ТИТАН

Женщинаничего не ответила. А моя мама ничегоуже не спрашивала. Ей было достаточнотого, что вообще что-то будет. Сколькобудет ожидание, её уже не волнует.

Отецпрорвался куда-то в толпу. Он вообще нестеснялся незнакомых людей. Простовсегда шёл напролом туда, куда ему нужно.В данной ситуации, похоже, его цельюбыли организаторы.

Хотя,как по мне, я хоть целый месяц провёл быздесь, на Мальте, ни чуть не жалея ни очём. Красивый город. Конечно, лучше ужотправились бы в Италию. Или ещё куда.Но в общем-то никакого разочарованияили сожаления.

Вскоревернулся отец.

— Говорят,вечером будет заселение. Немыслимо.

Мамалишь недовольно оглядывалась по сторонам.Вообще непонятно, что она искала. Илиона просто делала вид, лишь бы несталкиваться взглядами с нами. А мнелишь стало интересно, как он со своимвладением интерна вообще чего-то добилсяот организаторов.

— Акак по мне, — сказал я, — здесь чудесно.Ни чуть не пожалею время, если проведуего здесь. В общем, можете тут гореватьсколько хотите. Адьос. Вернусь к вечеру.

— Будьна связи! — крикнул на вдогонку отец.

— Иты его так отпустишь? — удивилась мама.А ответ отца я уже не слышал.

*

Кстати,об этом. Интернациональный язык. Не могууже обходить стороной этот вопрос. Онвозникает сам собой. А между прочим, онбольшой и политический. Что ж, к истории.

Когдаэпоха бесконечных соревнований и гонокмежду странами подошла к концу, (Чтоуже само по себе звучало как невероятноедостижение. Ведь войны множились истановились всё сложнее. А тем временемих главная проблема не просто человеческиежизни — а невероятный поток используемыхресурсов в никуда. А с каждым веком людейвсё больше, а ресурсов всё меньше. Война— это ужасно. Для людей, для народов,для стран. Для государств, природы,планеты в целом. Рано или поздно людямпришлось понять, что вечная враждазакончится тем же, чем кончается любаяпоножовщина: проигравший умирает сразу,победитель по пути в больницу.) началасьновая эпоха — всеобщего примирения.Ценность человеческой жизни наконец-тостала цениться больше, чем когда-либо.

Авторитарныережимы крошились как запущенные зубымудрости. Крепкие, долговечные, возникаютс болью и с ней же пропадают. Правда,корень всегда слабый, и вылезает всегдакак-то внезапно, в случайный момент, ивкривь.

Вместес ними рушились и идеалы, которымипрограммировались народы. Национализм,коммунизм, либерализм и прочие примерысведения населения с ума начали отмиратьсами собой. Если человек думает о себе,о семье, об обществе, он не задаётсявопросами возмездия или торжества тойсоциальной группы, к которой он относитсяна основе случайностей.

Прогрессбывает разным. Есть научно-технический,а есть государственно-правовой икультурно-нравственный. Все они должныследовать вместе, друг за другом. Ведьоткрыв термоядерную реакцию, обществодолжно было прогрессировать и в прочем.Например, что некультурно разбрасыватьсябомбами, а политически закрепить этозаконодательно. И так во всём остальном.Наука торжествует, она всегда в прогрессе.А культура и политика как самые старыеоплоты общества должны адаптироватьлюдей к этому.

Поэтомувместе с осознанием того, что войнамиобщество ничего не добьётся, началисьреальные международные программы,которые были призваны объединитьчеловечество.

Если,например, основание ООН или подобныхей организаций являлись примеромгосударственно-правового прогресса,то прогресс культуры, как правило,основан всего на трёх вопросах: язык,история, искусство. К слову, поэтомулитература всегда выходила на первыйплан среди всех иных форм искусства.Например, только за неё всегда давалиНобелевскую премию.

Чтокасается истории, её переписывали сотнираз. Мы уже и не знаем наверняка, ктоправ, кто виноват, и что было на самомделе.

ВозьмёмЮлия Цезаря. Основным источником егоистории является он сам. В этом планеон был мастером маркетинга. Он искусноописывал все свои похождения. Нозначительно преувеличивал потерипротивника и преуменьшал собственные.

Внаши дни с этим труднее. Но многиестарательно подправляют многие цифры,касающиеся их достижений. Тут как бывсё начинается с ответов на вопрос,какой у тебя IQ, какой длинытвой член и сколько ты зарабатываешь.Как часто мужчины честно отвечают наэтот вопрос?

