Как мои сыновья поступили в МГИМО

– Ой, а дети еще не спят?

Вопрос был без претензии, но всегда запускал во мне желание оправдаться. Четкий режим детей был моим личным пунктиком. Стоило позволить им поиграть подольше или самой зависнуть в переписке с подругой, и весь ритуал подготовки ко сну, который, по идее, должен быть спокойным и расслабляющим, превращался в хаос.

Я начинала нервничать, суетиться, подгонять детей. Парни подхватывали мое напряжение, становились раздраженными, плохо управляемыми. Просили еще немного времени для чтения перед сном, а я понимала, что мы и так вышли из графика. Сыновья начинали канючить, я – злиться.

Если укладывание задерживалось потому, что я разрешила завершить ребятам игру, легко находилось объяснение, почему вечернего чтения не будет: ведь дети решили провести это время по-другому. Но если заминка случалась по моей вине (засиделась за чтением или перепиской с подругой), странно было бы говорить: «Простите, я виновата, но без чтения из-за этого останетесь вы». Приходилось торговаться и искать компромиссы.

С одной стороны, меня беспокоило, что утром будет сложно разбудить мальчиков, особенно Диму. С другой – из-за позднего отбоя у меня почти не остается времени на свои дела. К одиннадцати я сама уже чувствовала себя как выжатый лимон, а ведь хотелось еще немного почитать или посмотреть фильм, но сил хватало только доползти до подушки. Это вызывало досаду: «Ну что мне мешало раньше организовать укладывание?».

Может показаться: какая разница, во сколько именно ребенок уснул. И правда, на некоторых детей это никак не влияет. На моих же это отражалось моментально: несколько дней недосыпа в полчаса, и я уже замечала синяки под глазами и их переменчивое настроение.

Если видите, что ребенок вдруг стал эмоционально чувствительнее, капризнее, присмотритесь к его режиму. Возможно, дело вовсе не в очередном возрастном кризисе, а в элементарной нехватке отдыха.

На самом деле дети очень нуждаются в четком распорядке дня, даже если они сами этого не признают. Режим – основа их хорошего самочувствия: физического здоровья, стабильного эмоционального состояния, энергии на весь день. Задача родителя – этот режим для них организовать и поддерживать.

Чаще всего я злюсь на себя как на родителя именно за то, что могу позволить себе слабину в отношении графика и дисциплины. Дети быстро считывают, в каких моментах можно прогнуть систему под себя, и если регулярно отходить от выстроенных правил, в доме все чаще звучит: «Не хочу! Не буду!»

Надо признаться, что сыновья почти никогда не пытались нарушать наших договоренностей. Если они просили посидеть с планшетом, я ставила таймер на двадцать минут, сигнал звучит – устройство выключаем. Никто из них ни разу не пытался это правило оспорить. Зато неоднократно пыталась Аня – их младшая сестра. У нее с мальчишками разница в десять лет, и для меня отношения с ней – совсем иной опыт материнства. У нас дома нет телевизоров. Все мультики дети всегда смотрели на ноутбуке или на планшете. И только Аня каждый раз устраивала скандалы, когда лимит времени был исчерпан.

Сначала я пыталась зайти со стороны здравого смысла:

– Дочь, врач просил смотреть в экран не больше двадцати минут в день, а ты сидишь уже минут сорок. Пора заканчивать.

Ноль реакции.

– Ань, у тебя и так проблемы со зрением. Ты ведь не хочешь носить очки?

– А братья тоже много мультиков смотрели, раз сейчас они в очках? – слышала я в ответ.

– Нет, мультики дольше двадцати минут они не смотрели, но у них слишком рано появились мобильные телефоны. Возможно, проблема в этом.

В случаях, когда бунт не прекращался, я предупреждала: мне не нравится ругаться с тобой из-за мультиков, если ты продолжишь их смотреть, завтра и послезавтра я не включу их в принципе. Дети знают, что обещания я держу всегда – неважно, это что-то приятное или не очень. Аня расстраивалась, плакала, иногда соглашалась на мои условия, иногда упрямилась, и мне приходилось применять наказание.

