Яромир. Проклятие Волка

Даниил Лобачевский

Яромир. Проклятие Волка

Глава 1

Сознание вернулось не плавно, не постепенно, а так, будто кто-то с размаху лягнул по рубильнику в пыльном подвале моего бытия. Рывок. Вспышка. И резкое, оглушающее осознание самого себя.

Последний кадр, застывший в памяти, был до смешного банален и трагичен одновременно. Слепящий свет двух огромных, безжалостных глаз-фар, наплывающих из мокрой темноты. Пронзительный, рвущий барабанные перепонки визг тормозов, похожий на предсмертный крик металлического чудовища. И последняя, кристально ясная мысль: «Надо было все-таки дописать тот квартальный отчет по НДС. Петрович меня убьет».

Что ж, Петрович опоздал. С этой задачей блестяще справился водитель многотонного грузовика. Классика жанра, прямой билет в мир иной с доставкой на капоте. Исекай, как он есть. Грузовик-кун, как ласково называют его в этих ваших интернетах, не подвел.

Кажется, моя карьера офисного планктона, специалиста по заполнению бессмысленных таблиц и мастера по приготовлению растворимого кофе, закончилась так же бесславно, как и проходила. Жил серо, умер в лучах… эх, сказать бы «славы», но нет. Посмертная премия Дарвина, надеюсь, уже выписана на имя Алексея Петрова. Хотя бы какое-то признание заслуг.

Вместо ожидаемого блаженного небытия, тишины и покоя, или, на худой конец, веселой компании чертей с раскаленными сковородками, я ощущал… боль. Не просто боль. Это была всеобъемлющая, симфоническая агония.

Тупая, ноющая боль разливалась по каждой клетке тела, словно меня не просто сбили, а сбили и потом еще методично и с удовольствием попрыгали на мне всей бригадой грузчиков. Каждый мускул вопил о пощаде, каждая косточка ныла, будто ее пытались согнуть под неестественным углом. Голова раскалывалась так, словно внутри нее заклинивший перфоратор соседа решил устроить себе перманентную прописку.

Я попытался открыть глаза. Простая, казалось бы, задача, но веки налились свинцом. Они были тяжелыми, как могильные плиты, и совершенно не желали подчиняться. Потребовалось усилие, сравнимое с попыткой сдвинуть с места спящего слона, но в итоге между ресницами пробилась тонкая щелочка света.

И вместе с ней в ноздри ударил целый букет ароматов, далеких от стерильной больничной палаты. Запах вековой пыли, такой густой, что ее, казалось, можно было резать ножом. Затхлый дух сырости, идущий от деревянных стен. И что-то кислое, неприятное, напоминающее запах прокисшего вина и несвежего пота. Аппетитно. Прямо пятизвездочный отель «Последний приют».

Собрав остатки воли в кулак, я все-таки разлепил веки до конца. Мир предстал передо мной в мутной, расфокусированной дымке. Постепенно зрение настраивалось, и картина становилась четче.

Я лежал на чем-то жестком и неудобном, что лишь с большой натяжкой можно было назвать кроватью. Скорее, это было ложе факира-неудачника. Набитый соломой тюфяк, колючий и комковатый, покрытый грубой серой простыней. Комната утопала в полумраке. Единственным источником света были узкие щели в деревянных ставнях на окне. Сквозь них пробивались тусклые, пыльные лучи утреннего солнца, создавая в воздухе танцующие столбы света, в которых кружились мириады пылинок.

Я медленно обвел взглядом свое новое пристанище. Обстановка кричала о том, что я попал… куда-то не туда. Никаких капельниц, пикающих мониторов и сочувствующих медсестер.

Комната была аскетична до безобразия. Грубо сколоченный деревянный стол, на котором виднелись темные пятна от пролитой жидкости. Один-единственный шаткий стул, готовый развалиться от одного косого взгляда. В углу – глиняный умывальник с кувшином, покрытым трещинами. Деревянный пол, местами выщербленный, стены из серого, неотесанного бревна, от которых пахло старостью и тленом.

Никаких вам обоев, никаких розеток, лампочек и, о леденящий душу ужас, никаких признаков Wi-Fi. Мой внутренний сисадмин забился в истерике. Это даже не глухая деревня. Это Средневековье. Самое настоящее, без прикрас и романтики из фэнтези-книжек.

