Невеста инопланетянина

Он ел, когда в прихожей вдруг зазвенел телефон. Немало удивившись, кому он мог понадобиться, Кир проглотил кусок, отправился в прихожую, где снял трубку с аппарата.

– Алло?

– Костя? Это Кострица Маша. Добрый вечер. Наконец-то ты откликнулся. Я звонила в поликлинику, но там сказали: ты уволился, уехал, а куда, они не знают. Звонила на домашний неоднократно, но телефон не отвечал. И вот застала. Ты вернулся?

– Да заскочил на пару дней. Уеду завтра, – сообщил ей Кир, немного растерявшись. Звонка от Маши он не ожидал.

– Я знаю, что случилось после банкета в ресторане, – продолжала Маша. – Сергей мне рассказал – не сразу, но я его прижала. Скотина он безрогая! Забыл, что у него жена работает в торговле, а у моей заведующей милиция в кармане. Никакой бумаги из вытрезвителя к нему на работу не пришло бы – решили бы вопрос.

– Но он счел лучшим заложить меня сотруднику КГБ, чтобы спасти свой зад. Друг называется. Мне из-за этого пришлось уехать.

– Знаю, – со вздохом сообщила Маша. – Он в этом тоже мне признался. Сказал, что очень угрожали, и он струхнул. Но ты не беспокойся – ничего не будет. Он написал письмо для КГБ, в котором сообщил, что обвинил тебя по недоразумению. За зубы денег ты с меня не брал, а он решил, что да, поскольку я взяла у него 500 рублей из гонорара, но отдала их родственникам. Никто преследовать тебя не станет. Прости нас, Костя!

– Тебя прощу, – ответил Кир, – Сергея – никогда. Я больше знать его не знаю! Так и скажи скотине.

– Понимаю, – вздохнула Маша, – ожидала. Одна лишь просьба: не говори об этом никому. Узнают, что Сергей – стукач, не станут разговаривать. Хоть уходи из института, а ему учиться нужно. И на работе будут неприятности. Ведь он устроился в редакцию журнала, вступил в Союз писателей. Нигде не любят стукачей. Прошу тебя!

– Ладно, – подумав, согласился Кир. – Но ты мне больше не звони. Пока.

Он бросил трубку и вернулся в кухню. Допил коньяк и зажевал колбаской с хлебом. Злость, овладевшая им при разговоре с Машей, испарилась. Хрен с ними – с Машей и ее супругом-предателем! Пусть остаются в прошлом. Только сейчас Кир осознал, что к прежней жизни не вернется. Не станет больше делать зубы пациентам, работать в коллективе, где ему завидуют, и есть опасность угодить под жернова БХСС. Да ну ее, стоматологию! Он врач и будет заниматься болезнями позвоночника. Во-первых, это интереснее, а, во-вторых, доходнее, чем прежнее занятие. Милиции к нему придраться сложно, к тому ж сомнительно, что это станет кто-то делать. Зубного техника заменить несложно, а где найти специалиста, который вылечит вам спину? При здешнем уровне медицины задача нерешаемая. Не тронут – более того, окружат заботой и вниманием. Вот тот же председатель не зря пошел навстречу его просьбе устроить мать на легкую работу и помогает Киру приобрести автомобиль. Зато теперь любому скажет: «В моем колхозе есть костоправ, который вылечит вам спину лучше, чем в больнице. Хотите, примет вас без очереди? Устрою». В советском обществе возможность оказать редкую услугу ценится дороже денег.

С этой мыслью Кир и уснул. Машиной он займется завтра.

2

Автоцентр, где продавали «запорожцы» и их же ремонтировали, располагался на улице Кольцова, куда Кир с Сашей добрались на такси, поскольку, как-никак, окраина столицы. Администратору центра Кир предъявил талон, его забрали и велели подождать. Спустя примерно полчаса на площадку перед зданием механик центра поочередно выгнал три автомобиля: кофейный, красный и салатовый.