Ситуация разрешилась случайно: я узнала про кубик-проектор и решила попробовать включать мультики через него. В истории с планшетом мне не нравилось, что он всегда был слишко близко к детям: и осанка от этого страдала, и зрение от мерцания экрана ухудшалось. Как только в доме появился проектор, ссоры из-за экранного времени прекратились: договаривались о количестве серий, досматривали, спокойно выключали и ставили кубик на зарядку. Возможно, к тому моменту Аня сама подросла и начала с большей ответственностью подходить к нашим договоренностям, а может, действительно, помогло то, что мы ушли от яркой мельтешащей картинки на планшете, которая сильно привязывает к себе детей.

Я очень быстро поняла, что там, где уступлю один раз, дети будут постоянно пытаться меня прогнуть. У нас так было с прогулками на улице и сладким. Мальчишкам частенько хотелось задержаться на детской площадке, и тогда внутри себя я прикидывала: мне сейчас хочется загнать детей домой просто потому, что мы уже полтора часа гуляем и я устала, или потому, что у меня действительно есть дело, которое нельзя отложить? Если причина была в первом, я уступала, но проговаривала:

– Это не потому, что вы меня уговорили, а потому, что у меня сейчас есть такая возможность – разрешить вам погулять подольше.

Со сладким сложнее. У нас есть уговор, что в день дети могли съесть один десерт. В девяноста процентах случаев они выбирали мороженое: и зимой и летом оно есть у нас в морозилке. Но ближе к старшей школе сыновей я стала замечать, как, помимо мороженого, за день они могли умять и тост с джемом, и печенье, и конфету. Понятно, что из-за высокой учебной нагрузки у них возрастала потребность в простых удовольствиях вроде сахара, поэтому порой смотрела на это сквозь пальцы. Но возвращать их к оговоренным правилам после таких поблажек становилось с каждым разом все сложнее.

Проблема в том, что дети в силу возраста не способны понять, какие последствия могут ждать их из-за несоблюдения правил и границ. Навык выстраивать причинно-следственные связи формируется вплоть до двадцати пяти лет. Я, например, как взрослый человек понимаю, к чему приводит нарушение режима сна или чрезмерное употребление сахара, и моя задача – донести это до детей понятным для них языком.

Раньше я просто говорила сыновьям, что есть много сладкого вредно, и они связывали запрет исключительно с лишним весом, который им не нравился внешне. Позже мы начали обсуждать влияние сахара на здоровье: риск преддиабета, проблемы с кожей, кариес, нагрузку на печень и сердце. Большим подспорьем стал документальный фильм «Сахар». Парням он, разумеется, не понравился, но тему они прочувствовали.

Именно в детстве, благодаря четкому режиму и границам, установленным в семье, у человека формируются привычки, которые поддерживают его во взрослой жизни. Ребенок учится планировать день так, чтобы все успеть, ставить цели и доходить до результата по тем правилам, что задали его родители. Отношения с едой и спортом складываются тоже рано. Если культура питания не привита с детства, в будущем это может сказаться на здоровье, а менять укоренившийся образ жизни с годами непросто.

Я почти никогда ничего не запрещаю детям без причины и всегда объясняю возможные последствия. Иногда, конечно, хочется сказать: «Потому что я так решила», но понимаю – это путь в никуда. Парни удивляются, когда слышат от других родителей подобные ответы, и спрашивают: «Неужели им так сложно нормально объяснить и договориться?». И я знаю, что да, порой на это требуется много сил.

Тяжелый день, навалились проблемы, ты приходишь домой в надежде на передышку, а там твой шестилетний ребенок снова просит включить ему мультики, хотя лимит давно исчерпан. Первая реакция под давлением усталости – сорваться на крик, приказать немедленно убрать игрушки и отправляться спать.

Каждый раз, когда я уже готова набрать в легкие побольше воздуха, я вспоминаю: стоит накричать или проявить излишнюю строгость, и дети расстроятся еще сильнее. Начнется истерика, которую тушить придется мне же, и в итоге я потрачу вдвое больше сил и времени. В такие моменты важно напоминать себе: взрослый здесь – ты. И именно тебе нужно сделать сверхусилие, чтобы уладить конфликт без лишних потерь.

Признаюсь, вовремя притормозить у меня получается не всегда. Я – обычный живой человек, которому быстрые и необдуманные реакции отнюдь не чужды. При этом я убеждена, что с детьми можно и нужно договариваться, а не бросаться «пустыми» наказаниями.