Как мои сыновья поступили в МГИМО

Ирина Исмайлова

Как мои сыновья поступили в МГИМО

Введение. Я не эксперт, я просто мама

Когда муж впервые предложил мне написать книгу о воспитании детей, я ответила решительным отказом. Тогда я и правда верила, что рассказывать о воспитании детей мне совершенно нечего. Да, я мама троих. Ну и что? Я не использую специальных методик, приемов или подходов. Все мое воспитание – сплошная импровизация и безусловная любовь.

Но муж настаивал, убеждая, что книга нужна в первую очередь детям: они вырастут, наверняка заведут семьи, а когда появятся свои дети, им будет полезно и интересно прочитать историю о том, каких принципов в их воспитании я придерживалась. Может, возьмут что-то на заметку.

      Эти доводы не казались достаточно убедительными, и я продолжала отнекиваться. Я не психолог, не педагог, не эксперт. Я родилась в обычной советской семье, когда маме было девятнадцать, папе – двадцать пять. У мамы – техникум и подработки. У папы – сложные отношения с алкоголем. У них двоих – сложные отношения между собой.

Родить в девятнадцать было серьезным испытанием, которое моя мама проходила как могла. В девять месяцев меня отправили к бабушке Нине, папиной маме, в село на Кубань. Там я счастливо, в абсолютной любви и заботе жила до двух лет, встречаясь с мамой во время ее отпуска. Кому-то такая ситуация может показаться ненормальной и травмирующей, но у меня не осталось ни обид, ни чувства несправедливости. Только трогательные воспоминания о бабушке с дедушкой, о тете, что жила вместе с ними, и о парном молоке, которое я пила прямо из трехлитрового бидона, встав коленями на табурет около стола. Молоко было теплым и пахло сеном.

Отношения родителей после моего рождения быстро сошли на нет, но из-за жилищного вопроса они еще долго не могли расстаться и жить отдельно. Скандалы из-за алкоголя продолжались: в обычное время, вернувшись подшофе, отец просто ложился спать, но вот ночное появление в таком виде вызывало мамины упреки и претензии, которые он и не думал молча сносить. Слово за слово, разгорался скандал, и тогда мы с мамой уходили ночевать к ее подружке, что жила несколькими этажами ниже.

Мне было восемь с небольшим, когда другая моя бабушка, Вера, помогла нам купить отдельную квартиру. Родители наконец-то развелись и мы разъехались. С тех пор отца я не видела и не слышала. Городской телефон был и у нас, и у него, но за все годы отец мне ни разу так и не позвонил. Уже во взрослом возрасте я несколько раз ловила себя на мысли, что было бы интересно найти отца, но меня всегда останавливала мысль: «Что я ему скажу?». А несколько лет назад я случайно узнала о его смерти. К тому моменту его не было уже шесть лет.

Специалисты говорят, что психика устроена так, чтобы блокировать слишком тяжелые воспоминания. Возможно, этот как раз мой случай в отношении отца. Но несмотря на все факты нашей общей биографии, внутри меня живет спокойное и теплое отношение к нему. Я понимаю, что это человек, который дал мне жизнь. А то, что у них не сложились отношения с мамой, – это только их история.

Единственный момент, который меня действительно печалит, – вместе с отцом я потеряла возможность ездить к его родителям. Хотя в те годы в моей жизни появился новый значимый взрослый – Петр Антонович, последний муж моей бабушки Веры. Дедушка Петя умел договориться с кем угодно, и именно его отношение ко мне стало моим ориентиром в родительстве. Несмотря на то, что я была ему не родной внучкой и «досталась» уже второклассницей, он сумел быстро найти со мной общий язык. Если шкодила, никогда не наказывал, не кричал, не унижал, но спокойно давал понять, где и как я поступила неправильно. У него это получалось очень естественно, без угроз, без давления, так, что я сама осознавала свою ошибку и при этом не теряла драгоценного ощущения, что меня все равно любят и принимают. Безусловная любовь дедушки Пети, его умение договариваться и порицать мягко, без пренебрежения, стали для меня примером того, как я хотела бы воспитывать своих детей.