И в тот момент, когда эта неутешительная мысль оформилась в моей раскалывающейся голове, на меня обрушился второй удар. Не физический, а информационный. Лавина. Цунами чужих воспоминаний, чужой жизни, чужих чувств. Будто кто-то воткнул мне в мозг флешку на несколько терабайт и нажал «копировать», не заботясь о совместимости операционных систем.

Боль в голове вспыхнула с новой силой, превращаясь из тупой в острую, режущую. Перед глазами замелькали картинки, обрывки сцен, голоса, запахи, эмоции. Целая жизнь со всеми подробностями.

Вот маленький мальчик с русыми волосами стоит перед высоким, суровым мужчиной в доспехах. Отец. Боярин Родион Волков. Он кладет тяжелую руку на плечо сына. В его глазах – гордость и надежда. «Ты – моя кровь, Яромир. Помни о чести рода»…

Вот тот же мальчик, чуть постарше, сидит рядом с заплаканной женщиной. Мать. Ее лицо осунулось от горя. «Отца больше нет, Яр… Он оставил нас. Теперь мы одни». Ледяные тиски отчаяния сжимают детское сердце…

Вот подросток, худой и нескладный, стоит посреди тренировочной площадки. Вокруг него смеются другие юноши, крепкие и уверенные в себе. «Смотрите, Волчонок опять меч поднять не может!», «Пустышка! В нем ни капли Силы! Позор своего рода!». Уколы насмешек, больнее любого физического удара…

Вот красивая девушка с глазами цвета грозового неба смотрит на него с плохо скрываемым презрением. Ксения Ростова. Его невеста. Помолвка – договор, заключенная отцами еще в детстве – стала для нее проклятием. «Даже не смотри в мою сторону, ничтожество. Этот союз – позор для меня и моего рода». Ее слова – как пощечины…

И снова, и снова – одно и то же лицо. Высокий, широкоплечий блондин. Дмитрий Орлов. Наследник богатейшего рода, который после гибели отца Яромира оттяпал большую часть земель Волковых, пользуясь их слабостью. Его лицо всегда искажено наглой, самоуверенной ухмылкой. Вот он толкает Яромира в грязь. Вот выливает на него кубок с вином под общий хохот. Вот его кулак врезается в солнечное сплетение, вышибая воздух из легких…

Информация лилась нескончаемым потоком, заполняя каждую щель моего сознания. Это было похоже на скачивание торрента на старом диал-ап модеме – долго, мучительно и с постоянными обрывами связи. Но в итоге архив распаковался.

Яромир Волков. Семнадцать лет. Последний отпрыск некогда великого боярского рода, который теперь скатился на самое дно пищевой цепочки местного дворянства. Отец при неизвестных обстоятельствах погиб. Мать не перенесла горя и угасла вслед за ним. Остался только он, Яромир, в чьем слабом и избитом теле я теперь находился. И этот парень был… ну, скажем так, не герой романа.

Память услужливо подсовывала одно доказательство за другим. Он был слаб физически. В нем не было ни искры родовой Силы – местной разновидности магии, которая определяла статус и могущество любого дворянина. Он был труслив, забит и привык к унижениям. Да уж, парень, ты не просто опустил планку, ты закопал ее где-то в районе ядра планеты.

Собственно, причина моего «вселения» была до банального проста и жестока. Последний фрагмент воспоминаний был особенно ярким.

Вчерашний вечер. Дмитрий Орлов со своей свитой верных шакалов в очередной раз решил «поучить» Яромира уму-разуму. Поводом послужило то, что Яромир посмел поднять глаза на Ксению, когда та проходила мимо. Не заговорил, не подошел – просто посмотрел. Этого хватило.

Его избивали долго и со вкусом, прямо здесь, недалеко от его собственного дома. А потом бросили, как мешок с мусором. Бедолага сумел доползти до кровати, где его сломленный дух и истерзанное тело окончательно сдались. Он просто… умер. Отдал богу душу, освободив вакантное место. И вот, я, Алексей Петров, тридцатипятилетний специалист по заполнению Excel-таблиц и избеганию гнева начальства, по совместительству бывший спортсмен, занял его место. Шикарный обмен, ничего не скажешь. Из офисного рабства в рабство феодальное. Повышение, однако.

Я с трудом сел на кровати. Тело отозвалось протестующим стоном, каждый сустав заскрипел, как несмазанная телега. Я оглядел свои новые руки. Бледные, с длинными пальцами, покрытые сетью свежих и старых синяков. Это было реально. Все это было чертовски реально.