Очём речь, если русским не далеко нужноидти за примером. Кто из наших лидеровне преувеличивал свои успехи? И ладноимператоры, генсеки и президенты.Кажется, весь русский народ склонен кэтому.

Заходишьв Википедию, открываешь, например,Бородинское сражение и смотришьрезультаты битвы и потери стороны наразных языках. Русская версия скажет:результат неопределённый, потери чутьменьше 40 тысяч как и у противника.Заходишь на французскую: результатVictoire pyrrhique française, потери 6 562 убитыми и21 450 раненными против 45 тысяч общихпотерь у русских. Для разнообразиязаходишь на английскую версию: результат«все заявляют по разному», потери 40 —55 тысяч у русских и 30 — 42 тысяч у французов.

Переписатьмировую историю? Люди не могут определитьсяс тем, какой был итог того или иного дня,а мы говорим о переписи истории всейцивилизации? Это было бы слишкомамбициозно. Пусть народности самиразвлекаются с ней. Скажем, историяпросто один из извращённых фетишейнационализма.

Сязыком куда проще. Переписать национальныйязык невозможно. Но создать новый –запросто. Кто из фантастов не создавалсобственный язык? Придумывать новыенароды, новые расы, новые языки. В этомвся литература.

Мировыеязыки итак существовали многие годы.Английский, арабский, французский,немецкий и русский. Столетиями эти языкибыли родными для многих народностей.Ещё больше они преисполнялись, когдамировой язык становился вторым длялюдей чистом превышающим родныхносителей.

Новсё это было далеко от определениемеждународного языка. Быть мировым,значит, как будто бы быть известным. Авот быть международным, будто бы бытьпринятым всеми.

Подобноедавно уже пытались ввести. Латынь,греческий и арабский повсеместнопытались стать международными. Врезультате один вымер, став прародителемдля десятка других, а два других сталиустаревшими. Да греческий и арабскийсуществуют по сей день, но они далекиот того, чем пользуются в своей речисовременные греки и арабы.

Затемстали появляться вымышленные языкивроде эсперанто. Гениальная вещь. Найтичто-то серединное между европейскимиязыками и создать новый, с простымиправилами, без исключений, с простымпроизношением. То есть по сути главнаязадача — объединить и упростить.

Ноэто был конец XIX века.Империализм был в моде. Все нациистремились стать главенствующими.Англичане, испанцы и французы поделилимежду собой полмира и высасывали изнего все ресурсы. Немцы стремились статьглавными и отобрать свой кусок земли.Чем это закончилось, все мы прекраснознаем.

Спустяпочти двести лет вопрос встал куда болееясно и остро, чем прежде. Что ж, Заменгофстал прародителем «интерна». Кем-товроде тех, кем стали Маркс для коммунизмаили Кропоткин для анархистов. Кем-то,кто родился слишком рано и опережалвремя своими идеями.

Носуть создателя просто творить и умереть,оставив труды на ожидание своего часа.Так что, не думаю, что Маркс, Кропоткинили Заменгоф были так уж сильно расстроены,что их идеи не воплотились в жизнь приних. Собственно, фантазии Маркса иКропоткина так и остались на полкахбиблиотек как интересное чтиво. А вотязык эсперанто пускай и не сталповсеместный, но лёг в основу будущихидей.

Языкбыл разработан быстро. Не удивительно,учитывая уже ранее озвученные принципы,на которых он был создан. И если родномуязыку в школе обучались каждый день влюбой стране, то «интерн» стал заменой«иностранному языку», на который ходилираз в неделю. И осваивали его кудабыстрее, чем родной.

Внём чувствовалось сильное влияние всехмировых языков. В основном романские,германские и славянские.

Отарабских и китайский никто ничегоперенимать не собирался. Опять-такиполитика. Полагаю, объяснение здесьочевидное. Помимо того, что у них нетничего общего с индоевропейскимиязыками, так ещё и арабские страны сКитаем были на протяжении двухсот летосновной угрозой мировому сообществукак основной поставщик военных конфликтовв своих регионах.

Да,можно поспорить. Можно поговорить овлиянии США на это. Но конфликты такзакоренели, что когда сменился ужепятидесятый президент США, и политикаштатов пошла на разрядку конфликтов,эти страны не пошли на встречу. Напротив,доброту они всегда воспринимали заслабость.

Разницамежду Китаем и арабским миром былатолько в одном. Арабы всегда выбиралиактивную агрессию, Китай же пассивную.Вот и всё.

