Вам никто не поверит

Ананий Феодосьевич был не совсем обычным врачом. Он был доктором по вызову, который мог приехать куда и когда угодно. За его плечами было много опыта, который и привлекал различных богачей. Они не ходили в больнице, чтобы не сидеть в очереди, долго слушая как бабушки обсуждают мальчугана из их дома, который вчера не так на них посмотрел. Они обращались к таким выездным докторам, готовы были им платить неплохие деньги за визит и помощь им.

– А как протекает твоя жизнь, Алексей? Слышал ты временно в отпуске.

– Не обманули Вас источники, только не временно, а уж как три года я нахожусь в поисках нового себя.

– И как, успешно проходят поиски? – сказал он, с ухмылкой посмотрев на меня. По этой ухмылки было видно, что он догадался о неуспехе моих поисков.

– Успешно или нет, главное не это, – сказал я, стараясь убедить его, что ни о чем не жалею, – главное познать новое, научится чему-то неизвестному.

– Чему научился, Алексей? Может теперь ты можешь лечить неизлечимо больных? Или ты уже летал в космос и видел инопланетян? – утрируя, смеялся надо мной Ананий Феодосьевич.

– Как Вы тонко подмечаете все, и ничего же от Вас не скроешь. Зато я побывал в разных странах и теперь по настоящему даю отдохнуть своему серому веществу.

– А кому это, Алексей, необходимо, чтобы твое серое вещество отдыхало?!. Сколько на земле нашей требуется твоего острого ума и дедукции.

– Подозреваю, Ананий Феодосьевич, цель Ваша визита в этом городе и этот разговор, связан с моим высоким даром распутывать клубки жизни.

– Да, не растерял ты еще свое серое вещество по заграничным странам.

– Я даже могу сейчас догадаться из какого дома Вы приехали в наш скромный район, Ананий Феодосьевич, – опережая его слова и мысли, я тут же вспомнил про утренние сводки новостей, газеты, которая до сих пор была у меня в руках. – Я знаю, что привлекло Вас туда, но не понимаю для каких целей нужен Вам я? Ведь я не научился в своих заграничных поездках, как Вы говорите, лечить неизлечимо больных.

– Все не так просто, Алексей, – его хитрая ухмылка куда-то исчезла, как-будто передо мной сидел уже другой человек, не тот, которого я знал все эти годы, – очень интересная и запутанная история, в которой по силам разобраться только такому как ты, Алексей. Нужно нестандартное мышление и острый ум, да и к тому же, семья достаточно влиятельна и не хочет лишней огласки. ты же знаешь как у них заведено: “Если даешь слабину активы падают”. Это не мои слова, а Бориса Сергеевича.

– Ананий Феодосьевич, я достаточно терпеливый человек и всегда внимательно слушаю, но пока я не понимаю моей задачи и хочу немедленно услышать от Вас эту редкую и запутанную историю.

– Какой же ты не терпеливы, но больше я молчать и не намерен. Все расскажу как есть с самого начала, – и он поведал мне историю, которую мне так не терпелось услышать. Я расскажу ее от первого лица.

Глава 3. Уникальный случай

Одним прекрасным солнечным утром я получил странный звонок, женщина на другом конце провода безумно кричала в трубку, плакала, молила меня о помощи и не давала мне даже вопрос задать.

– Вы должны приехать ко мне, и помочь. Я Вас умоляю, прошу всем сердцем, это же дочь моя, она очень больна, мы не знаем, что делать. А врачи, что врачи, они разводят руками, – обезумевшим голосом кричала женщина на том конце провода, то повышая, то снова понижая голос. И было не понятно, она приказывает мне или все таки молит о помощи. – Мне Вас рекомендовали все, они знают Вы хороший и точно нам поможите. В нашей семье такого никогда не было. Это кто-то нам завидует и насылает на нас несчастья. Прошу приезжайте немедленно. Деньги? Деньги не проблема, мой муж богат и влиятелен, он все оплатит.

И молчание…Я даже опешил, никогда меня так никто не звал к себе в гости. Я понял сразу, этот случай будет самым уникальным, но все таки хотелось ясности.

Как только отошел от шока и хотел молвить слово, я услышал как трубка как будто на пол упала. Ужасное шелестение в трубки, громкие звуки падения и вдруг на конце трубки я услышал голос, спокойный и уверенный мужской голос.