И в этот самый момент, когда я пытался смириться с новой реальностью, прямо перед моими глазами, в воздухе, всплыло полупрозрачное синее окно. Оно мерцало мягким неоновым светом, и на нем были идеально ровные белые буквы, написанные шрифтом, который я бы точно использовал для презентации.

[Система приветствует нового пользователя!]

[Анализ ситуации… Зафиксирована насильственная смерть предыдущего владельца тела.]

[Зафиксировано экстренное перемещение души пользователя #7С3В-АлексейПетров.]

[Интеграция сознания завершена. Стабильность: 85.7%.]

[Тело Яромира Волкова стабилизировано. Критические повреждения устранены. Остаточные травмы: 26%]

[Получен стартовый набор “Вторая Попытка”. Желаете открыть?]

[Да/Нет]

Я замер, уставившись на это чудо. Моргнул раз, другой. Окно не исчезло. Сильно зажмурился, до боли в глазах, потом снова открыл. Оно все так же висело передо мной, слегка покачиваясь в такт моему дыханию. Я потряс головой, игнорируя вспышку боли. Результат тот же.

– Так, – прохрипел я: голос был чужим, молодым и слабым, а пересохшее горло царапало каждое слово. – Либо у меня серьезная черепно-мозговая травма с галлюцинациями премиум-класса, либо я только что сорвал джекпот в лотерее для перерожденцев. Дичь какая-то!

Мой палец, дрожа, потянулся к виртуальной кнопке «Да». Я не коснулся ее, лишь подумал о нажатии, и она тут же сработала.

[Набор “Вторая Попытка” открыт!]

[Получено: Малое лечебное зелье х 1. Восстанавливает 5% здоровья.]

[Получено: 50 очков опыта.]

[Получено: Базовый навык “Анализ”. Позволяет видеть основную информацию об объектах и существах.]

Новое окно сменило предыдущее. Я мысленно представил, как беру в руки пузырек с зельем, и тут же в моей ладони материализовался маленький флакон с мутноватой красной жидкостью. Он был прохладным и приятно тяжелым.

– Охренеть, – выдохнул я, неверяще разглядывая пузырек. – Магия. Или нанотехнологии. В любом случае, это лучше, чем подорожник.

Я без колебаний откупорил флакон и залпом выпил содержимое. На вкус – как вишневый компот с легким привкусом железа. По телу разлилось тепло. Ноющая боль в мышцах и костях начала утихать, превращаясь из пытки в очень неприятный дискомфорт. В общем, почти ничего не изменилось, хотя дышать стало легче, а голова чутка прояснилась. До полного исцеления далеко, но уже что-то.

В этот самый момент за дверью послышались тяжелые шаги и грубые голоса. Сердце, теперь уже мое новое сердце, пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Это был не мой страх. Это было эхо ужаса Яромира, инстинктивная реакция забитого зверя на приближение хищника.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату больше света и трех человек. И одного из них я, благодаря свежескачанным воспоминаниям, узнал сразу.

На пороге стоял он. Дмитрий Орлов.

Высокий, широкоплечий блондин с волосами цвета платины, одетый в дорогой кафтан, расшитый серебром. Красивое, почти аристократическое лицо с волевым подбородком и высокими скулами портила наглая, самодовольная ухмылка. Он окинул меня взглядом хищника, разглядывающего свою добычу.

За его спиной, как две уродливые тени, маячили его верные шакалы – двое здоровенных лбов с тупыми и жестокими лицами, чьи имена Яромир тоже прекрасно помнил. Федька и Гришка. Верные псы, готовые по команде хозяина загрызть кого угодно.

– О, глядите-ка, дурачок очнулся! – протянул Дмитрий ленивым, полным презрения голосом; он вошел в комнату, и она тут же показалась вдвое меньше. – А мы уж думали, ты решил избавить этот мир от своего никчемного присутствия. Жаль, очень жаль. Я даже почти расстроился.

Федька и Гришка мерзко хихикнули за его спиной.

– Но раз уж ты жив, – продолжил Орлов, подходя к кровати и нависая надо мной, – то должен мне за вчерашнее. Я, знаешь ли, руку об твою костлявую тушу ушиб. Нехорошо. Так что будешь отрабатывать. Начнешь с моих сапог. Будешь чистить. Языком.

Он выставил вперед ногу, обутую в сапог из великолепной кожи, начищенный до зеркального блеска. В этом блеске я увидел искаженное отражение своего лица – бледного, с синяком под глазом, но с незнакомым, жестким выражением.

