ТИТАН

Но в народе они получили свои прозвища. ПолИМБы назвалась «Куни». В сплав состоял из меди и никеля, то есть Cu+Ni. Отсюда и название.

Пять ИМБы назвали «Червонец». Видимо, старики вспомнили своих стариков, которым рассказывали их старики про некий червонец. Правда, этот был серебренным, а не золотым. И номинал был пять, а не десять. Но история стирает истину в виде фактов и чисел в пользу некого вайба в виде ощущений и представлений. Таковая судьба.

А вот сто ИМБы назвали проще простого — «золотник». Хотя, опять-таки, к изначальному значению слова это прозвище не имело никакого отношения.

Изначально планировалось ввести только две — серебренную и золотую. И хотели сделать их по римскому укладу. Назвать динарием и ауреем.

Правда, после объявления об этой идеи в новостях, сразу же появились прозвища, прилипшие к ним — диарея и урина. Что ж, мемы формировали сознание новых поколений сильнее Канта, Достоевского или Шекспира.

Пришлось от названий отказываться. Но совершенно по другим причинам. Большинство разумных мужчин поняли, что идти на поводу у вечных мечтаний одного из них о Древнем Риме, было бы какой-то слишком заносчиво. А потом, когда поняли, что и серебренную монету неплохо было бы разменивать на нечто поменьше, придумали «Куни».

К большому сожалению, несмотря на высокие стандарты и идеалы, именно монетная система оказалась самой несовершенной. В первую очередь пришлось отказаться от «Куни». Можно сказать, что ею пользоваться оказалось не по пацански. Правда, поняли это не сразу.

Технологии, ставшие стремительно развиваться в середине XX века, требовали настолько серьёзный расход меди, что её курс всё время то поднимался, то падал. Это было ещё и своего рода пузырём, потому что многие инвесторы, предчувствуя спрос данного метала, нарочно скупали его в больших количествах.

Как Вы уже понимаете, именно с Куни повторилась та же история, что произошла с биткоином. Правда, тут уже никто не спекулировал. Так решила судьба. Таковы были времена.

Проблема была в том, что изначальные монеты Куни стали дороже червонца по себестоимости. Приходилось их обменивать, изымать из оборота, переплавлять на сплав с меньшим содержанием меди. А потом, когда курс вновь обваливался, приходилось повторно проводить процедуру.

В общем, Куни — вещь нестабильная. Мировому сообществу проще было отказаться от неё и сосредоточиться на серебренных и золотых монетах. Так остались только «червонец» и «золотник». А Куни разных сплавов так и гуляют по миру в качестве коллекционной монеты.

Мы играли несколько часов.

И хотя итальянцы не особо любят есть холодную пиццу. Ведь так теряется всякий смысл в ней. Но по началу к ней никто не прикасался. Был почти полдень. Стояла знойная жара. Куда больше хотелось спать, нежели есть.

Всё переменилось через полчаса игры. Интеллектуальное и эмоциональное напряжение было велико. Оно неизбежно во время игры, если относишься к ней серьёзно. И неважно, насколько несерьёзно ты относишься к сопернику. Мы жгли калории. Мы хотели есть.

Пицца на вкус показалась мне излишне жирной. Я люблю сыры. Но даже некоторые хачипури мне всегда казались слишком жирными. Эта пицца была близка к этому. Не знаю. Обожаю что-то этакое, когда наступает зима. Но при почти сорокаградусной жаре такое мне казалось лишним.

А парни ели её с такой лёгкостью, будто это был овощной салат. Удивительно.

Мне всегда казалось, что пища зависит от менталитета. Но, кажется, всё-таки стоит признать, что ДНК куда сильнее, чем любая культура, к которой тебя прививают.

— [Минимальная ставка?] — спросил парень в шляпе.

— [Пять?] — предложил я с вопросительным тоном.

В ответ он пожал плечами, посмотрел на второго парня и согласился.

По началу я искренне верил, что мне специально подмешивают карты.

Первые две – три расклада у меня был просто набор цифры, никак не комбинирующий между собой. Я каждый раз ставил пятёрку, затем докидывал ещё по пятёрке, разменивал карты и ничего не менялось.

Мне это казалось подозрительным. Но я ничего не говорил. Будто бы морально был изначально готов распрощаться с деньгами.

— [Откуда ты?] — спросил «шляпник».

— [Россия,] — ответил я, уже опасаясь, что он хочет меня специально заболтать.

— Wow! Mamma mia! Fa così freddo! [У Вас там правда так холодно?]

— [Ну-у-у. Слушайте, Россия большая. У нас есть Мурманск, а есть Батуми. Везде по разному.]

— [А ты откуда?]

— [Я из Москвы. Там не так сильно холодно. Мне кажется, там климат как в Лондоне, наверное.]

— [Да? А в Петербурге как в Эдинбурге?] — спросил парень и засмеялся.

Я неловко улыбнулся, сделав вид, что шутка была удачная и я её понял.