– Выбирайте, – предложил администратор. – Других расцветок нет. Вам повезло, что есть хотя бы какой-то выбор.

– Я предварительно проверю каждую машину, – подсуетился Саша.

– Но только аккуратно, – сморщился администратор. – Не повредите «запорожец».

– Не беспокойтесь, – хмыкнул Саша. – Два года езжу на таком, а за рулем почти что десять лет.

Он занялся проверкой. Заводил моторы, прислушивался к звуку двигателя, затем садился за баранку и делал круг у здания.

– Берем вот этот, – сказал, закончив, и указал на красный «запорожец».

– Почему его? – поинтересовался Кир. Ему понравился салатовый.

– Дорогой расскажу, – подмигнул ему водитель. – Оформляйте! – сказал администратору.

Кир рассчитался в кассе, получил на руки документы и сел в салон теперь уже своей машины.

– Так почему ты выбрал эту? – спросил у Саши.

– Да потому, что у кофейной мотор подтраивает, – сообщил водитель. – Скорей всего, проблема в свечке, но ты ее еще найди. Запчасти просто так не продаются, их нужно заказать, а после ждать. В салатовом тормоза хреновые – возможно, что не отрегулировали толком, но лезть с ключами в новую машину… А этот «запорожец», – он хлопнул по баранке, – нормальный. Но если что не так, то я его подрегулирую. В этой машине каждый винтик знаю. И, кстати, на обслуживание сюда не езди. Открутят новую деталь, взамен поставят старую, а новую продадут налево.[12] Машину я тебе как надо обслужу и отремонтирую, когда понадобится.

– Заедем пообедать? – поинтересовался Кир. – Отыщем где-нибудь столовую. Есть хочется.

– Нет времени искать, – ответил Саша. – Нам еще в ГАИ в Березино заехать нужно – машину на учет поставить. Егорыч договорился с ними, чтобы не мурыжили. Перекусим здесь, в машине. Жена мне сала с хлебом дала и термос с чаем. Горячего вечером поедим.

Перекусили и поехали. Сначала выбрались на кольцевую, по ней добрались к Могилевскому шоссе и покатили к Червеню. На выезде из города заправились на бензоколонке, налив «семьдесят шестого» в бак до пробки.

– Надо бы канистру прикупить, – сказал водитель Киру, – и воронку, чтобы удобнее бензин в бак заливать. Семьдесят шестого ты в деревне не найдешь, только в райцентре на заправке. В колхозе есть только семьдесят второй. На нем ты тоже сможешь ездить, но карбюратор нужно регулировать и зажигание выставить позднее. Я это сделаю, если захочешь. Мой тесть на семьдесят втором и ездит.

Он подмигнул целителю. Кир догадался, что бензин тесть Саши не покупает.

– А как мотор? – спросил водителя. – Ему не вредно?

– Сожрет и никуда не денется, – пожал плечами Саша. – Тут, главное, зажигание поправить. И езди…

Дорогой он вываливал на Кира нюансы управления «запорожцем» и хитрости его обслуживания. Было видно, что машины Саша любит и рад делиться знаниями с благодарным слушателем. Хотя от денег, обещанных за перегон машины, он не отказался. Ехали неспешно: как поведал Саша, пока машина новая, насиловать мотор не стоит. А вот после пробега в пару тысяч километров можно позволить и немного притопить – до разрешенных правилами 90 километров час. Быстрее гнать не рекомендуется – мотор у «запорожца» слабосильный, к тому же воздушного охлаждения. Но для деревни машина – в самый раз, поскольку по грунтовке не больно-то разгонишься.

В Березино они приехали к шестнадцати часам и сразу же направились к милиции. Начальник местного ГАИ – пузатый, важный капитан – лично сверил номера на кузове машины и моторе с документами и выдал государственные знаки. Перед этим Кир заскочил в сберкассу, где заплатил за них и регистрацию. Капитан взял чеки и пожелал обоим счастливого пути.

