Затмение. Сказка о двух душах, Солнце и Луне

Затмение. Сказка о двух душах, Солнце и Луне

Затмение

Под вечер, когда лучи, оранжево-алого прячущегося за горизонт солнца, словно художник разрисовывают неспешно проплывающие облака в завораживающие яркие краски, небо делится на день и ночь. Происходит не позволяющий отвести взгляд от своего величия, космический момент, который можно увидеть раз в столетие.

Над далеким озером сходятся два светила.

Слева дышит теплом золотое Солнце, справа тихо сияет серебряная Луна. Между ними тонкая грань, как между сном и явью, между прошлым и будущим.

У самой этой границы, рябью волн играющими разными цветами, словно пытающееся слиться с небом, прозрачной воде, стоит Девушка.

Её покрывает легкая, почти невесомая накидка – ткань, сотканная, будто бы из утренних туманов и отблесков звёзд.

Она только что вышла из воды.

Медленно стекающие капли воды как драгоценные камни преломляя свет двух светил перемигиваются разноцветными лучами, накидка под тяжестью не высохшей воды липнет к ангельскому телу, повторяя каждую его линию – не для того, чтобы открыть, а чтобы подтвердить: перед миром стоит не просто человек, а существо, созданное из света и воды.

В этот миг, не в силах сопротивляется силе притяжения, Солнце и Луна сходятся так близко, что их круги почти касаются.

День и ночь на мгновение слышат друг друга.

Тёплый золотой свет обнимает Девушку с одной стороны, мягкое лунное сияние – с другой. И кажется, что её силуэт, тонкий и хрупкий, – мост между двумя мирами.

На берегу стоит Мужчина.

Он кажется крупнее, тяжелее, ближе к земле. Плащ его темен, как ночная скала, но в глазах отражаются те же звёзды, что и в воде вокруг Девушки.

Он смотрит на неё, и от этого взгляда воздуха становится меньше, а времени – больше.

Когда-то давно, ещё до того, как люди научились считать звезды, он дал обещание: отыскать ту, чьё сердце сможет выдержать свет двух небес сразу – и солнечный жар, и лунную тишину.

Тех, кто пытался подойти к ней, свет либо обжигал, либо растворял.

Как-будто, не веря своим глазам, пытаясь развеять этот, такой долгожданный мираж, девушка поднимает руки, расправляя прозрачную накидку, которая словно крылья загадочного древнего божества ярко вспыхивает, пропуская сквозь себя свет заходящего солнца.

Накидка, обнимает её, повторяя каждое движение, превращая её в сияющий силуэт. Она будто соткана из звука далёкой песни, которую слышат только вода и ветер. Солнце касается краев ткани – и они вспыхивают золотым. Луна касается середины – и там рождается мягкое серебро.

Место, где два света пересекаются, оживает: на мгновение по прозрачной ткани пробегают созвездия, повторяя рисунок небес над ними.

Мужчина, нерешительно, не веря, что это мгновение настало и еще больше не веря, что это мгновение скоро, по велению высших сил, должно закончится, делает шаг вперёд.

Его тень длинной полосой падает на воду, но, дойдя до её ног, он замирает, не смея идти дальше.

Он боится нарушить чудо – как боятся громко вздохнуть, чтобы не спугнуть хрупкую бабочку.

– «Ты пришёл», —говорит Девушка, и её голос звучит так, словно озеро заговорило человеческим языком.

– «Я долго искал дорогу», – отвечает он. – «Между мной и тобой всегда были расстояния: годы, города, страхи, слова, которые не решались быть сказанными».

Она улыбается, и лёгкая рябь света пробегает по воде.

Словно сбросив с себя тяжесть столетий и не смея больше терять даже толики мгновения он делает ещё один шаг, и вода мягко раздвигается перед ним не смея нарушить момент единения. Теперь они совсем близко. Он берёт её руку – лёгкую, едва ощутимую, как будто трогает сам воздух. Его голос звучит низко, почти шепотом, медленно, как молитва:

Ты моё Солнце, я твоя Луна.

Судьба разлучница не дала нам и шанса….

Диски двух светил соприкоснулись, будто целуя друг друга.