Какзвучит интерн?

Наслух очень похоже на латынь. Что-то междуитальянским и испанским. Грамматикаупрощённая, отсюда и жёсткая простотаречи как в германских языках. А забогатство лексикона нужно сказатьспасибо славянским языкам. Потому чтоспециалисты по интерну пыталисьадаптировать все возможные слова в мирепод новый международный язык.

*

Мнехотелось есть. На борту самолёта кормяттолько если полёт будет дольше четырёхчасов. Но, к слову, даже в таком случаея не стал бы есть то, что дают эти чёртовыавиакомпании. Едой это не назовёшь.

Городбыл замечательным. Узкие улочки, лестницы,подъёмы и спуски, старые дома. Мне даженедалеко пришлось пройти, чтобы наткнутьсяна МакДональдс.

Обожаюбургеры. Мак как-то по особенному любишьза границей, особенно спускаясь с трапа.

Язашёл внутрь. Только в южной Европепонимаешь, что франшиза сильно зависитот того, в какой она стране. Да, междуМакДональдсами в Англии, Франции, Америкеили России невелика разница. Но стоитоказаться здесь, ниже альпийских гор,как всё кардинально меняется.

Почемутак? Менталитет? Чёрт его знает. Онивсячески пренебрегают стандартамикомпаний. И будто бы работают так, каку них к тому лежит душа.

Ия не в плане санитарии даже, если что.Просто здесь, в мальтийском Маке я нашёлстолько всего, чего никогда не находилв каком-либо другом месте.

Например,чтобы вы понимали, здесь на десертнойвитрине был крендель покрытый полностьюпокрытый шоколадом. В любом другом местеменя он не удивил бы. Но не здесь, не намальтийском острове в Маке.

Нуне знаю…

Пошатавшисьнемного, я решил, что это не сочетаетсяу меня с моим представлением об этомместе. Я имею ввиду, что Мальта у менястала как-то ассоциироваться ужечуть-чуть с Италией. Хотя я допускаю,что это весьма глупо с моей стороны. Ноесть здесь бургеры? Думаю, у меня найдётсяещё уйма возможностей сделать это налайнере.

Япошёл дальше. Вышел на вписывающийся вландшафт кафедральный собор. Он былодновременно величественный и компактный.Огромное готическое нагромождениездесь было бы излишним. Храм быллаконичным, простым и от этого изящным.

Правда,я потом погуглил. Первым делом мневсё-таки поисковики показали внутренностисобора. А это был классическое бароккосо всеми его излишками, что у нас в Россиивсегда называлось «цыганщиной».

Аснаружи он выглядел как готический,если с него убрать все эти бесконечныедетали, вырезки и могущественность. Вобщем, обнажённая готика.

Всёэто было так примечательно в первуюочередь, потому что в Валлетте в целоммало место. Всё было плотно застроено.Хоть и двух-трёхэтажными зданиями. Аздесь, напротив католического собора,по классике было много места. Но всё онобыло заставлено летними верандамиместных ресторанов.

Такя наткнулся на пиццерию «Джованни».

Здесьза одним из столов сидели местные делюги.Мужчины чуть старше тридцати. Онивыглядели как типы, что уже успелихапнуть деньжат, избежав раннеготюремного срока, и теперь жили припеваючи,играя в картишки с братишками в первойполовине дня и попивая вино.

Япрошёл мимо них. Невольно заглянул имв карты. Понял, что играют в покер. И чтоодин явно выигрывает. Стало дажеинтересно, насколько он мухлюет.

Дошёлдо хостес, стоящей у входа. Улыбаясьмне, она поприветствовала меня:

— Goodmorning! Are you booked?

—[Здравствуйте,]— перешёл я тут же на интерн. — [Нет, яхотел бы оформить просто самовывоз.]

Девушказаулыбалась и, как мне кажется, засмущалась.Сначала я раздулся самомнением. Новскоре до меня дошло в чём дело. И мнепришлось повторить:

— Iwould like to order to pick up.

Кажется, я всё напутал. Я всегданачинал волноваться, когда приходилосьпользоваться английским. Grammar nazi уже выслали за мной свои службы.

— CanI see the menu? — спросил я.

— Ofcourse, — ответила девушка и передаламне меню.

— Thanks.

— You'rewelcome.