– Когда научитесь водить, заглядывайте, – поведал Киру, отведя его в сторонку. – Экзамены у вас приму, дадим права. На неделе вы у себя в деревне будете?

Кир подтвердил.

– Спину у тещи прихватило, – поведал капитан. – Посмотрите?

– Конечно! – Кир кивнул. – Привозите, приму без очереди.

– Жаль, что вы в райцентре не работаете, – посетовал капитан. – В деревню к вам пока доедешь… А тут бы рядом.

– Меня бы местные врачи сожрали, – Кир отшутился. – Хлеб отбиваю.

– Они бы только рады были, – не принял шутки капитан. – Для них работы меньше. Подумайте. Машина уже есть, на дом вы заработаете.

– У меня квартира в Минске, – пожал плечами Кир. – В апреле дом сдадут.

– Что этот Минск! – махнул рукой капитан. – Я там учился в институте. Шум, суета, полно людей. Ты никого не знаешь, тебя – никто. А здесь вы были бы человеком уважаемым, весь город бы здоровался.

– Подумаю, – ответил Кир, хотя переезжать в райцентр он не собирался. С него деревни хватит. Нет, с мамой жить, конечно, хорошо, но он успел привыкнуть в Минске к какому-никакому, но комфорту. Там печь топить не надо, в квартире – газ, водопровод и теплый туалет. Продукты – в магазине, а не мычат и не кудахчут в сарае. Корми их… Еще картошка эта, лук, морковка и капуста – все нужно вырастить в огороде. Ну его на хрен это удовольствие! Приехать в отпуск, сходить по грибы и ягоды, в речушке покупаться, попарить себя в баньке – еще куда ни шло. Нет, Киру не хотелось прожить всю жизнь в деревне, и он не собирался этого делать.

…Уже стемнело, когда они приехали в деревню. Возле дома матери в свете фар Кир с удивлением увидел УАЗ и синий «запорожец».

– Кто это?

– Тесть с председателем приехали, – ответил Саша.

– Зачем?

– Тесть отвезет меня домой, а у Егоровича, возможно, к тебе дело. Ради того, чтоб на машину посмотреть, он вряд ли приехал бы.

– Он сам «уазик» водит?

– Конечно.

– Зачем ему тогда водитель?

– Ну, не всегда Егорыч за рулем. К тому же, когда выпьет, то к дому надо подвезти или послать меня за чем-то. Обслуживать УАЗ, опять же, нужно. Работы много.

Кир дал денег Саше и вылез из салона. Хотел открыть ворота, но не успел – из дома выбежала мать в накинутом на плечи ватнике.

– Приехали! – она обняла сына. – Пригнав машыну?

– Ага, – ответил Кир, решив не уточнять, что «запорожцем» управлял водитель Саша. – Сейчас во двор заедем.

Мать помогла ему открыть ворота, и «запорожец» закатил во двор. Смолк двигатель, и выбравший из салона Саша отдал ключи владельцу.

– Яки красивы, красны! – восхитилась мать, разглядывая «запорожец» в свете лампочки, горевшей над крыльцом.

– Другого цвета не было? – спросил мужчина лет пятидесяти, вышедший из дома.

– Были, батя, – поведал незнакомцу Саша. Кир догадался, что это – тесть водителя. – Но те с проблемами, и мы их брать не стали. А этот оказался ничего. Сам знаешь: если откажешься от всех, то ставят в очередь. И жди потом!

– Хай буде красны, – согласился тесть водителя. – Для молодого хлопца ничего. Ну что, Сашок, поедем к своей хате? Жена и дочка заждались. Егорыч сказал, что сам доедет. Семеновна, – он повернулся к женщине, – спасибо вам за чай.

– Вам дзякуй! – отозвалась мать. – Пачакай хвилинку![13]

Она метнулась в дом и через минуту появилась вновь с бутылкой водки.

– Вось! – сунула ее мужчине. – Замочите машину, каб добра ездила.