Раз в сотню лет с тобою я встречаюсь,

Раз в сотню лет я свет твой затмеваю.

Над ними Солнце начинает скрываться за краем Луны – начинается небесное затмение, редкое и драгоценное. Свет смешивается, создавая корону вокруг обоих миров.

Но лишь побыв с тобой мгновенье,

Мы расстаёмся на века.

Его голос дрожит. Девушка прижимает его руку к своему сердцу, и он чувствует его биение – быстрое, как трепет птицы в клетке времени.

– Сколько раз мы так стояли? – шепчет он.

– Столько же раз я ждала, – отвечает она. – Столько же раз я верила, что этот раз

навсегда.

Они оба знают правду: грань между Солнцем и Луной сдвигается. Закон небес неумолим. Скоро он должен вернуться на свою сторону тьмы, она – на свою сторону света. Это их проклятие и их чудо одновременно.

Девушка трогает его лицо ладонью. Её глаза светятся так же, как звёзды в воде. Он продолжает ей шептать:

Как деву вышедшую из воды

Покроет лёгкая накидка,

Вода, недавно отступившая, словно не в силах больше сдерживаться, желая принять участие в этой неподвижной буре, возвращается обнимая их своими теплыми волнами – будто заботливыми руками, помогая им еще ближе прижаться друг к другу.

Намокнувшая повторит

Всю форму ангельского тела —

Её накидка обвивает их обоих теперь, как облако, как туман, как сон. Тонкая, прозрачная, но крепкая – как паутина, которая может поймать ветер.

Так я хочу тебя обнять,

Чтоб не почувствовать касанья

И в жарком танце целовать

Изнемогая от желанья.

Они начинают танец – не ногами, а сердцами. В этот момент вокруг них вода вспыхивает золотыми и серебряными бликами. Накидка развевается, как крылья, как языки пламени, как отблески луны на волнах.

Он целует её лоб – там, где живёт её спокойствие.

Она целует его в грудь – там, где бьётся его сильное сердце.

Их губы встречаются в центре света и тьмы, в месте, где рождаются звёзды.

Это поцелуй, который длится вечность и одно мгновение одновременно.

Это объятие, в котором девушка еще недавно казавшаяся растворяющейся, становится более реальной.

Его крепкие руки держат её так, как небо держит звёзды – нежно, но неизменно.

Вода вокруг них закипает от страсти, но остаётся нежной и ясной.

На её поверхности рождаются новые узоры света – узоры, которые никогда не видели прежде ни люди, ни боги.

Он шепчет ей в волосы: – Если это в последний раз, то я помню каждое твоё дыхание. Каждый взгляд. Каждое слово. Я пронесу это сквозь сотню лет, пока не встречу тебя вновь.

Она в ответ прижимается к нему ещё ближе, позволяя накидке обвить их обоих в один силуэт, один танец, одну песню.

Но беспощадно приходит час.

Небо начинает раскрашиваться иначе. Затмение проходит. Солнце уходит за горизонт, Луна поднимается выше.

Их время кончилось, любому началу приходит конец.

Они стоят друг перед другом, руки в руках, зная, что сейчас должны отпустить. На её щеках текут слёзы – но они сияют, как звёзды в воде, как роса на заре.

На его лице спокойствие, которое приходит только после боли.

– «До встречи», —говорит она.

– «До встречи», – отвечает он.

Она отступает в воду, и её силуэт медленно растворяется в отражении неба. Её глаза остаются видны последними – две звезды, которые видят его уходящего.

Он останавливается на берегу, не оборачиваясь, пока не услышит, что вода затихла. Только тогда поворачивается – но её уже нет. Остались лишь расходящиеся круги на воде и его собственная тень, длинная и одинокая.

В небе Солнце и Луна вновь разошлись на противоположные стороны. День сменился ночью.

И начинается новый отсчёт до следующей встречи.

Но в его памяти остаются:

Её голос, похожий на звук воды. Её глаза, полные звёзд.

Её тепло, которое было одновременно невесомее и реальнее всего на свете. Её поцелуй, в котором вся вечность умещалась в одно мгновение.

И он идёт в ночь, унося с собой память о солнце. Потому что каждый раз, встречаясь с ней, он вновь верит:

Любовь сильнее, чем судьба. Касание сильнее, чем расстояние.