Отношения с мамой у меня, к сожалению, складывались иначе. Если она оказывалась чем-то недовольна, то просто переставала со мной разговаривать. Это был ее способ выразить обиду и показать, что я не права. Помню, как сидела на уроках и переживала из-за очередной нашей ссоры. Это были тяжелые чувства. С самого детства и до юности меня не покидало ощущение, что нужно быть тише воды, ниже травы, лишь бы не расстроить маму, не поругаться с ней и не оказаться в «слепой зоне». Здесь важно пояснить, что сегодня я, взрослая Ира, не живу с обидой на маму. Я ценю ее, уважаю и благодарна за жизнь, которую она мне дала. Мы с ней не раз вспоминали обстоятельства моего детства, которые сегодня для меня – просто факты. Но тот опыт оставил важный след, который лег в основу моего подхода к материнству: я не хочу, чтобы мои дети испытывали внутреннее напряжение в отношениях со мной. В любой ситуации мне важно сохранять с ними контакт. И судя по всему, мне это удается.

Я мама троих детей – близнецов Димы и Дениса и дочки Ани. Аня еще школьница, а старшие в этом году поступили в МГИМО – без связей и огромных бюджетов, а только благодаря своему трудолюбию и победам во Всероссийской олимпиаде. Но ценю я их за другое. За теплоту, внимательность и чувство собственного достоинства. За целеустремленность и веру в свои силы. Это вижу не только я, но и наши родственники, друзья, учителя. Самый частый вопрос, который мне задают: «Ира, как у тебя получилось воспитать таких парней?». Чтобы самой наконец-то найти ответ на этот вопрос, я в конце концов решилась написать эту книгу.

Перебирая в голове события прошлого, я понимаю, что у меня не было базы в виде образцово-показательной семьи. Я считаю свое детство обычным, хотя судьба порой устраивала неожиданные зигзаги. Отношения между родителями мужа строились спокойнее. Его мама всю жизнь отдала журналистике, папа – металлургической промышленности, в браке они живут уже более пятидесяти лет.

Когда про моих детей кто-то говорит: «Это все гены», я лишь улыбаюсь. Да, у нас с мужем хорошие родители, но академиков среди них никогда не было. Гены – слишком простое объяснение. Безусловно, наследственность влияет, но кроме нее важна еще и среда: ежедневное внимание и забота, наши разговоры, обоюдные решения, безусловная поддержка. Всего этого может быть не видно со стороны, но оно работает и дает плоды.

О воспитании детей я говорю только тогда, когда меня об этом прямо спрашивают, и сама с советами никогда не лезу. Возможно, срабатывает синдром самозванца. Много лет я и правда считала, что «мне просто повезло с детьми». Что они сразу родились такими – добрыми, умными, целеустремленными. И только работая над книгой, я позволила себе признаться: да, успех детей – во многом и моя заслуга. Потому что каждый день я старалась быть рядом. Потому что учила расставлять приоритеты, держать слово и с уважением относиться и к себе, и к окружающим. Потому что с энтузиазмом поддерживала любые их идеи: от желания стать пчеловодом до поступления в МГИМО.

Эта книга – не про успех снаружи, она – про уверенность внутри. Я не пишу книгу про гениальных детей и не хочу из их достижений делать личный подвиг. Никого не призываю жертвовать собой и класть все на алтарь семьи. Хотя, если посмотреть на мою историю под определенным углом, кому-то может показаться, что у меня как раз один из таких случаев. Но нет: мое решение стать мамой-домохозяйкой было осознанным и до сих пор приносит мне радость. Я никогда ничем не жертвовала ради детей. Все, что я делаю, – делаю с удовольствием.

При этом я вижу, как складываются отношения с детьми в семьях моих подруг, знакомых, приятелей… Примеров, на которые мне самой хотелось бы равняться, увы, мало. То, что зарождалось в самом начале их отношений как недопонимание, позже оборачивалось серьезными, порой критическими, конфликтами, от которых страдают все: и дети, и взрослые. И мне от этого грустно.

Мне хочется, чтобы каждый родитель в мире уделял своему ребенку чуть больше внимания. Нет, взрослые не должны жертвовать собой ради счастья детей, но должны подбирать ключики к их воспитанию так, чтобы они сами умели находить путь к счастью. Видеть цель, чувствовать в себе силы ее достигать и знать, что у них есть поддержка. Надежная, безусловная, та, что помогает идти вперед и не бояться оступиться. Мне кажется, именно из этой почвы появляются уверенные в себе дети, а из них – уверенные в себе взрослые, у которых потом нет нужды тратить десятки часов на работу с психологом, разбираясь с приобретенными в детстве обидами.