– Спасибо, – тесть Саши улыбнулся, забрал бутылку и засунул ее в карман фуфайки. – Поехали, сынок!

Они ушли. Кир с матерью отправились к себе. В доме за столом у самовара сидел Егорыч и пил из чашки чай. Кир поздоровался.

– Ну, как машина? – поинтересовался председатель. – Понравилась?

– Водитель ваш сказал – нормальная, – ответил Кир.

– Ну, Саша в этом разбирается, – заметил председатель. – Если проблема будет, он поможет – у хлопца золотые руки. На учет поставил?

– Приехали на номерах. Спасибо вам за помощь.

– Садись, сынок, – засуетилась мать. – Паешь. Галодны жа с дароги.

Кир сел за стол, а мать захлопотала у печи.

– Хотел спросить тебя, Василич, – продолжил председатель. – Ты в радиотехнике разбираешься?

– Смотря какой, – насторожился Кир.

– Динамиках, проигрывателях и магнитофонах.

– Отремонтировать надо?

– Нет, техника исправная, – ответил председатель. – Тут другое дело. Через декаду день восьмого марта – короче, женский праздник. Мы в клубе проведем собрание, поздравим наших женщин и наградим передовиков. А после будут концерт художественной самодеятельности и танцы. Их надо провести. Имелись у меня ребята, которые все это делали, но осенью их забрали в армию. Осталась лишь одна Карина, но ей одной не справиться – помощник нужен.

– Карина – это кто? – поинтересовался Кир.

– Наш фельдшер в ФАПе. Хорошая девчонка, активистка. Не замужем, красивая, – Егорович улыбнулся. – Вот заодно и познакомишься. Ну как, согласен?

Кир на мгновение задумался. Лезть в это дело не хотелось. Не потому, что техника здесь сложная – для инженера из Обитаемых миров она простая как топор. К тому же, проживая в общежитии, Кир видел, как его соседи по блоку проводили дискотеки, и был уверен, что отлично справится. Но помогать какой-то там девчонке… Однако отказать нельзя: они обязаны председателю. Устроил мать на легкую работу, помог им с «запорожцем».

– Попробую, Николай Егорович, – ответил Кир. – Но, если что не так, не обижайтесь. Я не артист.

– Не скромничай, – председатель хмыкнул. – Ты хлопец грамотный, язык подвешен, к тому ж писатель. В Москве в Литинституте учишься. Других таких в районе не найдешь. Думаю, что и в Минске их немного. Уверен – справишься. Но не затягивай. В субботу ФАП работает до четырех, вот и езжай к Карине. Машина есть.

Он улыбнулся.

– Водить же не умею, – развел руками Кир.

– Научишься – чего там сложного? – пожал плечами председатель. – Машина, она же сама едет, ты только направляй.

– Прав нет.

– А кто их спросит? ГАИ сюда заглядывает два раза в год – на посевную и уборку. Проверяет водителей и технику. Вот если в райцентр поедешь, тогда права нужны. Но как научишься водить, мне скажешь. Я позвоню в район, и выдадут тебе права. Понятно?

– Да.

– Тогда я ухожу. Семеновна, спасибо.

Председатель встал, накинул куртку и вышел. Через минуту за окном послышался чуть различимый шум мотора. А мать тем временем поставила на деревянную подставку сковородку со шкварками, плеснула в горячий жир сметаны и примостила рядом блюдо с теплыми блинами. Кир взял один, сложил конвертом и обмакнул в домашний соус. Откусил и аж зажмурился от удовольствия. Как вкусно!

– Сто грамм налить? – спросила мать. – Машину треба замочить.

– Не нужно, – отказался Кир. – Чего ее мочить – и без того поедет.

– Хай так, – не стала спорить мать. – В субботу, значица, поедешь в ФАП. В нядзелю[14] адвязешь мяне у царкву.