– Добрый день, Ананий Феодосьевич. Позвольте я Вам представлюсь, Грехов Борис Сергеевич. Та женщина, что с Вами только что пыталась поговорить адекватно, моя жена. Алло, Вы слушаете?

– Да, безусловно, я все слышу и слушаю Вас, просто еще не могу отойти от того красноречивого монолога Вашей жены, – сказал я, который только что отошел от недоумения во второй раз.

– Так вот, я говорю, моя жена пыталась Вас пригласить в наше поместье в качестве врача, доктора, который поможет вылечить нашу дочь, – сдержанно говорил со мной Борис Сергеевич.

Я знаю его, еще бы не знал. Такого влиятельного и богатого много кто знает. Знаменит своими достижениями и суммами, которые хранятся на счетах банков, а также многочисленной недвижимостью.

Сразу по голосу было понятно, что это за человек. Не любил ходить вокруг до окола и говорил все напрямую, человек, который не привык распыляться в любезностях. Признаюсь он напоминал мне военного, но такого я не знал, служил ли он в прошлом в армии или нет, мне было неизвестно, да и не интересно. Мне хотелось узнать быстрее, что за случай меня ждет.

– Признаюсь я удивлен и обескуражен, помогать Вам для меня будет честь. Да и честно говоря, моё нутро подсказывает, что Ваш случай незаурядный и очень интересный. Я немедленно собираю вещи и выезжаю к Вам, – сказал я решительно, с улыбкой на лице, но старался говорить сдержанно, чтобы мой собеседник не подумал, что я отношусь к ним как к подопытным мышам. – От всей этой суматохи чуть не забыл спросить, где Ваша семья проживает? Чтобы сказать точно через сколько я смогу быть у Вас, мне необходимо знать, на сколько далеко я от Вас нахожусь.

– В данное время мы проживаем на окраине города Анимбург. Слышали про такой город?

– Конечно, слышал, – изумленно сказал я, так как будто Борис Сергеевич считал меня не образованным. В этот момент я вспомнил о Вас, ведь Вы мне как-то рассказывали, что это твой родной город – если мне повезет и я попаду на утренний рейс, я буду у Вас уже завтра утром, или вечером, если попаду на вечерний рейс.

– Вот и прекрасно, будем Вас с нетерпеньем ждать. До свидания, – оборвал он разговор и я услышал гудки. Так резко бросил трубку, что меня это снова повергло в шок.

Этот необычный телефонный разговор начался настолько бурным монологом и закончился консервативным “До свидания”, что некоторые представление от этой пары у меня уже были. Но моя главная задача не судить людей и не описывать их, а лечить и узнавать новое.

Не опустив трубку на рычаг, я слышал быстрые гудки, и решил уже не класть ее на место, отдавил рычаг рукой и набрал номер вокзала. На другом конце провода, через несколько гудков я услышал женский голос, который звучал так спокойно и напевно, в отличии от того, что я слышал в предыдущем своем разговоре.

У девушки я уточнил когда ближайший поезд и был удивлен, насколько мне везет. Поезд был через час, и несмотря на то, что я звонил в последний момент, еще оставались билеты. Я попросил девушку забронировать мне один и обещал, что непременно приеду во время и даже раньше, и выкуплю его.

И я не обманул, на перрон я прибыл за полчаса до отправления поезда. Спокойно подошел, купил билет и проследовал на ближайшую скамейку ждать свой поезд.

Все это время я наслаждался чтением утренней газеты, которую не прочитал из-за утреннего звонка. Глаза мои бегали по строчкам новостных колонок, а мыслями я уже был в прекрасном особняке Греховых, где лечил их любимую дочь. Я гадал, что меня ждет в этом поместье, какие новые загадки и болезни я смогу изучить, побывав у этого семейства. Мое воображение играло, лицо светилось от улыбки. Иногда я даже себя ругал за это, люди болеют, страдают, а я радуюсь. Я всегда сочувствую людям и отношусь к ним со всей душой и любовью, стараюсь им всячески помочь, не только вылечив их, но и поддержать духовно. Но мой интерес к различным болезням восхищал меня и я тут же натягивал улыбку. Боюсь некоторые меня не поймут, даже если я им понятно объясню, но такой я человек. Когда я им помогаю, они мне настолько благодарны, что забывают про все неурядицы.