Всё-такидалеко не все хорошо знают интерн. Стоитпризнать, что в принципе далеко не всемдаётся изучение неродных языков. В этомплане, я думаю, очень хороша быладворянская традиция на Руси. Одну неделюговорите на одном языке, другую надругом, и так несколько языков. Дети срождения привыкают общаться сразу нанескольких. А с возрастом достаточнобудет им подтянуть лишь грамматику.

Япоглядел меню и заказал две одинаковыепиццы. Мне показался интересным состав:неаполитанское тесто (просто обожаюэто нежное, хрустящее леопардовоетесто), нежный соус (будто бы смесьтоматного соуса и сливок), уйма всякогосыра (моцарелла, камамбер, пармезан ичеддер), невероятное количество тонконарезанных шампиньонов и сверху мёдсмешанный с перцем чили. Что-тоудивительное.

Взявих, я подошёл к тем парням, игравших вкарты, и спросил:

— [Парни,могу с Вами сыграть?]

Одинвыглядел как типичный пижон. Шляпа,солнцезащитные очки, чёрные туфли,натёртые до блеска, шёлковая рубашка скороткими рукавами и строгие брюки. Онприспустил очки и посмотрел на менянедоверчиво, как бы изучая.

Второйвыглядел изнеможённым. Расстёгнутаямокрая серая рубашка, кажется, изкакого-то полимерного материала, мятыешорты и сандали. Он посмотрел на менясо страдальческим лицом.

— [Могуподелиться пиццей,] — сказал я.

— [Другойразговор, дружище!] —воскликнул парень в шляпе, встав с места,как мне показалось, с итальянскимакцентом. Он подвинулся и указал мне настул. А сам потянул уже от другого столикастул для себя. — [Во что играть будем?]

— [Ядумал, вы в покер играете.]

— Exactly,mio amico! [Хочешь тоже? Аденьги при себе?]

Уменя было с собой двести имбы. Из них ясорок уже потратил на пиццу. Стоила она,к слову, как в премиальным ресторанеМосквы. Но да ладно. В тот день я готовбыл попрощаться с деньгами. Меня в любомслучае ждал хороший отдых впереди.

Ядостал остатки имбы.

— [Столькохватит?]

Пареньв шляпе улыбнулся и ничего не ответил.В такие моменты я всегда сомневаюсь.Улыбка всегда значит тот скрытый посыл,где правда не факт, что будет очевидной.Порой она диаметрально противоположной.

Возможно,он улыбнулся, потому что у меня при себебыло до смешного мало денег. А возможно,он улыбнулся, потому что подумал, чтонашёл дурочка – просточка.

Ясел рядом и мы начали играть.

*

Насчёт денег.

Такойже важный вопрос, как с языком. Сложнодаже определить, что в нашей жизни важнее— возможность общаться с другими илиже возможность платить за себя.

Чтотакое ИМБа? Международная обменнаявалюта. Или если говорить на интерне:Интернационал Монета Бартер.

Доллари евро были настолько же мировымивалютами, насколько таковым был английскийязык. Тем не менее это были национальныевалюты. Их курс всегда был непосредственнопривязан к политике правительствастраны. Да, риски, что обвалится долларили евро, были куда ниже, чем у валютарабского или азиатского рынков.

Всередине второй половины XXвека весь мир начал потихонькупереходить на систему плавающей валюты.Деньги больше не были привязаны ккаким-то товарам. Золотой стандарт сталмедленно уходить в небытие. Очередноевеликое изобретение Америки.

Темне менее международное сообщество,решившее тронуться по пути единения,смягчения существующих невидимыхграниц, не пошло бы на присвоение статусаобщей валюты какой-то существующей. Всёпо тем же причинам, по которым был принятинтернационал лингва (интерн наинтерне).

Увсех были недостатки. А главная идеяИМБы состояла в объединение всего мирахотя бы под какой-то более или менеестабильной экономической альтернативой.

Напервую половину XXI векапришёлся пик популярности криптовалют.В особенности биткоина. Хоть они и сталичастью мировой экономической системы,но они так и не смогли преодолеть этотрубеж приставки «крипто-».

Биткоинстал для ИМБы тем же, чем эсперанто сталдля интерна. Многие принципы его создания,формирования, идеалы легли в основусоздания новой валюты.

Когдавскрылось, что Биткоин был созданкитайцами с целью влияния на международныйрынок и экономику США, он обвалился. Каки было запланировано. Разорилосьмножество корпораций, инвесторов истран. Несмотря на заверение самыхизвестных, богатых и популярныхинвесторов, что не стоит вкладыватьсяв Биткоин, весь мир шёл на поводу ростаего котировок.