До рождения мальчиков я не читала никакой специальной литературы о том, как воспитывать детей. Все изученные мною пособия касались исключительно ухода за ними: как кормить, пеленать, что делать, если появится условный прыщик. Как выяснилось позже, никакие советы из этих книг на практике, конечно, не помогают. Когда с ребенком что-то происходит впервые, ты все равно впадаешь в ступор. Даже сейчас я не могу вспомнить конкретную точку, с которой началось мое осознанное погружение в отношения с детьми. Это ощущение будто всегда жило во мне: ребенок – не собственность, как бы банально это ни звучало. Детей нельзя вписать в рамки или подогнать под удобный шаблон. Тебе дан живой человек. Уникальный. И твоя задача как родителя – не переделать его, а понять, с кем ты имеешь дело, и научиться с ним взаимодействовать. Потому что, если ты не поймешь, как и какие договоренности с ребенком нужно выстраивать, твоя жизнь быстро превратится в хаос. Без границ, взаимопонимания и радости.

      Вы не найдете в этой книге инструкций и универсальных решений. Не будет здесь и советов в духе «делай так – и все получится». Потому что ни с детьми, ни с родителями это не работает. Воспитание – это не формулы, это связь.

Зато на этих страницах вы встретите честность и искренность. Размышления, к которым можно будет возвращаться. Ошибки, в которых, возможно, узнаете себя. Но главное – опору и поддержку, которой иногда так не хватает в работе мамы.

Эта книга найдет отклик у тех, кто, как и я, выбрал дом, но теперь сомневается, «достаточно ли этого». У мам, которые стоят перед выбором: возвращаться к работе или еще побыть рядом с детьми. У будущих родителей, которые интересуются разным опытом и разными моделями укладов семьи. У бабушек, которые участвуют в воспитании внуков и хотят быть в диалоге с их родителями. У женщин, которым важно чувствовать себя нужными, находясь за рамками рабочих коллективов.

Всех вас могут беспокоить разные вопросы. Кто-то придет с тревогой, кто-то с усталостью, кто-то с надеждой узнать, что вы такая не одна. Я обещаю быть честной и буду рада, если моя история станет для вас ориентиром – или хотя бы глотком вдохновения.

Моя главная мысль проста: дети не требуют героизма. Им нужно наше внимание и наш интерес. Если в отношениях это есть – все остальное приложится. А если кажется, что совсем ничего не получается, начните с разговора о том, как прошел день у каждого из вас: что было классного и не очень. Потому что именно так, из разговора, шаг за шагом, и строятся отношения.

Часть I. Точка опоры: близость, ритуалы, границы

Глава 1. Я дома

– и мне хорошо

В конце второго класса у меня появилась большая и дружная компания: пятеро девчонок и пятеро парней. Мы были одноклассниками, жили в соседних домах и часто собирались после школы у Дениса – одного из наших мальчишек. Меня восхищали его дом и семья. Папа – наполовину азербайджанец, бывший военный, мама – русская, домохозяйка. Ее тоже звали Ириной, она была невероятно приветливой и гостеприимной, всегда радушно встречала нашу компанию, накрывала стол к чаю и героически сносила весь кавардак, который мы устраивали в их потрясающе красивой квартире. Мои родители в то время постоянно работали, а мама Дениса всегда была дома, и это казалось мне роскошью. Слово «домохозяйка» тогда для меня было олицетворением наивысшей точки женского счастья. То тепло, которое ощущалось в доме от ее присутствия, спокойствие, с которым она наблюдала за нашими активными играми, вызывали восторг.

Семья Дениса произвела на меня сильнейшее впечатление, и годам к тринадцати-четырнадцати я была убеждена, что у меня тоже будет так: муж – высокий, темноволосый, обязательно наполовину азербайджанец – будет обеспечивать семью, я стану домохозяйкой, и у нас появится двое детей. Все загаданное сбылось, но не сразу.