И, если ждать даже сотню лет – для того, чтобы ещё раз танцевать на границе света и тьмы – это не проклятие. Это чудо. Ведь каждый конец – это только начало.

Предыстория: Две Души из Древних Времен Рождение из Божества.

В начале времен, когда мир был ещё мягким, как глина в руках творца, существовало одно Божество – древнее, одинокое, бесконечное.

Оно не знало ни радости, ни печали, ни любви – потому что в самом его существовании не было никого, кого можно было бы любить.

И в какой-то момент, который нельзя измерить ни днями, ни годами, это Божество почувствовало острую боль одиночества. Боль была такой сильной, такой всепоглощающей, что Божество решило её разделить.

Оно разорвало себя пополам.

Из первой половины родилось Солнце – горячее, яркое, активное, дающее жизнь. Из второй половины родилась Луна – холодная, серебристая, созерцательная, охраняющая сон.

Когда две половинки отделились друг от друга, они не перестали чувствовать боль разделения. Но еще они почувствовали – острую, жгучую, несносную тоску друг по другу.

Солнце хотело обнять Луну. Луна хотела слиться с Солнцем.

Но закон небес был неумолим: они могли двигаться по одному небу, и только раз в столетие они могли полностью соединиться всего лишь на мгновение – иначе мир погрузился бы во тьму или выгорел бы в огне.

Их встречи случались редко – когда Солнце и Луна сходились в затмении. И это было одновременно чудом и проклятием.

Воплощение в Земных Формах.

Солнце и Луна были созданы из разорвавшего себя от тоски божества. И у них была та же тоска, что и у их родителя.

Они не хотели оставаться просто небесными телами, вращающимися по одним и тем же орбитам.

Они хотели чувствовать.

Они хотели страдать. Они хотели любить.

И тогда они решили: спуститься на Землю.

Солнце создало себе телесную оболочку из золотого света. Луна создала себе телесную оболочку из серебристого сияния.

И начались их воплощения.

Египет, 3000 лет назад.

Фараон и жрица. Они встретились в храме, когда лучи Солнца упали на её лицо, и Фараон узнал её. Они любили друг друга три года – три года полные счастья и света. Но боги потребовали жертву. Жрица должна была удалиться в святилище, отрезанная от мира.

Фараон не мог за ней последовать – его долг был к царству. Они расстались, умирая в разных краях страны, разделённые расстоянием и положением.

Китай, 1500 лет назад.

Поэт и танцовщица. Он писал стихи о солнце, она танцевала под светом луны. Они встретились на одном празднике и поняли: это она, это он. Они прожили вместе одну ночь

– самую прекрасную ночь в истории человечества. Его стихи, её движения, его слова стали легендой. Но утром её увели в царский дворец, где она стала наложницей владыки. Он ждал её, пока не умер от тоски.

Средневековая Европа.

Рыцарь и дева.

Он встретил её в парке, когда луна светила сквозь ветви дубов. Они узнали друг друга – но она была помещена в замок, обручена за другого. Он приезжал к ней ночью, и она тайно покидала покои и выходила к нему. Их любовь была запретной, опасной, горячей. Но однажды её муж – феодал из знатного рода узнал об этом. Рыцарь был отправлен на войну, она – заточена. Они никогда больше не встречались.

Ренессанс, Венеция.

Художник и муза. Он рисовал её лицо бесконечно – снова и снова, пытаясь поймать её суть. Она позировала ему, теряя себя в его взгляде. Они были так близки, что казалось – сейчас соединятся навсегда. Но его ревнивый ученик донёс папе, что художник изображает дьявола. Художника арестовали, муза исчезла в конвенте (монастыре).

XIX век, Россия.

Офицер и крестьянская дочь. На границе помещичьего имения они встретились в поле, когда Луна была полная. Между ними вспыхнула мгновенная, горячая любовь. Он готов был бежать с ней, бросить всё. Но офицер был призван на войну, она осталась ждать. Он вернулся, но её уже не было – она умерла, рожая его ребёнка, которого никогда не видела.

XX век, война.