Кир чуть не подавился. Не зря он не хотел машину. Теперь припашут. Но поздно – «запорожец» во дворе стоит…

* * *

В ФАП Кир отправился на «запорожце». Прав оказался председатель: научиться управлять автомобилем не сложно, тем более, инженеру из Обитаемых миров. Тут главное – плавно отпустить сцепление и одновременно притопить педаль акселератора. Подгазовать, как говорили здесь. Назавтра, встав на рассвете, Кир и попробовал водить. Системник подсказал порядок действий, Кир сел в автомобиль, завел мотор, и, дав ему прогреться, потихоньку задом выбрался на улицу. Неспешно прокатился до околицы, там развернулся и – обратно. Убедившись, что у него неплохо получается, сгонял в соседнюю деревню. Четыре километра по лесной дороге «запорожец» преодолел легко, спокойно выгребая по заснеженной грунтовке. В селе Кир развернулся и вернулся в свое Заболотье – туда уже стекались пациенты.

Дни после возвращения из Минска он занимался позвоночниками, в субботу – тоже, завершив прием к четырнадцати. Неспешно пообедал, сел в «запорожец» и отправился в Октябрьское, где находились ФАП, правление колхоза, клуб и магазин. Село большое. До революции называлось Жиросперы, но большевики его переименовали, как многие деревни в Белоруссии. И, к слову, поступили правильно, поскольку зачастую прежние названия слух не ласкали. Как вам Гибайловичи или, к примеру, Блошники? Вот спросят где-нибудь тебя: откуда родом? И что ответишь?

Только теперь Кир оценил удобство от владения машиной. Не будь ее, он топал бы пешком четыре километра по снегу и морозу. Потратил бы на это час. Вдобавок ветер нес колючие снежинки – пришлось бы поднимать повыше воротник и прикрывать лицо ладонью. А так в тепле он проскочил дорогу за четверть часа. Затормозив у ФАПа, Кир заглушил мотор и выбрался наружу. Закрыв автомобиль, поднялся по ступенькам просторного крыльца и потянул за ручку двери.

В приемной не было ни души. Скамьи для пациентов пустовали: их или уже приняли, или больные в этот день не приходили. Скорее, первое. У местных было принято вставать с рассветом и заниматься неотложными делами, включая посещение врача. Это у Кира прием обычно начинался позже, что и понятно: пока к нему доедешь… А здесь, как видно, закончились больные. Кир подошел к двери с табличкой «фельдшер» и, приоткрыв ее немного, заглянул. Открывшаяся картина впечатлила. Спиной к нему стояла девушка в светлой блузке и широкой юбке до колен из шотландки. Густые волосы укрыли плечи, достигнув поясницы. Девчонка занималась странным делом: упершись ручками в бока, поочередно махала ножками над спинкой стула: правой, левой…

Кир потихоньку просочился внутрь и замер у порога, не в силах оторваться от приятной сцены. От махов юбка задиралась, показывая ноги незнакомки почти до паха. И ножки эти вызывали восхищение – точеной формы, узкие в колене и лодыжке. Обтянутые черными колготками, они мелькали в воздухе, что не мешало их детально рассмотреть. Кир так увлекся, что забыл о времени.

Как видно, незнакомка почувствовала его взгляд, поскольку махи прекратила и повернулась к двери. У Кира будто бы остановилось сердце. На него смотрели огромные глаза под длинными ресницами, голубые, как небо в ясный летний день. Хотя, скорее, васильковые. Овальное лицо с чуть смуглой кожей, немного длинноватый носик с едва заметною горбинкой, четко очерченные карминовые губы и упрямый узкий подбородок. Все это он впитал мгновенно, внезапно поняв, что видит редкую красавицу.

– Что вы тут делаете?

Красавица насупилась, атласный лоб ее прорезала морщинка.

– Любуюсь, – искренне признался Кир.

– Вас не учили, что прежде, чем войти, положено постучать?

– Учили, – Кир принял покаянный вид. – Но я забыл науку. Извините.

– Вы на прием?

– Нет, я здоров. Прислали к вам помощником.