Разорилисьвсе. Кроме Китая. И кроме США.

ПрезидентАмерики сам способствовал скорейшемуего разорению. Всё по классикеэкономического триллера. Сперва скупал,как того и хотело китайское правительство,а потом начал неожиданно массово егопродавать за ниже стоимости, обрушаяего показатели. И китайцы просто поспешилиобрушить его ещё быстрее.

Всёу всех шло одновременно по плану инеожиданно. Кто выиграл и кто проиграл?Выиграли все, а проиграли только бедныелюди, обедневшие ещё сильнее.

Отэтого лишь было подорвано доверие ксверхдержавам как экономическимдвигателям мировой экономики. Доллари юань держались дальше крепко на своихпозициях, как ни в чём не бывало. Ноподдержать статус мировой валюты ихнациональные правительства уже немогли. Не говоря уже о том, что вслед залидером на рынке криптовалют, пустившимсяна самое дно котировок, упали и вседругие.

Этовсё, конечно, привело к определённомунепродолжительному мировому экономическойкризису. Но он был несравним с тем,насколько был опасен 2008 и насколькосокрушителен был 1929. Этот кризис скореебыл чуть менее опасным, чем 1973.

Чтож... Несколько тысяч самоубийств некоторыхброкеров и множество митингов недовольныхвкладчиков — и на этом всё. Народсмирился, как обычно, и стал жить дальше.

Воттут то и вышла на сцену ИМБа.

ВообщеИМБы было две. И их принципы показывали,так скажем, два взгляда на то, в какуюпользу отказываться от национальныхвалюты. Либеральный или консервативный.

Идеябыла в первую очередь в том, чтобы создатьчто-то стабильное.

Либеральныйвзгляд состоял в том, чтобы создатьвалюту с плавающим курсом, но лишённуюэмиссии. Как это было в случае с биткоином.Никакого контроля со стороны какого-либостороннего источника. Да, валюта будетв каком-то смысле то расти, то падать,но она всё равно будет куда стабильнееиных ввиду её независимости и конечности.

Дляпользования ИМБой выпустили три видацифровых банкнот: Б-ИМБа, Л-ИМБа, Я-ИМБаили базовая, лимитированная и ярморочная(или оптовая).

Посути это были те же самые пластиковыекарточки. Только выглядели они какбумажные банкноты. В них были встроенывсе возможные технологии. Помимо чипа,был прозрачный медиаэкран, микропроцессори встроенная изолированная системараспознавания биометрики.

Экранпоказывал все данные, связанные с ИМБой.По сути это был как будто бы девайс совстроенным единственным приложением— банковским.

Еслис ИМБой взаимодействовал кто-топосторонний, она становилась простобесполезной бумажкой. Ничем не лучшепоражённой инфляцией немецкой марки впериод Веймарской республики.

БазоваяИМБа — идеал мысли XX века.Все прогрессивные философы и политикимечтали о преобразовании системысоциального обеспечения. Базовыйосновной доход (как нечто вполнедостижимое в условиях научно-техническогопрогресса и следующего за ним экономическоговсплеска от автоматизации большинствапроизводств) нашёл своё исполнениеименно в ней. Небольшая карточка,ежемесячно неизбежно восполняемая.

Скольконужно ИМБы человеку, чтобы прожить?Какой прожиточный минимум, есливысчитывать его в ИМБе? Понятное дело,что в Индии будут одни цифры, а в Европесовершенно другие. Попытка усреднитьобозначала, что, например, французамбудут недодавать. Но при этом большинстводругих наций получат ежемесячный доходвыше прожиточного минимума в их странах.

Насамом деле и на десяток ИМБы в день вбольшинстве мест на этой планете вполнеможно прожить. Где-то даже припеваючижить (опять-таки вспоминая Индию).Так что тысяча ИМБы в месяц было вкаком-то смысле даже с излишком.

Откудабралась Базовая ИМБа в условиях отсутствияэмиссии? Комиссия с использованияЯрморочной ИМБой.

Нобольшинство людей пользовалосьЛимитированной ИМБой. Разница междуЛ-имбой и Я-имбой была просто — с Л-имбыне снимают комиссию, но и восполнять еёбольше, чем на 25 000 было нельзя.

Да,где-то на эту сумму можно будет купитьпятикомнатную квартиру и ещё останетсяполовина. Поэтому в целом Я-имба быладля трат на роскоши. А прогрессивнаяидея ИМБы состоит в том, что сама валютаизымает налог и только на роскошь, впользу нуждающихся.