      Первым появился муж, высокий, темноволосый, наполовину азербайджанец, и предложил подумать, не хочу ли я троих детей. Я захотела. Первая беременность была тщательно спланированной и долгожданной. На втором узи я узнала, что нас ждет двойня, и приняла это легко, как данность. Только когда мальчишкам исполнилось три года и мы отдали их в сад, меня накрыло осознание, что я не хочу ходить на работу и буду счастлива проводить все время дома, с детьми. В декрет я уходила с руководящей должности в дочерней структуре крупной нефтяной компании, была абсолютно довольна своим карьерным развитием и не думала, что когда-нибудь решусь отказаться от него. О своих юношеских мечтах к тому моменту я подзабыла.

В офис из декрета я все-таки вышла. Первую неделю там было даже интересно: я принимала обратно дела, разбиралась с текущими вопросами. Ко второй неделе стало понятно, что текущие вопросы точно такие же, что и три года назад. Ничего вроде бы не изменилось, но в то же время изменилось все: я стала мамой, и мои мысли отныне были заняты не работой, а переживаниями о мальчиках, которые теперь коротали время без меня в саду. Я не тревожилась за их безопасность или за то, чему их там научат, но у меня было ощущение, что им не хватает моего тепла и внимания. Это чувство сильно тяготило. В детский сад парни шли с неохотой, когда приходило время расставаться, Дима частенько плакал. Все это не добавляло мне уверенности в своих решениях.

      Воспитатели заверяли, что переживать не о чем, мальчишки скоро привыкнут, все наладится и пойдет своим чередом. Тем не менее внутри меня гудел рой сомнений: «Зачем они будут к этому привыкать? Чтобы я сидела в офисе и тоже целый день думала о них? Чтобы у нас было всего пару часов на общение перед сном? Тогда зачем я вообще решилась на детей? Чтобы водить их в сад, где их кто-то будет воспитывать, а мне достанутся лишь совместные выходные?» Для меня этого было недостаточно.

На третью неделю я нашла себя плачущей в офисном туалете. Тоска по сыновьям была безграничной, моя душа разрывалась на части. Я не понимала, зачем согласилась выйти на работу, зачем обнадежила коллег, зачем отдала детей в сад, где им без меня наверняка тоже тоскливо. Все было бы по-другому, если бы я смогла отключить переживания и на все сто погрузиться в рабочий процесс, но это оказалось сильнее меня.

Муж быстро заметил мое состояние. Впрочем, я и не думала его скрывать. Да, я хотела уволиться , но у меня и на этот счет было полно метаний: «А как же деньги? Вдруг нам не будет хватать… А что скажут окружающие? Как это так, все работают, а я – нет. Так не положено…» Мне требовалась поддержка, и я сполна получила ее от мужа. Диалог был простым:

– Хочешь остаться дома с детьми? – спросил муж.

– Да! – созналась я.

Я хотела именно этого. Это было жгучим и осознанным желанием. Других перспектив для себя я не рассматривала. Даже варианты поработать проектно, по два часа в день, мне не подходили. Я была готова окончательно уволиться и заниматься только детьми и домом. Гулять с ними, готовить, заниматься их развитием. Меня абсолютно устраивало, что жизнь будет вращаться только вокруг детей и мужа, что контакт с внешним миром сведется к минимуму.

Вопрос семейного бюджета урегулировался быстро: мы сели, все посчитали и оказалось, что на основные расходы нам вполне хватает зарплаты мужа.

– А если что-нибудь пойдет не так? – робко спросила я Славу.

– Тогда это будет моей проблемой, – заверил муж. В вопросе обеспечения семьи он всегда был и остается гиперответственным.

Здесь мне хочется поделиться историей, которая лишь косвенно связана с воспитанием детей, но хорошо иллюстрирует, насколько серьезно можно относиться к своей роли в семье.

Однажды муж уволился с привычной работы и перешел в инвестиционную компанию, которая только начинала свою деятельность. Там искали человека, который бы знал рынок и мог наладить работу отдела с нуля. Слава идеально подходил под эти требования. Пару месяцев все шло хорошо, но потом и поддержка, и финансирование от руководства прекратились. Мужу снова пришлось уволиться. Это случилось перед Новым годом – временем всеобщей кутерьмы с примесью отчетов и дедлайнов. Мало кто в этот период занят поиском и наймом новых сотрудников. В итоге Слава полтора месяца не работал, но чтобы не тревожить и не расстраивать меня, продолжал каждый день уходить из дома, делая вид, что направляется в офис. Мальчишкам тогда было по полтора года.