– И кто же?

– Николай Егорович. Сказал, что нужно вместе подготовить вечер к празднику восьмого марта. Ведь вы Карина?

– Да. А вы?

– Константин Чернуха, писатель из деревни Заболотье.

– Тот самый шарлатан, который лечит спины? Ну, якобы.

– Так сразу и шарлатан, – Кир сделал вид, что обиделся. – Я, между прочим, медик, ваш коллега.

– С дипломом зубного техника. И вам в училище преподавали болезни позвоночника, – Карина хмыкнула. – Еще, конечно, обучали, как с ними справиться.

– Меня учили, – Кир выделили интонацией «меня». – Хотите, вас обследую и покажу, что я умею?

– Еще чего! – Карина снова хмыкнула. – Чтоб всякий меня лапал? Перебьешься. И лечишь ты за деньги.

– Я с пациентов денег не беру.

– Ну, мать твоя берет, – проявила девушка осведомленность. – Какая разница? В один карман.

– Позвольте вам заметить, что я не на зарплате, – ответил Кир, все больше забавляясь этим разговором. Девчонка ему нравилась. – И не обязан тратить свое время на незнакомых людей. Но как медик, дававший клятву Гиппократа, не в силах отказать болящему. А то, что люди после желают мать мою отблагодарить, на то их воля и желание. Никто не заставляет. Ведь сами едут. Добавлю, что никто еще не жаловался на мое лечение.

– Могли б устроиться в больницу, – Карина сбавила напор. – Или хотя в ФАП.

– С дипломом зубного техника? – Кир улыбнулся. – И мне бы разрешили заниматься позвоночником? Нет, вы серьезно?

– Договориться можно, – буркнула Карина.

– Ни один руководитель больницы или поликлиники не согласится взять на себя ответственность за действия специалиста, который по диплому не имеет права лечить людей. А вдруг он навредит? С кого тогда начальство спросит?

– А дома, значит, позволительно?

– Ну, в этом случае риск принимает пациент. Он обратился с просьбой к костоправу, тот согласился помощь оказать.

– А если навредит?

– Сам и ответит. Но жалоб не было, хотя у дипломированных врачей они случаются. Все люди ошибаются, но врачебные ошибки хоронят обычно вместе с пациентами.

– Ладно, – сказала девушка, решив, видимо, не спорить дальше. – Ты подожди меня на улице. Сейчас оденусь, закрою ФАП и отведу тебя в наш Дом культуры.

Кир подчинился. Через несколько минут из ФАПа вышла фельдшер. В приталенном пальто с воротником из меха норки, в такой же шапке и в коричневых сапожках она смотрелась просто изумительно. Походка легкая и мягкая – она как будто плыла, а не шла к нему. Кир вновь почувствовал, как остановилось сердце. Затем оно слегка подумало и вновь пошло.

– Садитесь! – распахнул он дверь машины.

– Ваша, что ли? – Карина удивилась. – На спинах заработали?

– Мать выиграла по облигации займа пять тысяч. Таким счастливчикам дают возможность приобрести автомобиль вне очереди. Вот и купил, на днях его пригнали.

– Везет же некоторым! – фыркнула Карина, но на предложенное место села. Кир разместился рядом на сиденье, завел мотор и покатил по улице.

– Ты петь умеешь? – спросила вдруг Карина.

– Никогда не пробовал, – признался Кир.

– Как это? – удивилась девушка.

– До двадцати лет я был глухонемым. Потом попал под молнию и еле выжил, зато стал слышать, а потом заговорил. Поэтому не пел.

– Что, правда?

– У меня на теле остался след от молнии, – пожал плечами Кир. – Фигура Лихтенберга. Не слышали? Приедем – покажу.

– Не надо ничего показывать! – поспешно отказалась девушка. – Я верю. Но это… Необычно. Я о таком не слышала.