Взгляд Дмитрия был полон абсолютной уверенности в своей власти и безнаказанности. Он привык, что этот парень перед ним дрожит, скулит и подчиняется. В глубине моего сознания всколыхнулся животный, иррациональный страх Яромира. Желание сжаться в комок, спрятаться, сделать все, что скажут, лишь бы снова не били.

Но во мне самом, который много лет терпел самодуров-начальников, хамов в общественном транспорте, вечно недовольную бывшую жену, взыграло нечто иное.

Усталость. Вселенская, глубинная усталость от прошлой жизни, которая наложилась на острую, кипящую злость на тупую, первобытную несправедливость этой. Я умер, торопясь на работу из-за никчемного отчета. Этот парень умер из-за взгляда, брошенного невзначай. Где-то в этом уравнении явно была ошибка.

И тут, словно услышав мои мысли, перед глазами звякнуло новое уведомление Системы.

[Получен новый квест: “Достоинство или Смерть”]

[Описание: Вас в очередной раз пытаются унизить. Предыдущий владелец тела предпочел смерть. Ваш выбор?]

[Цель: Дать отпор Дмитрию Орлову. Любым способом показать, что вы больше не будете тряпкой для вытирания ног.]

[Награда за успех: +5 к Силе, +1 к Харизме, 100 очков опыта, разблокировка базовых боевых навыков.]

[Штраф за провал: Получение постоянного статуса “Тряпка” (пожизненно). -10 к Репутации, -5 к Харизме. Вы никогда не сможете завоевать уважение.]

Статус «Тряпка». Пожизненно. Это звучало даже хуже, чем «специалист отдела по работе с корпоративными клиентами». Система знала, на что давить.

Что ж, раз другого выхода нет… Я медленно, превозмогая остаточную боль, поднялся с кровати. Каждый сантиметр давался с трудом, но адреналин, смешанный с действием лечебного зелья, уже начал свою работу, разгоняя кровь и проясняя мысли. Я выпрямился, стараясь стоять как можно ровнее. Я был ниже Орлова на голову и вдвое уже в плечах, но сейчас это не имело значения.

– Знаешь, Орлов, – сказал я; мой голос, хоть и был слабым и хриплым, звучал непривычно твердо, без тени заискивания или страха, которые были присущи Яромиру. – Я тут полежал, подумал… У тебя такое высокомерное, такое самодовольное лицо. Наверное, будет очень больно, когда оно с хрустом встретится с моим кулаком.

В комнате повисла оглушительная тишина. Даже шакалы за спиной Орлова перестали хихикать. Дмитрий на секунду опешил. Его идеально вылепленные брови поползли на лоб. Он явно не ожидал такого ответа. Он ожидал мольбы, слез, униженного повиновения. А получил… это.

Секундное замешательство на его лице сменилось яростью. Глаза сузились, а на скулах заиграли желваки. Красивое лицо исказила уродливая гримаса гнева.

– Что ты сказал, мразь? – прошипел он, и в его голосе заклокотала настоящая ненависть.

Он шагнул ко мне, занося свой тяжелый, как молот, кулак для удара. Движение было быстрым, отточенным, привычным. Яромир бы уже зажмурился, ожидая неминуемой боли.

Но я смотрел не на его кулак. И даже не в его яростные глаза. Мой взгляд, обостренный Системой, был прикован к его правому плечу, пульсирующему красным цветом. Вот оно слабое место.

Глава 2

Внутренний менеджер Алеша, привыкший решать проблемы с помощью служебных записок и привлечения медиатора из HR, вопил: «Эскалация конфликта! Критический уровень! Нужно срочно деэскалировать, предложить компромисс, найти точки соприкосновения, составить дорожную карту урегулирования!».

Но что-то новое, что-то дикое и первобытное, принадлежащее этому миру, подзуживало с азартом уличного хулигана: «Давай, продолжай. Посмотрим, что будет. А что, если просто взять и нажать на большую красную кнопку с надписью “НЕ ТРОГАТЬ”?»

И я нажал.

Мир замедлился. Это было странное, сюрреалистическое ощущение. Я видел, как наливаются кровью глаза Орлова, превращаясь в два злобных уголька. Как кривятся в яростной ухмылке губы, обнажая ряд на удивление ровных зубов. Видел, как летят в воздухе крошечные, переливающиеся в тусклом свете капельки его слюны.

Прямо перед моими глазами, словно интерфейс в компьютерной игре для полных чайников, появился текст, заботливый, как всплывающая подсказка в Microsoft Office.