Я узнала об этом эпизоде лишь спустя пять-шесть лет, и была огорчена тем, что муж не рассказал мне тогда обо всех проблемах. На что Слава справедливо заметил: «А что бы ты сделала? У тебя двое детей на руках, ты одна с ними целыми днями, дом вверх дном. Повесить на тебя еще и этот груз переживаний я не мог. Это была моя проблема и я ее решил». Должна признать, решил весьма благополучно.

Когда Дима и Денис подросли, и Слава рассказывал про этот случай в их присутствии, я видела серьезно-удивленные лица парней и их завороженные взгляды. Было видно, что эта история их поразила, и им было приятно осознавать, что папа в непростой ситуации повел себя как настоящий мужчина. На мой взгляд, лучше всего дети учатся именно на примере родителей. Реальные истории из вашей жизни звучат для них убедительнее, чем беседы об абстрактной морали. Когда вы делитесь своими решениями, ошибками или победами, простой разговор становится уроком, который запоминается надолго. Главное, чтобы информация была подобрана и преподнесена согласно возрасту, но об этом мы поговорим чуть позже. Сейчас самое время вернуться к моему решению стать домохозяйкой.

Я долго собиралась с духом перед разговором с начальником. Мучили мысли, что подумают в коллективе: подвела, не оправдала доверия, на меня зря рассчитывали. Казалось, что само мое решение – предательство. Но разговор прошел удивительно спокойно:

– Сергей Николаевич, я бы хотела уволиться.

Шеф только улыбнулся:

– Я на сто процентов был уверен, что ты рано или поздно примешь такое решение. Дети и дом – твое призвание, тут ничего не попишешь.

Та беседа окончательно успокоила меня: я поступаю правильно, просто слишком забочусь о том, что подумают окружающие. С тех пор я нигде не работала и у меня никогда не было желания вернуться в офис. При этом я всегда держу в голове запасной план на случай, если мужа не окажется рядом или его доход резко сократится. Я не живу в негативных мыслях и не прокручиваю без остановки эти сценарии, но мне важно понимать, чем я сама могла бы зарабатывать на жизнь, если такая необходимость возникнет.

Бывший руководитель неоднократно говорил, что поможет мне подыскать хорошую позицию, если я однажды решу вернуться в офис. Вряд ли, конечно, предложения были бы релевантны прошлой руководящей должности, но мысль о том, что я по-прежнему могу быть востребована в своей области, успокаивала меня. Однако, чем больше времени проходило после увольнения, тем яснее я осознавала: вернуться в профессию будет практически невозможно. Слишком много нововведений, за которыми я перестала следить. Волновало ли меня это? Нет. Если жизнь заставит, всегда можно пойти работать секретарем, кассиром или уборщицей. Грязной работы я никогда не боялась и для себя решила, что при необходимости начну с любой позиции и буду заново расти.

Еще один запасной план – устроиться на работу, которая позволяла бы закрывать базовые потребности, частично продать недвижимость и попробовать заняться бизнесом в сфере гостеприимства. Дизайн интерьера, кулинария и забота о людях всегда были мне близки и интересны. Чувствую, что в форс-мажорной ситуации могла бы решиться на эти перемены.

Приняв решение уволиться, я получила колоссальную поддержку от семьи. Моя мама сама стала домохозяйкой после рождения моей младшей сестры, поэтому отнеслась к новости с пониманием. Даже от свекрови, которая всю жизнь работала и параллельно воспитывала двоих детей, я ни разу не услышала ни малейшего намека на осуждение. Хотя, признаюсь, первое время ожидала его.