– There are more things in heaven and earth, Horatio, than are dreamt of in your philosophy, – Кир процитировал Шекспира в оригинале и тут же перевел: – Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

– Это из Гамлета? – спросила девушка. – Я фильм смотрела со Смоктуновским в главной роли. Ты хорошо английский знаешь? Произношение приличное. И где тебе его поставили?

– У нас преподаватели хорошие, – ответил Кир.

– А где ты учишься?

– В Москве, в Литературном институте на заочном отделении. Но сейчас в академическом отпуске.

– А почему не в медицинском?

– Там нет заочников, а на стипендию мне жить не хочется. У меня ведь только мать, которая работает в колхозе. Зарплата маленькая, помочь не сможет, к тому же стыдно здоровому мужчине сидеть на шее женщины.

– А я готовлюсь в медицинский, на лечебный факультет, – сказала вдруг Карина. – Вот к лету у меня накопятся два года стажа, и я буду поступать как льготница. Но я английский плохо знаю, хотя он для поступления не нужен.

– Язык несложный, – пожал плечами Кир. – В нем нет склонений и спряжений, как в русском. С временами англичане намудрили, но реально используется небольшая их часть. Три сотни слов запомнил – и можешь разговаривать, а выучил тысячу – считай, что академик.

Карина засмеялась. Карминовые губы обнажили ровный ряд зубов, красивых от природы. «Для стоматолога тут нет работы», – подумал Кир и хмыкнул мысленно: сидит же в нем профессия! Ведь, вроде, передумал дальше зубы делать…

Колхозный Дом культуры располагался в центре. Одноэтажный, но увенчанный крыльцом с колоннами, он выглядел как кирпич, положенный на землю широкой частью. Кир перед ним затормозил, оба вышли и направились к дверям. Она была закрыта на замок, но у Карины нашлись ключи. За дверью обнаружилось фойе с вешалками для одежды, за ним – кинозал с фанерными сиденьями, сценой и большим экраном в глубине.

– Вот тут все и проходит, – сказала спутнику Карина. – Торжественное заседание, концерт и танцы.

– Сиденья танцам не мешают? – Кир удивился.

– После концерта их растащат к стенам, – ответила Карина. – Проходы возле них широкие. Для танцев места предостаточно. Идем, покажу аппаратуру.

По ступенькам оба поднялись на сцену.

– Динамики, микрофон со стойкой, – стала показывать Карина. – Магнитофон, проигрыватель, пульт. Имел с такими дело?

– Приходилось, – соврал немного Кир.

– Там, в подсобке на столе – пластинки и бобины с записями. Они подписаны, так что найти, что нужно, просто. Но ты пока займись аппаратурой – проверь и подключи. Ты, кстати, не голодный? Накормить?

– Обедал, – отказался Кир.

– А мне есть хочется. Я сбегаю домой, перекушу, после чего вернусь обратно.

– Так, может, подвезти?

– Не нужно, тут не далеко. Все, я побежала.

Кир проводил Карину взглядом, вздохнул и занялся аппаратурой. Все оказалось просто, тут даже перепутать подключения не сможешь – везде свои штекеры. Соединил, включил питание, проверил микрофон. Тот слегка фонил, и Кир нашел причину – отошел провод «массы». Поправил контакт, затем сходил в подсобку за бобинами с пластинками. Сначала подключил магнитофон, поставил на него катушку из коробки с надписью «Танцы», прокрутил одну мелодию, затем смотал обратно и вернул в коробку. Работает, что дальше? Он включил проигрыватель и стал перебирать пластинки. Чего бы поставить? Внезапно он наткнулся на конверт с надписью «Минусовки». А это что такое? Текст на конверте пояснил, что это мелодии популярных песен, но только музыка. Понятно. Своего оркестра или ансамбля в колхозе нет. На новогоднем празднике, как рассказала Киру мать, концерт в Октябрьском давала областная филармония. Но каждый раз ее не дозовешься, к тому же это дорого. А с самодеятельностью проще и дешевле: нашел нужную мелодию и пой.