Детский сад

– Ярощ, darling, we are late, come on! – блондинка с польским акцентом увлекала его к лифту. – Я тебе позвоню! Напишу! – крикнул он, и двери лифта закрылись.

Нина осталась в фойе не в силах пошевелиться, с сиренью, привалившись к столбу с намалеванным кактусом. Во рту возник отвратительный металлический вкус, заломило в затылке. Нащупала в сумке блистер с таблетками, засунула под язык.

– Пойдёмте в «Метрополитен», там сегодня бесплатно пускают, и выставка Матисса! – к ней приближались две Татьяны, молодые феминистки из Белоруссии и Украины, – они время от времени встречались на конференциях, вместе иной раз убегали с заседаний в музеи. Инициатором в первый раз стала Нина, дело было в Брюсселе – тогда они удрали в музей Магритта, Нина по своему журналистскому удостоверению провела всех троих через служебный вход.

– Не могу, уже опаздываю, – она помахала сиренью и вышла на улицу, слегка пошатываясь, стараясь на всякий случай держаться поближе к стене.

…Этой встречи с Яреком она ждала все последние годы. Представляла иногда, как это будет. На улице, в кафе, в самолёте или в ожидании рейса в аэропорту, весной или зимой, в жару или в холод. Она будет торопиться, он её окликнет, она выронит сумку… Или она увидит его в толпе и будет бежать за ним, как Вероника в фильме «Летят журавли», только обязательно догонит, и он её, запыхавшуюся, обнимет, поцелует в глаза, посмеётся: «Ну что же ты, глупышка, я же тут». Или они окажутся в одном поезде, в разных вагонах, и встретятся в бистро поздно ночью… Это будет непременно в пути, в движении в разные стороны, как на встречных эскалаторах. На автозаправке, на автобусной остановке в час пик… На постоялом дворе, в корчме, караван-сарае, у подножия Дворца дожей перед наводнением… Иногда она воображала, что они встречаются в дилижансе, трясущемся по дорогам Галиции, в армейском автомобиле с флагом ООН на Синайском полуострове, в библиотеке сумрачного замка Радзивиллов, в местечке под Пинском, в сибирском шахтёрском посёлке, в храме Святого Петра, в Петропавловской крепости… Место встречи имело значение, время – нет, и она представляла себя и Ярека в самые разные времена: эпоха декабристов, Павла I, революция 1905-го или Пражская весна 1968-го. Время вообще категорически отказывалось быть константой, оно имело свойство перетекать, убыстряться или замедляться в зависимости от смысла происходящего. И главный смысл был – встреча… Невероятная, практически невозможная. Как их первая встреча в Москве у Лайзы.

К Лайзе её привёл Мальчик. Это было 18 августа 1991 года. Ник Мальшик, нескладный коротышка в толстых очках, которого все немедленно стали звать не иначе как Коля-мальчик-с-пальчик или просто Коля Мальчик. Он появился в редакции в конце 1990-го. Приехал из Колумбийского университета по обмену как аспирант-славист и прикрепился к отделу литературы, но пропадал больше в отделе новостей, где работали в основном молодые. И немедленно влюбился в Ирку Сокол, что было неудивительно.

Маленькая, ладная, одного роста с Колей, с пронзительными синими глазами и русой чёлкой, она напоминала героинь немого кинематографа. Удивительно пела под гитару Окуджаву и Бродского, Цветаеву и Мандельштама. Коля часами мог её слушать или просто сидеть в комнате, пока она работает над материалом, восхищённо наблюдая; спрашивал, что значат те или иные фразы, пытался повторять. Ирка его не замечала. Она любила заместителя заведующего отделом Лёву, давно и безнадёжно. А Лёва всю жизнь любил свою жену. Все это знали. Даже его краткосрочный случайный роман с сотрудницей отдела писем ничего не изменил.

Нина была в это время в декрете, но старалась как можно чаще появляться в отделе, брать задания, к острому неудовольствию мамы и особенно свекрови, отличницы народного образования и завуча популярной школы. В разгар неожиданного для всех служебного романа Лёвы с регистраторшей почты Ирка однажды предложила Нине прогуляться по набережной. Мальчик увязался следом.

Хотелось выпить, но было негде, и в конце концов решили распить две бутылки портвейна на набережной, сидя на лавочке. Ирка рыдала, рвалась к парапету и говорила, что не хочет жить. Тут Мальчик совершенно неожиданно вскочил, оборвал ближайший куст сирени, осыпал цветами Ирку и заявил, что если она покончит с собой, то и он тоже. И был настолько серьёзен, что все вмиг протрезвели.