древних фолиантов. На стене – стойка с оружием: пара мечей, боевой топор и охотничий лук. А над камином висел большой портрет.

С него на меня смотрел высокий, широкоплечий мужчина с суровым, но благородным лицом и светло-русыми волосами, точь-в-точь как у Яромира. Родион Волков. Его серые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу, и в их глубине читалась не только стальная воля воина, но и затаенная печаль.