Мой поезд уже прибыл на станцию, я занял свое место в вагоне. Я люблю путешествовать один, поэтому покупаю билет в одноместное купе и наслаждаюсь одиночеством. Я люблю посидеть и помечтать, подумать о болезнях, сделать записи в ежедневник или перечитать старые. Если я с кем-то еду, они могут завести со мной разговор тем самым сбить меня с толку и увести мои мысли в другую сторону. Поэтому для общения я выбираю вагон ресторан, в котором ищу себе собеседника. Чаще всего я выбираю себе нескольких, потому что умею общаться на разные темы.

Сплю я в поезде очень крепко, и эта ночь не была исключением. Даже в преддверие такой приятной встречи, я все равно сладко спал. Утро я встретил как всегда с улыбкой, тем более, что мне сообщили о прибытие на место через полчаса.

Жизнерадостный, с улыбкой на лице я вышел на перрон, и уже направился в сторону автовокзала, чтобы нанять такси и отправиться к особняку. Меня остановил очень вежливы джентльмен, который назвал меня по имени, чем очень удивил.

Он был одет в костюм, такой отглаженный и чистый. На лицо приятный, но уже не молодой мужчина. Мне он представился и сказал, что работает на семью, к которой я направляюсь. Посмотрев на таких сразу понимаешь, что за плечами у него годы службы на богатую семью, которая чтит его и иногда даже передает из поколения в поколения пока он не доживет свои годы. На смену ему обязательно придет другой, может даже его сын или дочь, как передача по наследству идет прислуга в доме этой семье. Но не подумайте, что ему это в тягость, или что ему не нравится эта работа или семья, напротив, для него это честь и отрада в жизни.

– Ананий Феодосьевич, мой господин и его жена ожидает Вас в своем особняке. Мне поручено доставить Вас и Ваши вещи. Позвольте представится Петр Васильевич Собакин, я являюсь смотрителем особняка господина и госпожи Греховых, но в период их проживания в доме, я выполняю роль водителя. Чаще всего мне доверяют встречу важных гостей. Но сильно не обольщайтесь, Вы важны только в этой сложной ситуации семьи. Прошу пройдемте со мной, я доставлю Вас на место.

Я даже потерял дар речи на какое-то мгновение, от его прямоты. Обычно такого не прямолинейного смотрителя не встретишь, но наш случай, как понимаешь, не обычный. Я сразу почувствовал, что он знает о чем говорит, семья ему полностью доверяет, поэтому он за словом в карман не полезет и знает о чем говорит.

Вместе с самоуверенным смотрителем мы направились в особняк, дорога была неблизкая, но признаюсь доехал я с комфортом. Машина, которую за мной прислали была с очень удобными и мягкими сидениями. Ходовая часть в этом автомобиле была просто великолепна, машина шла по дороге настолько мягко, что я не чувствовал кочек. Салон был обшит качественным велюром. Это было понятно и по его виду и по ощущением. Я даже чувствовал себя какой-то знаменитостью, хотя через минуту понял, как меня заверил смотритель, что это ненадолго.

Дорога за городом, которая вела к особняку, была очень живописная, находка для художника. Практически на всем ее протяжении простирались равнины, поля, которые были настолько гладкими и без всяких изъянов, что их хотелось погладить рукой. Казалось, что я попал в какой-то другой мир, где такая красота в порядке вещей. Подъезжая к особняку, нас ограждали от полей высокие деревья, за которыми по их виду очень тщательно ухаживают.

Особняк покорял своим величием и размерами. Такой можно увидеть только в модных журналах или в фильмах. О таких домах так и думают, что они существуют в каком-то другом мире. Подъезд к нему украшала аккуратно уложенная брусчатка, по которой мы мягко проехали. Высокие ворота преграждали прямой пусть к дому. Кованые и покрытые золотом, они были украшены витиеватыми узорами, цветами. Мастер на славу постарался, чтобы украсить и сделать из них просто шедевр искусства. Ворота открылись со скрипом и стоном, как будто уже устали от своей работы. При этом их скрип был мелодичным, но немного раздражающим, даже не знаю, может так казалось только мне, иначе по моему впечатлению, их уже должны были поменять или хотя бы смазать.

– Эти ворота очень старые, их делали еще в девятнадцатом веке, – начал рассказывать мне смотритель, как будто прочитал мои мысли и решил ответить на мои размышления. – Их сделал именитый мастер под заказ специально для потомков Бориса Сергеевича к этому особняку. Они уже довольно долго скрипят и смазка уже не помогает. Господина очень раздражает этот скрип, но отказаться он не может от этих ворот по идеологическим соображениям.