[Опасность! Атака: Прямой удар правой рукой. Уровень угрозы: Средний. Вероятность попадания: 95%]

Годы уклонения от летящих в порыве гнева папок с годовым отчетом, степлеров и едких фраз Виктора «Зверя» Павловича, моего бывшего начальника, выработали во мне рефлекс.

Я до сих пор помню запах его одеколона «Красная Москва», смешанный с запахом праведного гнева, когда он заваливал свой тучный корпус вперед. Это был верный знак, что сейчас будет «разнос». И лучшее, что можно было сделать – это слиться с мебелью, прикинуться фикусом или, в идеале, вспомнить уроки самообороны приятеля-армейца.

Я не просто шагнул в сторону. Я сделал резкий, почти танцевальный шаг влево, одновременно приседая и скручивая корпус, как будто пытался поднять с пола упавшую ручку, не привлекая внимания на совещании. Это было неловко, мышцы этого тела взбунтовались от такой акробатики, в суставах что-то предательски скрипнуло, но инстинкт выживания оказался сильнее.

Тяжелый кулак Орлова со свистом пронесся у самого виска, там, где мгновение назад была моя голова. Ветер от удара холодом коснулся кожи, заставив волоски на затылке встать дыбом. Дмитрий, вложивший в удар всю силу и вес, по инерции пролетел вперед. Его идеально начищенный сапог, не рассчитанный на такие маневры на пыльных половицах, смешно проехался по полу. Он потерял равновесие, взмахнул руками, как неуклюжая цапля, пытающаяся взлететь с болота, и чуть не врезался в кровать, издав при этом звук, похожий на удивленное хрюканье.

В ушах приятно звякнуло.

[Уклонение успешно! Получен навык: “Интуитивное движение” (Уровень 1). Позволяет телу инстинктивно реагировать на прямые физические угрозы.]

«Неплохое начало, – подумал я, чувствуя, как адреналин горячей, пьянящей волной разливается по венам. – KPI по выживаемости на сегодня выполняется с опережением графика».

Орлов, споткнувшись, пытался развернуться, его лицо выражало крайнюю степень недоумения. Его дружки замерли, их челюсти отвисли так, будто они увидели говорящую собаку, цитирующую Шекспира. Они ожидали увидеть мое распластанное на полу тело, а не эту зарисовку из балета для неуклюжих. Нельзя было давать им времени на размышления.

Мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты. Цель: нейтрализовать агрессивного контрагента. Ресурсы: одно хилое тело, незначительный боевой опыт, сводящийся к паре хорошо заученных приемов от того же приятеля-армейца, и вагон офисной смекалки.

Силы у меня в новом теле мало. Бить его в челюсть – все равно, что пытаться пробить стену зефиром. Нужно что-то более эффективное. Что-то из арсенала нечестных, подлых, но действенных приемов. Что-то из разряда «как утихомирить пьяного коллегу из отдела продаж на корпоративе, не привлекая внимания охраны». Искать уязвимости. Слабое звено в бизнес-модели.

Не давая Дмитрию полностью выпрямиться, я сделал шаг вперед и, вложив в движение всю свою пока еще мизерную силу, ударил его носком сапога в мошонку. Удар был почти дилетантским, но точным, как удар степлером по пальцу. Я услышал влажный чавк, будто огромный слайм упал на пол, а потом сдавленный, полный боли и удивления вой. Ноги Орлова подломились, он схватился за промежность и с грохотом рухнул мордой в пол.

– Главное правило офисной драки, – проговорил я, тяжело дыша; сердце пыталось выпрыгнуть из груди и сбежать в более безопасное место, например, в соседнюю губернию, но голос, на удивление, не дрожал. – Бей по самым неожиданным и больным местам. Очень отрезвляет и снижает боевой дух оппонента. Это тебе не рыцарский турнир, мальчик. Это – тимбилдинг на выживание.

Его прихвостни наконец-то вышли из ступора. Один из них, тот, что покрупнее, с лицом, похожим на недопеченный блин, шагнул ко мне. Но Дмитрий, превозмогая боль, поднял руку.

– Не лезьте! – прорычал он, с трудом поднимаясь на ноги, он кряхтел, но в его глазах плескалась такая чистая, дистиллированная ненависть, что мне стало не по себе. – Я сам с ним разберусь. Я убью тебя, Волков! Я раздавлю тебя, как гниду!