Танцовщица и лётчик. Они встретились на концерте перед боевым вылетом. Несколько ночей. Он вылетел на задание и не вернулся. Она искала его, не веря, что он погиб на расстоянии всего в ста километрах от неё. Каждый день она думала: может быть, сегодня. Может быть, завтра. Но встречи так и не было.

Паттерн Разлуки

Сквозь все эти воплощения, практически всегда тянулась одна нить: они встречались, но никогда не могли остаться вместе.

Иногда их разделяли обстоятельства – война, долг, закон, социальный класс. Иногда их разделяли другие люди – те, кто не хотел отпускать одного из них. Иногда их разделяло время – они встречались ненадолго, и одного из них уносила смерть.

Но редко, очень редко, им удавалось прожить полноценную жизнь вместе.

Индия, XIV век.

Они встретились молодыми, поженились, и прожили 70 лет в любви и счастье. У них было пятеро детей. Они смотрели закаты вместе, пели вместе, старели вместе. И когда он умер, она умерла в ту же ночь – их сердца просто не могли биться отдельно друг от друга.

Говорят, звёзды в ту ночь горели ярче, чем когда-либо.

Япония, XVII век.

Два художника встретились и поняли, что их творчество – одно целое. Они писали картины вместе, жили вместе, создали вместе более тысячи работ. Их картины стали бессмертны, потому что в каждой была полнота любви двух половинок одного целого. Они умерли в один день, держась за руки.

Закон Притяжения

С каждым воплощением две души начинали понимать одно: их судьба – это вечная тоска по друг другу, вечный поиск, вечная надежда на встречу.

Они не могут избежать этого притяжения.

Где бы ни родилась одна половина, вторая всегда находит путь к ней. Даже если между ними континенты, даже если они не знают друг о друге – они чувствуют присутствие друг друга, как магнит чувствует иголку.

В моменты, когда они близко друг к другу в одной жизни, происходят чудеса: Растения цветут вне сезона.

Животные ведут себя странно.

Люди вокруг них ощущают необъяснимую радость или грусть. Небо разворачивает свои самые красивые закаты и рассветы.

Но когда их разделяют, происходят беды: Засухи и наводнения.

Эпидемии и войны.

Общее уныние и депрессия в странах, где они живут.

Мир страдает, когда две половинки Древнего Божества разделены.

Долгое Ожидание

Две души воплощались в разных людях, в разных местах. Они чувствовали друг друга издалека, но встречи всё не было.

Но в этот раз что-то изменилось.

Может быть, боги смилостивились.

Может быть, Древнее Божество, которое разорвало себя в начале времён, устало ждать воссоединения своих половинок.

Может быть, звёзды выстроились так, как выстраиваются раз в сотню лет.

И вот, когда Луна взошла полная, а Солнце начало склоняться к закату, две души почувствовали друг друга сильнее, чем когда-либо.

Мужчина (воплощение Луны) шёл по берегу озера. Женщина (воплощение Солнца) выходила из воды.

И в этот миг оба узнали: это она, это он.

Это та же боль, та же любовь, та же тоска, что и тысячи лет назад.

Но на этот раз они будут танцевать. Будут целоваться. Будут держать друг друга, несмотря на приказы судьбы.

Потому что, может быть, просто может быть, закон небес даст им больше, чем одно мгновение.

Может быть, этот раз – навсегда.

Циклический Закон

Но есть одна истина, которую знают древние:

Ничто не может быть навсегда. Всё возвращается.

Всё повторяется.

Даже если им удастся прожить жизнь вместе, даже если они состарятся рука об руку, даже если их дети унаследуют их любовь – всё равно, когда они уйдут из этого мира, их души вновь разделятся.

И начнётся новый цикл.

Новое воплощение. Новый поиск.

Новая встреча. Новое расставание.

Потому что такова их природа – они две половинки одного целого, и они никогда не смогут быть единым, но никогда не смогут перестать тянуться друг к другу.

Это их проклятие. Это их радость.

Это их вечность.

***

И вот теперь, когда ты понимаешь эту предысторию, ты понимаешь, почему в момент встречи у озера, когда Солнце и Луна сходятся в небе, две эти души танцуют с такой отчаянностью, с такой страстью.