Все стало сразу понятно, особняк, а может даже лучше назвать его, имение семьи Греховых передавалось из поколения в поколения и ценилось в семье как какой-то драгоценный камень. И не удивительно. В наше время не увидеть такой филигранной работы, такого искусства и тонкости во всем величии этого особняка. Он был весь украшен лепниной, арками и высокими колоннами. Все это переносило меня в прошлое, как будто я смотрел выставку в музее искусства. Перед особняком был красивый фонтан со статуей молодой девушки по середине. Она держала кувшин, из которого струилась вода и вытекала в общий резервуар. Сразу можно было понять, что это украшение ландшафтного дизайна уже из современного искусства.

Я вышел из автомобиля и направился за Петром Васильевичем. К двери особняка вели широкие ступени. Несмотря на возраст, они выглядели свежо, возможно их уже реставрировали.

Он открыл передо мной двери в особняк и подождал пока я переступил его порог. Навстречу мне выбежала милая девушка в фартуке. Она была настолько молодой, что я сначала не понял, выбежал ко мне один из детей семейства или прислуга. Ей было не больше пятнадцати лет. Когда она подбежала поближе я понял, что она взрослей. По ее лицу было видно, что она уже не маленькая девочка и по ее немного испачканному фартуку я понял, что она горничная.

Как я и сказал, она очень молодо выглядела, была ухоженная. Кожа ее светилась и была очень белой, но не белее листа бумаги. Ее фарфоровая кожа только на щеках светилась румянцем. Длинные черные ресницы летали вверх и вниз когда она подбежала ко мне и начала ими быстро хлопать. Ее губы были немного пухлыми с очень острыми углами розового цвета. Они были не яркие, не накрашены, они такие от природы, нежно-розового цвета. На ней была одета форма с фартуком, на котором были небольшие пятна непонятного происхождения. В руках она сжимала немного пыльную тряпку, все время ее крутила и мяла в руках.

По ее виду было видно, что она боится, либо стесняется со мной говорить, потому что она обратилась не ко мне, а к смотрителю.

– Я приготовила комнату для господина врача. Помыла пол, вытерла пыль и заправила кровать свежим бельем, – говорила она очень быстро, при этом продолжала крутить тряпку в руках и смотрела по сторонам.

По ее поведению было понятно, что она совсем юна и неопытна.

– Наденька, прекрати крутить тряпку и поздоровайся с нашим гостем, познакомься – это Ананий Феодосьевич, фамилии, к сожалению, не знаю, но я думаю для тебя и этого достаточно.

– Очень приятно познакомиться с Вами, – сказала она своим нежным голосом, лишь на мгновения выпустила из одной руки тряпку и протянула руку мне, чтоб я ее пожал.

– Моя фамилия не важна, – сказал я, пожав руку, немного улыбнувшись, чтоб хоть немного растопить эту стеснительность. – Ананий Феодосьевич вполне достаточно, в моей профессии гораздо важнее опыт и знания.

– В этом Вы правы, – обратился ко мне Петр Васильевич, – позвольте и Вас познакомить с нашей горничной, Надеждой Александровной, но мы все ее зовем Наденька в силу ее юного возраста.

– Я могу звать Надежда Александровна, если Вам будет так удобно, – обратился я к Наденьке, чтоб она понимала, что она в этом доме также уважаема, как и все. Мне казалось, что в силу ее возраста никто не воспринимает ее серьезно и не уважают ее.

– Нет, что Вы, я слишком молода для Надежды Александровны, я сама попросила всех звать меня Наденька. Мне так комфортно, мама звала меня так, это помогает мне понять, что у меня еще есть семья. Только не думайте меня расспрашивать о моем прошлом, я не готова это обсуждать, – сказала она очень быстро, потом отвела взгляд, немного покраснела и сказала, – Прошу прощение, если я сказала, что-то не так.

– Что Вы, ничего противоестественного Вы не сказали, к тому же я не следователь, а врач, и задавать вопросы я буду только те, которые касаются моего визита сюда.

– Наденька займись своими делами, – произнес немного надменно Петр Васильевич, – нам пора познакомиться с господином и его женой.

Я последовал за смотрителем, а Наденька убежала в неизвестном мне направлении. Мы шли по этому большому дому, которому не было конца. Интерьер каждой комнаты повергал меня в восхищение своей красотой. Одна отличалась от другой и поражала еще больше и больше.