Позже я увлеклась флористикой и периодически участвовала в мастер-классах цветочного ателье. Мероприятия частенько заканчивались дружескими посиделками, где на вопросы о работе я всегда открыто признавалась: «Я работаю мамой близнецов». У кого-то такой ответ вызывал восторг и интерес, кто-то поджимал губы. Сценарий моей жизни действительно подходит не всем. Большая часть моих подруг – работающие мамы. Они прямо говорят: «Мы бы не смогли. Сидеть целыми днями дома с детьми – это слишком». Иногда от знакомых знакомых я тоже слышала реплики вроде: «А вам хватает денег? Я бы не смогла отказаться от личного дохода. Когда в семье работают и муж, и жена, можно позволить себе больше». Такие слова иногда задевали самолюбие, но не причиняли боли: нам действительно хватало на все необходимое, и я чувствовала себя на своем месте. Да, у нас с этими женщинами разные приоритеты, но важно уважать и их выбор, и свой.

С тех пор как я уволилась, семейная жизнь пошла по самому обычному и размеренному расписанию: завтрак, игры, уборка, прогулка, магазин, обед, сон, игры, ужин, подготовка ко сну. Может показаться, что в этом графике у мамы нет времени для себя, но это не так. Главное – желание найти его среди бесконечных бытовых дел. Когда у меня не было возможности ходить в фитнес-клуб, я занималась дома на коврике с гантельками. Ребята частенько махали руками рядом за компанию.

Дневной сон – время для моих журналов по дизайну и книг по кулинарии. Вечером – ванна или общение с мужем. Наши разговоры за чаем или бокалом вина – мой любимый ритуал. Пара часов для завтраков с подругой тоже всегда находилась, а иногда нам даже удавалось все правильно спланировать и укатить на пару дней в Подмосковье. Никогда не стоит забывать о себе и о том, что приносит вам радость. Стабильное эмоциональное состояние мамы – залог спокойствия ребенка. Не ждите, что кто-то придет и предложит вам помощь или организует досуг. Выделяйте в своем графике время на важные для вас занятия и договаривайтесь с родными о помощи в эти моменты.

Я до сих пор не воспринимаю заботу о доме и детях как работу. Осознание, что это – труд, порой тяжелый и физически, и эмоционально, приходит лишь тогда, когда кто-то указывает на это со стороны. У нас есть знакомая пара, которая заранее договорилась, что жена посвятит себя дому и воспитанию детей. При этом супруг сразу признал эту заботу официальным трудом и каждый месяц в определенное число переводил ей «зарплату». Такой подход кажется мне справедливым: он позволяет женщине не чувствовать себя нахлебницей и при этом снимает напряжение вокруг темы финансов в семье.

Если вы сейчас стоите перед выбором: выходить из декрета в офис или оставаться дома с детьми, я бы предложила подумать над корнем ваших сомнений. Если хотите остаться дома, но вас тревожит мнение подруг, коллег или соседей, постарайтесь на них не оглядываться. Сказать, конечно, легче, чем сделать. Просто поверьте: люди склонны судачить о жизни других, но, как правило, думают они только о себе. Когда речь идет о вашей судьбе, вашей семье и ваших отношениях с детьми, слушайте только свое сердце. Есть желание и возможность посвятить себя дому? Не упускайте такой шанс. Тем более, что это решение не навсегда, и при желании или необходимости вы можете его изменить. Передоговариваться внутри семьи и внутри себя – это нормально.

Еще один способ принять решение – вынести на бумагу все страхи и переживания и взглянуть на них как бы со стороны. Возможно, вы увидите, что не такие уж и устрашающие перспективы вас ждут. Или, наоборот, поймете, что сейчас остаться без собственного заработка – не самая удачная идея. Или что для хорошего самоощущения вам нужно заниматься чем-то помимо семьи, и роль мамы-домохозяйки вам просто не подходит.

Маленькие дети долго были моим прикрытием в решении быть домохозяйкой. «А вы где работаете? Нигде? А почему? А, дети маленькие. Тогда понятно». Но чем взрослее становились парни, тем чаще я ловила себя на ощущении, что занимаюсь чем-то незаконным. Другие мамы работают, но как-то же умудряются все совмещать. А у тебя, Ира, какая важная социальная функция?

Масла в огонь периодически подливали и вскользь брошенные фразы знакомых: «Тебе просто повезло и с мужем, и с детьми». Такие комментарии рождали во мне ощущение, будто сама я почти не играю роли в происходящем. Словно все мои ежедневные старания в поддержке близости и контакта в семье обнуляются. Все действительно начинало выглядеть так, будто получилось само собой.