НикакихНДС, НДФЛ, акциз и прочего. Толькодва сбора: сервисный и с роскоши. Сервисныйтолько для Л-имбы и Я-имбы.

Вобщем-то и всё. Может, там и есть какие-тоещё нюансы. Но я деятельно всего не знал.В конце-концов это было не тоже самое,как МВФ, в котором было централизованноеуправление и контроль за всем миром.

УИМБы даже офисов как таковых не было. Апроизводство различного рода валют иих логистика осуществлялась черезпосредников и подрядчиков. Абсолютнаяизолированность от мирового сообществана пользу этого самого мировогосообщества.

Изначальнопланировалось хранить ИМБу исключительнов электронном виде. Но был и консервативныйвзгляд на её развитие. И он определялинтересы трети населения. В основномстаршего. Того самого поколения, которомупришлось пройти через все ужасы началаXXI века. Поколения, чтопотеряло всякое доверие к чему-либо,кроме чего-то твёрдого и надёжнго.

Таквторой ИМБой стали биметаллическиемонеты.

Ихбыло три. Названий они не имели. Просто«ПолИМБы», «5 ИМБы», «100 ИМБы».

Нов народе они получили свои прозвища.ПолИМБы назвалась «Куни». В сплав состоялиз меди и никеля, то есть Cu+Ni.Отсюда и название.

ПятьИМБы назвали «Червонец». Видимо, старикивспомнили своих стариков, которымрассказывали их старики про некийчервонец. Правда, этот был серебренным,а не золотым. И номинал был пять, а недесять. Но история стирает истину в видефактов и чисел в пользу некого вайба ввиде ощущений и представлений. Таковаясудьба.

Авот сто ИМБы назвали проще простого —«золотник». Хотя, опять-таки, к изначальномузначению слова это прозвище не имелоникакого отношения.

Изначальнопланировалось ввести только две —серебренную и золотую. И хотели сделатьих по римскому укладу. Назвать динариеми ауреем.

Правда,после объявления об этой идеи в новостях,сразу же появились прозвища, прилипшиек ним — диарея и урина. Что ж, мемыформировали сознание новых поколенийсильнее Канта, Достоевского или Шекспира.

Пришлосьот названий отказываться. Но совершеннопо другим причинам. Большинство разумныхмужчин поняли, что идти на поводу увечных мечтаний одного из них о ДревнемРиме, было бы какой-то слишком заносчиво.А потом, когда поняли, что и серебреннуюмонету неплохо было бы разменивать нанечто поменьше, придумали «Куни».

Кбольшому сожалению, несмотря на высокиестандарты и идеалы, именно монетнаясистема оказалась самой несовершенной.В первую очередь пришлось отказатьсяот «Куни». Можно сказать, что еюпользоваться оказалось не по пацански.Правда, поняли это не сразу.

Технологии,ставшие стремительно развиваться всередине XX века, требовалинастолько серьёзный расход меди, чтоеё курс всё время то поднимался, топадал. Это было ещё и своего рода пузырём,потому что многие инвесторы, предчувствуяспрос данного метала, нарочно скупалиего в больших количествах.

КакВы уже понимаете, именно с Куни повториласьта же история, что произошла с биткоином.Правда, тут уже никто не спекулировал.Так решила судьба. Таковы были времена.

Проблемабыла в том, что изначальные монеты Кунистали дороже червонца по себестоимости.Приходилось их обменивать, изымать изоборота, переплавлять на сплав с меньшимсодержанием меди. А потом, когда курсвновь обваливался, приходилось повторнопроводить процедуру.

Вобщем, Куни — вещь нестабильная. Мировомусообществу проще было отказаться отнеё и сосредоточиться на серебренныхи золотых монетах. Так остались только«червонец» и «золотник». А Куни разныхсплавов так и гуляют по миру в качествеколлекционной монеты.

*

Мыиграли несколько часов.

Ихотя итальянцы не особо любят естьхолодную пиццу. Ведь так теряется всякийсмысл в ней. Но по началу к ней никто неприкасался. Был почти полдень. Стоялазнойная жара. Куда больше хотелосьспать, нежели есть.

Всёпеременилось через полчаса игры.Интеллектуальное и эмоциональноенапряжение было велико. Оно неизбежново время игры, если относишься к нейсерьёзно. И неважно, насколько несерьёзноты относишься к сопернику. Мы жгликалории. Мы хотели есть.