Мы остановились в просторной комнате, где на кресле восседал мужчина средних лет. Кресло было с высокой и широкой спинкой, такое, что если он сидел спиной к двери, его не было бы видно из-за нее. Мужчина был одет в дорогой костюм черного цвета. На руке у него были часы, на которые он все время смотрел и отводил взгляд с раздраженным лицом.

Комната была обставлена дорогой антикварной мебелью, это я понял по лепнине на подлокотниках кресел, ножках стола. На полу лежал огромный ковер с высоким ворсом, который так и хотелось потрогать руками или по ходить босым, чтобы понять насколько он мягкий. На окнах висели тюли, такие белоснежные и нежные, такие прозрачные, что казалось прикосновение к ним может нарушить их целостность. По сторонам окон были развешены плотные шторы синего цвета, которые могли укрывать от солнечных лучей. Люблю такие шторы, они могут создать тень в жаркий день лета, за ними можно укрыться в своей комнате, и не выходить оттуда сколько пожелаешь.

Из мебели в этой комнате стояло несколько кресел и диван, из одного и того же материала, было видно, что изготавливал их один мастер. Также стоял небольшой журнальный столик возле одно из кресел и стол побольше, на который могли уместиться несколько блюд и напитки. Помимо батарей в комнате был камин, перед которым, я уверен, любили собраться всем семейством, погреться и побеседовать, или просто смотреть на огонь и попивать свой любимый напиток. Возле камина стояла кочерга и совок, вставленные в медного всадника, которая служила подставкой для них. Больше в комнате ничего не было, из-за маленького количества мебели, она казалась очень просторной, хотя и не была большой.

По комнате из стороны в сторону бегала женщина в красивом легком платье. Оно было благородного глубокого бордового цвета. Платье едва доходило до ее красивых аккуратных колен. Она была такой загорелой, что светилась от лучей солнца, которые бегали по ней. На ее лице присутствовал легкий макияж, немного румянца на щеках и розовые тени на веках. Ресницы были черные, но не понятно из-за нанесенной туши или от природы. Волосы были собраны в аккуратную прическу, но при этом свисало несколько прядей. Такие легкие волосы русого цвета, от ветра создаваемого ей самой, они развивались, летали то вперед, то назад.

– Прошу прощение Борис Сергеевич, за нашу задержку, – сказал Петр Васильевич после того, как посмотрел на часы и снова посмотрел вперед на мужчину в кресле. – Наденька решила рассказать о своей жизни нашему гостю.

– Я прошу обслугу дома не отвлекать нашего гостя от того дела, по которому он сюда прибыл, – резко и немного раздраженно произнес хозяин дома. – Я плачу ему не за то, что Вы ему биографию свою рассказываете, а за лечение моей дочери. Это сейчас для нас самое приоритетное в жизни и в этом доме, прошу ответственности и исполнительности.

После его слов мне даже стало не по себе, я впервые начал сомневаться в себе и своих способностях. Все мои знания как будто перечеркнули в одночасье. Я понял сразу, что меня здесь ждет только работа и усердный труд. Семья очень серьезно нацелена на выздоровление своей дочери. Я уже был в нетерпенье узнать, какой недуг беспокоит ее.

После нескольких минут оцепенения я наконец очнулся и понял, что Борис Сергеевич уже обращается ко мне.

– Ананий Феодосьевич, с Вами все в порядке? Вы меня слышите?

– Все хорошо, простите мне мое состояние, наверное, еще не отошел с дороги, – соврал я ему. Я посчитал, что не нужно ему знать, что я его боюсь, или боюсь ситуации, которая происходит у них дома. Я считаю, что должен быть всегда уверен в себе и своих высказываниях, ничего и никого не бояться.

– Понимаю Вас, дорога не близкая. Я повторю, меня, как Вы поняли, зовут Борис Сергеевич, я глава семейства и хозяин этого дома. Скорее всего Вы знаете, что кто япо газетам – этого достаточно. В доме проживает моя семья и прислуга, со всеми Вы обязательно познакомитесь, но чуть позже. Мне нужно отлучиться на некоторое время, по любым вопросам обращайтесь к моей дорогой супруги, позвольте Вас познакомить, Паулина Андреевна.