Они танцуют не просто из любви к друг другу в этой жизни. Они танцуют со всеми прошлыми жизнями в памяти.

Они целуют друг друга, целуя все те поцелуи, которые были у них украдены.

Они прижимают друг друга так крепко, потому что знают: скоро придёт расставание, и они вновь начнут считать сотни лет до следующей встречи.

Но в этот момент они едины. И это – всё.

Первое воплощение:

Египет, 3000 лет назад

История Фараона Аменхотепа и Жрицы Исиды

Зов издалека

Год правления Аменхотепа – третий.

Молодой фараон сидел на троне в большом зале Карнака, слушая доклады чиновников о урожае и налогах. Его ум блуждал. Что-то беспокоило его, хотя он не мог понять, что именно.

Это было похоже на голос, звучащий издалека. На музыку, которую слышишь сквозь стены. На зов, на который не можешь ответить, потому что не понимаешь, откуда он идёт.

Его советники говорили, его визиры докладывали, но слова звучали, как жужжание пчёл.

Фараон был молод – всего двадцать пять лет. Он был красив: высокий, с широкими плечами воина, с глазами, которые видели далеко. Его матерью была дочь хеттского царя, его отцом – великий Аменхотеп II. Он родился под знаком божественности, носил в жилах кровь богов.

Но в его груди билось человеческое сердце. И это сердце томилось.

Жрецы говорили ему: "Твоя судьба – управлять Египтом. Твой долг – продолжить род. Ты выше обычных людей, выше их чувств и слабостей."

Но он чувствовал себя пленником в золотой клетке.

Ночью ему снились странные сны. Он видел женщину, закутанную в серебро, стоящую у озера, с луной в волосах и ярко сияющим солнцем над ней. Он просыпался с ощущением острой, невыносимой тоски. Его слуги спрашивали: "Фараон, ты болен? Призвать врачей?"

"Нет, – отвечал он, – это не болезнь. Это…Тоска по женщине, женщине, которую я видел только во сне."

Встреча в Храме.

Прошло несколько месяцев.

Фараон объявил, что посетит Храм Исиды в Дендере. Официально – для проведения церемонии, чтобы получить благословение богини на урожай. На самом деле – потому что это странное томление становилось невыносимым, и ему нужно было двигаться, искать. В последних снах он постоянно видел этот храм, как будто он его зовёт.

Его свита прибыла в Дендере на рассвете.

Храм Исиды был одним из самых прекрасных строений Египта – построенный много столетий назад, он всё ещё стоял в величии, с огромными колоннами, расписанными сценами из жизни богини. Жрецы встретили фараона со всеми почестями, падая ниц перед его ногами.

"Сын Солнца, сын Богов," – пели они, – "твоё присутствие наполняет храм благодатью."

Фараон прошёл через залы, слушая, как жрецы объясняли ему символику изображений. Но его внимание было рассеяно. Он ищет… кого-то. Зачем он пришёл сюда?

И тогда это случилось.

Лучи рассветного солнца пробили узкое окно в верхней части храма и упали прямо в центральное святилище. Произошел редкий момент – лучи проникали сюда только раз в году, в день весеннего равноденствия. Жрецы почитали это чудом.

И в этот самый момент, когда золотой свет упал на каменный пол, в святилище вошла она. Жрица Исиды.

Её звали Нефертити – не потому, что это было её подлинным именем, а потому, что это имя означало "красивая идёт", и оно подошло ей, как ничто другое.

Она была не такой, как другие жрицы. Её кожа была более светлой, словно сотканная из лунного света. Её волосы были чёрными, как ночь, но в них играли отблески. Её глаза были огромные, глубокие, печальные – в них была целая вечность, целая история жизней и смертей, множества судеб.

Она носила белое льняное платье, которое прилегало к её телу, частично обнимало его. На груди висел амулет Исиды – серебряный крест, символ материнства и магии. В руках она несла чашу с благовониями.

Когда она вошла в свет падающих лучей, золото и серебро смешались в воздухе, создавая ореол вокруг её фигуры.

Фараон замер.

Всё в его теле сразу узнало её.

Он не узнал ее по облику – они никогда не встречались в этой жизни. Это был знак души. Это был звук, который он слышал во снах. Это была музыка, которая звучала издалека.