Он больше не пытался нанести красивый, поставленный удар. Вся его техника испарилась. Он просто бросился на меня, как разъяренный бык, которому показали красную папку с отчетом о проваленном проекте. Раскинув руки, он намеревался сгрести меня в охапку, повалить и сломать. Это была уже не драка, а попытка аннигиляции.

Я инстинктивно отскочил назад. И тут моя удача, видимо, решила уйти на обеденный перерыв. Пятка зацепилась за ножку старого, рассохшегося стула, который стоял у стены, выполняя роль вешалки. Вся моя новообретенная крутость, весь мой тактический гений офисного выживальщика испарились в один миг. Миг – и я потерял равновесие, неуклюже взмахнув руками в воздухе, как пингвин, пытающийся взлететь.

Следующее мгновение я уже летел на пол, больно ударившись затылком о доски и прикусив нижнюю губу. В глазах потемнело, в голове зазвенели колокола, исполняющие похоронный марш.

[Критическая ошибка! Потеря равновесия. Получен статус “Опрокинут”. Защита снижена на 50% на 3 секунды.]

«Спасибо, кэп! Я и без тебя понял, что лежу на полу, а не парю в облаках!» – мысленно рявкнул я на Систему. – «Может, еще посоветуешь мне “не лежать на полу во время драки”? Гениально! Дайте этому ИИ премию!»

Три секунды. В мире офисных интриг это вечность, за которую можно слить конкурентам базу данных. В мире реального мордобоя – смертный приговор.

Тень Орлова нависла надо мной. Я видел его искаженное злобой лицо, его тяжелый, окованный металлом сапог, занесенный для удара мне в лицо. Удар, который, без сомнения, превратит мою голову в кровавое месиво и закроет все мои текущие проекты. Паника ледяными тисками сжала горло. Нет, я не для того выжил после встречи с грузовиком-куном, чтобы сдохнуть здесь от ноги какого-то мажора!

Адреналин дал новый, яростный толчок. Я откатился в сторону в тот самый момент, когда его сапог с оглушительным стуком врезался в пол там, где только что была моя голова. Пыль полетела в стороны. Не давая себе ни секунды на передышку, я нащупал рукой виновника моего падения – тот самый стул.

Пальцы вцепились в его ножку. Это был нелепый, отчаянный жест, последняя соломинка, шанс, завернутый в старую, пыльную древесину. Но в бизнесе, как и в драке, иногда самые нелепые решения, принятые в состоянии аффекта, оказываются самыми эффективными.

Собрав остатки сил, я развернулся, сидя на полу, и со всей дури метнул стул в Орлова, используя его как нештатный переговорный инструмент. Я целился ему в живот, но попал куда-то в район голеней. Дмитрий отбил стул ногой.

Старый, рассохшийся дуб не выдержал. С громким треском стул разлетелся на десяток щепок. Кусок спинки попал в старое зеркало, висевшее неподалеку. На пол посыпались осколки стекла, и в моей голове тут же родился новый план.

Пока прихвостни Орлова с разинутыми ртами пытались обработать новую порцию информации, я уже был на ногах. В голове шумело, затылок гудел, но я не стал ждать. Промедление – смерть. Или, в лучшем случае, очень болезненные травмы и служебная записка с выговором.

Я прыгнул вперед, неуклюже перекатился и на ходу схватил самый крупный кусок зеркала. Острые края стекла больно резанули ладонь, но осколок я не выпустил – сейчас он был моим единственным шансом на спасение.

– Эй, парни, – усмехнулся я, вскочив на ноги и выставив осколок перед собой, – барбершопера, случаем, не заказывали?

Прихвостни Орлова потупились и стали пятиться. Но Орлов, вошедший в раж, упорно шел на меня.

– Зубки отрастил, Волков? – оскалился он. – Духу-то хватит?

– А что, проверить хочешь? – бросил я и облизнул с руки кровь, которая выступила из пореза.

По-видимому, Орлов хорошо знал Яромира и был уверен, что он не осмелится на такое. Вот только ему было невдомек, что перед ним сейчас никакой не Яромир, а совсем другой человек. Человек, который, будучи студентом инженерного колледжа, попадал из-за своего длинного языка и обостренного чувства справедливости в самые разные переплеты. И эта была далеко не самая страшная, пусть и довольно серьезная переделка.

Пара быстрых шагов – и Орлов уже был рядом со мной. Он даже не защищался, просто растопырил руки, пытаясь сгрести меня в охапку. И это была его роковая ошибка.