После двух трёх раздач мне стало мало мальски везти. Начали регулярно выпадать пары, сеты и даже один раз выпал флеш. Я начал отыгрываться. А вот парень, что будто бы подыхал уже от изнывающей жары, начал проигрывать партию за партией. Он лишний раз даже не добавлял имбы в нашу кассу.

Вдруг посреди одной из раздач он начал кашлять. И всхлипывал так, что едва удерживал карты в руках. Пока и вовсе не начал чуть было не задыхаться прямо на наших глазах.

Заметив, что я волнительно таращусь на него, парень в шляпе сказал мне:

— [О, ты не волнуйся. С ним всё в порядке. Он просто немного заболел. Подцепил какой-то вирусняк после поездки в Африку. Но врач уже ему сказал, что период заразности прошёл. Всё в порядке. Он просто всё не может восстановиться. Больше месяца уже ходит вот так вот с соплями.]

— [А я подумал, он из-за поражений так.]

— [Поражений? Сегодня он лишь немногим отстал от меня. Он и сам рассказал бы тебе, да ничего не знает, кроме итальянского. Я его здешний переводчик, если можно так сказать.]

Мы начали перебирать карты дальше.

— [Вы там часто болеете?] — спросил он.

— [Там где холодно, думаю, чаще. Но мне кажется, люди быстро привыкают. Всё-таки статистика не такая уж сильно разная.]

— [Знаешь, мне кажется везде похожая статистика, потому что жара и холод дают разные причины для болезни.]

— [В смысле?]

— [Знаешь, вирусы и бактерии куда лучше размножаются в жару. Это их климат. Им привычнее. Но в холоде, хотя им и тяжело размножаться, у людей иммунитет слабее, он тратится куда больше на обогрев, так скажем. В холоде вирусы слабее, но и человек уязвимый.]

— [То есть нигде не лучше?]

— [Не знаю. Я не врач. Я вообще в медицину не особо верю.]

Я выпучил глаза. И парень тут же поспешил исправиться:

— [Не в том смысле, что медицина бесполезна. Вовсе нет. Я ей доверяю во всем, что касается моего здоровья, кроме вопросов вирусных инфекций. Я верю в вакцины, но не буду ставить себе экспериментальную. Понимаешь?]

— [Ладно. Это уже звучит благоразумно.]

— [Но и в народной медицине я не вижу ничего плохого. Мне кажется, чаще всего это просто альтернативный путь в том же направлении. Единственное, без фанатизма.]

— [Да. Стив Джобс тоже по началу лечил рак мазями, а уже потом пошёл делать химиотерапиую за пару лет перед смертью.]

Я, конечно, преувеличивал. Всегда вот так я. Если имею мнение расхожее с кем-то, цифры в моих аргументах постоянно будут помножены в мою пользу.

Паренёк, который, как мне казалось, только что чуть не умер от кашля, выглядел живее всех живых. Кажется, он уставший был куда больше от того, что ему вообще приходилось переживать эти спазмы в лёгких.

После нескольких часов игры, кажется, я вышел в небольшой плюс. Как и парень в шляпе. И только и без того уставший от болячки паренёк остался практически без гроша. Ну или без металлической имбы за душой.

Когда небо начало меркнуть, заполняя все вокруг мрачной пеленой, вдруг неожиданно начался фейерверк прямо над нашими головами.

— [О!] — воскликнул я. — [Это походу по мою душу!]

— [В смысле? Это же круизный лайнер прибывает.]

— [Вот именно! А я его пассажир! Похоже, мне пора бежать.]

Я пожал руки парням. Поблагодарил напоследок за игру. И помчался прочь.

Прибежал я как только мог быстро. Шоу, что происходило над моей головой было завораживающим. Мне так и хотелось остановиться и понаблюдать за ним подольше.

Но спешил я вовсе не из-за того, что опаздывал. Я понимаю, что регистрация будет очень муторной и тягучей. Мне ещё сотни раз надоест стоять в очереди. Придётся ждать, когда море из человеческих голов наконец-то начнёт переходить от штиля к хоть какому-то бризу.

Бежал я, потому что хотел воочию узреть то, как прибывает этот лайнер. Хотел увидеть его масштабы на фоне этого небольшого городка. Плавучий город на фоне небольшого средиземного острова.

И вот я уже оббегаю последнее здание. Взбираюсь на какую-то прибрежную скалу. И вижу этот лайнер.

О, Господи!

Ну действительно Титан. Величественный и множественный. Он сиял как многоуровневая радуга. Он выглядел как большая пачка конфет «Скитлз», упавшая в твою маленькую чугунную ванную.

Со скалы я увидел своих родителей, стоявших как бы отдельно от толпы, сбивающейся в огромную кучу, жаждущую поглазеть. Я помахал им, но они не заметили меня. Мама нервно смотрела в сторону моря, а отец рылся в телефоне. Видимо, пытался связаться со мной.

— Пап! — крикнул я.