– Слава богу Вы приехали, мы Вас так долго ждали, – молвила она, таким же голосом как из трубки телефона, не позволив мне сказать ни слова, и подбежала ко мне, – моя дочь, как же такое могло произойти, кого мы могли так разгневать, что на нас обрушилось такое.

На самом деле эта женщина как будто была двулика, когда она в беспокойном виде ходила по комнате, ее взгляд был волнителен, но в то же время надменный, гордый. Посмотрев на нее можно было сразу понять, что она жена состоятельного человека, знати. Когда человек понимает сколько денег на его счету, лицо его меняется и не в лучшую сторону. Он понимает о том, что он лучше других, успешней, красивей, богаче. Его выражение лица, манеры и поведение меняется, он как будто говорит тебе о твоей неудачи, о твоем положении в обществе. А лица у жен таких людей меняются еще больше, они даже не работают и не зарабатывают этих денег, при этом тратят их с такой скоростью и жадностью. Поэтому смотрят на всех свысока.

Таким было и ее лицо, но когда она начинала молить о помощи, ее лицо вмиг менялось. Она уже не казалась той женщиной с надменным взглядом, которой все равно на беды других. Она показывала свою любовь к дочери, проявляла истинное материнство. Хотя может у нее были какие-то скрытые мотивы, своя выгода, но я об этом тогда не думал.

– Мне очень приятно познакомится с Вами, – наконец смог произнести я, – хотелось бы немедленно приступить к работе, понять с чем мы имеем дело.

– Конечно, конечно, я Вас отведу к ней, немедленно, все покажу и расскажу Вам Ананий Феодосьевич.

– Вот и хорошо, а мне необходимо немедленно уехать, позже мы еще с Вами увидимся и пообщаемся, – сказал Борис Сергеевич.

Он уже собрался покинуть гостинную, как раздался голос из темного угла комнаты.

– Неужели, сын мой, ты забыл и меня представить нашему гостю? – я обомлел когда увидел, что все это время с нами в комнате находился еще один человек.

Это была женщина в возрасте, было понятно по ее голосу, ну и словам. Раз она назвала хозяина дома своим сыном, логично рассудить, что она была матерью, и явно уже не молода. Но признаюсь тебе выглядела она молодо. Мое предположение либо она родила своего сына в ранние годы, либо очень хорошо ухаживает за собой, а с деньгами сына, я думаю ей это точно удается. Она сидела в кресле, которое было повернуто ко мне спинкой. Видимо, все это время она смотрела в окно и слушала наш разговор инкогнито. На ней был надет красивый шелковый брючный костюм зеленого цвета. Такого насыщенного, что даже стриженая трава во дворе не могла с ним сравниться. На ногах были обуты, по моему мнению, тапочки, либо домашние сандали. Там где виднелась ее кожа, были видны морщины, которые и отражали немалые годы ее жизни. На лице было нанесено много косметики, видимо, чтобы скрыть свой возраст от всех. Яркие тени на веках брали все внимание на себя и отвлекали от остальных частей лица. Ее волосы были собраны в низкий пучок на голове, который помогал скрыть ее седеющие волосы. Прическу украшала красивый гребень золотого цвета с драгоценными камнями. По этому гребню можно было понять, что украшения она любит и старается использовать их по максимуму. В ушах были серьги с большими камнями, такими же как и на ожерелье, которое украшала ее шею. Они были такими большими, что мне казалось, ей бывает тяжело их носить. Но, как говориться, красота требует жертв, ее жертвой были дорогие и очень тяжелые украшения. Также ее морщинистые руки украшали кольца и перстни.

Думаю задав вопрос сыну, она считала его риторическим. Тем самым показывая свою значимость в доме. И в представление она не нуждалась, готова была сама рассказать все о себе.

– Меня зовут Елизавета Борисовна, я, как Вы уже поняли, являюсь матерью Бориса Сергеевича. – подошла ко мне женщина и протянула ко мне свою руку, которую я пожал в ответ. – Мой сын влиятельный человек в обществе, очень богат и не скрывает этого. Его состояния хватает содержать свою любимую маму, которая осталась, к сожалению, одна, без отца Бори. Чтобы я совсем не сошла с ума в одиночестве, я переехала к своему сыну и его семье. Дети приносят радость в мою жизнь, а внуки так вообще и есть счастье. Внуков я очень люблю и занимаюсь нередко их воспитание, тем самым помогаю Боре и Паулине. Это я порекомендовала им Вас.