Это была та, которую он ищет. Жрица тоже остановилась.

Она поднялась глазами и встретила его взгляд.

Произошел момент, когда две противоположные силы вселенной узнают друг друга и замирают, осознавая, что нашли то, что искали вечность.

Жрица побледнела. Её чаша чуть не упала из рук. Верховный жрец, стоящий рядом с фараоном, заметил это и нахмурился.

"Жрица, что с тобой?" – едва слышно прошипел он.

Нефертити почти сразу восстановила контроль. Она упала ниц перед фараоном, как того требовал закон.

"Сын Богов," – сказала она, и её голос звучал как музыка, как журчание воды, – "прости мне своё не достоинство. Я была ослеплена твоим величием. Свет богов, исходящий от тебя, был слишком ярким для моих глаз."

Фараон помог ей встать – жест, совершенно неслыханный. Фараоны никогда не касалась рукой простых смертных, даже жриц.

"Как тебя зовут?" – спросил он. "Нефертити, о сын Солнца."

"Нефертити," – повторил он медленно, вкушая звуки её имени. – "Это имя подходит тебе, больше, чем любое другое! Так скажи мне, куда ты идёшь?"

Эти слова звучали не как вопрос правителя подданной. Это звучало как вопрос одной половинки другой половинке: "Где ты была? Почему так долго я ждал?"

Жрецы переглядывались, озадаченные такой близостью фараона к жрице. Это было необычно. Это было опасно.

"Я иду, куда велит мне святилище, о фараон," – ответила она, но её голос дрожал.

Верховный жрец вмешался: "О сын Богов, эта жрица отдана богине Исиде. Она принесла обет целомудрия и отречения от земных радостей. Она не должна…"

Фараон поднял руку, и жрец замолчал.

"Я знаю обеты жриц, – сказал фараон. – Но я также знаю, что боги желают, чтобы я позвал её в качестве советницы. Боги говорили со мной ночью. Они сказали, что эта жрица имеет видения, пророчества. Я желаю услышать её мудрость. Она останется при дворе.

Как советница фараона."

Верховный жрец хотел возражать, но, когда фараон говорит – говорит бог. Возражать нельзя.

"Как велит фараон," – произнёс жрец с поклоном.

Нефертити не сказала ни слова. Но когда фараон помог ей встать и провел через зал храма, её рука в его руке дрожала. Она чувствовала – и знала, что он чувствует, – что произошло что-то необратимое.

Лучи солнца медленно уходили из святилища, но казалось, что они оставили за собой след света, следуя за фараоном и жрицей.

Три года счастья Единение.

В первый же вечер, когда они остались одни в покоях фараона, Нефертити сказала ему:

"Ты узнал меня. Я узнала тебя. Как это возможно? Как мы можем знать то, что не помним?"

Фараон, которого звали Аменхотеп, держал её лицо в ладонях, изучая каждую черту, как будто она могла исчезнуть, если он отведёт взгляд.

"Потому что моя душа узнает твою, – сказал он. – Не лицо, не тело. Душу. Ты была со мной прежде. Я знаю это, как знаю, что дышу. И ты тоже знаешь."

"Да," – прошептала она. – "Я знаю. Но это не может быть. Я жрица. Ты фараон. Между нами лежит целая бездна."

"Не лежит, – ответил он. – Есть только мы."

Он целовал её медленно, нежно, словно впервые в мире целовал кого-то. И это действительно было впервые – впервые в этой жизни он целовал именно её. Но его тело помнило её вкус, её запах, её тепло. Помнило из жизней прошлых.

Нефертити отдавалась этой срасти со смешанным чувством – радости и ужаса. Она знала, что это неправильно. Она знала, что это опасно. Но она не могла остановиться, потому что это было единственное верное в её жизни.

Они говорили всю ночь.

Аменхотеп рассказывал ей о своих снах, о женщине у озера с серебряной накидкой и лучами солнца, которая снилась и звала его каждую ночь. Нефертити рассказывала ему о том, как когда она была маленькой, ей казалось, что она вспоминает жизнь, которую не прожила – жизнь с кем-то, кого она любила, но потеряла.